ЭпохА/теремок/БерлогА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЭпохА/теремок/БерлогА » ЭпохА - Библиотечка » Интересные рецензии на интересные книги


Интересные рецензии на интересные книги

Сообщений 181 страница 185 из 185

181

Командировки на войну
Александр Сладков и его книга - Обратная сторона войны. 

http://nvo.ng.ru/upload/medialibrary/775/43-16-01.jpg
Александр Сладков. Обратная сторона войны.
– М.: Эксмо, 2015. – 400 с.

Книги сейчас пишут все. Писателей много – читателей мало. Раньше было наоборот: читателей много – писателей мало.
Но тогда это были книги, а в наши дни они называются с некоторым чувством пренебрежения – книжки.
Я до сих пор не могу себе позволить это слово, потому что «чукча не писатель – чукча читатель».

И каждая новая хорошая книга вызывает чувства сродни восторгу букиниста, нашедшего на развалах редкое издание.
Эта книга – «Обратная сторона войны» Александра Сладкова.

Ее я проглотил залпом. Блестяще! Нобелевская бендеровка рядом не стояла.
Но автору Нобеля не дадут. По пятой графе не проходит. А вот на «Большую книгу», пожалуй, может претендовать.

Александр Сладков окончил Курганское высшее военно-политическое авиационное училище в 1987 году. В 1992 старшим лейтенантом уволился из Вооруженных сил. И вот уже более 20 лет – военный корреспондент ВГТРК. Работал репортером «Вестей», программы «Зеркало». Теперь он ведущий «Военной программы» на телеканале «Россия-1».

Я знаком с ним с 1994 года. Как это произошло? Читайте в книге – там все написано.

О чем эта книга? О войне. И не только о ее обратной стороне, как указано в заглавии.
Обратная сторона Луны ничем не отличается от видимой. Просто что не доступно глазу, то интереснее.
С точки зрения автора, человек на войне и есть ее обратная сторона. Но нет, наоборот, это самая яркая и видимая ее составляющая.
Обратная сторона – это военная политика и механизмы ее реализации. А вот об этом в книге нет.
Автор иногда с сожалением пишет о том, что он никогда не узнает, почему случилось то или иное событие.

Эта книга не мемуары генерала, а записки солдата-окопника. Только его оружие не автомат, а телекамера. И в этом ее ценность.

Солдат войну не выбирает. В 90-х нам суждено было воевать на гражданской. Просто сейчас власть стыдливо старается избегать этого термина.
Она из всех утюгов кричала, что в 90-е спасла страну от гражданской войны. Таджикистан, Абхазия, Чечня, а в наши дни Донбасс – война между гражданами одной страны, то есть гражданская.
Об этом и пишет Александр Сладков.
А еще о двух чужих конфликтах: в Афганистане (после нашего похода) и Сирии (пока до нашего участия).

Жизнь на войне – это главное в книге. Причем жизнь, написанная телевизионщиком.
Жанр – репортаж. Текст почти отхронометрирован. Со стэндапами. Газетчик так бы не написал. Здесь нет лирики и рассуждений о смысле жизни.
Как-то один мой знакомый журналист кричал на монтаже: «И еще добавьте 30 секунд аналитики». Вот так и в книге – на аналитику только 30 секунд.

Главное достоинство книги Сладкова – правда.
В то время у демократов было два самых известных выражения по отношению к солдатам и офицерам, пришедшим с войны: «я вас туда (в Афганистан, Таджикистан, Абхазию, Чечню) не посылал» и «обостренное чувство справедливости».
Это говорилось и писалось во всех СМИ и исполнялось во всех госструктурах. Со своим патологическим чувством ненависти к армии они даже не пытались понять, что справедливость, как и осетрина, второй свежести не бывает и чувство справедливости всегда обострено. И эти враги были опаснее душманов на фронте. В конце сентября 1993 года я улетал из Душанбе. По этому поводу командир 201-й дивизии полковник Виктор Тимофеев организовал дастархан.
Пьем водку под плов. Настроение паршивое. Уже опубликован указ Ельцина от 21 сентября № 1400. После второй бутылки комдив говорит:

– Саша, возьми свой автомат в Москву.
– ???

– Вдруг удастся перестрелять этих гадов.
– Да я к тебе следующим почтовиком обратно. Хочу хоть неделю без автомата походить.

(К этому времени Ельцин уже разоружил армию. Все личное оружие было сложено в ящики и сдано на склады. В караул солдаты ходили без автоматов.)
В январе 1994 года командира дивизии сняли. Генерала он так и не получил.

Современным читателям сложно понять реалии 20-летней давности. Тогда, в 90-е, корреспондентов нужно было охранять от своих же солдат и офицеров больше, чем от противника. В войсках журналист – это враг, гораздо хуже, чем на той стороне. Все равно соврет в угоду редакциям, которые целиком на стороне противника.
В конце 80-х была объявлена «свобода слова». Цель этой «свободы» – уничтожение страны. А это можно было сделать, только уничтожив армию. И вот «уникальные журналистские коллективы» НТВ (Гусинский), ОРТ (Березовский) и остальные СМИ с революционным задором принялись шельмовать Вооруженные силы.

«Под прицельные залпы наветов и лжи мы уходим, уходим, уходим…» Редакции каждую неделю летали в Лондон на летучку, а вернувшись, добивали, истекающую кровью русскую армию. Находящегося у нас в плену корреспондента радио «Свобода» известного «перестройщика» Андрея Бабицкого в Чечне, как вражеского агента, меняли на русских солдат. Слово «масючка» (корреспондент НТВ Елена Масюк) было ругательством.

Результатом этой информационной войны против своей армии стала ее полная деградация. Потеря управляемости и разложение.
Автор об этом не пишет. Саша пишет о том, что видел. И мы видим его глазами простых русских солдат и офицеров. Современных Тушиных.

В книге Сладков правильно говорит о том, что на фронте распознавание по системе «свой-чужой» проходит на интуитивном уровне. Саша был свой. Поэтому ему верили и он был редким представителем нарождавшихся «своих» СМИ. Он спасал имидж корреспондента.
Еще в Таджикистане можно было отличить нашего журналиста от чужого (иностранца или демократа). Под обстрелом свой корреспондент бежал, прикрывая собой камеру (очень дорогая), а чужак сам камерой прикрывался (жизнь дороже).

Жизнь корреспондента – это командировки. Жизнь Сладкова – командировки на войну.
...................

Продолжение статьи под катом:

Продолжение: Александр Сладков. Обратная сторона войны.

Рвутся мины. Звук знакомый
Отзывается в спине.
Это значит – Теркин дома,
Теркин снова на войне.

Александр Сладков – это Василий Теркин, у которого вместо винтовки Betacam. Он живет на фронте, а в родном Монине бывает наездами.
Такой образ жизни мало кто понимает и принимает. Тем более в наши дни. На факультете журналистики МГУ теперь одни девушки. Даже на спортивном канале можно работать ведущим, не зная футбольных правил. В представлении этих телепузиков журналистика – сплошной светский раут.
Официальные лица пресс-службы МО РФ говорят гламурным языком, используя слова и выражения, которых еще пару лет назад даже и не знали.

Сладков ушел на войну 20 лет назад и еще не вернулся. Почему?
Читайте Хемингуэя и не спрашивайте, по ком звонит колокол. Война еще не закончилась.

Война – наркотик. Не в смысле отравы, а в смысле привыкания. И поэтому как только вернешься в Москву, тянет обратно. Ломка бывает тяжелой, знаю по себе. В 1997 году Ельцин уволил министра обороны генерала армии Игоря Родионова.
Мне тоже пришлось уйти. Генеральный директор «Аэрофлота» маршал авиации Евгений Шапошников пригласил к себе создавать первую в гражданской авиации России пресс-службу.

Предстояла командировка в Бразилию. Рио-де-Жанейро, пятизвездочный отель, все включено и за счет компании.
Звоню Сладкову:
– Саша, полетели
– Нет, я в командировку

– Так я тебя и приглашаю в командировку
– Я на войну в командировку

– Может, хватит? Штык в землю. Займись мировым рынком авиаперевозок.
– Нет, Василич, давай без меня. Мне до дембеля далеко.

Правда фронтовой жизни у Сладкова иногда переходит в натурализм. Но это правда, да и то еще не вся.
Кто-то из чиновников поставил возрастное ограничение 18+. Бред. Эту книгу надо читать еще в школе. В 18 лет потенциальный читатель уже сам должен служить в армии.

Школьники про службу в армии практически ничего не знают. Когда власть сняла с офицеров погоны и прикрепила их на живот – многие вообще удивились, что в армии они есть. Неслужившее поколение знает о погонах только то, что они есть у американцев (из фильмов), у милиции-полиции (из сериалов), у прокуроров (по девочкам из новостей, причем чем моложе, тем больше просветов), в МЧС (из сводок о ЧП) и у судебных приставов (из личного опыта).

К сожалению, общество, а особенно молодое, понятие не имеет об особой форме жизни – служении Родине. А в России служат только в церкви и в армии.

В Русской православной церкви есть уникальный опыт издания современных книг.
Епископ Егорьевский Тихон после выхода своей книги «Несвятые святые» и другие рассказы» (премия «Большая книга» и самый крупный тираж в РФ с 1991 года – более 2 млн экз.) положил начало большой серии книг разных авторов под таким же названием.
Авторы пишут о церкви, о жизни священства, монашествующих и мирян. Книги разлетаются из магазинов как птицы, и приходится допечатывать тиражи.

Полагаю, что надо начать издавать серию под брендом Александра Сладкова «Обратная сторона войны».
Есть много журналистов, прошедших войну. Они и напишут. А как издавать? Видимо, надо обратиться к Сергею Шойгу? Или Николаю Панкову?
Это могло бы быть отдельное издание Министерства обороны или «Библиотека «Красной звезды».
А дальше – такие книги должны быть в каждой ленинской комнате – или как она теперь называется, – в школах и во всех библиотеках.
Распространяться бесплатно…

Книга знакомит читателя с фронтовым бытом журналистов. В ней много пьют.
Автор часто пишет, как он выпивал с хорошими людьми. В действующих частях таких большинство.
С теми, кого Сладков не уважает, он не пьет. Это правда – мы из алкогольной культуры.
И фронтовые 100 грамм не на пустом месте возникли.

Без глотка, товарищ,
Песню не заваришь,

Так давай по маленькой хлебнем!
Выпьем за писавших,
Выпьем за снимавших,
Выпьем за шагавших под огнем.

Новый 1997 год не сулил ничего хорошего. Только что вернулись с министром из Брюсселя. Денежное довольствие не платили уже почти год.
Офицеры Генштаба почти все устроились на подработку. В отделах оставляли только по одному дежурному. Под демократическую трескотню армия агонизировала.
По коридорам Генерального штаба ходили генералы и полковники с планами ликвидации Военно-морского флота, Сухопутных войск, авиации и стратегических ракет: НАТО нас защитит, а содержать все это дорого. «Кругом измена, трусость и обман» (Николай I). Об этом периоде развала хорошо написал Виктор Баранец в своих книгах.

Было понятно, что Игорь Николаевич Родионов доживает на должности министра обороны последние дни.
Но мне был нужен хоть какой-то позитив про Вооруженные силы РФ в центральных СМИ. Я хотел, чтобы услышали: «Армия умирает, но не сдается!»

В январе в Боснии предстояла ротация двух наших батальонов в воздушно-десантной бригаде, стоявшей там уже год. Звоню командующему ВДВ генерал-полковнику Георгию Шпаку. Прошу взять с собой. Он соглашается, но только на порядочных корреспондентов. Пул хороших журналистов давно сложился естественным образом: на войне. Телевидение – Александр Сладков, радио – Татьяна Клинская, фото – полковник Виктор Хабаров из «Красной звезды». Из Пскова должны были лететь в Тузлу на Ил-76 вместе с десантом. Вылет из гражданского аэропорта, который, как и все местные линии, в те годы уже не работал.

Но погоды не было – сплошной туман. У журналистов всегда есть дежурная бутылка. Но как пить? Вокруг в зале 500 солдат – при них нельзя, а все служебные помещения закрыты. Единственная открытая и свободная комната – женский туалет. Отправляю Таню Клинскую на рекогносцировку, а сам подхожу к знакомому генералу:
– Долго еще? Туман вроде уходит.
– Часа три. Теперь Тузла закрыта.
– Тогда пойдем с нами по 100 грамм.

Заходим в женский туалет. Витя Хабаров достает из кофра мензурку, Саша Сладков разливает. Командировка началась.

Вечером уже в расположении нашей бригады в Углевике генерал-полковник Шпак пригласил на ужин. Обстановка благодушная. Сладков пытается выяснить, как будем восстанавливать армию вообще и ВДВ в частности. В этот момент в комнату заходит генерал-майор. Командующий тут же поднимает бокал:
– А вот, Александр, ответ на твой вопрос, что будет дальше с русской армией. Посмотрите на этого молодого генерала. Он олицетворяет собой будущее ВДВ и всех Вооруженных сил.

Дальше он начинает перечислять его заслуги и таланты. Минутная пауза, пока наливают опоздавшему, и вдруг в тишине раздается звонкий, хорошо поставленный голос корреспондента радио Татьяны Клинской:
– А мы его знаем. Утром с ним в аэропорту в женском туалете водку пили из горлышка.

Классическая немая сцена из мхатовской постановки «Ревизора» рядом не стояла.
– Я всегда был уверен, что будущее ВДВ в надежных руках, закончил свой тост командующий.

«Эх, жалко камера выключена, – расстроился Александр Сладков, – ну да ладно», – и запел:
– От ветров и водки
Хрипли наши глотки,

Но мы скажем тем, кто упрекнет:
– С наше покочуйте,
С наше поночуйте,
С наше повоюйте хоть бы год.

Александр Васильевич Лучанинов – полковник в отставке, военный журналист,
бывший заместитель начальника Управления информации и печати МО РФ, лауреат премии Союза журналистов РФ.

http://nvo.ng.ru/notes/2015-11-27/16_sladkov.html

0

182

Безотходный исход
Игорь Бондарь-Терещенко о книге Давида Маркиша «Луковый мёд»

http://svpressa.ru/p/144313/l-144313.jpg
        Давид Маркиш. Луковый мёд. — М.: Эксмо, 2016. — 288 с.

…Безмятежное, казалось бы, начало этой книги не предвещает ее трагического конца. Здесь, вдалеке от великой русской литературы, «на белых городских улицах обыватели лузгают подсолнухи и покуривают наргиле, из окон квартир и автомобилей доносятся песни Высоцкого и Офры Хазы; город лениво существует — ни Европа, ни Азия, а так, сам по себе».

И, тем не менее, даже сам автор не к ночи поминает Булгакова, живописуя, как «южная ночь, эта чёрная красавица прилегла на Святую землю, опустилась тьма с небес на богадельню „До 120!“ и скрыла её от чужих глаз». И как футуристический «дыр, бул, щыл» был для его героя равнозначен «тэке, мене, фаре», а «лукавый Кручёных ухмылялся, поглядывая на Колю-Николая сквозь кисейную завесу, отделяющую тот свет от этого».

Дальше, как говорится, больше, и вот уже в кругу русских писателей из этой книги родилась вдруг очистительная идея: внеочередную культурную встречу устроить в тянь-шаньском ущелье.
Честно говоря, иногда даже и не знаешь, в каком столетии это писалось, и какой Фазиль Искандер и Нодар Думбадзе все это благословил. Ведь так же сладко и трудно при этом не уснуть, словно над рассказами советских писателей, и уже «вдалеке, на зелёном склоне белели, словно игрушечные, круглые войлочные юрты», которые ты, честно тараща закрывающиеся глаза, готов прочитать, как «вонючие юрты».

То есть, настолько все поначалу чинно, скучно и благородно, что тут бы собачку маленькую подпустить, как говаривал Михаил Кузмин. И тут же автор подпускает, и оказывается, что все эти юрты у него неспроста.
Ведь речь о дружеском визите российских писателей на Тянь-Шань, а собачкой говорящей у него значится старый писатель, ловящий форель вместо того чтобы сидеть на собрании — в котором угадывается то ли Битов, то ли Рейн. Нет, все-таки не Рейн, поскольку тут хоть и советский, но писатель, а он — поэт.

И далее следует добротная орнаментальная проза, напоминающая репортажную халтуру едущих на торжественную смычку писателей из романа Ильфа и Петрова.
«Сумерки, плотные сумерки пришли на своих синих ногах из-за хребта в Баранью долину, а льды в головах ущелья ещё вспыхивали рубиновым и зелёным». И еще вот это «огляделся, как турист во дворце» — о высыпавших из автобуса на природу писателях — тоже очень профессионально, со знанием дела.

Кстати, «вонючие» в сборнике все-таки появляются, но уже не юрты, а Электроугли.
Здесь можно, наверное, оттого что «город Электроугли был окружён вонючими болотами, а помойный ручей, волочившийся за окраинными бараками, более всего напоминал канализационный сток».

После тлеющих в глубинах памяти родных углей в последующих историях сборника расцветает вечная поэтика Бабеля и Шолом Алейхема.
И неважно, о ком пишет автор, и кто его лирический (трагический и драматический) герой, поскольку «с тем же переменным успехом он мог появиться на свет Божий где-нибудь в Житомире или даже в Буэнос-Айресе — евреи повсюду живут, это общеизвестно».

Так и тянется дальше это «безотходное» повествование о безысходном исходе бывших наших соотечественников в родные теплые края, все больше напоминая ироническую прозу Евгения Попова, а иногда даже серьезного до колик Юрия Буйду. Все в писательский котел, все в дело о пропавшей молодости и почти состоявшейся старости.

Темы у Маркиша, конечно, вечные, рядящиеся под общечеловеческие, а на самом деле все та же мелочь в карманах эпохи — упомянутый исход, отъезд, выезд на ПМЖ. «Облупившуюся оболочку жизни надо менять время от времени, чтоб она красиво сверкала новизной», — придумывает автор оправдание своим советским коллегам. «Поезд отправляется, провожающих просим выйти из вагонов, — говорят при этом. — И червь тоски высасывает душу».

Истины же домашней заготовки остаются, их ничем не перешибешь, и это сознает любой чужеземец, даже приехавший на высокогорную конференцию израильский писатель родом из Ростова-на-Дону. «- Ему нальёшь, такому человеку, а он выпьет — и всё… — заключил Володя Дровяной.
К этому безысходному заключению, пожалуй, нечего было прибавить, да и убавить тут тоже было нечего».
......................

А вообще-то все рассказы в этом сборнике — на тему, что случается, если человека с корнями выдернуть из родного быта и отдать на съедение личным страстям. Он или сопьется, но уже на берегу Красного моря, или набедокурит по-черному на новой работе медбратом или посудомойкой.
Потому что истории эти не о правоверных эмигрантах, а об обыкновенных людях, которым всегда и везде — даже в судный день, как в рассказе «Конец света» — хотелось и думалось, по тому же Бабелю, одного и об одном.
И даже больше, то есть, не только «об выпить рюмку водки и об дать кому-нибудь по морде», а еще и сплюнуть после этого, закурить и бросить для порядка жену с ребенком и заодно себя самого — в отместку, как водится, за бесцельно прожитые годы. На Родине, в прозе, и вообще.

http://svpressa.ru/culture/article/144313/

0

183

185 лет назад родилась Елена Молоховец
— автор знаменитой книги «Подарок молодым хозяйкам или средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве»,
включавшей в себя 1500 рецептов.

http://svpressa.ru/p/148311/l-148311.jpg
Издание «Подарок молодым хозяйкам» Е. Молоховец, 1917

Тайна соуса и горчицы
Чего только нет в «Подарке…»! Кушанья из цесарок, пулярок, серн, пескарей, диких кабанов, спаржи и артишоков, мусс из васильков, жареная белая акация в кляре, мороженое из почек смородины и прочее, и прочее. Не встречал человека, который готовил бы «по Молоховец», зато знаю тех, кто читал — и перечитывал! — ее книгу, как образец бурной кулинарной фантазии, необозримых возможностях поваров.

Это и свидетельство того, что в прежние времена ели-пили на Руси невозможно много и разнообразно. Люди насыщались так страстно и неудержимо, что сегодня это выглядит как истязание, как короткий путь к могиле. Описания пиров содержат многие книги дореволюционной эпохи, но они оттеняются другими событиями. У Молоховец же все о еде — жареной, вареной, печеной, соленой.

Но даже те, кто захочет следовать стародавним рецептам, не смогут этого сделать. Нынешнее изобилие против прежнего не устоит — ну, не сыщешь сейчас, хоть плачь, многого из того, что Молоховец советует использовать. Другое время, другие продукты. И иные кулинарные вкусы.
Забавно, что автор снабдила свой роскошный труд скромным подзаголовком: «…или средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве». Впрочем, тогда ничего смешного в том не было, ибо продукты, даже деликатесные, стоили баснословно дешево.

Может, прозвучит неожиданно, но «Подарок…», по сути, детектив. Есть куча провизии, участники, будет действо, но не будет его разгадки. К примеру, читаем: «Выдать три фунта говядины. 2−3 сушеные грибка, две моркови, один сельдерей, одну петрушку, один порей и небольшого зайца…» Но что выйдет, когда огонь на плите погаснет, аромат разнесется по дому, зазвенят ложки, вилки и едоки потянутся к столу? Оправдают ли ожидания «пирожки-булочки, фаршированные бешемелем из сливок с морковью», не принесут ли вреда желудку «сарептская горчица» и «соус из сморчков»? Это осталось тайной. Навсегда…

Признак хорошего тона
Как составляла свою книгу Молоховец? Есть версия, что ее супруг, архитектор Франц Молоховец подарил жене переплетенную тетрадь с рецептами приготовленных ею кушаний. И они стали основой книги.

Но неужели женщина за время супружества приготовила своему благоверному аж полторы тысячи блюд? Сколько же надо было неутомимой Елене Ивановне стоять у плиты? Днями, ночами?! А бедному Францу Францевичу, не переставая, откусывать, жевать, глотать…
Скорее всего, Молоховец соединила свои рецепты с уже известными. Может, даже не пробуя превратить совет в десять строк в готовое яство. Рискну предположить, что российские хозяйки брали из «Подарка…» лишь малую толику советов, в основном, доступных, а наиболее сложные игнорировали.

Однако иметь сию книгу в доме было признаком хорошего тона. Ее владелицы что-то в тексте отмечали, подчеркивали, загибали страницы, чтобы показать подружкам свой пыл, желание ублажить супруга и порадовать детей. И, тем самым, давали пример образцового ведения домашнего хозяйства.

На зависть классикам
Девичья фамилия Елены Ивановны — Бурман. Она родилась в мае 1831 года в семье начальника архангельской таможни. Окончила в Санкт-Петербурге знаменитый Смольный институт для благородных девиц, где освоила курс многочисленных наук, среди которых, между прочим, кулинария не значилась.
Вернувшись в Архангельск, девушка вышла замуж за уже помянутого архитектора Франца Молоховца. Через некоторое время семейство, уже обремененное детьми, переехало в Курск. Там-то Елена Ивановна и создала свой нетленный труд.

«Подарок молодым хозяйкам…» вышел в 1861 году с посвящением Молоховец бывшей однокурснице. Успех превзошел все ожидания, и малого тиража хватило далеко не всем желающим. Хор женских голосов стал настойчиво требовать переиздания, что и было сделано в 1866 году. Затем кулинарный сборник выходил снова и снова…

«Завтра, 21-го мая, исполняется ровно 50 лет со дня появления в свете всем известной книги „Подарок молодым хозяйкам“, составленной Е. М. Молоховец, — писала 20 мая 1911 года газета „Биржевые ведомости“. — Первое издание этой книги вышло 21-го мая 1861 года и с этой поры выдержало 26 изданий по 10 и 15 тысяч экземпляров, в общей сложности до 300 000 экземпляров…» И уточняла, что «уголка в России нет и нет, пожалуй, семьи, где бы не было этой книги. И среди хозяек имя Е.И. Молоховец пользуется огромным авторитетом».

Всего «Подарок молодым хозяйкам…» при жизни автора переиздавался 29 раз. К такой цифре даже близко не подбирались уважаемые классики!

Похвала императрицы
О характере Молоховец, ее наклонностях ничего не известно. Но то, что она была неутомимой труженицей, факт. Со временем труд Молоховец вырос до двух томов, был издан и сокращенный вариант «Подарка…» с блюдами для людей скромного достатка. Образно выражаясь, автор и издатели без устали подогревали кастрюльку, в которой кипел женский интерес.

Молоховец удостоилась не только похвал рядовых домохозяек, но и комплимента вдовствующей императрицы Марии Федоровны. «Я почувствовала радость от осознания того, что могу быть полезной моим соотечественникам… — писала Елена Ивановна в ответном послании. — Благодаря моей книге, наши русские дамы прекратили смущаться вести свое домашнее хозяйство и показываться у себя на кухне…» Пафосно, но правдиво?

Молоховец не только превозносили, но и о ней пели. В шутливой песенке начала ХХ века есть такие слова: «Бывают такие миги, / Когда не жаль и малых овец… / Об этом сказала в поваренной книге / Елена Молоховец …»
Но Молоховец мало было кулинарии — она сочинила польку, написала учебник французского языка, составила домашнюю медицинскую энциклопедию и список вопросов для пациентов, вынужденных ограничиться письменной консультацией, если врач живет слишком далеко…

Принесли ли пользу людям ее «плоды просвещения»? Вопрос философский. Кстати, известно, что Елена Ивановна пыталась оставить свой след в философии же. Осмелилась явиться к Розанову, захватив несколько своих книг — «В защиту православно-русской семьи», «Краткая история домостроительства вселенной», «Монархизм, национализм и православие», «Тайна горя и смут нашего времени и якорь спасения для посягающих на безверие, убийство, самоубийство и крайнюю безнравственность».

Знаменитый философ был ошеломлен нежданным визитом дамы, которую он представлял кем-то вроде «бабы поварихи всея Руси». Однако перед его взором предстала хорошо одетая бледная, преклонных лет женщина со страдальческой улыбкой.

Розанова удивили образная русская речь гостьи, цитаты из Библии. Философ выслушал посетительницу, однако от презентов отказался: «Идите, идите… Я умру через три недели, если стану разбирать все русское кликушество…»
Молоховец увлеклась религией, возможно, из-за обрушившихся на нее голову страданий — умер муж, младший сын попал в психиатрическую лечебницу. Другой сын — офицер военного флота погиб на русско-японской войне. Кстати, из десяти ее сыновей только двое пережили мать…

«Где ты, писательница малосольная…»
И спустя годы, даже когда она сошла в могилу, а это случилось в декабре 1918 года, ее популярность не поблекла. Но — за границей. Писатель Евгений Замятин констатировал: «В эмиграции — два наиболее ходовых автора: на первом месте Елена Молоховец, на втором — Пушкин». И это при живых Бунине, Куприне, Мережковском!

В конце 50-х годов о Молоховец вдруг вспомнил Арсений Тарковский. И страшно рассердился.
Его строки были даже не злы — ругательны. Что странно для интеллигентного поэта:
«Где ты, писательница малосольная,
Молоховец, холуйка малохольная…
Блаженство десятипудовых туш
Владетелей десяти тысяч душ?..

Кому ты с институтскими ужимками
Советуешь стерляжьими отжимками
Парадный опрозрачивать бульон,
Чтоб золотым он стал, как миллион
Отжимки слугам скармливать, чтоб ведали,
Чем нынче наниматели обедали?..»

Может, советский поэт обиделся за представителей угнетенного класса — «людей на кухне»?
Или Тарковского просто разозлили «несвоевременные» советы из книги Молоховец, которая отчего-то попалась ему на глаза?

Сегодня главная книга Молоховец в России издается беспрестанно. «Подарок…» читают снова, но уже не как руководство к действию, а чтобы ощутить ласковый ветерок утраченного домашнего уюта. Той России, которую мы знаем по книгам, воспоминаниям.
Раньше кухня, как и жизнь, была обстоятельной, чинной. Ну а какая она нынче, вы и сами знаете. Елене Ивановне Молоховец наверняка не понравилась бы, ибо заветный продуктовый подвал давно опустел и заколочен досками. Надо идти в магазин, но спаржи в продаже нет, и артишоки не завезли.
И прочих затейливых продуктов не видно.
СвободнаяПресса®  http://svpressa.ru/culture/article/148311/

***

В контексте статьи, в разделе:  Теремок  тема: Русская Кухня
и темы о еде в разделах:
Новый Год... Зима!   
Весна!
Лето ах Лето!
Осень!

0

184

Дочитываю Мастер и Маргариту. Посоветуйте хорошую книгу, лучше что-то из классики.

0

185

Дядя Миша написал(а):

Дочитываю Мастер и Маргариту. Посоветуйте хорошую книгу, лучше что-то из классики.


Дык, вся эта ветка, с первой страницы в интересных ссылках.
И, Lisa, Приветствую на этом ресурсе!

0


Вы здесь » ЭпохА/теремок/БерлогА » ЭпохА - Библиотечка » Интересные рецензии на интересные книги