ЭпохА/Теремок/БерлогА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЭпохА/Теремок/БерлогА » ЭпохА - Библиотечка » Интересные рецензии на интересные книги


Интересные рецензии на интересные книги

Сообщений 1 страница 10 из 185

1

Рецензии на интересные книги

2

Герман Гессе "Степной волк"

http://uploads.ru/i/F/e/7/Fe7gQ.jpg

"Степного волка" я первый раз читала лет пять назад, но сейчас начала, как с чистого листа. Совершенно неожиданное ощущение, когда книгу воспринимаешь абсолютно по-иному, чем раньше: вдруг она ложится на твои мысли и мысленный монолог превращается в диалог с писателем. Каждый выдвинутый им тезис - в неявной форме, я имею в виду, - радостно отмечаешь: да, да, я тоже думал об этом, как хорошо сформулировано!

Я не буду пересказывать проблемы, о которых Гессе пишет в произведении, чтобы моя рецензия не превратилась в школьное сочинение. Но мне все-таки хочется сказать о двух вещах, чтобы можно было примерно сориентироваться, размышляете ли вы на эту тему или нет и будет ли вам интересен роман.
Во-первых, это одиночество, в котором живет главный герой. Мне, как типичному интроверту, погруженному в свои книги, часто его не хватает и я мечтаю, чтобы все окружающие провалились куда-нибудь. Но в описании Гессе одиночество из блага становится наказанием:

Никто никогда не испытывал более страстной потребности в одиночестве, чем он. В юности, когда он был еще беден и с трудом зарабатывал себе на хлеб, он предпочитал голодать и ходить в лохмотьях, но зато иметь хоть чуточку независимости. Он никогда не продавал себя ни за деньги, ни за благополучие, ни женщинам, ни сильным мира сего и, чтобы сохранить свою свободу, сотни раз отвергал и сметал то, в чем все видели его счастье и выгоду. Ничто на свете не было ему ненавистнее и страшнее, чем мысль, что он должен занимать какую-то должность, как-то распределять день и год, подчиняться другим. Контора, канцелярия, служебное помещение были ему страшны, как смерть, и самым ужасным, что могло ему присниться, был плен казармы.

От всего этого он умел уклоняться, часто ценой больших жертв. Тут сказывалась его сила и достоинство, тут он был несгибаем и неподкупен, тут его нрав был тверд и прямолинеен. Однако с этим достоинством были опять-таки теснейшим образом связаны его страданья и судьба. С ним происходило то, что происходит со всеми: то, чего он искал и к чему стремился самыми глубокими порывами своего естества, — это выпадало ему на долю, но в слишком большом количестве, которое уже не идет людям на благо.

Сначала это было его мечтой и счастьем, потом стало его горькой судьбой. Властолюбец погибает от власти, сребролюбец — от денег, раб — от рабства, искатель наслаждений — от наслаждений. Так и Степной волк погибал от своей независимости. Он достиг своей цели, он становился все независимее, никто ему ничего не мог приказать, ни к кому он не должен был приспосабливаться, как ему вести себя, определял только сам. Ведь любой сильный человек непременно достигает того, чего велит ему искать настоящий порыв его естества.

Но среди достигнутой свободы Гарри вдруг ощутил, что мир каким-то зловещим образом оставил его в покое, что ему, Гарри, больше дела нет до людей и даже до самого себя, что он медленно задыхается во все более разреженном воздухе одиночества и изоляции.

http://image.subscribe.ru/list/digest/style/im_20120311141119_10686.jpg

Вторая - главная - тема произведения - это противостояние волка и человека. Гарри считает, что в его теле уживаются одновременно две натуры - волчья и человечья, мир плотских идеалов и мир духовных. Мещанство, мелкие скучные радости, противостоят его стремлению к самоотречению и совершенству. А теперь - теперь вспомните значок Инь-Ян:

Разделение на волка и человека, на инстинкт и Дух, предпринимаемое Гарри для большей понятности его судьбы, — это очень грубое упрощение, это насилие над действительностью ради доходчивого, но неверного объяснения противоречий, обнаруженных в себе этим человеком и кажущихся ему источником его немалых страданий.

Гарри обнаруживает в себе «человека», то есть мир мыслей, чувств, культуры, укрощенной и утонченной природы, но рядом он обнаруживает еще и «волка», то есть темный мир инстинктов, дикости, жестокости, неутонченной, грубой природы. Несмотря на это, с виду такое ясное разделение своего естества на две взаимовраждебных сферы, он нет-нет да замечал, что волк и человек какое-то время, в какие-то счастливые мгновенья, уживались друг с другом.

Если бы Гарри попытался определить степень участия человека и степень участия волка в каждом отдельном моменте его, Гарри, жизни, в каждом его поступке, в каждом его ощущении, то он сразу стал бы в тупик и вся его красивая «волчья» теория полетела бы прахом. Ибо ни один человек, даже первобытный негр, даже идиот, не бывает так приятно прост, чтобы его натуру можно было объяснить как сумму двух или трех основных элементов; а уж объяснять столь разностороннего человека, как Гарри, наивным делением на волка и человека — это и вовсе безнадежно ребяческая попытка.

Гарри состоит не из двух натур, а из сотен, из тысяч. Его жизнь (как жизнь каждого человека) вершится не между двумя только полюсами, такими, как инстинкт и Дух или святой и развратник, она вершится между несметными тысячами полярных противоположностей.

Самым большим разочарованием было, что я так и не поняла в конце книги, как же обращаться с проблемой, раздирающей надвое не только главного героя, но и меня - я имею в виду взаимодействие человека и волка. Не то чтобы мне хотелось готового рецепта - мне хотелось просто узнать, как эту проблему решил для себя Гессе.

Я прочитала чужие рецензии, покопалась в Гугле на предмет критических статей, набредала и на рассказ "О Степном волке",  http://lib.rus.ec/b/18922/read
но так и не поняла, как же примирить в себе эти две крайности. Возможно, я невнимательно читала произведение, возможно я еще не доросла до этого.

Следующая попытка - через несколько лет.

http://book4you.livejournal.com/47292.html

3

Адлер "Как читать книги. Руководство по чтению великих произведений"

http://uploads.ru/i/s/T/P/sTP0N.jpg

    …Следовательно, возьмем для начала первые шесть глав этой книги. Должен сразу вас предупредить, что эта книга не очень хороша. Я бы не отнес ее автора к великим мыслителям. Структура книги довольно нечеткая. Разделение на главы не соответствует общему принципу. Деление глав на разделы часто беспорядочно и прерывается бессвязными отступлениями. Вам может показаться, что это легкая книга, но анализ говорит о том, что она не очень удобочитаема.

    Это книга, которая вдохновляет читать великие произведения. И она действительно трудна для восприятия: всегда нелегко осваивать руководства, потому что они укладывают в голову некоторую информацию и заставляют запоминать алгоритмы с прицелом на то, чтобы применять их. И еще она может заставить человека почувствовать смущение и огорчение, как это случилось со мной. Почему же, спросите вы? Потому что я читаю мало того, что автор называет великими книгами, и много… всего остального.

    Адлер делит чтение на три типа: для развлечения, для информации и для понимания. К первому типу относится, например, чтение беллетристики, ко второму – газет и журналов, а вот с третьим типом чтения – великие книги – он предлагает поработать. Почти все руководство посвящено именно ему. Адлер рассуждает о том, что большинство людей не умеет читать ради понимания. Под пониманием он имеет в виду осознание замысла автора, проблем, которые тот ставит в книге, и то, как он решает их, - я очень упрощаю, но пересказ всей книги не входит в мои планы. Адлер утверждает, что каждый – каждый – может научиться читать великие произведения. "Такие книги говорят нам: «Вот знания, которые стоит иметь. Приди и возьми их»". Просто надо читать не пассивно, «для галочки», а следуя определенным правилам, которые он приводит в руководстве. Нужно уметь определять структуру книги, находить ключевые слова, выстраивать цепочку логических рассуждений вслед за автором – звучит несколько заезженно в моем исполнении, у Адлера все изложено гораздо лучше. Мы расплачиваемся поверхностным чтением за свое предпочтение журналов и дайджестов, из которых слишком просто получить информацию.

    Самый явный признак того, что вы читаете правильно и эффективно, — это усталость. Настоящее чтение требует интенсивной работы ума. Я далеко не расслабленный человек, но раньше нередко обнаруживал, что читаю вяло и пассивно. Частенько я не мог читать более нескольких часов подряд, но за это время, как правило, удается прочесть немного. Обычно настоящее чтение — это тяжелая и медленная работа. Наверняка есть люди, читающие качественно и быстро, но я к таковым не отношусь. Тем более что сама по себе скорость неважна. Главный фактор — это активность. Пассивное чтение не приносит плодов. Оно использует мозг, как промокательную бумагу.

    Так вот: почему, прочитав руководство, я почувствовала себя смущенной и огорченной? Потому что в плане книг я похожа на пылесос: хватаю все, что попадется под руку, особо не фильтруя, а просто «на что глаз ляжет». И мне, конечно, недостает именно структурированности чтения.

    Монтень в своих трудах говорил о «невежестве неграмотного, которое предшествует знанию, и невежестве ученого, которое следует за знанием». Первое — это невежество того, кто не знает алфавита и не умеет читать. Второе — невежество человека, который неверно прочел огромное количество книг. Как справедливо сказал о них Поуп:
    «Дурак набитый, уйму разных книг
    Он проглотил, но ни в одну не вник».

    Мы сплошь и рядом встречаем таких грамотных неучей, читающих много и плохо. Греческое слово, означающее подобную смесь учености и глупости, свойственную «пожирателям» книг всех времен, на наш язык переводится и как «недоучка», и как «второкурсник».
    Начитанность нередко означает количество, и только иногда — качество чтения. Пессимист и мизантроп Шопенгауэр начал активно выступать против излишнего чтения, когда понял, что в большинстве своем люди читают пассивно и бездумно заглатывают «отравленную» беспорядочную информацию. Бэкон и Гоббс разделяли его точку зрения. Так, Бэкон говорил: «Одни книги пробуют на вкус, другие — проглатывают, и лишь немногие — разжевывают и усваивают». Эта общая для многих идея основана на четком разграничении способов чтения, соответствующих разным видам литературы.

    Адлер все-таки уделяет пару глав художественной литературе, специально оговаривая, что принципы ее чтения сильно отличаются от изложенных им выше правил. Но что-то общее есть: если человек не может сформулировать, что именно так привлекло его в стихотворении или романе, понять причины своих душевных движений, скорее всего, он не умеет читать и этот род книг. "Художественная литература скорее приносит наслаждение, чем учит. Получать удовольствие гораздо легче, чем учиться, но при этом значительно сложнее понять, чем оно вызвано. Красота — более неуловимое понятие, чем истина".

    Меня смутил один момент в книге, где Адлер особенно настойчив. Он очень упирает на то, что, читая книгу (великую) и внутренне разговаривая с автором, надо не находить компромисс, но пытаться встать именно на ту точку зрения, которую предлагает автор, и согласиться с ним. Он приводит достаточное количество аргументов, чтобы я не могла спорить с ним логически – к этому не придраться, - но я внутренне не могу примириться с мыслью, что, даже читая ради знания, я должна безоговорочно соглашаться с книгой. Впрочем, быть может, на практике окажется, что он был прав.

    Почему же Адлер так настойчиво твердит: читайте, читайте, читайте ради понимания! Вгрызайтесь в текст, осмысляйте, думайте, спорьте! У него гораздо более высокая цель, чем научить нас всех просто читать книги, более сложные, чем мы читаем сейчас. Он желает, чтобы люди стали образованнее, умнее, свободнее, начали думать и осознавать причинно-следственные связи между происходящим вокруг них, а не были пассивными наблюдателями.

    Есть еще один важный нюанс. Даже чтение великих книг не может быть самоцелью. Это средство для того, чтобы жить достойно, являясь свободным человеком и гражданином. Именно такой должна быть наша главная цель. Такова ключевая тема данной книги.

    Эта книга ценна для тех, кто уже осознал необходимость читать – просто систематически читать, водить глазами по страницам с буковками. Она не поможет вам полюбить чтение – скорее, отпугнет, потому что автор заранее предупреждает о необходимости усердно трудиться, чтобы понимать великие книги. Но если вы хотите стать более разносторонним человеком – возможно, это будет тот первый шаг, который может сделать любой, кто не побоится пройти по длинному и трудному пути.

    …Именно о таком решении и пойдет речь в этой книге. Она адресована взрослым, которые начинают понимать, как мало знаний получили в школе и колледже. Эта книга понадобится людям, которым повезло еще меньше, ибо они только сейчас с удивлением узнали, что были чего-то лишены. Книга будет полезна учащимся школ и колледжей, которые периодически задаются вопросом о том, как и чем дополнить свое образование. И наконец — книга пригодится даже преподавателям, которые иногда чувствуют, что дают своим ученикам недостаточно знаний, но не понимают, как исправить это положение.

    Список великих книг по версии Мортимера Адлера

    Великие книги Западного мира

    В хронологическом порядке по категориям

    Художественная литература
    ГОМЕР. «Илиада», «Одиссея»
    ЭСХИЛ. Все пьесы
    СОФОКЛ. Все пьесы
    ЕВРИПИД. Все пьесы
    АРИСТОФАН. Все пьесы
    ВЕРГИЛИЙ. Эклоги, «Георгики», «Энеида»
    ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ. «Божественная комедия»
    ДЖЕФФРИ ЧОСЕР. «Троил и Хризеида», «Кентерберийские рассказы»
    ФРАНСУА РАБЛЕ. «Гаргантюа и Пантагрюэль»
    УИЛЬЯМ ШЕКСПИР. Все пьесы и сонеты
    МИГЕЛЬ ДЕ СЕРВАНТЕС СААВЕДРА. «Дон Кихот»
    ДЖОН МИЛЬТОН. Малые английские поэмы, «Потерянный рай», «Самсон-борец», «Ареопагитика»
    ДЖОНАТАН СВИФТ. «Путешествия Гулливера»
    ГЕНРИ ФИЛДИНГ. «История Тома Джонса, найденыша»
    ЛОРЕНС СТЕРН. «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена»
    ИОГАНН ВОЛЬФГАНГ ФОН ГЕТЕ. «Фауст»
    ГЕРМАН МЕЛВИЛЛ. «Моби Дик, или Белый кит»
    ЛЕВ ТОЛСТОЙ. «Война и мир»
    ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ. «Братья Карамазовы»

    История и социология
    ГЕРОДОТ. «История»
    ФУКИДИД. «История Пелопоннесской войны»
    ПЛУТАРХ. «Сравнительные жизнеописания»
    ТАЦИТ. «Анналы», «История»
    НИККОЛО МАКИАВЕЛЛИ. «Государь»
    МИШЕЛЬ МОНТЕНЬ. Полное собрание эссе
    ТОМАС ГОББС. «Левиафан»
    ШАРЛЬ ЛУИ ДЕ МОНТЕСКЬЕ. «О духе законов»
    ЖАН-ЖАК РУССО. «Рассуждения о происхождении неравенства между людьми», «О политической экономии», «Общественный договор»
    АДАМ СМИТ. «Исследование о природе и причинах богатства народов»
    ЭДВАРД ГИББОН. «История упадка и разрушения Римской империи», «Декларация независимости», «Статьи Конфедерации», Конституция Соединенных Штатов Америки
    ДЖОН БОСУЭЛЛ. «Жизнь Сэмюэля Джонсона»
    АЛЕКСАНДР ГАМИЛЬТОН, ДЖЕЙМС МЭДИСОН и ДЖОН ДЖЕЙ. «Федералист»
    ДЖОН СТЮАРТ МИЛЛЬ. «О свободе», «Размышления о представительном правлении», «Утилитаризм»
    КАРЛ МАРКС. «Капитал»
    КАРЛ МАРКС и ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС. «Манифест коммунистической партии»

    Естественные науки и математика
    ГИППОКРАТ. Полное собрание сочинений
    ЕВКЛИД. «Начала»
    АРХИМЕД. Полное собрание сочинений
    АПОЛЛОНИЙ ПЕРГСКИЙ. «Конические сечения»
    НИКОМАХ. «Введение в арифметику»
    КЛАВДИЙ ГАЛЕН. «О назначении частей человеческого тела»
    ПТОЛЕМЕЙ. «Альмагест»
    НИКОЛАЙ КОПЕРНИК. «Об обращении небесных сфер»
    УИЛЬЯМ ГИЛЬБЕРТ. «О магните, магнитных телах и о большом магните — Земле»
    ГАЛИЛЕО ГАЛИЛЕЙ. «Две новые науки»
    ИОГАНН КЕПЛЕР. «Коперниканская астрономия», «Гармония миров»
    УИЛЬЯМ ГАРВЕЙ. Медицинские труды
    ХРИСТИАН ГЮЙГЕНС. «Трактат о свете»
    ИСААК НЬЮТОН. «Математические начала натуральной философии»
    АНТУАН ЛОРАН ЛАВУАЗЬЕ. «Начала элементарной химии»
    ЖАН БАТИСТ ЖОЗЕФ ФУРЬЕ. «Аналитическая теория тепла»
    МАЙКЛ ФАРАДЕЙ. «Экспериментальные исследования по электричеству»
    ЧАРЛЬЗ ДАРВИН. «Происхождение видов путем естественного отбора», «Происхождение человека и половой отбор»
    УИЛЬЯМ ДЖЕЙМС. «Принципы психологии»
    ЗИГМУНД ФРЕЙД. Основные труды

    Философия и богословие
    ПЛАТОН. Диалоги, Седьмое письмо
    АРИСТОТЕЛЬ. Полное собрание сочинений
    ЛУКРЕЦИЙ. «О природе вещей»
    ЭПИКТЕТ. «Беседы»
    МАРК АВРЕЛИЙ. «Размышления»
    ПЛОТИН. «Эннеады»
    БЛАЖЕННЫЙ АВГУСТИН. «Исповедь», «О граде Божием», тексты о христианском учении
    ФОМА АКВИНСКИЙ. «Сумма теологии»
    ФРЭНСИС БЭКОН. «О пользе и успехе знания», «Новый Органон», «Новая Атлантида»
    РЕНЕ ДЕКАРТ. Философские сочинения, «Геометрия»
    БЛЕЗ ПАСКАЛЬ. «Письма к провинциалу», «Мысли», научные труды
    БЕНЕДИКТ СПИНОЗА. «Этика»
    ДЖОН ЛОКК. «Письмо о веротерпимости», «Два трактата о гражданском правлении», «Опыт о человеческом разумении»
    ДЖОРДЖ БЕРКЛИ. «Трактат о принципах человеческого знания»
    ДЭВИД ЮМ. «Исследование о человеческом познании»
    ИММАНУИЛ КАНТ. Основные философские труды
    ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ ГЕГЕЛЬ. «Философия права», «Философия истории»

    Преддверие великих книг

    В хронологическом порядке по категориям

    Художественная литература
    ШЕРВУД АНДЕРСОН. «Ну и дурак же я»
    ЛУЦИЙ АПУЛЕЙ. «Амур и Психея» (из «Метаморфозы, или Золотой осел»)
    АВТОР НЕИЗВЕСТЕН. «Окассен и Николетта»
    ОНОРЕ ДЕ БАЛЬЗАК. «Страсть в пустыне»
    ИВАН БУНИН. «Господин из Сан-Франциско»
    СЭМЮЭЛЬ БАТЛЕР. «Нравы и обычаи едгинцев» (из «Едгина»)
    АНТОН ЧЕХОВ. «Душечка», «Вишневый сад»
    ДЖОЗЕФ КОНРАД. «Юность»
    СТИВЕН КРЕЙН. «Шлюпка в открытом море»
    ДАНИЭЛЬ ДЕФО. «Робинзон Крузо»
    ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС. «Барделл против Пиквика» (из «Посмертных записок Пиквикского клуба»)
    ИСААК ДИНЕСЕН. Sorrow-Acre
    ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ. «Белые ночи»
    ДЖОРДЖ ЭЛИОТ. «Приоткрытая завеса»
    ФРЭНСИС СКОТТ ФИТЦДЖЕРАЛЬД. «Алмаз величиной с отель «Ритц»»
    ГЮСТАВ ФЛОБЕР. «Легенда о Святом Юлиане Милостивом»
    ДЖОН ГОЛСУОРСИ. «Яблоня»
    НИКОЛАЙ ГОГОЛЬ. «Шинель»
    НАТАНИЭЛЬ ГОТОРН. «Дочь Рапачини»
    ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ. «Убийцы»
    ВИКТОР ГЮГО. «Битва с пушкой» (из романа «Девяносто третий год»)
    ГЕНРИК ИБСЕН. «Враг народа»
    ГЕНРИ ДЖЕЙМС. «Ученик»
    РЕДЬЯРД КИПЛИНГ. «Братья Маугли» (из «Первой книги джунглей»)
    ДЭВИД ГЕРБЕРТ ЛОУРЕНС. «Победитель на деревянной лошадке»
    ТОМАС МАНН. «Марио и волшебник»
    ГИ ДЕ МОПАССАН. «Два приятеля»
    ГЕРМАН МЕЛВИЛЛ. «Билли Бадд»
    ЖАН БАТИСТ МОЛЬЕР. «Мизантроп», «Лекарь поневоле»
    ЮДЖИН О'НИЛ. «Император Джонс»
    ЭДГАР АЛЛАН ПО. «Сердце-обличитель», «Маска красной смерти»
    АЛЕКСАНДР ПУШКИН. «Пиковая дама»
    СЭР ВАЛЬТЕР СКОТТ. «Два гуртовщика»
    ДЖОРДЖ БЕРНАРД ШОУ. «Избранник судьбы»
    РИЧАРД ШЕРИДАН. «Школа злословия»
    ИСААК ЗИНГЕР. «Спиноза с Торговой улицы»
    РОБЕРТ ЛЬЮИС СТИВЕНСОН. «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»
    ДЖОН СИНГ. «Поездка к морю»
    ЛЕВ ТОЛСТОЙ. «Смерть Ивана Ильича», «Три старца», «Чем люди живы»
    ИВАН ТУРГЕНЕВ. «Первая любовь»
    МАРК ТВЕН. «Человек, который совратил Гедлиберг»
    ВОЛЬТЕР. «Микромегас»
    ОСКАР УАЙЛЬД. «Счастливый принц»

    Критические эссе
    МЭТЬЮ АРНОЛЬД. «Эссе о поэзии», «Красота и безмятежность»
    ФРЭНСИС БЭКОН. Эссе «О красоте», «О речи», «Об учении»
    ТОМАС ДЕ КВИНСИ. «Литература знания и литература силы», «О стуке в ворота у Шекспира («Макбет»)»
    ТОМАС СТЕРНЗ ЭЛИОТ. «Данте», «Традиция и индивидуальный талант»
    УИЛЬЯМ ХЭЗЛИТ. «Мое первое знакомство с поэтами», «О Свифте», «О людях, которых каждый хотел бы встретить»
    ДЭВИД ЮМ. «О норме вкуса»
    СЭМЮЭЛЬ ДЖОНСОН. Предисловие к антологии Шекспира
    ЧАРЛЬЗ ЛЭМ. «Моя первая пьеса», «Дети мечтаний, грезы», «Чистота истинного гения»
    ШАРЛЬ ОГЮСТЕН ДЕ СЕНТ-БЕВ. «Что такое классика?», «Монтень»
    ФРИДРИХ ШИЛЛЕР. «О наивной и сентиментальной поэзии»
    АРТУР ШОПЕНГАУЭР. «О стиле», «О некоторых формах литературы», «О сравнении интереса и красоты в произведениях искусства»
    ПЕРСИ БИШИ ШЕЛЛИ. «В защиту поэзии»
    УОЛТ УИТМЕН. Предисловие к «Листьям травы»
    ВИРДЖИНИЯ ВУЛЬФ. «Как читать книгу?»

    Человек и общество
    ГЕНРИ АДАМС. «Соединенные Штаты Америки в 1800 году» (из «Истории США»)
    СЭР ФРЭНСИС БЭКОН. «О юности и старости», «О родителях и детях», «О браке и безбрачии», «О высокой должности», «О смутах и мятежах», «О привычке и воспитании», «О приближенных и друзьях», «О ростовщичестве», «О богатстве»
    ЭДМУНД БЕРК. «Письмо к шерифам Бристоля»
    ДЖОН БАГНЕЛЛ БЬЮРИ. «Геродот»
    ДЖОН КЭЛХУН. «О большинстве» (из «Исследования правления»)
    ТОМАС КАРЛЕЙЛЬ. «Герои, культ героев и героическое в истории»
    КАРЛ ФОН КЛАУЗЕВИЦ. «Что такое война?» (из «О войне»)
    ЖАН ДЕ КРЕВЕКЕР. «Воспитание американцев» (из «Писем американского фермера»)
    ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ. «О мировом господстве» (из «Монархии»)
    РАЛЬФ ВАЛЬДО ЭМЕРСОН. «Торо»
    МАЙКЛ ФАРАДЕЙ. «Наблюдения об умственном развитии»
    БЕНДЖАМИН ФРАНКЛИН. «Предложение о распространении полезных знаний среди британских колоний в Америке», «Предложения по поводу образования молодежи в Пенсильвании»
    ВЕЛИКИЕ ДОКУМЕНТЫ. Английский билль о правах, Декларация прав человека и гражданина, Вирджинский билль о правах, Декларация независимости США, Хартия ООН, Всеобщая декларация прав человека
    ФРАНСУА ГИЗО. «Цивилизация» (из «Истории цивилизации в Европе»)
    НАТАНИЭЛЬ ГОТОРН. «Об Аврааме Линкольне»
    ДЭВИД ЮМ. «Об утонченности в искусствах», «О деньгах», «О торговом балансе», «О налогах», «Об изучении истории»
    УИЛЬЯМ ДЖЕЙМС. «О некоторой слепоте человеческих существ», «Энергия людей», «Великие люди и их окружение»
    ТОМАС ДЖЕФФЕРСОН. «Вирджинская конституция» (из «Заметок о Вирджинии»), «Первая инаугурационная речь», «Биографические этюды»
    ИММАНУИЛ КАНТ. «К вечному миру»
    ЖАН ДЕ ЛАБРЮЙЕР. «Характеры, или Нравы нынешнего века»
    АВРААМ ЛИНКОЛЬН. «Речь в институте Купера», «Первая инаугурационная речь», «Письма к Горацию Грили», «Размышления о воле Божьей», «Геттисбергская речь», «Вторая инаугурационная речь», «Последняя публичная речь»
    ХАНИЭЛЬ ЛОНГ. «Сила внутри нас»
    ЛУКИАН. «Как следует писать историю»
    ТОМАС БАБИНГТОН МАКОЛЕЙ. «Макиавелли»
    ТОМАС РОБЕРТ МАЛЬТУС. «О наших будущих перспективах относительно удаления или смягчения зла, возникающего из принципа народонаселения» (из «Опыта о законе народонаселения»)
    ДЖОН СТЮАРТ МИЛЛЬ. «Детство и юность» (из «Автобиографии»)
    ТОМАС ПЕЙН. «Воззвание к патриотам — 23 декабря 1776 г.» (публикации из газеты «Американский кризис»)
    ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ. «Извержение Везувия» (из «Писем к Корнелию Тациту»)
    ПЛУТАРХ. «Об излишней робости»
    УИЛЬЯМ ХИКЛИНГ ПРЕСКОТТ. «Земля Монтесумы» (из «Истории завоевания Мексики»)
    ЖАН-ЖАК РУССО. Трактат «Суждение о вечном мире»
    ДЖОН РЁСКИН. «Идеалист, осуждающий эпоху» (из Писем к рабочим и чернорабочим Великобритании)
    АРТУР ШОПЕНГАУЭР. «Об образовании»
    РОБЕРТ ЛЬЮИС СТИВЕНСОН. Эссе
    ДЖОНАТАН СВИФТ. «Когда я состарюсь… то обязуюсь», «Размышления о палке от метлы», «Скромное предложение, имеющее целью не допустить, чтобы дети бедняков в Ирландии были в тягость своим родителям или своей родине», эссе о современном образовании
    КОРНЕЛИЙ ТАЦИТ. «Жизнеописание Юлия Агриколы»
    ГЕНРИ ДЭВИД ТОРО. «О гражданском неповиновении», «В защиту Джона Брауна»
    АЛЕКСИС ДЕ ТОКВИЛЬ. «Наблюдения о жизни и правительстве в Америке» (из «Демократии в Америке»)
    МАРК ТВЕН. «Познание реки» (из «Жизни на Миссисипи»)
    ВОЛЬТЕР. «Англичане и идеи» (из «Философских писем»)
    ДЖОРДЖ ВАШИНГТОН. «Циркулярное письмо правительствам всех штатов о роспуске армии», «Прощальное послание»
    УОЛТ УИТМЕН. Элегия на смерть Авраама Линкольна «Когда во дворе перед домом цвела этой весною сирень»
    ВИРДЖИНИЯ ВУЛЬФ. «Искусство биографии»
    КСЕНОФОНТ. «Поход к морю» (из «Анабасиса»), «Характер Сократа» (из «Меморабилий»)

    Естественные науки
    СЭР ФРЭНСИС БЭКОН. «Сфинкс, или Наука, объясняемая науками»
    КЛОД БЕРНАР. «Экспериментальные наблюдения о живых существах и неорганических телах»
    КЕЕС БОЙЕКЕ. Cosmic View
    ТОММАЗО КАМПАНЕЛЛА. «Аргументы в защиту и против Галилея» (из «Защиты Галилея»)
    РЕЙЧЕЛ ЛУИЗА КАРСОН. «Море без солнца» (из «Моря вокруг нас»)
    ЕВА КЮРИ. «Открытие радия»
    ЧАРЛЬЗ РОБЕРТ ДАРВИН. «Автобиография Чарльза Дарвина 1809–1882»
    СЭР АРТУР ЭДДИНГТОН. «Расширяющаяся Вселенная»
    АЛЬБЕРТ ЭЙНШТЕЙН и ЛЕОПОЛЬД ИНФЕЛЬД. «Расцвет и упадок классической физики» (из «Эволюции физики»)
    ЛОРЕН АЙЗЛИ. «О времени» (из «Необъятного пути»)
    ЖАН АНРИ ФАБР. «Лаборатория полей», «Священный жук»
    МАЙКЛ ФАРАДЕЙ. «История свечи»
    ГАЛИЛЕО ГАЛИЛЕЙ. «Звездный вестник»
    СЭР ФРЭНСИС ГАЛЬТОН. «Классификация человеческих способностей» (из «Наследственного гения»)
    ДЖОН БЁРДОН САНДЕРСОН ХОЛДЕЙН. «О целесообразности размера»
    ГЕРМАН ЛЮДВИН ФЕРДИНАНД ФОН ГЕЛЬМГОЛЬЦ. «О сохранении силы»
    ТОМАС ГЕНРИ ХАКСЛИ. «Об отношении человека к низшим животным», «О куске мела»
    СЭР ДЖЕЙМС ДЖИНС. «О началах и окончаниях»
    СЭР ЧАРЛЬЗ ЛАЙЕЛЬ. «Геологическая эволюция» (из «Принципов геологии»)
    ДМИТРИЙ МЕНДЕЛЕЕВ. «Происхождение законов природы» (из «Периодического закона»)
    ИВАН ПАВЛОВ. «Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных»
    ДЖОН ТИНДАЛЬ. «Майкл Фарадей» (из книги «Фарадей как исследователь»)
    ФРИДРИХ ВЕЛЕР. «Об искусственном образовании мочевины»

    Математика
    НОРМАН РОБЕРТ КЭМПБЕЛЛ. «Измерения, законы чисел и применение математики в науке»
    УИЛЬЯМ КИНГДОН КЛИФФОРД. Статья «Постулаты космической науки» (The Postulates of the Science of Space; опубликована в книге «Мир математики» под ред. Дж. Ньюмена)
    ТОБИАС ДАНЦИГ. «Отпечатки пальцев», «Пустая колонна» (из «Числа: язык науки»)
    ЛЕОНАРД ЭЙЛЕР. «Семь мостов Кенигсберга»
    ЭНДРЮ РАССЕЛ ФОРСАЙТ. «Математика в жизни и мышлении»
    ЛАНСЕЛОТ ХОГБЕН. «Математика, зеркало цивилизации»
    ЭДВАРД КАСНЕР и ДЖЕЙМС НЬЮМЕН. «Математика и воображение»
    ПЬЕР СИМОН ДЕ ЛАПЛАС. «Вероятность» (из «Аналитической теории вероятностей»)
    ЧАРЛЬЗ САНДЕРС ПИРС. «Красное и черное»
    АНРИ ПУАНКАРЕ. «Космос», «Математическое творение», «Вероятность»
    БЕРТРАН РАССЕЛ. «Математический этюд», «Математики и метафизики», «Определение числа»
    АЛЬФРЕД НОРТ УАЙТХЕД. «О математическом методе» (из «Введения в математику»), «О природе расчетов»

    Философские эссе
    ГЕНРИ АДАМС. «Святой Фома Аквинский»
    СЭР ФРЭНСИС БЭКОН. «Об истине», «О смерти», «О вражде», «О любви», «О дружбе», «О гневе»
    СЭР ТОМАС БРАУН. «Бессмертие» (из «Захоронения в урнах»)
    ЦИЦЕРОН. «О дружбе», «О старости»
    УИЛЬЯМ КИНГДОН КЛИФФОРД. «Этика веры»
    ДЖОН ДЬЮИ. «Процесс мышления» (из «Как мы мыслим»)
    РАЛЬФ ВАЛЬДО ЭМЕРСОН. «Характер» «Уверенность в себе», «Монтень, или Скептик»
    ЭПИКТЕТ. «Энхиридион»
    ЭПИКУР. «Письмо к Геродоту», «Письмо к Менекею»
    ДЖОН ЭРСКИН. «Нравственный долг быть умным»
    УИЛЬЯМ ХЭЗЛИТ. «Чувствуя бессмертие в молодежи»
    УИЛЬЯМ ДЖЕЙМС. «Воля к вере», «Чувство реальности»
    ДЖОН СТЮАРТ МИЛЛЬ. «О природе»
    УОЛТЕР ХОРЕЙШО ПАТЕР. «Искусство жизни» (из «Ренессанс. Очерки искусства и поэзии»)
    ПЛУТАРХ. «Довольство» (из «Моралий»)
    ДЖОРДЖ САНТАЯНА. «Три поэта-философа: Лукреций, Данте и Гете»
    ВОЛЬТЕР. «Философия здравого смысла» (из «Философского словаря»)

http://redirect.subscribe.ru/_/-/book4y … 46728.html

4

Сонин "Sonin.ru. Уроки экономики"

http://uploads.ru/i/h/t/e/hte8O.jpg

     Когда-то давно я играла в одну онлайн-игрушку. И в силу своей гендерной принадлежности не только воевала с монстрами и выполняла квесты, но и активно занималась изучением возможностей, как заработать денег, не убивая пиксельных гадов.
Тогда в первый раз я задумалась об экономическом механизме, действующем в игре. Почему за выполнение задания дают именно такое количество виртуальной валюты? Что изменится, если увеличить награду на один серебряный? На один золотой? Как это повлияет на общеигровую ситуацию? Поделившись с другом-геймером соображениями о километрах формул того, как цены зависят друг от друга, получила в ответ усмешку: "какие километры, там формул - парсеки!"

Книга Константина Сонина ([info]ksonin)  http://ksonin.livejournal.com/  заставила меня вспомнить именно эту ситуацию.

Он пишет про то, как что связано и почему меняется: хорошо пишет, обстоятельно, с примерами и пояснениями. Признаться, до прочтения "Уроков экономики" я считала эту науку чрезвычайно скучной и муторной - теперь мне пришлось поменять свое мнение. Даже больше - она показалась мне похожей на лингвистику, которую я больше всего уважаю за то, что она показывает неявные связи между языками и позволяет проникать глубже в общую картину мира.

    Структура книги удобна для восприятия: не целый монолитный текст, а маленькие главы - уроки, - где собраны ответы на разные экономические вопросы. В то же время не возникает ощущения разрозненности, нет повторов и рассогласования фактов, когда автор говорит об одном, потом возвращается на пару шагов назад и еще уходит в лирические отступления - так что строгое следование выбранному курсу мне определенно симпатично.

Есть некоторая матчасть, без которой объяснений не понять, но она не является основой - уроки базируются на актуальных вопросах, которые для меня входят в раздел "хотелось бы узнать, но не у кого спросить": про конкуренцию на государственном уровне, про зависимость инфляции и безработицы, про "ресурсное проклятие", так актуальное для России...

Звучит не очень интересно, да? На самом деле не оторваться. Вот, например, как Сонин рассказывает про аукционы на лицензии мобильной связи (аукционы, кстати, оказались сами по себе любопытной штукой):

    К сожалению, чем больше информации о действиях конкурентов по аукциону доступно другим участникам, тем больше риск сговора и, как следствие, потерь для продавца. Прямой сговор участников аукциона — деяние, преследуемое по закону. Однако уж больно велика цена вопроса, чтобы игроки не попытались хотя бы «подмигнуть» друг другу. Например, в аукционах 2G (то есть радиочастот для пейджинговой и мобильной связи) в США в 1995–1997 годах — первой серии аукционов, принесшей многомиллиардные прибыли продавцу, — крупные компании, не вступая в прямой сговор, тем не менее ухитрялись сигнализировать друг другу о своих намерениях!

    Компания USWest, перебивая предложения компании McLeod в тех регионах, где McLeod не ожидала никакой конкуренции, делала это с помощью ставок, заканчивающихся на цифры «378», притом что ставки всех остальных исчислялись в круглых тысячах долларов. В McLeod прочли этот сигнал: USWest хотела, чтобы конкурент отступился от региона с номером 378, в котором развернулась отчаянная конкуренция. А угрожала она тем, что будет торговаться с McLeod там, где никакой конкуренции McLeod не ожидала.

    В Германии в 1999 году фирма Mannesman открыла торги за 10 одинаковых лицензий ставками по 20 миллионов марок за лицензии с номерами 1–5 и по 18 миллионов за лицензии с номерами 6–10. Зачем это было сделано? — задался вопросом их основной конкурент, T-Mobile. Задался и ответил на него правильно: конкурент намекал им, что нужно добавить 10 процентов (минимальный шаг на аукционе) за лицензии 6–10 и не торговаться за первые пять. В итоге обе компании получили каждая по 5 лицензий за 20 миллионов каждая.

    В последующих европейских 3G-аукционах сговариваться «по умолчанию» было не так просто — слишком высоки были ставки. Однако, видимо, и здесь Mannesman, объединившаяся для участия в этом аукционе с Vodafone, не случайно сделала ставки, заканчивающиеся цифрой «6» в тот самый момент, когда осталось ровно шесть участников. Таким образом она подсказывала конкурентам: «Давайте не будем торговаться дальше, каждый получит по лицензии, и хорошо».

    И еще одна цитата, которая ответила на давно мучающий меня вопрос: почему в Америке бывают многомиллионные потребительские иски из-за, допустим, чашки горячего кофе, пролитого на колени? Их суммы всегда казались мне чудовищными, и я не понимала, почему так.

    ...Судьи будут не только учитывать степень объективной вины производителя и оценивать субъективные моральные страдания потерпевшего. Назначая компенсацию пострадавшему, присяжные примут во внимание и то, что с крупной фирмой трудно и дорого судиться. И еще то, что выплаты — не только способ восстановить попранную справедливость и возместить убытки пострадавшей стороне. Это еще и механизм, способный заставить фирмы и в будущем тщательнее думать об интересах потребителей. Вот поэтому выплаты в процессах, где ответчиками выступают крупные корпорации, достигают иногда астрономических сумм.

    Каким образом судья устанавливает формулу, по которой определяются штрафные санкции? Необходимо, чтобы при умножении вероятности наступления события (чашка с кипящем чаем, опрокинутая на голые коленки) на размер санкций получалась цифра, превышающая экономию фирмы от изготовления чашек, недостаточно, с точки зрения судьи, защищающей потребителя. Или, например, какая-то фирма не ставит специальные фильтры на трубу, которая выводит отходы в соседнюю реку. Размер штрафных санкций должен сделать невыгодным сброс отходов в неположенном месте даже с учетом того, что, возможно, производимое загрязнение и не будет замечено. То есть нужно делить предполагаемые компенсации на вероятность того, что выбросы будут действительно обнаружены, а это вполне может быть и маленькое число, доли процента.

Отсюда и получаются невероятные на первый взгляд цифры штрафов — 6 миллионов долларов за опрокинутый на колени кофе, 2 миллиона долларов за собаку, засунутую после прогулки под дождем в микроволновую печь.

    "Уроки экономики" - это очень, очень хороший научпоп. Читать его можно даже подросткам - примерно начиная со старших классов школы.
Я не могу сказать, что там все-все-все до конца объяснено (как, например, было в "Апологии математики" - все выверено до последней запятой), остаются некоторые пробелы, которые я бы списала либо на стремление автора побудить читателей разобраться самим, либо на желание сохранить определенный уровень понятности без влезания в экономические дебри.

В любом случае, книга страшно полезная - рекомендую.

http://redirect.subscribe.ru/_/-/book4y … 42207.html

5

Москва, мертвая душа
"Evene", Франция,Максим Ровер (Maxime Rovere)

http://m.ruvr.ru/data/2012/03/13/1300517304/3067405537_705fbeef48_z.jpg

После Буэнос-Айреса в 2011 году, в 2012 Парижский книжный салон выбрал в качестве почетного гостя Москву. Проблема в том, что уже больше десяти лет назад этот город перестал вдохновлять русскую литературу

Пояснения Анн Кольдефи-Фокар (Anne Coldefy-Faucard), преподавателя Сорбонны, которая перевела, в частности, «Переписку Достоевского», «Шинель», «Нос» и «Мертвые души» Гоголя, а также более современных писателей: Солженицына («Красное колесо», при участии Женевьевы и Жозе Жоанне (Geneviève, José Johannet), Владимира Сорокина («Метель») и Юрия Мамлеева («Блуждающее время»).
Из книг о Москве она перевела «Счастливую Москву» Андрея Платонова (издательство Robert Laffont) и редактировала том «Москва» издательства Autrement.

Что представляет собой Москва в русской литературе?
Москва – это прежде всего анти-Санкт-Петербург. До 20-х годов включительно писатели описывали ее как город умиротворенный, уютный, где можно прогуливаться и отдыхать, в отличие от Санкт-Петербурга, который с начала XVIII века стал имперской столицей, воспринимаемой как жесткий, искусственный город, в котором никто не чувствует себя хорошо.

Пушкин, а еще больше Гоголь способствовали тому, чтобы создать образ Санкт-Петербурга как города вредоносного, построенного на западный манер, тогда как Москва представала матерью всех русских городов, в частности, у Толстого и даже у Достоевского, который при этом петербуржец в высшей степени.

Смогла ли Москва сохранить эту ауру в советский период?
Между писателями и властью произошло недоразумение. Некоторые из литераторов подумали, что революция позволит Москве, снова ставшей столицей, вновь обрести свой блеск, какой она имела до Петра Великого.

Это возвращение к аутентичности очень вдохновило Бориса Пильняка, революционного романиста, писавшего с невероятным лиризмом и энтузиазмом!

С помощью плакатов, размещенных в окнах современного здания, принадлежащего телеграфному агентству РОСТА, поэт Маяковский проводил тогда кампании по пропаганде гигиены, грамотности и т.д. (это были знаменитые «Окна РОСТА»).
Но с приходом Сталина город перелопатили большие стройки: было покончено с большой деревней, к которой привыкли люди. Москва снова стала городом власти – и вскоре узнала, что такое террор. Советская власть концентрировала в особых жилых домах писателей, военных, а также крупных партийных деятелей – и в период чисток машины каждый вечер приезжали за этими людьми.

http://uploads.ru/i/F/V/t/FVtSb.jpg

Однако двадцать лет назад мы очень удивились, когда диссидент Александр Зиновьев написал для Autrement текст во славу сталинского города.
Он, сын бедных крестьян, приехал туда совсем маленьким, без гроша; и именно благодаря сталинской школе он смог посещать музеи, ходить в театр и т.д.

Мы забываем, что даже в советской Москве люди не только страдали: они росли, жили, любили...

В итоге эта жизнь победила?
Пока – да: все писатели, которым сегодня за 50 – я имею в виду Владимира Сорокина, поэта Льва Рубинштейна – продукты московского андеграунда, родившегося в 1970-е годы. Тогда их не печатали, их рукописи распространялись из-под полы, художники организовывали стихийные выставки, все слушали западную музыку, хотя пластинок было не достать.

В книге «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева герой, в частности, говорит: «Сколько раз уже ... проходил по Москве ... из конца в конец ... — и ни разу не видел Кремля». Этим он хочет сказать, что хотя местоположение власти, само по себе пугающее, было в Москве, в городе можно было жить, никогда с ней не сталкиваясь. Писатели, ставшие ныне в России культовыми, выросли в этой обстановке.

Но с тех пор они утратили любовь к своему городу.

Москва больше не пробуждает мечты?
Она стала мегаполисом. После распада СССР в 1991 г. москвичи заметили, что их город стал от них ускользать: огромные стройки, затеянные мэром Юрием Лужковым, были повсюду.

Жуткий памятник Петру Великому, созданный его другом Зурабом Церетели, стал символом этих изменений.
Петр Великий ненавидел Москву, а этот памятник, прозванный «чудовищем», ненавидят все! И потом, Владимир Сорокин мне недавно сказал: «Москва больше не хочет ничего говорить. Это больше не город, это терминал аэропорта».

Интернационализация Москвы разрушила ее душу?
Во всем этом есть некая обманутая надежда: в 2010 г. в сборнике, озаглавленном «Москва нуар», нынешние писатели показали, что то мистическое, что было в Москве для русских, улетучилось. Город может быть средой для развития действия некоторых из их романов, но он не играет в них роль полноценного персонажа. Даже среди гостей Книжного салона почти не осталось писателей, идентифицирующих себя с Москвой. Конечно, Юрий Буйда там периодически живет, но он – уроженец Калининграда, и самые захватывающие его строки – те, которые он посвящает этому странному русскому анклаву в Германии. Что же до Сорокина, то он утверждает, что вновь обретает чувства, которые наиболее напоминают ту Москву, которую он любил, в Берлине.

Это большой город, в котором, тем не менее, повседневная жизнь соразмерна человеку.

http://uploads.ru/i/Y/f/T/YfTlp.gif

Однако русские писатели никогда так хорошо не говорили о России, как тогда, когда находились за границей. «Мертвые души» Гоголя, ставшие квинтэссенцией России, были написаны... в Риме!

Moscou, l'âme morte   http://www.evene.fr/livres/actualite/mo … 866154.php
Перевод:  http://rus.ruvr.ru/2012_03_13/68309866/

6

Почему американская империя была обречена на развал
Источник   http://www.alternet.org/world/154453/wh … age=entire
перевод для mixednews – molten  http://mixednews.ru/archives/15655

http://uploads.ru/i/Y/h/V/YhVwX.jpg

Это не та американская мечта, которая говорит вам, что если вы будете работать усерднее, то будете жить в более комфортных условиях; скорее, если вы будете попустительствовать, играть правилами и править игрой, то будете неограниченно забирать у других. При такой парадигме человеческое сочувствие, забота и сострадание с самого начала теряют свою ценность. Это изъян всей американской мечты: если мы можем получить всё, то это по определению должно быть за чужой счёт.

В «Почему Америка потерпела провал» известный историк и культурный критик Моррис Берман приходит к заключению, что модель оборотистости американцев, которая встроена в их ДНК, обрекала страну с самого начала, и неизбежно привела нас к нынешнему нефункциональному состоянию.
Провалилась не только американская мечта, но и сама Америка, потому что мечта целиком является ошибочной. Мы по сути своей являемся нацией бесцеремонных дельцов; не с недавнего времени, не временами, мы всегда ими были.

Чтобы подробнее разъяснить все эти вопросы, я обратилась к Берману.

http://uploads.ru/i/j/6/c/j6cbX.png

Номи Принс: «Почему Америка потерпела провал» является третьей книгой трилогии, которую вы написали об упадке американской империи. Как это трилогия появилась?

Моррис Берман: первая книга в серии, «Сумерки американской культуры» (2000),

http://uploads.ru/i/W/D/E/WDEdi.jpg  http://uploads.ru/i/w/S/Q/wSQUP.jpg

является структурным анализом, или внутренним сравнением современных США и поздней Римской империи. В ней я определил факторы, которые занимают центральное место падения Рима и показал, что они присутствуют и в сегодняшней Америке. Я говорил, что если мы не займёмся их устранением, то мы будем обречены. Я тогда, конечно, в это ещё не верил, ну а теперь результаты очевидны.

После 9/11 я осознал, что моим сравнениям с Римом не хватает одного критического компонента: как и Рим, мы подвергаемся нападкам извне.

В «Тёмные века Америки» (2006), являющейся продолжением «Сумерек»,

http://uploads.ru/i/L/h/M/LhM3Z.jpg

и содержащей анализ внешней политики США и её взаимоотношения с внутренней политикой, снова увтреждается, что должна быть проведена серьёзная переоценка страны, если мы хотим остановить распад страны. Конечно, никаких пересмотров проведено не было, и теперь у нас огромные экономические проблемы без надежд на восстановление, и мы увязли в двух ближневосточных войнах, в которых всё никак не можем победить.

К тому времени как я засел писать третью часть, «Почему Америка потерпела провал»,
я уже прошёл стадию выпуска предупреждений. Книга по сути является некрологом умирающей нации. Результатом нашего провала являются причины, которые длятся уже 400 лет. На данный момент мы уже не сможем предотвратить нашу нисходящую траекторию.

НП: Итак, вы анализировали упадок Америки на протяжении более десяти лет. Случались ли у вас какие-то особые прозрения того, почему Америка потерпела неудачу?
МБ: Меня изначально вдохновлял историк Уолтер Макдугалл (Свобода прямо за углом) и его аргументы того, что Америка является нацией оборотистых дельцов. Рабочее название книги было «Капитализм и недовольные им» – мысль была такой, что если вы недовольны превалирующей идеологией, то у вас нет шансов. Сутью проблемы остаётся американская мечта: даже прогрессивно настроенные массы видят её в качестве решения, в том числе, по крайней мере, у меня сложилось такое впечатление, и движение протестующих на Уолл-стрит, хотя в действительности это не решение, а проблема.

В своём эссе «Вопрос о ценностях» я говорил о том, что нами движет ряд подсознательных убеждений вроде того, что мы «избранный народ» и что нас защищает бесконечная граница (некогда географическая, а теперь экономическая и технологическая). Сначала я озаглавил его «Корни американского провала», но правильнее было бы назвать его «Провал американских корней» – когда даже наш успех был провалом, потому что успех этот был исключительно материальным.

Существует история, возможно байка, о том, как в 1847 году  индейцы-охотники наткнулись на голодающих членов партии Доннера, которые застряли в заснеженных горах Сьерра-Невады, и чтобы выжить, были вынуждены прибегнуть к каннибализму. Разведчики, которые никогда прежде не видели белых людей, наблюдали за партией на расстоянии, а затем вернулись, и доложили обо всём, что видели. Их отчёт состоял из четырёх слов – «Они едят друг друга». Честно говоря, если бы мне пришлось суммировать аргументы за то, почему Америка потерпела провал, я выбрал бы это изречение. Если только движение «Займи Уолл-стрит» (или другое общественно-политическое движение) не смогут изменить ситуацию на фундаментальном уровне, выражение «Они съели друг друга» станет нашей эпитафией.

НП: Что вы говорите тем, кто не верит, что Америка потерпела неудачу; кто считает, что страна, возможно, просто проходит сквозь тяжёлые времена? Какие доказательства своей точки зрения вы приводите?
МБ: Главным доказательством, конечно же, является экономика, и сейчас существует достаточно много книг, доказывающих, что нас обгонит Китай, или даже возможно Европа. Это книги весьма уважаемых экономистов; и даже американские спецслужбы пару лет назад выпустили доклад «Тренды 2025 года», где, по сути, говорят то же самое. Существует множество статистических данных, но подумайте только об одном: в смысле коллективного богатства, 1 верхний процент нации владеет бо́льшими богатствами, чем нижние 90 процентов. Если у нас и есть будущее, то это будущее банановой республики.

НП: Как это связано с ростом общественно-политических движений?
МБ: Американцы весьма громко могут кричать о том, что в конце-концов мы восстановимся, или что США всё равно по-прежнему номер один, но я считаю, что на каком-то уровне они знают, что это пустые слова. Они догадываются о том, что с ходом времени условия их жизни будут ухудшаться, и что жизнь их детей будет ещё хуже нынешней. Они чувствуют, что американская мечта их предала, и это оставляет у них горькое разочарование. Протесты на Уолл-стрит, как протесты во время великой депрессии, являются требованием восстановить американскую мечту. Движение «Чайной партии» желает найти способ вернуться к изначальным принципам американской оборотистости, т.е. свободной рыночной экономики и общества, в котором государство играет очень небольшую роль. Таким образом, они считают Обаму социалистом, что абсурдно, и даже Рузвельт не соответствует этому определению. Есть, конечно, огромные различия между двумя этими движениями, однако оба она зиждятся на ошибочных посылках – убеждении в том, что кто-то украл у них их Америку.

НП: Большинство политических аналитиков возлагают вину за нашу текущую ситуацию на основные властные и другие институты, будь то Уолл-стрит, Конгресс, администрация Буша или Обамы, и так далее. В значительной степени вы с ними согласны, но также, вы, похоже, возлагаете большую часть ответственности и на сам американский народ, на его индивидуальные ценности и поведение. Почему? Почему вы считаете, что это является существенным фактором?
МБ: Доминирующие убеждения у левых, как полагаю я, являются аргументом «ложного убеждения» в том, что элиты морочат голову обществу, и как только люди это осознают, они взбунтуются, и их начнёт клонить в популистскую или социал-демократическую сторону. Проблема в том, что большинство американцев хотят американскую мечту, а не какой-либо другой образ жизни. Бесконечное материальное обогащение на основе индивидуального стремления является американским идеалом, и желание изменить эту парадигму практически отсутствует. Даже беднота на это покупается, считая себя, как метко выразился Джон Стейнбек, «переживающими временные трудности миллионерами».

Кроме того, все данные за последние 20 лет показывают, что американцы совсем не самые яркие, и даже не яркие, это не просто вопрос IQ. Опрос, выпущенный 4 июля 2011 года, показал, что 42 процента американских взрослых не в курсе того, что 4 июля 1776 года США объявили независимость, а для группы опрошенных до 30 лет, эти цифры подскочили до 69 процентов. Четверть американцев не знают, от кого США отделились. Опрос, проведённый в государственной школе Оклахомы, выявил факт того, что 77 процентов студентов не знают, кем был Джордж Вашингтон. Почти 30 процентов американцев считают, что Солнце вертится вокруг Земли, или не уверены, что вокруг чего вертится. И так далее, и тому подобное. Как такое население может провести структурный анализ американской истории или политики? Они просто не способны на это.

НП: Таким образом, по сути, это лишь вопрос времени, прежде чем студенты начнут изучать историческое наследие Ким Кардашьян (амер. тусовщица и бездельница; прим. mixednews)? Какими, на ваш взгляд, являются базовые, структурные препятствия для понимания американской общественностью ваших основных аргументов?
МБ: Мне кажется, что для этого потребовалось бы полное изменение сознания. Я помню, как после немецкой публикации моей книги «Тёмные века Америки», крупная немецкая газета TAZ опубликовала обзор под названием «Надежды патриота». Рецензент, среди прочего, тогда сказал, что Америка могла бы спасти себя, если бы решила уделить внимание на критику себя. Что большинству американцев потребовалось бы, чтобы признать кого-то вроде меня за патриота, или кого-то вроде Дика Чейни за предателя? Или что Рональд Рейган был простаком, который нанёс своей стране огромный ущерб, а Джимми Картер был провидцем, который пытался её спасти? Как я сказал, это не вопрос интеллекта вроде IQ, потому что в Америке даже у ярких личностей промыты мозги – просто полистайте New York Times.

Приведу конкретный пример. Моего друга, который является деканом одной из крупнейших медицинских школ страны, сильно зацепило обсуждение работы Джойс Эпплби в моей книге «Тёмные века Америки». Он купил её эссе под названием «Капитализм и Новый социальный порядок», в которой она описывает, как определение «добродетель» претерпело полный переворот с 1790 годов – от сдачи своих личных интересов во имя высшей справедливости, до достижения личного материального успеха в условиях оппортунизма.

Будучи деканом, мой друг много общается со своим факультетом на собраниях, коктейль-вечеринках и так далее. Он решил использовать эту возможность, чтобы поднять тему переопределения понятия добродетели, и обнаружил, что в течение 30 секунд глаза тех, с кем он разговаривал, стекленели, и они меняли тему. Токвиль (франц. Политик; прим. mixednews) ещё в 1831 году сказал, и это ещё более актуально сегодня, что американцы не могут терпеть, даже слышать не могут критику Америки. IQ мало что может с этим сделать. В онтологическом смысле, они просто не могут этого вынести. И если это верно в отношении «лучших и самых ярких», то что это говорит обо всех остальных нас?

НП: Что, на ваш взгляд, должно быть сделано, чтобы переломить ситуацию? Есть ли надежда на американскую мечту?
МБ: На данный момент абсолютно ничего не может изменить ситуацию. Если эти ценности разделяет каждый американец, то изменение ситуации потребовало бы других людей и другой страны. В диалектическом смысле, именно те факторы, которые сделали нашу страну великой, теперь работают против нас. Что нам сейчас нужно, так это повсеместный отказ от американской мечты и принятие альтернативной традиции, о чём я говорил в «Почему Америка потерпела провал». Но это просто «чаяния патриота», которые не станут реальностью.

НП: Но разве не слышали мы всего этого и раньше? В конце концов, у нас длинная история сторонников идеи того, что страна в упадке. Такие книги постоянно продолжают появляться, а страна живёт себе спокойно. Что отличает вашу книгу от других, утверждающих, что «всё пропало?»
МБ: Упадок происходит со временем; империя не прекратила существование 4 августа 476 года в два часа дня.

Кроме того, анализ упадка тоже отнимает время; книги, которые вы имеете в виду, образуют непрерывную цепь, от «Конец американской эры» 1970 года Эндрю Хакера и «Долгие циклы мировой политики» 1987 года Джорджа Моделски до «Почему Америка потерпела провал» 2011 года.

Были и другие работы сторонников упадка и между ними. Эти книги не ошибочны, скорее, все они являются частью продолжающегося признания того, что американский эксперимент завершается.

Всё это время страна не «жила спокойно», а постепенно распадалась, и эти авторы просто документировали процесс.

7

Везде следы довольства и труда?
Приглашение к книжному путешествию в российскую деревню
Люба Мельник 17.03.2012     

http://uploads.ru/i/1/4/e/14eXu.jpg

Книги в домашней библиотеке сами собой комплектуются в своеобразные «семейства». По востребованности – это один резон. Другой, не менее важный, – по теме. Одно из любимых «семейств» – книги о деревне. Немного их, таких книг, которые для меня представляют совокупный портрет русской деревни, от седой древности до настоящего времени.

Читаю-перечитываю – и вижу, как верна себе в мелочах и в крупном, как не меняется, рассекая века, российская деревня – крестьянская Россия.

Оглашу список – может, кто что в нем и узнает. Или соберется узнать.

●А. Н. Энгельгардт. Письма из деревни. М., Алгоритм, 2010. ISBN 978-5-9265-0586-0;
●Е. Я. Дорош. Дождь пополам с солнцем. Деревенский дневник. М., Советский писатель, 1990. 2-е изд. ISBN 5-265-00557-9;
●С. А. Мартьянова. Лазоревые зори. Ростов Великий, 2000;
●Н. И. Леонов. Село мое родное, Деревни. 1-я часть: Уссурийск, 2003; 2-я часть: Уссурийск, 2005;
●Н. В. Ефлатов. Сельский сход. Ростов, Ярославль, 2009;
●П. И. Зайцев. Записки пойменного жителя. Рыбинск, Медиарост, 2011. ISBN 978-5-904886-09-7;
Русская деревня в рассказах ее жителей. Под ред. Л. Л. Касаткина. М., АСТ-ПРЕСС, 2009. ISBN 978-5-462-00992-1.

Как понятно, вышли книги в разное время, в разных условиях: одни – в полноценных издательствах, другие – по сути самоделки.

Первую книгу обязан знать каждый из русскоязычных, кто считает себя цивилизованным человеком. Книга составилась из очерков-«писем», публиковавшихся в «Отечественных записках» с 1872 года в течение десятилетия. Автор – известный российский химик Александр Николаевич Энгельгардт. Он был сослан в 1871 году в родовое имение Батищево (Смоленская губерния) и начал там хозяйствовать – примерно как Николай Ростов в последнем томе «Войны и Мира».

«Так как у вас, вероятно, найдется свободное время, то вы могли бы употребить его с пользою…, изобразив современное положение помещичьих и крестьянских хозяйств», – предложил Энгельгардту М. Е. Салтыков-Щедрин в письме от 31 марта 1871 года.

«Современное» – речь идет о периоде реализации крестьянской реформы 1861 года. Крестьяне постепенно становились хозяевами. Помещики столь же постепенно учились управлять сельскохозяйственным производством в новых условиях, иногда нищали, бросали деревенское житье – и кочевали в города, в чиновники.

Освобождение крестьян наступило ли? Да и от чего освобождаться – от «крепости» или от тяжелого труда, приносящего мало выгоды, лишь пропитание?

«Дождь пополам с солнцем» – книга очерков, носящая подзаголовок «Деревенский дневник», написана Ефимом Дорошем тоже не вмиг. Как и Энгельгардт, Дорош год за годом наблюдал окружающую действительность. Приехав в нечерноземную глубинку (Ростовский район Ярославской области) собирать материал для очерка – собрал, очерк написал, сдал – и вернулся. Снял жилье, обзавелся знакомствами в селе и в райцентре.

Очерки, позднее составившие книгу, выходили в «Новом мире». Оценку они получили неоднозначную. Верховное партийное начальство оказалось недовольно – очернительство, мол. Рассказывать правду о том, что видишь в российской деревне середины 50-х – начала 60-х годов XX века, – да, очернительство.

Поскольку правда та была неприятна: природа не желала подчиняться решениям партии, а крестьяне, зависимые и от природы, и от партии, второй зависимостью тяготились, поскольку зависимость первая была естественна, согласна со здравым смыслом, вторая же – этому смыслу противоречила.

Светлана Мартьянова, автор книги «Лазоревые зори» – моя коллега, мой учитель. И эта книга – самая моя любимая из всех ее книжек. Единственное, что меня не устраивает в «Зорях», – подзаголовок «Рассказы о природе и людях труда для чтения учащихся». Поскольку это – скорее «письма», как в первом случае. И не «о природе и людях труда» там речь.

Это воспоминания о трудном и прекрасном детстве. Тяжела жизнь ребенка без матери, вдесятеро тяжелее, если все вокруг знают: ты – дочь врага народа, твоя мать – в лагере. Но детское сердце отзывчиво на доброту и красоту, и тем прекрасна эта пора.

Составлена книга из очерков по календарным христианским праздникам. Повествование ведется от лица ребенка – наблюдательного и впечатлительного. А еще эта книга – памятник матери. Ни детства дочери, ни юности ее не увидевшей, рано умершей – из лагеря вернулась с туберкулезом.

Две книжки Николая Леонова – это история села Деревни того ж Ростовского района. История деревни, рассказы об отдельных персонах и о крестьянских династиях составили эти издания. Тиражом всего 100 экземпляров вышел каждый «том» – как раз чтоб героям очерков раздарить. Ну, и в библиотеку отдать – для потомков.

Основу «Сельского схода» Николая Ефлатова составил документально-автобиографический очерк «Галахово». Галахово – родная деревня автора, подготовившего книгу к своему 75-летию. В очерке речь – о детстве, пришедшемся на 1940-е годы. О деревне, о соседях – семейства описаны по посадам, дом за домом.

«Записки пойменного жителя» впервые были опубликованы Ю. Кублановским в «Новом мире». Затем – в «Нашем современнике». А в прошедшем году вышли в Рыбинске полностью и отдельной книгой.
Автора, Павла Зайцева, публикатор называет мологжанином. Наверное, и сам П. Зайцев так себя называл, и его соотечественники – жители той России, что ушла на дно Рыбинского моря. По крайней мере, будучи выселены с отчей земли, раскиданы по городам и весям Ярославщины, они селились и держались вместе. То был крестьянский рай в пойме рек Мологи и Шексны: спокойная природа, плодородная земля, богатейшие луга – но пойменные жители велением партии и правительства были изгнаны из рая.

http://uploads.ru/i/M/u/V/MuVND.jpg
А. Степанов - «Утреннее приветствие» (Иллюстрация из журнала «Нива», Спб, 1913)

Завершает список монография «Русская деревня». Это результат многолетней работы научного коллектива: опубликованы откомментированные записи историй пожилых крестьян разных регионов России. Книга представляет собой хорошую работу этнографов, филологов, историков. Публикации не только содержат информацию о людях, событиях, но воспроизводят, так сказать, саму речь вспоминающих о прошлом стариков.

В целом же этот мой книжный набор дает достоверный портрет русской деревни и русского крестьянина.

Ни очернительства, ни лакировки: такова она, основа основ – деревня российская. Приют спокойствия, трудов и вдохновенья, где пейзаны и пейзанки на протяжении почти полутора сотен лет (если считать от «Деревни» Пушкина) «тягостный ярем до гроба все влекут».

http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-53177/

8

Что мы знаем о людях, открывших Северный и Южный полюса Земли?

http://uploads.ru/i/Q/0/s/Q0sYj.jpg
Есть две книжки, которые хорошо читать одну за другой,
– это автобиографические тексты «Северный Полюс» Роберта Пири и «Южный полюс» Руала Амундсена.

************************************

Роберт Пири

http://uploads.ru/i/2/l/S/2lScE.jpg

Северный Полюс
Американец Роберт Пири пишет о своём подвиге. В мемуарах много слова «я». Нет, вклад прочих участников экспедиции, конечно, тоже учтён. Но сделано это так, чтобы все на свете осознали дистанцию между лидером похода и подчинёнными.

О, тяжкое бремя руководителя, для которого ценен всякий помощник! Мучительные описания размышлений над списком продуктов и снаряжения. Маниакальное сбережение собственных сил для последнего рывка, отбирание для себя всего самого лучшего. И никаких излишеств. Разве что ванна в белоснежной каюте и 1000 фунтов табака.

Каждый, прочитавший книгу, запомнит, что Пири усовершенствовал эскимосские сани, нарастив их до 12 футов против девяти, так как сани до конца книги будут именоваться «санями Пири».

Пири подробно описывает фауну Арктики, охоту на моржей, белых медведей, тюленей, мускусных овцебыков. Он подробно рисует устройство общества эскимосов – дорелигиозные обряды, мифы, легенды, язык, пение, поговорки, традиции, тонкости взаимоотношений племени и сердечных привязанностей (один из эскимосов идет к полюсу ради добычи; получив ружье и припасы, он сможет добиться благосклонности любимой), охотничьи достижения и искусное изготовление одежды, умение выживать в полярных условиях. При этом исследователь отрицает наличие у эскимосов культуры.

Слова Пири создают ощущение, что многие его современники не осознавали самоценности народа эскимосов. Однако устройство общества эскимосов в те времена у меня ничего, кроме уважения, не вызывает. Как это часто бывает у небольших сообществ на огромных пространствах, организованы они были безвластно. Были дружелюбны, гостеприимны и выживали благодаря взаимной помощи и поддержке. Деньги в сообществе эскимосов не имели никакого смысла. Похоже, что военному американскому моряку не были очевидны преимущества подобного общества – он описывает реалии как наивность, глупость, хитрость, недоразвитость, примитивность коренного народа.

Но если посмотреть на жизнь Пири глазами эскимосов, именно жизнь Пири была бессмысленна. Да, он обладал благами и товарами, но то, что он делал, к чему стремился, зачем хотел достичь некоей точки на бесконечном ледяном панцире Земли, – имело ли это какой-либо смысл для эскимосов? Очень сомневаюсь.

И в наши дни многие люди заняты тщеславной бессмысленной гонкой. Никакого особенного научного или географического смысла в экспедициях Пири (да и в экспедиции оспаривавшего открытие Северного полюса Джеймса Кука) нет. Лишь миф первооткрывательства (читай: десятилетия подготовки, неудачные экспедиции, физические страдания, смерти людей и животных, колоссальные затраты на снаряжение были напрасны).

Одновременно с этим эскимосы, извечно жившие недалеко от полюса, куда как осмысленнее и рациональнее распорядились теми крохами снаряжения экспедиции, за которые исследователями были куплены смелость, опыт и служба.

И всё-таки по тем временам взгляды Пири и его готовность работать с эскимосами, жить по их обычаям, строить типичные эскимосские жилища – это весьма толерантные взгляды. Пири позволяет эскимосам жить так, как они привыкли, учитывает их психологию и привычки.

Но покровительственный расизм заметен в книге Пири – имена эскимосов (в отличие от «слуги Пири, Мэттью Хенсона, цветного») не указываются в качестве участников экспедиции. Сортируя отряды, Пири забирает себе «плохих эскимосов», говоря, что «он может ужиться со всеми». Сотня погибших собак также не упоминается в финальных документах – это всего лишь неодушевленное снаряжение.

Пири часто возвращается к теме погибших исследователей-предшественников. Очевидные просчеты планирования приводят к смерти человека – двое эскимосов убивают профессора Марвина.

Пири не обременяет читателя избыточными подробностями быта и деятельности прочих членов экспедиции.

Вскользь рассказывает и о еще одном человеке, который пошел на беспримерные подвиги. Это Жозефина Дибич Пири, жена исследователя, «первая женщина белой расы, зимовавшая на крайнем Севере» и родившая дочь в Гренландии. Хотя я понимаю, что мужчины не усмотрят в этом особого подвига. Подумаешь, выносить и родить ребенка.

Древняя эскимосская старуха прошла 100 миль по Гренландии, «чтобы увидеть белую женщину».

Пири пишет о своих чувствах к жене, но ничего – о её чувствах.

Часть книги посвящена описанию получения денег на экспедицию и размышлений о недостаточном финансировании. Встреча с Рузвельтом придает путешествию особую официальность, фундаментальность. Иллюстративный ряд оспаривания открытия у Джеймса Кука погружает читателя в дрязги прошлого.

Чем заканчиваются муки? Пири имеет все основания для неуверенности в победе. Его «открытие полюса» документально обосновано не будет. Ценность похода Пири, повторюсь, остается весьма сомнительной. Спустя 60 лет, так же пробежав по паковым льдам, полюса достигнут более умудренные исследователи во главе с Уолли Гербертом, которые смогут доказать открытие Северного полюса.

Ныне достигнуть северного полюса может любой – техника совершенна, недоступных мест на планете мало. И сложно сказать, так ли уж были необходимы жертвы гонки за престиж – погубленные люди и животные.

***********************

Руал Амундсен

Южный полюс

http://uploads.ru/i/g/7/2/g72aP.jpg
Амундсен Руал "Южный полюс (пер. с норвеж. Жданова Л.Л.)

Руал Амундсен начинает свою книгу занятно.

Узнав, что Северный полюс открыт, он решает покорить Южный. Амундсен уверен в победе и умудряется до последних минут сохранять цель экспедиции в тайне даже от команды. Что уж говорить о спонсорах поездки.

Норвежец – полная противоположность Роберту Пири. Силу экспедиции он видит не в сильном лидере, но в сплоченном и дискутирующем коллективе, потому он весьма скромен и относится к себе с юмором. На собраниях он выслушивает мнение каждого члена команды. И каждый участник похода будет воспет командиром.

Норвежская экспедиция действует совершенно в скандинавском стиле. Полярники берут с собой дом и загружают на корабль снаряжения на 5 лет похода. Современникам Амундсена клеёнка на столе кажется роскошью. Однако на столе в доме во Фрамхейме будет лежать клеёнка, а пол будет устлан линолеумом. Рассказчик будет часто срываться на описание роскошных трапез и прекрасно обустроенных обиталищ.

Кажется, что вся Норвегия сплотилась, снаряжая своих сынов в путь: Амундсен упоминает поименно и в превосходных степенях всех скорняков и булочников, всех аптекарей и кладовщиков, продавцов магазинов и армейских начальников – в общем, не забывает никого, кто принес хоть что-то для корабля «Фрам». И в финале возвращает поставщикам образцы продукции, побывавшей на полюсе.

Национальный дух прямо-таки витает на каждой странице книги – от норвежских флагов на фото и почтительных абзацев о королевской семье до бытовых споров о ландсмоле. Одна из песен, сочиненных на полюсе, содержит такие строки: «Дьявольский был в то время мороз, мы отморозили пятки и нос. Но я говорю: это ради отечества, мы нос отморозили ради отечества». Последние две строки – рефрен пяти куплетов. Во всех пяти герои пьют, едят, покоряют льды. Всё – ради отечества.

Почтительно отнесясь к опыту предыдущих путешественников, норвежцы не могут поверить, что лыжи не будут скользить в Антарктиде. И у них, как это ни смешно, лыжи скользят. В финале лыжню прокладывает уроженец Телемарка.

Норвежцы везут с собой сотню собак, которые не только не гибнут в теплых широтах, но еще и размножаются. Посетив полюс с Руалом, часть собак переходит к следующему путешественнику.

Конкурирующая полярная экспедиция Скотта едет на пони. Это, в общем, вызывает большее недоумение, чем перебрасывание собак с одного полюса на другой.

Пири усовершенствовал сани. Норвежцы усовершенствуют упряжку и собственную амуницию.

Безжалостное отношение к собакам, утилитарность во всём – даже в ракурсе обстоятельств осознается с трудом. Становятся психологически понятны случаи каннибализма у путешественников из цивилизованного мира. Нет, норвежцы не поедают друг друга, у них более чем достаточно еды, но создается ощущение, что в случае чего они, вздохнув, съели бы и друг друга.

Герою всегда приходится делать выбор – либо быть первопроходцем и победителем, либо блюсти общепринятые границы нормы и ничего не достичь. Всё, что идёт к полюсу, становится одним телом, общей органической массой, пластическим белковым материалом, подчиненным достижению цели. Теряет значение духовность, ценность жизни, имеет смысл лишь преодоление.

Норвежцам не нужен ничей опыт. Они не руководствуются опытом эскимосов. Они не строят иглу и яранг. Они создают традиционные норвежские жилища в снегу вокруг своего деревянного дома. Подснежный городок простоит потом чуть ли не двадцать лет, после чего льдина с ним всё-таки отколется.

Пири поддерживает Америка и президент Рузвельт? Хо-хо, у Амундсена есть король Хакон седьмой, народ и сам Нансен. Даже корабль «Фрам» овеян легендами – ведь раньше на нем плавал великий Фритьоф!

Амундсен описывает большую часть своих собак подробнее, чем Пири – своих товарищей. Но с той же трезвостью и непредвзятостью Амундсен говорит о убийстве собак при необходимости. Некоторых собак Амундсена называют в честь исследователей-полярников: упоминаются псы Кук, Фритьоф, Пири. («Пири у нас тоже был».)

В отличие от Пири, Амундсен говорит не о физических страданиях, а о лёгкости, с которой норвежцы преодолевают все сложнейшие преграды, о пиках воодушевления. Что-то есть в этом от летописца принца Флоризеля.

Пири и переводчик мемуаров Пири лучше владеют словом. Книга Амундсена кажется вырванной из контекста, сумбурна, композиционно слабее. К концу кажется, что норвежцу просто надоело писать и он забросил рукопись подальше.

http://uploads.ru/i/P/z/N/PzNas.jpg
Южный полюс - Роберт Пири, Руал Амундсен - Пер. с англ. В. А. Смирнова.

Найти и прочесть книги можно в Сети. Приятного чтения!

Любава Малышева
http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-45475/
http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-45476/

__________________________

Справка:

ПИРИ Роберт Эдвин
    (Peary, Robert Edwin)
    http://uploads.ru/i/s/n/h/snhwU.jpg
    РОБЕРТ ПИРИ

    (1856-1920), американский морской офицер и исследователь Арктики. Родился 6 мая 1856 в Крессоне (шт. Пенсильвания). Посещал среднюю школу в Портленде (шт. Мэн) и окончил колледж в Боудойне в 1877, получив диплом инженера. Работал чертежником в Береговой и геодезической службе США. В 1881 был принят в Корпус гражданских инженеров Военно-морских сил США. В 1884-1885 проводил съемочные работы в Никарагуа.

В 1885, прочитав сообщение о гренландском ледниковом покрове, Пири заинтересовался Арктикой. После этого он организовал и провел восемь арктических экспедиций.
В 1886 отправился в трехмесячную экспедицию в Гренландию, чтобы выяснить возможности передвижения в ее внутренних районах. Вместе с приятелем исследовал ледниковую шапку к востоку от залива Диско. В 1891-1892, после двухлетней вынужденной работы в Никарагуа, Пири отправился на север, пересек на санях северо-восточную Гренландию - от залива Маккормик до Индепенденс-фьорда, преодолев расстояние в 2100 км, открыл земли Мелвилла и Хейлприна.

Он установил, что восточный и западный берега Гренландии сходятся и, таким образом, Гренландия представляет собой остров. В 1893-1895 годах Пири провел в Гренландии третью экспедицию, а летом 1896 и 1897 предпринял кратковременные поездки на мыс Йорк в Гренландии для поиска упавших метеоритов. В 1898 отправился в четырехлетнюю экспедицию, во время которой пытался достичь Северного полюса, но в 1902 ему удалось добраться лишь до 84°17' с.ш. Во время этой экспедиции он посетил Форт-Конджер - хижину на о.Элсмир, где 17 годами ранее находилась база неудачной экспедиции под руководством А.Грили, - и нашел оставленные там дневники и приборы. Пири исследовал районы, прилегающие к бухтам Леди-Франклин и Принсесс-Мэри, и обособленную ледниковую шапку на о.Элсмир.

Во время седьмой экспедиции (1905-1906) добрался на санях до 87°06' с.ш. Эта точка находилась среди скованного льдом опасного Северного Ледовитого океана всего в 322 км от Северного полюса. Во время восьмой экспедиции (1908-1909) Пири впервые был на полном обеспечении Военно-морских сил США, вероятно, благодаря стараниям своего друга президента Теодора Рузвельта. Пири утверждал, что во время этой экспедиции 6 апреля 1909 он и его помощник Мэтью Генсон, а также четыре сопровождавшие их эскимоса достигли Северного полюса. По возвращении в 1909 Пири узнал, что хирург его экспедиции 1891-1892 Фредерик Кук утверждает, что достиг полюса почти на год раньше Пири, 21 апреля 1908. После острой дискуссии притязания Кука были опровергнуты, и Пири был признан победителем.

Однако оставались сомнения в достоверности открытия полюса самим Пири. Например, Руаль Амундсен никогда не верил, что Пири достиг полюса. Однако лишь в 1980-1990-е годы, когда были изучены дневники, карты и фотографии экспедиции Пири, его первенство было поставлено под сомнение. Исследования, предпринятые в 1989 Навигационным фондом, привели к заключению, что Пири находился не более чем в 8 км от своей цели. Этот результат был подтвержден и Национальным географическим обществом.
В 1996 Роберт М.Брайс, посвятивший 20 лет изучению этого спорного вопроса, опубликовал книгу Кук и Пири: завершение полярной дискуссии (Bryce R.M. Cook and Peary: The Polar Controversy, Resolved), в которой утверждал, что ни Кук, ни Пири не достигли полюса и что последнему оставалось пройти всего 160 км до желанной цели. Умер Пири в Вашингтоне 20 февраля 1920.
Пири - автор книг Секреты полярного путешествия (Secrets of Polar Travel, 1917); Северный полюс (The North Pole, 1910); Вблизи полюса (Nearest the Pole, 1907) и По большому льду к северу (Northward Over the "Great Ice", 1898).
    ЛИТЕРАТУРА
    Райт Т. Большой гвоздь. Л., 1973 Пири Р. Северный полюс. Амундсен Р. Южный полюс. М., 1981

http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_colier/5847/ПИРИ

***

АМУНДСЕН Руаль
    (Amundsen, Roald)

http://uploads.ru/i/w/W/C/wWCfs.jpg
    РУАЛЬ АМУНДСЕН, памятник в Нью-Олесунне на Шпицбергене.
   
    (1872-1928), видный норвежский исследователь полярных областей. Родился в Видстене близ Сарпсборга (Норвегия) 16 июля 1872. Поступил на медицинский факультет университета Кристиании (ныне Осло), но вскоре оставил учебу. В 1897-1899 был первым помощником капитана на корабле "Бельжика" во время экспедиции в Антарктику (возглавлял экспедицию бельгийский морской офицер лейтенант Адриен де Жерлаш).

17 июня 1903 Амундсен отправился на судне "Йоа" в Арктику. Организовав базу в бухте Йоа, предпринял санные походы к Северному геомагнитному полюсу и определил его положение, а также прошел вдоль берегов о.Виктория. Затем проплыл на "Йоа" через пролив Симпсона, нашел Северо-Западный морской путь и в 1906 добрался до Сан-Франциско. Следующей целью Амундсена было достижение Северного полюса.

Когда появилось сообщение о том, что это совершил Роберт Ф.Пири, он решил достичь Южного полюса и 9 августа 1910 отправился в Антарктику на "Фраме" - знаменитом корабле Фритьофа Нансена. Британская экспедиция под руководством Роберта Ф.Скотта тоже пыталась добраться до Южного полюса.
Амундсен тщательно подготовился: удачно выбрал маршрут, организовал систему складов с припасами и успешно использовал санные упряжки с собаками.

С четырьмя спутниками он благополучно достиг Южного полюса 14 декабря 1911 (Скотт с четырьмя спутниками дошел до полюса только 18 января 1912).

15 июля 1918 Амундсен отправился из Аляски на судне "Мод" Северо-Восточным путем, но суровые ледовые условия помешали выполнению его замысла.
Тогда он решил исследовать Арктику с воздуха. Амундсен и американский исследователь Линкольн Элсуэрт стартовали со Шпицбергена 11 мая 1926 на полужестком дирижабле "Норье" ("Норвегия"), пролетели над Северным полюсом и через 71 час приземлились в Теллере на Аляске.

17 июня 1928 Амундсен вновь поднялся в воздух, чтобы спасти экипаж полярной экспедиции под командой генерала Нобиле, но во время полета пропал без вести.
    ЛИТЕРАТУРА
    Амундсен Р. Собрание сочинений, тт. 1-5. Л., 1936-1939 Вязов Е.И. Руал Амундсен. М., 1955 Амундсен Р. Моя жизнь. М., 1959 Пири Р. Северный полюс. Амундсен Р. Южный полюс. М., 1981 Холт К. Состязание. Странствие. М., 1987

http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_colier/5817/АМУНДСЕН

9

Народный артист России Николай Бурляев: «Культура как оборона души»
"Липецкая газета". Сергей Малюков, 21.03.2012

http://uploads.ru/i/y/0/m/y0ml4.jpg

В Липецке трехтомник «Моя жизнь» представил народный артист России, актер и кинорежиссер, президент основанного им кинофорума «Золотой витязь» Николай Бурляев.
Автобиографичные книги
«Мой Лермонтов»,
«Фрагменты божьего искусства»,
«Славянский венец»
собрали воспоминания о киносъемках и коллегах, сценарии, дневники, стихи и прозу, летопись фестивального движения. Выход трехтомного издания приурочен к тройному юбилею: 65-летию Николая Бурляева, 50-летию его творчества и 20-летию «Золотого витязя».

http://uploads.ru/i/S/b/Q/SbQNp.jpg

В магазине «Техническая книга» Липецка он встретился с читателями, а незадолго до этого ответил на вопросы липецких журналистов.

— Николай Петрович, вы входите в Патриарший совет по культуре. Расскажите, чем занимается эта организация?

— Наша главная задача — постараться объяснить руководству государства важность целенаправленной культурной политики. Расходы на культуру должны быть не меньше, чем на «оборонку». Потому что культура — оборона души человека. Потеряем душу — какие будут инновации, какая модернизация? Наше послание к двум первым лицам государства говорит именно об этом. Мы добивались изменения культурной политики и политики каналов. Кстати, уже видны плоды нашего обращения. Президент озвучил идею необходимости общественного канала, премьер повторил отдельные программные положения нашего послания, в частности об экспертных советах по телевидению. У медиков есть клятва Гиппократа, так почему же не сделать моральный кодекс для деятелей культуры по принципу «Не навреди»? Об этом мы говорили несколько лет назад на форуме «Золотой Витязь» в Липецке.

Еще в 2005 году руководители шести крупнейших телеканалов России приняли хартию телерадиожурналистов, где все очень хорошо прописано. Но почему-то нет механизма исполнения этических норм и наказаний за нарушение основных их принципов. Надо сделать так, чтобы она работала… Я против цензуры, потому что нахожусь в собственном уме. Сам от нее настрадался. Из семидесяти моих фильмов, двадцать пролежали на полке — в совокупности 250 лет. Но стране необходим общественный совет экспертов. Приходите, доказывайте, что фильм «Школа» нужен нашим детям. Думаю, после таких заседаний многим авторам приличные люди руки не подадут.

— Как вы оцениваете нынешнее состояние российской культуры? Вас не коробит, когда в фильмах коллег появляется откровенная «чернуха»?

— А чему удивляться? Фильмы делают сильно пьющие люди, вся наша так называемая кинобогема состоит из таких. Они зачастую не знают, чем занять героя, поэтому и дают ему в руку рюмку. Алкогольная мафия в стране очень сильна, и кино — одно из средств лоббирования ее интересов.

Запад давно мечтал, чтобы русские духовно мутировали. Повторю цитату радио «Свобода», которую недавно приводил на Первом канале, когда шло обсуждение поведения девочек, впрочем, какие они девочки — бабы с детьми, устроивших шабаш на амвоне храма Христа Спасителя. «Цель перестройки в том, чтобы приблизить русских к западным стандартам.
Чтобы шла мутация русского духа, чтобы выбить русских из традиций». Как видите, это получилось.

— Вы играли вместе с Олегом Далем, какие впечатления остались от общения с этим актером?

— Олег Даль — замечательная личность. Очень нежный, трепетный человек. Он почему-то при встречах со мной робел, хотя был старше. Мечтал о режиссуре, как-то попросил меня поговорить на этот счет со Львом Кулиджановым, собирался поступать в его режиссерскую мастерскую во ВГИКе. Повторюсь, водка — жуткий бич актеров… В фильме «Отпуск в сентябре» (по пьесе Вампилова «Утиная охота») у меня худшая роль и у него не лучшая. Если бы он тогда не пил! Рядом со съемочной площадкой был бар, в паузах ходили туда, брали по коньяку и потом играли. Когда посмотрел картину, понял, что трезвыми можно было сыграть более тонко и глубоко. Так я бросил пить.

— Что заставило вас, актера и режиссера, взяться за перо?

— Пожалуй, поэтом и писателем я видел себя еще гораздо раньше, чем актером. Выступать на публике я не хотел, заикался с детства. А в 1961 году в какой-то момент все мои друзья — Окуджава, Высоцкий, Геннадий Шпаликов запели. Я тогда подумал: «А чем я хуже?». Хотя тогда не писал ни стихов, ни музыки. Выучил три аккорда, написал три песни. Даже спел их с ансамблем «Самоцветы» Юрия Маликова. Но профессиональным музыкантом с таким багажом не стал. Отец говорил: «Коля, три аккорда — стыдно…». А сейчас вся музыка от Аллы Пугачевой до Бориса Моисеева держится на трех дворовых аккордах. Пение забросил, а любовь к поэзии и литературе осталась на всю жизнь.

— Один из томов вашей книги посвящен фильму «Лермонтов». Что значит для вас эта работа?

— Что я похож на Лермонтова, мне твердили с детства. Но на уроках литературы нам объясняли: Лермонтов — задира, дуэлянт, такой-сякой, и я даже как-то стеснялся внешнего сходства. Только спустя много лет в зрелом возрасте заинтересовался этой темой и выяснил, что он вовсе не был таким, каким его старались представить. Лермонтова убили целенаправленно, а потом, заметая следы, обставили это как честный поединок.

Изучив документы, побывав на месте его роковой дуэли с Мартыновым, встретившись с экспертами-баллистами, я обнаружил множество фактов в пользу этой версии. Приведу только один — пуля вошла в тело поэта под углом сорок градусов. Это невозможно на дуэли, скорее всего, в Михаила Юрьевича стреляли, когда он еще был в седле. Все участники инцидента потом предали память поэта, старались запутать следствие, направив его по ложному следу. Даже секундант Лермонтова Глебов писал его убийце Мартынову, чтобы тот ничего не говорил про два выстрела. Никита Михалков выяснил, что за смертью Грибоедова, Пушкина, Лермонтова стояла мрачная фигура министра иностранных дел Российской империи Карла Нессельроде, масона и австрийского шпиона, ненавидевшего все русское. «Убивают пророков, а потом чернят их». Точно так же убили потом Есенина, Маяковского, Шукшина, Талькова…

Я побывал в доме, где жил Мартынов. Оказалось, это тот самый дом, где я провел первые пять лет своей жизни. Именно здесь меня испугали, и я стал заикой. Видимо, зло, таящееся в этих стенах, пыталось заставить меня замолчать. Не вышло. Я был решительно настроен снять фильм на этом материале, донести правду до людей. Но сразу же столкнулся с мощным сопротивлением. Вначале я договорился снимать картину в Грузии, но когда мы были готовы приступать, коллеги кинематографисты неожиданно отказали, мол, снимайте лучше в России, у нас автора строчек «бежали робкие грузины» не сильно жалуют. Фильм пробивал дорогу с огромными усилиями. Еще до выхода его на экран 22 критика объявили его худшим фильмом в истории советского кино. Меня упрекали, что я сам написал сценарий, поставил его, снял свою жену, сына... А что тут такого, если они очень талантливые и похожи идеально?

В союзе кинематографистов мои друзья устроили обсуждение, а по сути судилище надо мной, которое вел Элем Климов. Больше всех возмущался мой друг Сережа Соловьев. Оказывается, он сам хотел снять фильм о Лермонтове по другому сценарию, но ему не разрешили… Мы по-прежнему общаемся, даже руки пожимаем друг другу. Перед Сергеем Бондарчуком, бывшим секретарем Союза кинематографистов, он успел покаяться за травлю, передо мной — еще нет. Это остается на его совести. В книге привожу полную стенограмму того заседания, пусть люди знают, кто есть кто.

— Как вы относитесь к идее создать список ста лучших книг, рекомендованных к прочтению школьниками?

— Я поддерживаю это предложение Владимира Путина. Я бы еще создал список ста лучших фильмов. Пушкин, Толстой, Достоевский, Чехов — фильмы есть по всем русским классикам. Из современных писателей отмечу Распутина, Солженицына, Астафьева, Белова. Хорошо бы еще ввести в школьную программу кинообразование, чтобы школьники могли познакомиться с хорошим кино.

— Появится ли в Липецке киноклуб фестиваля «Золотой Витязь»?

— Да, скорее всего, он будет работать на базе книжного клуба «Интеллект» в «Технической книге». Фонды «Золотого Витязя» сегодня включают более 6400 картин, выбор для просмотров и обсуждений огромный. Даст Бог, все получится.

http://lg.lpgzt.ru/aticle/22124.htm

10

Американский кошмар
"The Financial Times", Великобритания,Гидеон Рахман (Gideon Rachman)

http://uploads.ru/i/m/V/5/mV5yF.jpg

Аргументы тех, кто оплакивает упадок США, могут казаться излишне эмоциональными, но усиление Китая очевидно всем
Похоже, у американцев есть потребность читать о национальном упадке. Чем мрачнее предсказание, тем больше страсти, тем колоритнее название книги, тем лучше.
Горькое повествование консервативного комментатора Марка Стайна под названием «После Америки: готовьтесь к Армагеддону» заняло четвертое место в списке бестселлеров New York Times.
Книга «Стать шавкой Китая» Питера Кирнэна ненадолго возглавила хит-парад Amazon.

Мельком проглядев творение Кирнэна со столь кричащим названием, я решил, что оно возникло на дикой периферии политических ток-шоу. Но нет, Кирнэн много лет был старшим партнером в Goldman Sachs. Читая его бредни, я могу лишь заключить, что с некогда строгими процедурами отбора сотрудников, которыми славился этот банк, сегодня что-то не так.

Название книги наталкивает на мысль о том, что она представляет собой провокационный памфлет на тему американо-китайских отношений. На самом же деле, это лишь один из огромного количества сюжетов, которые автор валит в одну кучу, чтобы доказать, что Америке грозит неминуемая катастрофа. Безуспешно пытаясь структурировать свои мысли, Кирнэн составляет множество списков. Начинает он с «пяти факторов, которые нас замораживают», мешая Америке решать свои проблемы. Это СМИ, лоббисты, мозговые центры, религия в Америке и ее политические партии — список, казалось бы, достаточно исчерпывающий. Затем он переходит к 10 «надвигающимся катастрофам», к которым, по его мнению, нужно готовиться, но лишь первая касается отношений Америки с Китаем. Их он невнятно описывает как «взаимно отчуждающую созависимость».

Книга написана из рук вон плохо. Приведем лишь одну цитату, которая дает общее представление и служит предупреждением для потенциального читателя. Заканчивая главу об американо-китайских отношениях, Кирнэн заключает: «У обеих сторон достаточно страсти, чтобы вести в этом танце, и у каждой — свой ритм. Поэтому давайте танцевать осторожно, вдумчиво и с львиным изяществом. Ведь это силовое танго, и вовсе не предрешено, кто из стоящих в круге возьмет розу в зубы».

По стандартам Кирнэна Стайн — образец четкости мысли и сдержанности. Однако если пользоваться более нормальными стандартами, то его мышление и писания маниакальны. Стайн не просто утверждает, что у США глубокие проблемы; он говорит о «вероятности перспективы» того, что «Америку  после катастрофических судорог ожидают балканизация и социальный коллапс». Его злодеи — стандартные враги Движения чаепития: чрезмерные федеральные расходы, высокий уровень долга, социальное государство, которое по его словам, одновременно банкротит и деморализует США, политический ислам и прежде всего президент Барак Обама. Стайн обвиняет президента в том, что он предал суть Америки, навязав стране свободных правительство с чрезмерно разросшимися, как в Европе, полномочиями. По словам Стайна, сегодня иммигрантов, стремящихся к американской мечте, непременно ждет разочарование. «Представьте себе, что вы прибываете в 1883 году на остров Эллис, сходите на причал и обнаруживаете, что все в восторге от новой экспериментальной программы под названием «крепостное право», — неуклюже шутит он.

Безусловно, и Стайн, и Кирнэн отражают настроения в американском обществе, особенно среди консерваторов. Как показал опрос, проведенный в 2010 году Fox News, любимым телеканалом правых, 62 процента американцев считают, что их страна переживает упадок — тех, кто полагает, что она укрепляется, всего 26 процентов. Именно поэтому истерическая тональность этих книг вредна вдвойне: они затрагивают реальные тревоги и реальные проблемы, нуждающиеся в серьезном анализе. Хронически высокая безработица и сокращение доходов среднего класса представляют реальную угрозу «американской мечте». Неспособность федерального правительства сбалансировать бюджет свидетельствует о том, что давление на жизненные стандарты в США будет усиливаться. Очевидно, что от этого зависит и судьба Америки как «единственной сверхдержавы» в мире.

К счастью, не все книги «упадочников» столь беспомощны, как творения Стайна и Кирнэна.
Томас Эдсолл и Арвинд Субраманиан написали серьезные работы, вознаграждающие затраченное внимание.

Эдсолл — многоопытный политический репортер и автор книги «Цепная реакция» (Chain Reaction), классического исследования роли расовой принадлежности в американской политике.
Поэтому немного жаль, что столь значительную часть своей книги «Эпоха экономии» он посвящает экономике, которая не является его сильной стороной. Аргумент о том, что Америка переживает экономические трудности, иллюстрируется длинными цитатами из других работ (в том числе из моей книги), в связи с чем возникает легкое ощущение вторичности его текста.

Однако книга Эдсолла производит совсем другое впечатление, когда речь заходит о политических последствиях мер экономии. Он считает, что американская политика будет во все большей степени характеризоваться борьбой за ресурсы: «Две главные политические партии ведут смертный бой за блага, достающиеся электорату каждой из них». Движение чаепития, по мнению Эдсолла, представляет собой «коалицию имущих», намеренных сохранить свои привилегии.

Около 45 процентов членов движения — люди старше 45; треть — пенсионеры. Именно пожилые люди в первую очередь получают выгоду от действующих социальных программ: Social Security (пенсии) и Medicare (медицинские льготы для пожилых). По словам Эдсолла, Obamacare, как Движение чаепития прозвало президентский закон о всеобщем здравоохранении, крайне непопулярно среди правых потому, что косвенно угрожает социальным программам, которые выгодны пожилым «имущим».

Как всегда, Эдсолл чутко реагирует на американскую расовую политику. Он указывает на то, что сегодня 78 процентов получателей выплат по социальным программам — белые, но «в ближайшие десятилетия они будут получать эти деньги с налогов на зарплаты рабочих, среди которых все больше чернокожих, испаноязычных и азиатов». В 2010 году около 39,2 процентов населения в возрасте от 20 до 45 лет будут составлять представители этнических меньшинств. Политические последствия этого будут самыми мрачными.

Если Эдсолл делает акцент на внутренней политике, то глубокая книга Субраманиана «Затмение» посвящена глобальной экономике и геополитике. В «Затмении», представляющем собой непростой для понимания, но вознаграждающий затраченные усилия образец экономического анализа, автор утверждает, что китайская экономика идет к тому, чтобы стать больше американской, а затем будет быстро увеличивать разрыв. Субраманиан, бывший старший исследователь Международного валютного фонда, а ныне — научный сотрудник Института Петерсона в Вашингтоне, утверждает, что мировая экономика, а затем и политика будут становиться все более китаецентричными. Ключевым моментом станет вытеснение американского доллара китайским юанем в качестве мировой резервной валюты. Принимая во внимание тот факт, что Китай уже является крупнейшим мировым торговцем, Субраманиан делает спорное заключение о том, что этот момент может настать в течение десятилетия.

Там, где Кирнэн и Стайн возбуждены и сыплют преувеличениями, Субраманиан и Эдсолл проводят трезвый и четкий анализ. Но было бы странно, если бы эта кипа упадочнических книг (а их великое множество) не вызвала ответной реакции.
Такой реакцией служит книга «Мир, созданный Америкой», принадлежащая перу внешнеполитического аналитика Роберта Кагана и благосклонно воспринятая в правящих кругах. В своем последнем послании Конгрессу президент Обама заявил: «Всякий, кто говорит, что Америка переживает упадок или что наше влияние улетучилось, не понимает, о чем ведет речь». Позже советники президента сообщили, что книга Кагана произвела на него большое впечатление. Нетрудно понять, чем она могла понравиться Обаме.

Книга представляет собой одновременно активную защиту той роли, которую Америка играет в мировых делах, и категорическое отрицание «мифа» о том, что Америка переживает упадок. Наконец, ее объем составляет всего 150 страниц, что, несомненно, является плюсом для такого занятого человека, как президент Соединенных Штатов.

Тем не менее, лаконичность книги означает, что она является скорее пылким эссе, нежели полным опровержением тезисов «упадочнической» школы. В любом случае, первые две трети больше посвящены тому, почему упадок Америки — это плохо; вопрос о том, имеет он место или нет, даже не ставится. Аргумент Кагана состоит в том, что послевоенный мировой порядок, при котором развивались экономика свободного рынка и демократическая политика, зависел от силы Америки, а не от глобализации или технического прогресса.

По мнению Кагана, в общем и целом, порядок с главенством США был крайне выгоден миру: «В эпоху американской гегемонии глобальная экономика пережила самый длительный в истории период благосостояния». Но, говорит Каган, именно потому, что либеральный мировой порядок зависит от силы США, он гораздо более хрупок, чем считают многие. Если упадок США станет реальностью, то либеральный мировой порядок может рухнуть вместе с ними — как после падения Рима настало мрачное средневековье. В пост-американском мире мы можем обнаружить, что «альтернатива силе США — не мир и гармония, а хаос и катастрофа».

Эта часть книги довольно неплохо аргументирована и — по моему мнению — довольно сильна. Но лишь пройдя две трети пути, Каган задается вопросом: «Так переживают ли Соединенные Штаты упадок?» Увы, здесь его аргументы становятся менее убедительными. Каган делает громкое заявление о том, что доля Америки в глобальной экономике остается более-менее неизменной с конца 1960 годов — порядка четверти мирового ВВП. Эти цифры не взяты из головы — он ссылается на официальные данные американского правительства. Однако есть и другие источники, подтверждающие, что имеет место упадок, и довольно существенный.

По данным МВФ, еще в 2000 году на долю США приходился 31 процент мирового объема производства, а к 2010 году эта доля упала до 23,1 процента. Как указывает Субраманиан, если вести подсчеты по паритету покупательной способности, китайская экономика, возможно, уже обогнала американскую. Те цифры, которые подбирает Каган, заставляют его оценивать положение Америки в мире более оптимистически, чем, возможно, следовало бы. Он пишет: «По прогнозам, в определенный момент в этом столетии Китай должен обогнать Соединенные Штаты — по крайней мере, чисто по объему ВВП». Между тем, прогнозы журнала Economist указывают на то, что этот момент может настать уже в 2018 году.

Разумеется, нет очевидной причины, по которой следует считать, что более мрачные цифры, приводимые, в частности, Субраманианом и журналом Economist, непременно точнее более оптимистичной статистики правительства США, которой пользуется Каган. Но в спор об этом Каган даже не вступает. Все дело в том, что его тезисы имеют преимущественно политический и философский, а не экономический характер. Статистика, на которую он ссылается, всего лишь служит фундаментом для выстраиваемого им более общего аргумента. К сожалению, если фундамент ненадежен, вся конструкция начинает выглядеть несколько шаткой.

Слова Кагана начинают звучать убедительнее, когда он возвращается на более привычную территорию геополитики. Он указывает на ряд веских причин, по которым экономический вес Китая не будет автоматически означать политического влияния. В отличие от США, Китай соседствует с другими крупными державами, такими как Япония и Индия. Кроме того, Америка тратит на свои вооруженные силы больше «чем все остальные великие державы вместе взятые». На войну США обычно идут в компании союзников в то время, как у таких стран, как Россия и Китай, друзей практически нет.

Всеми этими аргументами Каган достойно парирует на истерию, распространяемую Кирнэном, Стайном и им подобными. Но я не мог избавиться от ощущения того, что в своем опровержении упадочников Каган впал в другую крайность. Путешествуя по миру в качестве репортера и обозревателя, я вижу, что ослабление экономического и политического влияния США и смещение центра силы в сторону Китая уже ощутимы. На Ближнем Востоке США свертывают две безуспешные войны в Ираке и Афганистане и видят, что «арабская весна» угрожает их влиянию. Европейские лидеры обращаются за экстренной финансовой помощью не к Пекину, а к Вашингтону. Китайские инвестиции преображают Африку. Влияние Китая растет даже в западном полушарии: на долю Китая приходится большая часть товарооборота Бразилии, чем на долю США. Увлеченный потоком мысли Кагана, я вспомнил старую шутку Граучо Маркса: «Так кому ты веришь: мне или своим бесстыжим глазам?» В данном случае глаза не обманешь.

The World America Made, by Robert Kagan, Knopf, 149 pages

The Age of Austerity: How Scarcity Will Remake American Politics, by Thomas Byrne Edsall, Doubleday, 256 pages

Eclipse: Living In The Shadow of China’s Economic Dominance, by Arvind Subramanian, Peterson Institute, 236 pages

After America: Get Ready For Armageddon, by Mark Steyn, Regnery, 424 pages

Becoming China’s Bitch and Nine More Catastrophes We Must Avoid Right Now, by Peter D Kiernan, Turner, 434 pages

Гидеон Рахман — главный внешнеполитический комментатор FT и автор книги «Мир с нулевой суммой» (Zero-Sum World, Atlantic)   
Оригинал публикации: American nightmare  http://www.ft.com/intl/cms/s/2/941a0132 … z1pX2qBiHk
Перевод:  http://rus.ruvr.ru/2012_03_22/69206597/


Вы здесь » ЭпохА/Теремок/БерлогА » ЭпохА - Библиотечка » Интересные рецензии на интересные книги