ЭпохА/теремок/БерлогА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЭпохА/теремок/БерлогА » ЭпохА - Библиотечка » Интересные рецензии на интересные книги


Интересные рецензии на интересные книги

Сообщений 121 страница 130 из 185

121

Вечная и нескончаемая «Дюна»
("New Yorker", США)
Джон Мишо (Jon Michaud)

http://beta.inosmi.ru/images/21115/04/211150425.jpg
Недавно, когда температура в Долине смерти (Death Valley) в Калифорнии почти доползла до отметки 55 градусов по Цельсию, мне привиделись гигантские песчаные черви, которые выползают откуда-то из самых недр пустыни и пожирают туристов и журналистов, собравшихся вокруг термометра у здания лесничества Центрального парка.
Черви эти, засевшие в моем сознании, сначала появились в воображении Фрэнка Герберта (Frank Herbert – американский писатель-фантаст, автор цикла «Хроники дюны» - прим. перев.), и за последние полвека расползлись по миру, поселившись в мозгах всех тех, кто читал его классический роман в жанре научной фантастики «Дюна» (Dune).
Действие романа происходит на далекой планете Арракис, и только на этой планете можно найти наиболее ценное во вселенной вещество.

«Дюна» это эпическое повествование о политическом предательстве, экологических экспериментах на грани допустимого и мессианском избавлении.
Роман был удостоен самых высоких наград в жанре научной фантастики – премий «Хьюго» (Hugo) и «Небьюла» (Nebula), и еще при жизни автора был продан в количестве более 20 миллионов экземпляров.
В прошлом году по результатам опроса читательских мнений Wired «Дюна» была признана самым лучшим научно-фантастическим романом всех времен.

Как в 2006 году заметил Дэвид Ицкофф (David Itzkoff), удивительно, что «Дюна» не оказала такого влияния на поп-культуру, как «Властелин колец» и «Звездные войны». «Дюна» не стала культовой – она не породила своих традиций, а крылатые фразы из книги не вошли в обиходную речь. И, тем не менее, роман дал толчок к появлению кустарного производства всякого рода сиквелов, приквелов и разной побочной продукции, выпуск которых после смерти Герберта в 1986 году возрос еще заметнее.

На сегодняшний день количество романов в хрониках «Дюны» увеличилось до 18, не считая экранизаций, комиксов, настольных, видео- и ролевых игр. Предоставление прав на производство продукции под названием «Дюна» в угоду читателям и с целью получения авторских отчислений на содержание дома Герберта привело к тому, что сам первоначальный роман уже отошел на задний план.
(Меня хватило на то, чтобы досмотреть лишь до четвертой серии – «Бога-императора Дюны» / God Emperor of Dune).

--------------------

далее под катом:

Свернутый текст

В наше время, когда нам постоянно напоминают о глобальном потеплении, о нехватке пресной воды во всем мире и о политических переворотах в богатых нефтью странах Ближнего Востока, вполне вероятно, что «Дюна» стала более актуальной, чем в те годы, когда она была написана.
Если вы не перечитывали роман в последние годы, стоит перечитать. А если не читали вообще, то советую найти время и прочитать.   
       
Подобно лучшим произведениям в жанре научной фантастики и фэнтези, «Дюна» переносит читателя в сложную и совершенно реалистичную вселенную. Действие происходит в далеком будущем – через 20 тысяч лет после нас.

В центре сюжета идет война за право управлять планетой Арракис, которая является единственным источником меланжа, или спайса, наркотического вещества, способного замедлять старение, а в некоторых случаях наделять способностью провидения. Кроме того, меланж дает возможность путешествовать в космосе и позволяет пилотам звездолетов заглядывать далеко вперед, чтобы прокладывать свои маршруты.
Ценность меланжа можно сопоставить с совокупным значением и стоимостью кокаина и нефти в современно мире.

События, описанные в «Дюне», происходят в феодальном обществе, в котором благородные семейства или Великие Дома правят планетами империи во главе с Императором Шаддамом IV (Shaddam IV). В начале романа по воле императора правителем планеты Арракис назначен герцог Лето Атрейдес (Leto Atreides), который должен сменить у власти враждебный Дом Харконненов (Harkonnens), который тиранил всю планету на протяжении 80 лет.
Вскоре после прибытия Атрейдесов предает один из членов их Дома, после чего Харконнены при поддержке воинов Императора выслеживают Астрейдесов. Все это совершается ради обладания спайсом. Джессике, наложнице Лето, и их общему сыну-подростку Полу удается сбежать в пустыню, где они попадают к Фременам – аборигенам пустыни.

В течение долгих лет Харконнены недооценивали Фременов, которые знали, как выжить в суровых условиях Арракиса.
Постепенно Пол превращается в подобие Лоуренса Аравийского (T. E. Lawrence). Вдохновленный своим религиозным фанатизмом, он возглавил восстание Фременов, победил Харконненов, оттеснил Императора и занял его место на троне.   
     
Как видите, это вселенная, в основе политики которой лежат законы Макиавелли, это научная фантастика, воспринимаемая через призму холодной войны.
В романе почти нет милых-пушистых персонажей вроде Хоббитов с мохнатыми ногами, или похожих на плюшевых мишек Эвоков.
(На самом деле, самое трогательное, что есть в книге «Дюна», это фото автора – лысый, бородатый и улыбающийся Герберт вполне сошел бы за одного из гномов Толкина).

Даже главный герой – Пол Атрейдес ошеломил мать своим равнодушным отношением к смерти отца. Вместо того, чтобы печалиться и скорбеть, он сразу же начинает строить планы по свержению своих врагов. Все это может показаться знакомым читателям «Песни Льда и Огня» (серии эпических фэнтези-романов – прим. перев.)
Джорджа Мартина (George R. R. Martin). Барон Владимир Харконнен, вероломный и подлый интриган, вполне смог бы поладить со всякими Ланнистерами из Вестероса.

В «Дюне» есть эпизод, в котором Барон Владимир обсуждает свои виды на отвоеванную планету Арракис
«А можно уничтожить всю планету?» - спрашивает Раббан.
«Уничтожить? - в том, как Барон резко повел головой, чувствовалось удивление. – А кто говорит об уничтожении?»

«Ну, я просто подумал, что ты собираешься здесь все обновить и…»
«Племянник, я сказал раздавить, а не уничтожить. Не стоит разбрасываться населением, его надо лишь заставить полностью покориться. А ты должен быть кровожадным, мальчик мой…
А кровожадному всегда мало, его не остановишь. Он беспощаден. Никогда не останавливается.
Жалость это химера. Ее можно победить с помощью голода, урчащего в желудке, и жажды в пересохшем горле.
Ты всегда должен быть голодным и всегда хотеть пить... Как я».

Несмотря на свою внешность доброго гнома, Герберт отнюдь не был ни мягким, ни сентиментальным.
Перед тем, как начать писать романы, он работал репортером в газете Pacific Northwest. (Кроме того, он немного послужил на флоте во время II-й Мировой войны).

Идея написать роман пришла ему в голову в 1957 году, когда он писал очерк о том, как министерство сельского хозяйства США пыталось остановить распространение дюн в штате Орегон.
К тому времени он уже начал печататься в журналах научной фантастики и выпустил свой первый роман «Под давлением» (The Dragon in the Sea), который заслужил одобрение критиков, но не очень хорошо продавался.

Затем он шесть лет работал над романом «Дюна», и стоит отметить, что когда он написал примерно половину, вышла в свет книга Рейчел Карсон (Rachel Carson) «Безмолвная весна» («Silent Spring» - книга о современных проблемах экологии – прим. перев.).
Значительная часть романа Герберта была опубликована в журнале Analog Science Fiction, редактором которого был легендарный Джон Кэмпбелл (John W. Campbell).
Но «Дюну» отказались печатать примерно 20 издателей, несмотря на положительную оценку Кэмпбелла и на то, что это было гораздо более объемное, сложное и более впечатляющее произведение в жанре научной фантастики, чем все то, что печатали в то время.

Джулиан Мюллер (Julian P. Muller) из издательства Harcourt, Brace & World в своем стандартном письме с отказом написал:
«Вполне возможно, что мы совершаем ошибку века, отказываясь публиковать «Дюну» Фрэнка Герберта».

В конце концов, один издатель из Чилтона (Chilton), известный тем, что публиковал руководства по ремонту автомобилей, прочитав несколько опубликованных глав, предложил издать «Дюну».
Бестселлером роман стал не сразу, однако, всеобщее одобрение критиков и благоприятные отзывы читателей способствовали росту продаж, и вскоре Герберт полностью посвятил себя писательской деятельности, а затем взялся писать продолжение романа.     

Возможно, единственным объяснением того, почему «Дюна» не собрала вокруг себя полчища фанатов из числа любителей научной фантастики, это полное отсутствие на ее страницах двух основных элементов жанра – роботов и компьютеров.

Но вряд ли так произошло по оплошности автора, скорее, это результат мудрого авторского решения.
За несколько столетий до описанных в романе событий человечество восстало и уничтожило все умные машины. «Бог машинного разума был низвергнут, - написал Герберт в приложении к одному из изданий – и родилась новая теория о том, что заменить человека невозможно».

Этот переломный момент, известный как «Батлеровский джихад» (Butlerian Jihad), наступил в результате духовного пробуждения, которое восстановило религиозные основы, в результате чего, в конце концов, явился мессия в лице Пола Атрейдеса.

Во вселенной, созданной Гербертом, нет интернета, нет WikiLeaks, нет кибервойн. Такое уменьшение роли техники позволяет снова направить внимание на человека.
К тому же, этот поход оставляет место и для религиозного мистицизма, столь необычного для научной фантастики.
И, возможно, это как раз то будущее, которое в наш век одержимости гаджетами и девайсами некоторым читателям покажется более привлекательным.   

На мировоззрение Герберта большое влияние оказывал дзен-буддизм, и в тексте «Дюны» встречается множество коанов (буддистское парадоксальное повествование, диалог или вопрос, на первый взгляд, лишенные логики и требующие интуитивного понимания  – прим. перев.).
Одно из наиболее часто цитируемых высказываний, приведенных в романе, звучит так: «Арракис учит думать как нож – отсекать все, что незакончено, и говорить: “Теперь это закончено, потому что кончается здесь”».

И почему Герберт не внял этому совету и не постарался, чтобы его единственный роман таковым и остался?

Оригинал публикации: “Dune” Endures http://www.newyorker.com/online/blogs/b … dures.html
перевод: http://www.inosmi.ru/world/20130721/211 … z2Zqy3yOxs

Отредактировано imho (23.07.13 12:10)

0

122

Хрустальная стена
("Aeon Magazine", Великобритания)
Джо Моран (Joe Moran)

http://beta.inosmi.ru/images/21152/85/211528511.jpg
Стеснительность свойственна человеку. Без нее мир был бы более пресным, менее созидательным.
Если вы попросите меня объяснить, что такое стеснительность, я скажу, что это как прийти последним на вечеринку, где каждый уже принял по три бокала. Любое человеческое общение, если ему суждено развиться из светской беседы в значимый разговор, влечет за собой общее знание и негласные соглашения. Но когда вы стеснительны, ощущение возникает такое, словно вы выскакивали из комнаты, когда когда остальные получали это общее знание.

Комптон Ли (W Compton Leith), робкий хранитель Британского музея, чья книга «Апология неуверенности в себе» (Apologia Diffidentis - 1908)
стала первопроходческой антропологией застенчивых людей, написал, что «они идут по жизни как люди, пораженные частичной глухотой; словно между ними и более счастливым миром – хрустальная стена, через которую никогда не смогут проникнуть приятные тихие голоса уверенности».

В застенчивости нет логики:
она случайным образом нарушает определенные сферы моей жизни, но не задевает другие. То, что для большинства людей – самый страшный социальный кошмар, публичное выступление, мне кажется довольно легким. Чтение лекций для меня – просто представление, которое позволяет играть роль «нормального», работающего человека. Сессия вопросов и ответов – другое дело: здесь представление кончится и меня разоблачат. Этот странный вопрос из аудитории, за которым следует ступор и катастрофическая попытка ответить, которая спотыкается о нарушенный синтаксис и растворяется в мучительном молчании. И хотя в реальной жизни такое со мной редко случается, это происходило достаточно часто, чтобы подпитывать мое воображение.

Историк Теодор Зельдин (Theodore Zeldin) однажды задался вопросом, насколько иной предстала бы мировая история, если рассказать ее не через истории войны, политики и экономики, а через развитие эмоций. Например, можно было бы ее изложить посредством написания истории стеснительности, решил он. «Страны не могут перестать бороться друг с другом из-за мифов и паранойи, которые разделяют их: стеснительность – аналог этих помех на индивидуальном уровне». История стеснительности могла бы вылиться в удивительный исследовательский проект, но ее будет чертовски тяжело написать. Робость - по природе своей субъективное, смутное состояние, оставляющее за собой мало конкретных свидетельств, хотя бы только потому, что людям часто некомфортно со своей робостью, что мешает им говорить или писать о ней.

Для Чарльза Дарвина (Charles Darwin) это «странное состояние ума» представляло собой одну из главных загадок его теории эволюции, потому что оно, судя по всему, не несло никакой выгоды нашему виду. Однако в своем исследовании, начатом в 70-е годы, гарвардский психолог Джером Каган (Jerome Kagan) предположил, что порядка 10-15% младенцев «рождаются застенчивыми». Будучи легко пугливыми и менее социально восприимчивыми, на малейшие стрессовые ситуации они реагировали учащенным сердцебиением и повышением уровня кортизола в крови.

Примерно в то же время американский исследователь поведения животных Стивен Суоми (Stephen Suomi), работавший в центре в Пулсвиле, штат Мэриленд, обнаружил такую же долю робких среди обезьян, с точно таким же учащением сердцебиения и уровня кортизола. Анализ крови и передача стеснительных детенышей более общительным матерям показали, что застенчивость передается по наследству.
Работа Суоми также непреднамеренно указала на эволюционную полезность стеснительности: когда в вольере обезьян образовалась дыра, стеснительные остались на месте, а более дерзкие выбрались на волю, и затем были сбиты грузовиком при попытке перейти дорогу.

-------------------------------

далее под катом:

Свернутый текст

Более развитые приматы – социальные создания, им присуще знакомиться и дружить; однако и в их случае есть некоторая ценность в том, чтобы быть осмотрительными и избегать риска (черты, которые могут переродиться в излишнюю робость).
Ни Каган, ни Суоми не утверждают, что стеснительность закрепляется с рождения. Они воспринимают каждый конкретный случай как богатую взаимную игру природы и воспитания.
Схожим образом Антонио Дамасио (Antonio Damasio), профессор нейробиологии в Университете Южной Калифорнии считает, что стеснительность – «вторичная эмоция». В отличие от первичных эмоций, таких как гнев, страх и отвращение – которым присуща обширная биологическая и всеобщая составляющая, робость «настраивается опытом». Во многом она определяется культурными условиями, историческими изменениями и неоднозначностью определений.

Если стеснительность адаптируется к различным культурным и историческим контекстам, то она определенно приняла угнетающие новые формы с появлением современных понятий о прайвеси и частной жизни. Еще несколько сотен лет назад жизнь проживалась в основном на людях.
Например, абсолютно нормальным считалось прилюдно мочиться или испражняться. Даже в частных домах целые семьи ели, спали и социализировались в одной комнате.
Затем постепенно телесные функции и агрессивный язык и поведение становились все более невидимыми в приличном обществе - благодаря тому, что покойный социолог Норберт Элиас (Norbert Elias) называл «процессом цивилизации», который имеет место в западном мире с 16 века и по сей день.
По мере того, как между людьми вырастали физические и психологические границы, в особенности между относительно незнакомыми друг другу людьми на публике, возникало все больше шансов для неловкости и смущения вокруг того, когда эти границы должны были пересекаться.

В последнее время стеснительность, как и иные неловкие черты характера, стала восприниматься скорее как недуг, который следует лечить, чем как причуда темперамента.
В 1971 году психолог Филип Зимбардо (Philip Zimbardo) провел Стэнфордский тюремный эксперимент: студенты-добровольцы выступали в роли заключенных и охранников в воображаемой тюрьме в подвале психологического факультета Стэнфордского Университета. Исследование пришлось прекратить на неделю раньше, потому что охранники обращались с заключенными очень жестоко, а многие узники адаптировались, усвоив свое зависимое положение и робко подчиняясь своим мучителям. Зимбардо стал воспринимать стеснительных людей как людей, заточивших самих себя в тюрьму молчания, в которой они выступают в роли своих охранников, устанавливая жесткие ограничения на свою речь и поведение – ограничения исходят от самого человека, хотя и ощущаются как вынужденные.

В 1972 году Зимбардо начал Стэнфордское исследование стеснительности – сначала со своими собственными студентами, а затем включил в него более 10 000 интервьюируемых.
Интересно в работе Зимбардо было то, что он выяснил, что стеснительность очень распространена – более 80% ответивших заявили, что в какой-то момент своей жизни были застенчивыми, а более 40% сказали, что они стеснительны сейчас – однако она также впервые отразила модную тенденцию воспринимать робость как излечимую патологию.

Были разработаны методы оценки стеснительности, шкала стеснительности Чика и Басса (Cheek and Buss Shyness Scale) - в 1981 году, и шкала социальной скрытности, сформулированная психологами Уорреном Джонсом и Дэном Расселлом (Warren Jones, Dan Russell) – в 1982. Крайняя стеснительность была переопределена как «социальное тревожное расстройство», и для лечения ее были разработаны такие лекарства как пароксетин (также известное как сероксат и паксил), который действует как прозак, повышая в мозгу уровень серотонина.

Как страстно утверждает Кристофер Лейн (Christopher Lane) в своей книге «Стеснительность: Как нормальное поведение стало болезнью» (2007),
это было частью более общего биомедицинского переворота в психиатрии – «с растущим консенсусом по поводу того, что черты, ранее приписываемые чудаками, скептикам или простым интровертам, есть психические расстройства, которые должны быть устранены лекарствами».

В 1999 году, отметив, что число людей, идентифицирующих в его исследовании себя как стеснительных, выросло до 60%, Зимбардо заявил Британскому психологическому обществу, что мы стоим на пороге «нового ледникового периода» некоммуникабельности. Компьютеры, электронная почта и замена кассиров и продавцов банкоматами и автоматическим контролем поспособствовали тому, что он назвал «эпидемией» застенчивости, поскольку возможности для человеческого контакта уменьшились. Стеснительность, предположил он, больше не была индивидуальной проблемой, теперь она стала «общественной болезнью».

Сегодня предсказанный Зимбардо спровоцированный технологией новый ледниковый период кажется неуместным предположением. Напротив, рост системы социальных связей вылился в то, что для людей стало нормальным с легкостью раскрывать свою частную жизнь в интернете – начиная от выкладывания своих фотографий в состоянии опьянения и заканчивая уведомлением мира о смене своего статуса отношений, причем так, что еще поколение назад это выглядело бы недопустимым.
Интернет не только не отрезал нас друг от друга, но и предоставил нам больше возможностей для доселе невиданной увлеченности эмоциональной достоверностью и терапевтическим самовыражением – это изменение в отношении общества к частной жизни, которое Эва Иллуз (Eva Illouz), профессор социологии в Еврейском университете в Иерусалиме, назвала «трансформацией публичной сферы в арену для демонстрации частной жизни».

В своей недавней книге «Тихий: Власть интровертов в мире, который без остановки разговаривает» (Quiet: The Power of Introverts in a World That Can’t Stop Talking - 2012) Сьюзан Кейн (Susan Cain) беспокоится о том, что мир движим тем, что она называет «идеалом экстраверта».
Она утверждает, что это явление нашло свое самое пагубное отражение в излишнем принятии на себя рисков теми, кто вызвал банковский кризис 2008 года. Большая часть книги посвящена тому, чтобы рассказать интровертам, какие они прекрасные: насколько глубже мы размышляем и лучше сосредотачиваемся, чем экстраверты, меньше беспокоимся о деньгах и о статусе, насколько мы более чувствительны, моральны, альтруистичны, дальновидны и настойчивы. Если вы экстраверт, эта книга скорее всего не для вас.

И тем не менее, интроверсия, замкнутость это не то же самое что стеснительность, как осторожно указывает Кейн, хотя они часто пересекаются. Интроверты это люди, чей мозг перевозбуждается от длительного контакта с большим количеством людей – в этом случае я совершенно точно стеснительный интроверт. Когда я более часа нахожусь в компании шумной группы людей, мой мозг просто начинает тупить как компьютер с системной ошибкой, и в конце концов я ощущаю себя ментально и физически истощенным. Чтобы переваривать и делать осмысленным свой опыт, таким интровертам как я нужно делать частые стратегические изъятия из социальной жизни.

Стеснительность это нечто иное: это стремление к связям с другими людьми, расстроенное страхом и неловкостью. Опасность простого принятия этого состояния (как Кейн советует поступить с интроверсией) – в том, что стеснительность может легко превратиться в имидж самодостаточного человека, поза станет частью вас, как приросшая к лицу маска. В неприятной ситуации всегда есть что-то, за что мы цепляемся и что мешает нам выбраться из нее. В моем случае это вера в то, что многие болтливые люди на самом деле толком не слушают друг друга, что они просто обмениваются словами, словно перекидывая их через теннисную сетку – и ведут свою социальную жизнь исключительно на ее поверхности. Маленькая эгоистичная часть меня полагает, что есть что-то развязное в хорошей речи и социальных навыках.

Более чувствительная часть меня осознает, что это чушь, и что стеснительность (или, если уж на то пошло, не-стеснительность) не имеет никакого неотъемлемого значения. В ней нет ничего такого, что делает вас более славным человеком, или хорошим слушателем, или глубоким мыслителем. Стеснительность может иметь определенные случайные компенсации – способность меньше поддаваться шаблонному мышлению, а также способность наблюдать привычки и ритуалы социальной жизни с определенной насмешливой отчужденностью, вероятно. В основном же это обычно боль и бремя.

И тем не менее, стеснительность свойственна человеку. Без нее мир был бы более пресным, менее созидательным. Как утверждает Кейн, мы живем в культуре, которая ценит диалог в качестве последнего идеала, самоцели - раскрываем друг другу душу все более и более громкими голосами, при этом необязательно лучше коммуницируя друг с другом.
Стеснительность напоминает нам о том, что любое человеческое общение чревато двусмысленностью, и что неуверенность и неверие в собственные силы – естественны, потому что в конечном итоге мы все недосягаемы друг для друга.

Человеческий мозг – самый сложный объект, который мы знаем, и путешествие от одного мозга к другому – несомненно, самое тяжелое путешествие. Любая попытка к коммуникации – прыжок в темноту, без гарантий того, что нас поймут или даже услышат. Учитывая этот непреклонный факт, легкая робость в присутствии другого человека понятна.

В компании я часто обнаруживал себя в кругу людей, который внезапно смыкался, я оставался снаружи его, а составные части этого круга, оживленные разговором, забывали, что я был там, и рассеянно выталкивали меня из него.
Я всю свою жизнь боролся с ощущением, что стеснительность – личный недуг, из-за которого я наблюдал наш склонный к стадности, непреодолимо общительный вид со стороны. Теперь я воспринимаю это скорее как коллективную проблему, неизбежный побочный продукт того, что отделяет нас от других животных: этот уникальный человеческий груз смущения.
При всей нашей потребности в тесном общении, в конечном итоге мы существуем в этом мире поодиночке и не можем без усилий и сложностей проникнуть в жизнь или ум другого человека.

Стеснительность это не что-то, что отдаляет меня от всех остальных – это общая нить, которая нас всех объединяет.

Оригинал публикации: The crystalline wall http://www.aeonmagazine.com/being-human … ing-human/
перевод: http://www.inosmi.ru/world/20130802/211 … z2andmmKaX

0

123

Родина телевидения

http://file-rf.ru/uploads/view/knigochei/082013/0512056dbb7c4fcb7fd25bf8b78d7136cb643eaf.jpg

Василий Борисов
Зворыкин. – М.: Молодая гвардия, 2013. – 221 с.

В жизни одного из величайших учёных-изобретателей XX века Владимира Козьмича Зворыкина был такой курьёзно-зловещий эпизод.
Его, царского офицера, преподавателя офицерской радиошколы в дни Февральской революции привлекли было к революционному трибуналу по подозрению в плохом обращении с нижними чинами.

«Плохое обращение» состояло в том, согласно жалобе одного солдата,
«Зворыкин издевался над ним, заставляя подолгу повторять цифры в дырочку (микрофон), а сам в это время копался в соседней комнате в каком-то аппарате».

К счастью, трибунал не счёл нужным сурово наказывать талантливого радиоинженера за его «бесчеловечные опыты» над людьми и отпустил с миром.

Этот и другие столь же примечательные факты биографии выдающегося изобретателя, во многом определившие его судьбу, описал в своей книге доктор технических наук, один из руководителей Института истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова Василий Борисов.

Книга убеждает в том, что сын муромского купца первой гильдии Владимир Зворыкин был не только блестящим учёным-первооткрывателем, но и настоящим патриотом России,
что его главное изобретение – телевидение – получило первоначальную американскую прописку исключительно по причине невозможности пребывания его создателя в родной стране.
В подтверждение этого обстоятельства рассказан в книге ещё один знаково-символический случай.
Оказавшись в Екатеринбурге летом 1918-го, Владимир Козьмич был арестован «для выяснения личности» и, находясь в тюрьме, узнал вместе с другими арестантами о расстреле царской семьи в находившемся неподалёку Ипатьевском доме.

Было совершенно понятно, что у «классово чуждого элемента» шансов сохранить жизнь оставалось всё меньше, а продолжать заниматься прикладной наукой, связанной с высокими технологиями – практически никаких.
Потому и было предпринято исполненное невероятных трудностей и опасностей путешествие Зворыкина в Америку – маршрут в один конец.

В 1967 году Владимир Козьмич и его супруга побывали в городе Владимире в качестве интуристов:
«Там отправились вдвоём смотреть соборы, а затем, поймав такси, махнули в Муром.

И вот после пятидесятилетней разлуки он вновь в родном городе – у церкви Николы Набережного над Окой, на кладбище, где похоронены родственники, в доме, где прошло его детство и отрочество».

Муром в то время был городом, закрытым от посещения иностранцев. В том числе и от тех, кто составил его мировую славу.

Кстати, старейшее здание Муромского историко-художественного музея было когда-то домом Зворыкиных.

В нём и родился 30 июля 1889 года «отец телевидения»…

http://file-rf.ru/knigochei/115

В контексте статьи,в разделе Вокруг Света  тема Храбрецы - Романтики

**********


Об Украине объективно

http://file-rf.ru/uploads/view/knigochei/082013/351828614d88db925197c973d76234f5ef662e12.jpg

Александра Ефименко
Очерки истории Правобережной Украины; Малорусское дворянство и его судьба. – М.: Книжный дом «Либроком», 2013. – 440 с.

Александра Яковлевна Ефименко, урождённая Ставровская, историк, этнограф, первая в России женщина – почётный доктор российской истории,
сама по себе являлась личностью весьма незаурядной, заслуживающей того, чтобы о ней были написаны познавательные и поучительные книги.

Однако ещё большую ценность представляют её труды по истории Украины.

Этому важному предмету в нашей стране во все прежние эпохи придавалось слишком мало внимания.
И пример советского периода с его беглым обзором древней Киевской Руси, последующим мостиком через века на территорию Сечи,
где набирал военную и политическую силу будущий гетман Богдан, а затем, наверное, даже ещё более скупыми упоминаниями славных имён и дел, связанных с Украиной, – был в этом плане отнюдь не единичен.

До революции историю Украины и великороссы, и малороссы в абсолютном своём большинстве знали так же плохо, как жители «братских союзных республик».
Потому и появлялись в огромном количестве мистификации-спекуляции на темы то каких-нибудь мифических «укров», то москалей, которые на самом деле никакие, мол, не русские, а форменные узурпаторы, незаконно присвоившие себе чужой этноним, то ещё что-нибудь в таком же духе.

Уроженка русского севера Александра Ефименко, трудясь над своими обширнейшими монографиями по истории украинского народа более века назад, использовала без преувеличения всё богатство фактологического материала, накопленного ранее историками и этнографами.
Поэтому её исследования в этой области плохо согласовались как с дурными мифологемами, насаждавшимися тогдашними русофобами, так и с многими слишком упрощёнными политико-конъюнктурными историографическими версиями.

Ефименко системно изучала все основные этапы, явления и события украинской истории, жизненные уклады и социально-экономические особенности разных областей Украины на протяжении многих веков.

Детально исследовала гайдаматчину и зарождение властно-привилегированного класса этих многострадальных земель, разнообразные факторы влияния на украинскую жизнь католического Запада, православного Востока и мусульманского Юга.

Труды Ефименко и по сей день остаются одними из лучших, наиболее объективных и взвешенных по данной тематике, а потому будут полезны всем, кто хочет знать подлинную, а не вымышленную историю Украины.

http://file-rf.ru/knigochei/116

В контексте статьи,в разделе  Политика - грязное дело?  тема УКРАИНА, МАТЫ МОЯ


*************



Гражданский императив

http://file-rf.ru/uploads/view/knigochei/082013/2b629b56b7e2232d39d58f4064d9b1c40ce31938.jpg

Михаил Леонтьев
За Путина, за победу! – М.: Алгоритм, 2013. – 224 с.

Основная идейная направленность книги известного российского политолога и телеведущего – «антиперестроечная».
Он выступает против пресловутого проекта «Горбачёв-2.0» (о нём очень много говорили и писали ещё совсем недавно) со всей осовремененной атрибутикой,

категорически не приемлет навязываемую обществу и государству очередную «либерализацию».
Та, по мнению автора, чаще всего тождественна предательству национальных интересов, подрывной работе в пользу западных кругов, стремящихся ни в коем случае не допустить политического и экономического усиления России.

Линию фронта в этой внутриполитической борьбе Михаил Леонтьев в своей книге определил вполне чётко.

«Императив отношения к собственной стране и соответственно к предателям – это ещё не идеология, конечно. Но это некоторая базовая основа для государственной идеологии, той самой, права на которую лишают нас правозащитники.
Опять же декларации этих так называемых правозащитников о том, что никакой идеологии вообще не нужно, а нужно только блюсти права и свободы, зафиксированные в образцовых конституционных моделях, – это ложь.
Современная либеральная доктрина и есть идеология, не менее тоталитарная, чем коммунизм и фашизм. И предельно жестокая и непримиримая к своим противникам. Что не раз доказано на практике».

Вошедший в книгу текст, фрагмент которого приведён выше, написан почти три года назад.

Обозначенная в нём проблема за истекшее время отнюдь не стала менее острой.

Наоборот, «пятая колонна», которую Михаил Леонтьев многократно разоблачал в своих статьях и телевыступлениях, за последние годы заметно активизировалась.
Более того, обрела, увы, новых наймитов в лице праздной, преимущественно столичной «белоленточной» публики и продолжила своё агрессивное наступление на традиционные позиции, занимаемые общероссийским большинством.

Вынесенный в заголовок издания девиз Михаил Леонтьев провозгласил на одном из многолюдных митингов начала 2012 года, которые проходили в поддержку Владимира Путина и представляли собой чрезвычайно весомую общественно-политическую альтернативу «болотному движению»

С этим девизом так или иначе связано и всё содержание представляемой книги.

Она является сборником политических эссе на самые разные актуальные темы дня сегодняшнего
– от экономической проблематики, связанной с жизненной необходимостью реиндустриализации, до вопросов общественной консолидации вокруг национального лидера.

Книгу отличает лаконически-ёмкий стиль, присущий всем известной телепередаче «"Однако" с Михаилом Леонтьевым».

Адресовано издание прежде всего людям, для которых российское гражданство – единственное из желаемых и возможных.

http://file-rf.ru/knigochei/117

В контексте статьи,в разделе  Политика - грязное дело?  тема РОССИЯ Как нам противостоять агентам влияния

0

124

Оруэлл - мудрец 20 века
("The New Republic", США)
Уильям Джиральди (William Giraldi)

http://beta.inosmi.ru/images/15618/14/156181475.jpg
Десять лет назад в своем эссе «Убийца драконов» («Dragon Slayer») Кристофер Хитченс (Christopher Hitchens) написал о своем идеале нравственности и интеллектуальности, Джордже Оруэлле, следующее:
«Он владеет 20 веком, как писатель, поднявший вопросы фашизма, коммунизма и империализма в таком ключе, в каком их не поднимал никакой другой англоязычный писатель».

В 1968 году друг и одноклассник Оруэлла Энтони Пауэлл (Anthony Powell) написал, что «разоблачение безжалостной, тоталитарной сущности коммунизма является величайшим политическим достижением Оруэлла». Пауэлл мог бы также добавить «художественным достижением», поскольку эссе Оруэлла можно смело поставить в один ряд с бессмертными трудами Монтеня.

Романы «Скотный двор» и «1984», несомненно, стали венцом разоблачений, о которых пишет Пауэлл, однако ни один знаток творчества Оруэлла не станет оспаривать того, что гений Оруэлла лучше всего раскрыл себя не в романах, а в политических/литературных эссе, а также в его сборниках публицистики:
для сборников«Дорога на Уиган-Пир» («The Road to Wigan Pier») и «Памяти Каталонии» («Homage to Catalonia») характерна та легкость и непринужденность стиля и естественность формы, которых порой недостает его романам.

И косая черта в предыдущем предложении появилась там вовсе не случайно, поскольку, подобно Лайонелу Триллингу (Lionel Trilling) и Исайе Берлину (Isaiah Berlin), Оруэлл понимал – и блестяще доказал в своих эссе, посвященных Диккенсу и Киплингу – что политика и литература тесно связаны друг с другом и всегда обращены одновременно в прошлое и будущее.

В зависимости от современных настроений Оруэлла называют Святым Джорджем, Джорджем-Провидцем и Джорджем Мудрым.
Какого другого мыслителя настолько ревностно превозносили и высмеивали как правые, так и левые?
Какому другому писателю, кроме Кафки, мы вменяем в заслугу предвидение зловещего будущего?

Когда в июне этого года разразился скандал с АНБ, продажи романа «1984» на Amazon выросли более чем на 6000%.
Возможно, ассоциации АНБ с Большим Братом стали результатом всеобщей истерики, однако они являются свидетельством нашей сентиментальной и инстинктивной любви к Оруэллу, а также того, что он остается главным секретарем нашей паранойи, подпитываемой зловещими махинациями политики. Непревзойденная ясность и правильность его мышления кажется нам неким чудом, когда мы задумываемся о том, сколько писателей не справились с тяжелыми нравственными и политическими испытаниями того времени.

Он был способен почувствовать ложь и запах крови через океан: когда группа интеллектуалов левого толка расхваливали Советский Союз, называя его единственной надеждой человечества, Оруэлл не переставал твердить о том, что Сталин был безумным диктатором.

Если в своей новой книге «George Orwell: A Life in Letters» («Джордж Оруэлл: жизнь в письмах») Питер Дэвисон (Peter Davison)
не ставит перед собой цели лишить писателя его ореола святости, он, несомненно, стремится донести до читателей, что Святой Оруэлл и Оруэлл-Провидец был простым и скромным человеком по имени Эрик Блэр (Eric Blair),
чьи ногти часто бывали грязными от того, что он работал в саду, чей банковский счет постоянно был пуст, чье здоровье было навсегда подорвано туберкулезом, от которого он в конце концов и умер.

Очень важно всегда помнить о том, что наши герои – это тоже люди, и на этом настаивал сам Оруэлл. Он своими глазами видел и писал о том, какой кровавый хаос может спровоцировать наше маниакальное стремление сотворить себе героев, наша мазохистская потребность в том, чтобы стать стадом, которым управляет сильная рука.

В этом и заключается главная мысль «1984»: опасность кроется не в наших угнетателях, а в нашей овечьей потребности быть угнетаемыми.

Любой знаток творчества Оруэлла многим обязан Питеру Дэвисону, который не только является редактором новой книги о писателе, но и его 20-томного Полного собрания сочинений – этот масштабный и многолетний труд можно сравнить с достижениями Леона Эделя (Leon Edel) в исследовании творчества Генри Джеймса (Henry James) и достижениями Джозефа Франка (Joseph Frank) в изучении Достоевского.

Это новое издание писем Оруэлла необходимо прочитать всем, кто хочет лучше понять самого выдающегося эссеиста 20 века.
Дэвисон ведет нас по лабиринтам жизни и сознания Оруэлла: он включил в эту книгу подробнейшую хронологию короткой жизни Оруэлла, введение к каждому разделу, многочисленные письма близких писателя, а также краткую биографию всех упомянутых в книге людей.

далее под катом:

Свернутый текст

Его подробные аннотации свидетельствуют о его полном погружении в мир Оруэлла. Дэвисон установил высочайшую планку для других редакторов: он привел в порядок архив писателя, обогатив его своими проницательными наблюдениями.

Если у вас возникли какие-либо сомнения, эти письма являются доказательствами нетерпимости Оруэлла по отношению к бессмыслице, к фальши во всех ее проявлениях. Ивлин Во (Evelyn Waugh) в своей рецензии к «Критическим эссе» Оруэлла написал следующее:
«Они представляют собой проявление нового гуманизма простого человека». Тем не менее он все-таки упрекнул Оруэлла в отсутствии религиозной веры, хотя это то же самое, что упрекать пингвинов в том, что они не умеют летать.

Будучи рьяным католиком, Во был, несомненно, оскорблен тем, что Оруэлл не боялся писать о том, как папский престол заключал сделки с кукловодами Европы. Оруэлл испытывал к церкви почти такую же неприязнь, какую он испытывал к деспотизму: он не видел никакой разницы между ложью религии и смертоносной ложью правительств.

В 1930 году в своем письме другу Максу Плауману (Max Plowman) Оруэлл комментирует то, как жители Запада стараются найти правду в христианском взгляде на мир, потому что видят в нем нечто большее, чем детские суеверия:
«Я знаю, что это так, но почему это так, понять не могу. Очевидно, что чем непонятнее сказки, тем легче в них верить, но это кажется мне таким парадоксальным, что я до сих пор не могу понять причину».

В романе «1984» Уинстон Смит (Winston Smith) говорит о новоязе следующее: «Ортодоксальность предполагает отсутствие мыслей, отсутствие необходимости мыслить». Можно даже поспорить, что в слово «ортодоксальность» Оруэлл вкладывал в том числе религиозный смысл.

Неспособность масс принимать самостоятельные решения Оруэлл считает преступлением против их собственной человечности.
«Уничтожается самое элементарное уважение к правдивости, - написал он в своем письме 1938 года, комментируя ложь в репортажах английских журналистов о гражданской войне в Испании, в которой он сам сражался в течение полугода и в которой ему прострелили пищевод. - Создается впечатление, что наша цивилизация погружается в некий туман лжи, в котором уже будет невозможно отыскать правду о чем-либо».

Для Оруэлла, как и для любого другого мыслителя, были характерны определенные противоречия, самым главным из которых было то, что он был интеллектуалом, который презирал интеллектуализм и сопутствующий ему снобизм -
«Прямая, сознательная атака на интеллектуальную благопристойность исходит от самих интеллектуалов», - написал он в своем эссе 1946 года под названием «Подавление литературы» («The Prevention of Literature») – и простым человеком, который предъявлял претензии простым людям.

В 1940 году он написал своему издателю, Виктору Голланцу (Victor Gollancz):
«В настоящее время меня очень беспокоит неуверенность в том, достаточно ли хорошо простые люди, живущие в таких странах, как Англия, понимают разницу между демократией и деспотизмом, чтобы стремиться отстаивать свои свободы.
На этот вопрос невозможно будет ответить, пока они не ощутят на себе настоящую угрозу. Интеллектуалы, которые сейчас утверждают, что демократия и фашизм – это одно и то же, приводят меня в ужасное уныние. Однако, когда грянет гром, простые люди могут оказаться гораздо более умными, чем интеллектуалы».

«Когда грянет гром» - осторожный пессимизм постоянно проскальзывает в письмах Оруэлла, и если бы вы жили в те времена и хотя бы время от времени задумывались о происходящем, вы бы понимали, что гроза приближается. Он своими глазами видел эту грозу в Испании, и некоторые из самых удивительных писем, вошедших в этот сборник, очень напоминают донесения с разрушенных бомбами улиц Барселоны.

В этой книге раскрывается приобретенная в нелегкой борьбе проницательность Оруэлла, афористичная мудрость, которая находит свое выражение в прямоте его стиля.
Пол Фассел (Paul Fussell) однажды написал, что Оруэлл обладал «почти невротически острым восприятием физической реальности» - он оставался верным физической реальности, потому что мы живем в физической реальности.

«Войны, как правило, начинаются осенью, - писал Оруэлл, - возможно, потому что правительства континентальных государств не хотят призывать людей на военную службу, пока не будет собран урожай». «Вы ничего не узнаете об иностранном государстве, пока сами в нем не поработаете». «В сторонниках левых взглядов, особенно в интеллектуалах, меня больше всего раздражает их абсолютное незнание того, как все происходит на самом деле» (к этому же выводу пришел Лайонел Триллинг).

«Пацифисты – это люди, которые обычно принадлежат к среднему классу и воспитываются в своего рода исключительных условиях». В 1936 году в середине одного из своих писем Генри Миллеру (Henry Miller) Оруэлл решил сделать паузу: «Сейчас мне нужно прерваться и подоить козу, но я продолжу свое письмо, когда вернусь».

К сожалению, слово «оруэллианский» стало обозначать тоталитарную тактику демагогии, несмотря на то, что, как мыслитель и человек, Оруэлл внес гораздо более значительный вклад.

В отличие от термина «ницшеанский», «оруэллианский», как правило, используется в отношении заклятых врагов Оруэлла – автократии, лицемерия и санкционированной государством лжи,то есть «мира слоганов», как он назвал его в своем романе «За глотком свежего воздуха» - и никогда не используется в отношении самого Оруэлла.

В июне, когда разгорелся скандал вокруг слежки АНБ, мы со всех сторон слышали прилагательное «оруэллианский», и те, кто его использовал, очевидно, не имели в виду его глубокого уважения к истинным ценностям, правде и свободе.
Согласно всеобщему убеждению, главным противником всего «оруэллианского» был сам Эрик Блэр.

Во введении к новому сборнику писем Оруэлла Дэвисон пишет следующее:
«Многие из тех, кто ссылается на Оруэлла, не читали ничего из его произведений, кроме «Скотного двора» и «1984», если вообще что-либо читали.
Миллионы людей, которые слышали о Большом Брате и Комнате 101 ничего не знают об их источнике».

Очень жаль, что современные крикливые политические комментаторы ничего не знают об Оруэлле.

Вы можете представить себе театрального режиссера, который никогда не изучал Шекспира?

Большинство писателей заслуживают ту репутацию, которую имеют: невозможно долго скрывать темные черты своего характера – вспомните Филипа Ларкина (Philip Larkin) – так же, как невозможно скрывать свое величие, гуманизм и уважение к истине и свободе.

Разумеется, Джордж Оруэлл не был святым – он мог изменять жене и сомневаться в демократии – и это даже хорошо, потому что святых зачастую трудно воспринимать всерьез.

Тем не менее, хищнически настроенные циники, которые захотят прочесть эту книгу с целью лишить Оруэлла его нимба, будут терпеть поражение на каждой ее странице.

В этой книге они найдут доброту больного туберкулезом экспатрианта, который писал длинные письма незнакомым ему людям на родине.
Они найдут истинную честность голодного критика, который отказался от работы в New Statesman из-за того, что в этом журнале публиковалась ложь о гражданской войне в Испании, ранящая его друзей, оставшихся там.
(«Я должен был сделать хоть что-нибудь, чтобы добиться справедливости для людей, которых бросили в тюрьму без суда и которых пресса оклеветала»).

Они найдут в ней гражданина, который уже очень устал от войны, но который признавал ее необходимость.
Они найдут в ней интеллектуала, который лучше разбирается в политике, чем любой политик.
И они найдут писателя, который написал множество завораживающих строк.

В 1943 году Рашбрук Уильямс (Rushbrook Williams), директор восточной службы ВВС, написал в своем докладе об Оруэлле: «Я самого высоко мнения о его нравственных качествах, а также о его интеллектуальных способностях.
Он кристально честен, он неспособен на лицемерие, поэтому в прежние времена его либо причислили бы к лику святых, либо сожгли на костре.

И любую свою участь он принял бы со стоическим мужеством». Нимб Оруэлла появился над его головой не после смерти – он был там всегда.

Оригинал публикации: Orwell: Sage of the Century  http://www.newrepublic.com/article/1142 … am-giraldi
перевод: http://www.inosmi.ru/world/20130817/212 … z2cFZxte5R



0

125

«Отшумели песни нашего полка»?
Евгений ПОДЗОРОВ, «Красная звезда».22.08.2013
   
http://www.redstar.ru/media/com_fpss/cache/1903_e8658cb4a1b6dba2ad4d07e8c6d174b9_m.jpg
В скором времени Воениздат выпустит книгу «Московцы» – историю прославленного лейб-гвардии Московского полка.
Она продолжает серию «Полки Русской армии», выходящую с 1998 года.

Наш собеседник – автор-составитель серии полковник запаса Александр БОНДАРЕНКО, член Союза писателей России,
лауреат ряда литературных премий (в том числе – имени Валентина Пикуля и Службы внешней разведки РФ), многие годы прослуживший в редакции «Красной звезды».

- Александр Юльевич, вы называете лейб-гвардии Московский полк прославленным. А как же Преображенский, Семёновский?..
- А дальше сегодня принято говорить «и другие»! Между прочим, к Первой мировой войне в составе Российской императорской гвардии одних только пеших полков было шестнадцать: девять пехотных, три егерских, четыре стрелковых.
Ещё были гвардейские кавалерия и артиллерия, казаки, моряки, сапёры и даже Гвардейский полевой жандармский эскадрон.
Если взять Военную энциклопедию – издание Сытина, 1911 год, то там перечислены пятьдесят четыре гвардейские части!

- Не думал, что гвардия была такая большая!
- Она была ещё больше – кое-что прибавилось в Первую мировую.
Однако вернёмся к вашему вопросу. Лейб-гвардии Литовский полк был сформирован в 1811 году, перед самой Отечественной войной…

- Но мы же говорим про Московский полк…
- До 1817 года этот полк назывался лейб-гвардии Литовским, а своё новое имя получил за отличие в Бородинском сражении.
Это было боевое крещение полка – действуя на левом фланге, литовцы выстояли, потеряв убитыми, ранеными и пропавшими без вести более половины своего личного состава.

- Это сколько человек получается?
- 430 нижних чинов и 2 офицера убитыми, 178 нижних чинов и 37 офицеров ранеными, 113 солдат пропавшими без вести.
После таких потерь полк не принимал участия в боях Отечественной войны и вновь смог выйти на поле сражения только в 1813 году - во время Заграничного похода Русской армии.

- А в последующих войнах полк участвовал?
- Конечно! Он не раз воевал на Балканах, дважды усмирял польские мятежи, с первых дней, как и вся Российская гвардия, участвовал в Первой мировой войне.

- Через год мы будем отмечать вековой юбилей её начала. Есть в вашей книге какие-то эпизоды, касающиеся действий полка в Первую мировую войну?
- Как же без этого? Прибегая к старинной формулировке, скажу, что лейб-гвардии Московскому полку принадлежит самое блестящее пехотное дело всей войны. 26 августа 1914 года, в день 102-й годовщины Бородина, в бою при Тарнавке московцы одним ударом разнесли дивизию силезского ландвера, после чего взяли и удержали сорок два стрелявших орудия.
Бессмертный, но забытый подвиг! В этом бою – только вдумайтесь! – было убито 19 и ранено 38 офицеров; убито и ранено более двух тысяч унтер-офицеров и рядовых. Вот так дралась Российская императорская гвардия!
Я совершенно уверен, что если бы Николай II в первые же дни войны не швырнул на фронт эти отборные, великолепно подготовленные, преданные престолу гвардейские части, то и монархия в России могла уцелеть в феврале 1917-го.

- А разве гвардия не должна была воевать?
- Гвардейские полки можно было посылать на фронт в командировки, побатальонно, чтобы солдаты и офицеры набирались там боевого опыта и получали ордена и чины.
Кто-то оставался бы в сражающейся армии, лучших армейцев зачисляли бы в гвардию, а сами эти полки, постоянно находясь в Петрограде, проводили бы обучение солдат, которых бы потом отправляли на фронт.

Ведь гвардия изначально, со времён своего основателя Петра Алексеевича, выполняла роль военно-учебного заведения. Вот к ней бы и вернулась!
Заодно гвардия обеспечила бы в столице, как говорится, твёрдый уставной порядок. Но государь мечтал о быстрой победе в войне, а потому бросил гвардейцев в огонь войны – и уже летом 1915 года гвардия фактически погибла, потеряв свой основной кадровый состав.

...............

Продолжение под катом:

Продолжение статьи  «Отшумели песни нашего полка»?

- Печально… Но вот вы сказали про «неизвестную Тарнавку» - где вы нашли этот уникальный материал?
- Вы правы, действительно уникальный! В работе над книгами серии «Полки Русской армии» мне огромную помощь оказывают руководство и библиотечные работники Центрального музея Вооружённых Сил и Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи.

В библиотеке Центрального музея мне и показали машинописную брошюру «Бюллетень Объединения лейб-гвардии Московского полка. Пятидесятилетие боя у д. Тарнавка. 1914–1964», отпечатанную в Париже офицерами полка, давным-давно оказавшимися там в эмиграции.
А в Артиллерийском музее я работал с литографированными экземплярами истории полка – тоже уникальный материал. Чего стоит одно описание реформы обмундирования Русской армии при Александре III! Такой информации я нигде больше не находил…

- Александр Юльевич, расскажите, пожалуйста, про вашу серию – что за книги в ней уже вышли?
- Пока что вышло девять книг.
Четыре из них: «Преображенцы», «Семёновцы», «Измайловцы» и «Лейб-егеря» – это история полков 1-й гвардейской пехотной дивизии, наиболее известной, наиболее, скажем так, описанной в литературе.

http://www.redstar.ru/media/k2/items/cache/ecf1f4b46bb1f169466719ea86fd8e96_XL.jpg
Самой первой в серии вышла книга «Кавалергарды» – история Кавалергардского полка;
позже появились «Конногвардейцы» – лейб-гвардии Конный полк, и «Лейб-кирасиры», включившая истории лейб-гвардии Кирасирских полков Его Величества и Её Величества.
То есть полностью сделана история гвардейской Кирасирской дивизии.

Ещё две книги – «Лейб-гусары», история лейб-гвардейского Гусарского полка, в котором служили Денис Давыдов и Михаил Лермонтов, а также – «Гвардейские артиллеристы», посвящённая трём пешим гвардейским артиллерийским бригадам и гвардейской Конной артиллерии.

Ну а «Московцы» – это уже 2-я гвардейская пехотная дивизия. Гораздо менее известная, чем 1-я, но, поверьте, не менее славная, героическая и интересная…

- Соответственно, эти книги имеют своё серийное оформление?
- Конечно. Во-первых, внешнее – это большие, хорошо и красиво изданные книги, что называется, «формата энциклопедии».
Обложка каждой выдержана в цветах мундиров своего полка: например, «Кавалергарды» – белый и алый, «Семёновцы» – зелёный и голубой.

Во-вторых, все книги сделаны по одинаковому принципу, они состоят из трёх частей: непосредственно история полка, биографии наиболее известных его чинов, а третья часть – мемуары… Ну и большое количество иллюстраций, зачастую также уникальных: портреты, образцы обмундирования и вооружения, батальные и жанровые сцены, старинные фотографии.
В общем, каждая книга является своеобразной энциклопедией по истории полка и, по сути, уникальна.

- Уникальна?
- Более подробного, собранного воедино материала по истории любого из этих полков вы не найдёте.

- Александр Юльевич, а как же знаменитые полковые истории, выходившие в XIX – начале XX века, сейчас переиздающиеся в репринтном варианте?
- Вы думаете, такую историю легко прочитать? Я бы сказал, что по большей своей части это книги для специалистов: там нередко оказывается очень много «лишнего» материала.

Объясню. Первая часть каждой из книг нашей серии представляет собой именно «полковую историю» – но в адаптированном варианте. Оттуда приходится убирать какие-то общие описания, излишние подробности и другой материал, затрудняющий чтение.
Порой, например, читаешь долгий рассказ про какое-то сражение, а на последней странице этого описания находишь сакраментальную фразу: «Но наш полк в этот день оставался в резерве и в деле участия не принимал». А бывает совсем наоборот…

- То есть когда материала не хватает...
- Вот именно! Ряд дореволюционных изданий оказался незаконченным – не успели управиться до Первой мировой войны и 1917 года. Кстати, два тома  «Истории
л.-гв. Московского полка», вышедшие в начале прошлого века, охватывают период с 1811 по 1855 год. И всё!

По счастью, как я говорил, мои друзья предоставили мне практически недоступные для широкого круга читателей литографированные «Хроники л.-гв. Московского полка. 1811 – 1879» и исторический очерк «XV лет жизни л.-гв. Московского полка (1878–1893)», а также машинописную брошюру к 50-летию Тарнавки. Всё это я свёл вместе – вот вам и энциклопедия!

- А биографии вы откуда берёте?
- Скажу так: откуда угодно. Это для первой книги достаточно было взять четырёхтомный «Сборник биографий кавалергардов», изданный более ста лет тому назад, и выбирать «самое вкусное». Но подобной роскоши, как это издание, ни один другой полк себе позволить не мог.
Поэтому приходится искать во всех возможных биографических справочниках: Военной энциклопедии, Русском биографическом словаре, «Алфавите декабристов»,
«Император Александр I и его сподвижники в 1812, 1813, 1814 и 1815 годах. Военная галерея Зимнего дворца» и многих-многих других.

- Мемуары также приходится разыскивать?
- Ещё сложнее! Хотя есть известнейшие издания, знаменитые книги, в которых описывается полковая жизнь – например, для «Кавалергардов» я обращался к «Запискам декабриста» князя Волконского и «Пятьдесят лет в строю» графа Игнатьева. Но вот бесхитростные записки унтер-офицера Подшивалова явились для читателя просто откровением!

Большинство мемуаров, которые опубликованы в книгах серии «Полки Русской армии», ранее видели свет лишь единожды, в каком-нибудь из периодических изданий, и ныне фактически забыты.
Кстати, в «Московцах» печатается дневник   поручика Николая Момбели – ранее он был опубликован в 1-м томе сборника документов «Дело петрашевцев», это – 1937 год. Интереснейший текст!

- Да, непростая работа…
- Зато таким образом удалось собрать наиболее полную и разностороннюю информацию по каждому из полков. Тут не только рассказы об участии в войнах и каких-то глобальных событиях российской истории, но и о мелочах полкового быта, о традициях, нравах – в общем, такой материал, который сложно найти...
Дореволюционные издания труднодоступны, а репринты, о которых я говорил, не только дороги, но и не так уж нужны широкому читателю – большинство из них можно использовать только для работы. Перед сном, как говорится, не почитаешь.

- А ваши книги?
- Можно и в работе использовать, а можно просто читать. Там одни мемуарные разделы чего стоят! Да и рассказы о судьбах людей интересны…
Впрочем, история полка тоже «выписывается» так, чтобы легко читалась. Обидно только, что книги так и не были приобретены для войсковых библиотек, так что для сегодняшних военнослужащих они не доступны. А жаль, моральный дух армии издревле зиждется на боевых традициях…

- Какая же книга будет следующей?
- Не знаю. Может быть, на десятой книге серия будет, увы, завершена.

- Но почему?! Ведь эти книги вызывают читательский интерес?
- Вызывают. Кстати, Воениздат даже выпускал специальные красочно оформленные «короба» из расчёта на три книги различных наименований.
Ещё лет пять-шесть назад это были официальные подарки начальника Генштаба, заместителей министра обороны. На них так и было написано : «От начальника Генерального штаба»...

Но ныне Воениздата, в прошлые времена выпускавший сотни наименований книг в год, фактически нет.
От него осталось буквально несколько человек, здание продано, а ту литературу, которую в интересах Минобороны и вообще военно-патриотического воспитания раньше готовили к выпуску  высококлассные специалисты, теперь по большей части выпускают случайные издательства.

Это, к сожалению, одно из проявлений прежнего подхода, когда возобладало мнение, что духовное мотивирование солдата и офицера вторично, всё можно решить рублём. Года три назад одна дама, вершившая тогда судьбы военной полиграфии, произнесла о серии «Полки Русской армии»: «Эти книги нам не нужны. Они долго продаются!»

- Долго продаются?..
- Это же большие и красивые издания, а потому их цена в книжных магазинах «зашкаливает» за три тысячи рублей. Не удивительно, что их не раскупают мгновенно, подобно детективам в мягкой обложке на вокзале. Хотя несколько наименований уже полностью проданы.

- Так что надежда всё-таки есть?
- В последнее время наконец заговорили о том, что нам надо обращаться к истории наших старинных полков, воинским частям стали присваивать наименования прославленных полков и дивизий, высказывается мнение о потребности современной армии в книгах на эту тему.

И, как видите, такие книги у нас уже есть! Так что, может быть, и не получится, как в известной песне Булата Окуджавы: «Отшумели песни нашего полка…».

http://www.redstar.ru/index.php/compone … 1wb2xrYQ==

************

В контексте статьи,в разделе  ВС России
пост: 2 сентября - День Российской гвардии,Появление и развитие гвардии,  тема Вооружённые Силы Российской Федерации

0

126

9 открытий и достижений, прикончивших целые жанры научной фантастики
("io9", США)
Катарина Трендакоста (Katharine Trendacosta), Чарли Андерс (Charlie Jane Anders)

http://beta.inosmi.ru/images/15877/64/158776407.jpg
Научная фантастика заглядывает в будущее, но иногда это будущее наступает. Бывает так, что некая идея порождает тонны замечательных фантастических произведений, однако наука выясняет правду или технология делает шаг вперед – и на этом все заканчивается.

Вот девять научных прорывов, погубивших целые фантастические жанры.

1) На Марсе нет цивилизации
Чуть больше 100 лет назад многие все еще верили, что на Марсе может существовать разумная жизнь. Персиваль Лоуэлл (Percival Lowell), основываясь на неправильном переводе итальянского слова «canali», встречающегося в работах итальянского астронома Джованни Скиапарелли (Giovanni Schiaparelli), заявил, что марсианские «каналы» созданы разумными существами.
Вскоре после этого о марсианских цивилизациях начали писать Герберт Уэллс (H.G. Wells), Эдгар Райс Берроуз (Edgar Rice Burroughs) и множество других авторов.
Открытие: К концу 19 века стало понятно, что марсианская атмосфера, скорее всего, непригодна для жизни. Миф о «каналах» был развенчан примерно век назад. Однако поток литературы о вторжении с Марса и марсианских цивилизациях иссяк лишь после того, как мы в 1971 году послали к Марсу зонды и получили действительно качественные снимки его поверхности.

2) Девятой (а значит и десятой) планеты не существует
Помните сотни сюжетов о том, что в нашей солнечной системе есть некая неизвестная «десятая планета»? Источником вдохновения для них, видимо, послужило открытие в 1930 году Плутона – «девятой планеты». Возможно, эта идея многим так понравилась в основном потому, что десять – красивое, круглое число.
Например, в «Докторе Кто» («Doctor Who») есть эпизод под названием «Десятая планета» («The Tenth Planet»).
В «Кукловодах» («The Puppet Masters» Роберта Хайнлайна (Robert A. Heinlein) планета за Плутоном называется Калки.
В «В основном безвредна» («Mostly Harmless») Дугласа Адамса (Douglas Adams) десятая планета официально называется Персефоной, но носит прозвище Руперт.
Открытие: Идея о наличии в нашей солнечной системе еще одной планеты была раз и навсегда опровергнута в 1993 году. К тому же в 2006 году Плутон тоже перестали считать планетой.

3) Люди уже побывали на Луне
Это выглядит курьезом, но когда-то сюжеты о первых людях на Луне были столпом научной фантастики. Вспомним комиксы о Тинтине, Уэллса или Жоржа Мельеса (Georges Melies). Как и в случае с Марсом, многие думали, что на Луне живут люди и что лунная атмосфера пригодна для дыхания. Некогда, еще в 17 веке, наблюдения через телескоп заставили считать Луну обитаемой, и эта забавная ошибка породила массу литературных произведений.
Открытие: Мы отправили людей на Луну в 1969 году, и это стало концом для целого жанра (по крайней мере, до тех пор, пока все не забудут, что мы там уже были.)

4) Компьютерная память имеется в изобилии и стоит дешево
Нехватка компьютерной памяти в свое время была стандартным сюжетным ходом.
В «Нейроманте» («Neuromancer») Уильяма Гибсона (William Gibson) за три мегабайта памяти могут убить. Персонаж «Джонни-мнемоника» («Johnny Mnemonic») обменял свою долгосрочную память на способность хранить в голове 80-160 гигабайтов информации. 320 гигабайтов вызывают припадки и головные боли.
Еще один пример - «Парк Юрского периода» («Jurassic Park») Майкла Крайтона (Michael Crichton), в котором отслеживавшая динозавров программа прекращала считать, когда достигала искомого числа. Поэтому, когда динозавры начали размножаться, она стала бесполезной, хотя исходно это казалось разумной мерой по сбережению ресурсов.
Сейчас подобная экономия компьютерной памяти выглядит крайне нелепо.
Открытие: В наши дни iPod на 160 гигабайтов стоит около 250 долларов. За такие деньги вряд ли кто-нибудь отдал бы свою способность помнить.

5) Кремниевая жизнь, скорее всего, невозможна
Помните кремниевые формы жизни? Когда-то это была очень популярная тема.
Достаточно упомянуть Хорту из «Звездного пути» («Star Trek») или кастрианцев из «Доктора Кто». Кроме этого о жизни на кремниевой основе писали сотни фантастов, начиная с самого Герберта Уэллса.
Открытие: Несколько лет назад на одной конференции мы слышали упоминание о том, что в 1960-х годах были опубликованы несколько научных статей, после которых писатели разлюбили идею кремниевой жизни (извините за отсутствие конкретики – выяснить точнее, о чем шла речь, мы не смогли).
Кстати, у нас на сайте в колонке «Спросите у биогика» вышла хорошая статья о том, почему сейчас существование форм жизни на кремниевой основе считается крайне маловероятным. Среди прочего следует отметить непрочность связей кремния с другими элементами, а также проблему отходов.

6) Мы больше не боимся перенаселения так сильно, как раньше
«Мальтузианская катастрофа» долгое время была популярным сюжетом в научной фантастике.
Вспомним хотя бы Гарри Гаррисона (Harry Harison) с его «Подвиньтесь! Подвиньтесь!» («Make Room! Make Room!») или «Звездный путь» с «Меткой Гидеона» («The Mark of Gideon»).
Люди часто размышляли о будущей нехватке продовольствия, связанной с тем, что сельское хозяйство не сможет прокормить население.
В азимовском цикле про Основание 20 сельскохозяйственных планет, кормят 40 миллиардов жителей Трентора.
В цикле про Лакки Старра на Земле живут шесть миллиардов человек, и она импортирует продовольствие с Марса и Венеры.
В «Резце небесном» («The Lathe of Heaven») население Земли в 2002 году составляет семь миллиардов человек, и зерно на ней не тратят на производство спиртного уже 20 лет!
Открытие: Зеленая революция сделала нехватку пищи без некоторых сопутствующих обстоятельств (таких, как иссякшая нефть) намного менее реалистичной угрозой, чем раньше (хотя посмотрим, что произойдет в ближайшие 40 лет). Приятно думать, что хоть в чем-то мы стали оптимистичнее, чем в 1960-х и 1970-х.

7) «Питательные таблетки» нас не прокормят
Во многих мирах будущего – например, в «Джетсонах» («The Jetsons») и в некоторых эпизодах «Доктора Кто» - еду заменяют питательными таблетками.
В свое время это была популярная идея: таблетка, которая содержит все необходимые человеку вещества.
Открытие: С тех пор мы больше узнали о механизмах питания. Выяснилось, что на одних витаминах выжить нельзя, а, скажем, дневную норму белка сжать в таблетку не получится – этому помешает масса.

8) Поливоды не существует
В 1960-х годах идея полимеризованной воды была в большой моде и нередко ассоциировалась с воннегутовским «льдом-девять».
В «Звездном пути» в эпизоде «Время обнажиться» («The Naked Time») поливода служит двигателем сюжета: под ее влиянием экипаж ведет себя как пьяные.
В романе Роберта О'Брайена (Robert C. O'Brien) «Доклад группы 17» («A Report from Group 17») поливода помогает промывать людям мозги и устанавливать над ними контроль.
У Говарда Майерса (Howard L. Myers) в «Поливодной штуковине» («Polywater Doodle») фигурирует животное, целиком состоящее из поливоды, метаболизм которого основан на одном замечании Ричарда Фейнмана (Richard Feynman).
Открытие: Сайт Interesting Thing of the Day объясняет: «Образцы поливоды были тщательно проверены – и методами химического анализа, и с помощью электронного микроскопа. В каждом из образцов обнаружились те или иные примеси. Другими словами поливода была всего лишь результатом присутствия в обычной воде крошечных частиц других веществ». В «Звездном пути: следующем поколении» в эпизоде «Голая действительность» («The Naked Now») историю с поливодой пришлось переделать в соответствии с современными научными данными.

9) У нас теперь есть виды Земли со спутников
Сколько всего было написано о том, что где-то на нашей планете существует таинственный край с динозаврами, потерянными цивилизациями или таинственными существами! Достаточно упомянуть остров Черепа, на котором живет Кинг-Конг или затерянный мир Артура Конан Дойля (Arthur Conan Doyle).
В комиксах Marvel есть Дикая земля. Даже страна Оз находится где-то на Земле.
Открытие: Мы видели нашу планету из космоса и знаем, как она выглядит. И теперь все сложнее становится думать, что где-то есть большой кусок земли, который мы до сих пор не заметили.

Оригинал публикации: 9 Scientific Breakthroughs That Killed Science Fiction Subgenres http://io9.com/9-scientific-breakthroug … 1222342077
перевод: http://www.inosmi.ru/world/20130902/212 … z2didbqqFf

0

127

Лермонтов, каков он есть

http://file-rf.ru/uploads/view/knigochei/092013/14dd4ac6d847939ac4d1b9b37fd23e113b8211d1.jpg
Владимир Бондаренко
Лермонтов. Мистический гений. – М.: Молодая гвардия, 2013. – 576 с.

В следующем году будет отмечаться 200-летие со дня рождения Михаила Юрьевича Лермонтова.
Наверное, более чем логично видеть в преддверии этого юбилея в книжных магазинах новинки, связанные с жизнью и творчеством второго (во всяком случае, по советской классификации) поэта России.

Однако есть ли резон выпускать в классической серии «ЖЗЛ» ещё одно биографическое издание о Лермонтове,
при том, что лермонтоведение, равно как и пушкинистика, никогда как будто в нашей стране «в загоне» не было?

Знаменитый литературный критик и публицист Владимир Бондаренко как бы отвечает своей новой книгой:
«Да, есть, и этот резон весьма велик».

При смене вех и эпох, произошедшей в России в конце XX века, уродливой ревизии подвергались многие прежде бесспорные вещи.
Не обошла эта ревизия и множество фактов, деталей, обстоятельств, связанных с жизнью и смертью Лермонтова.

В российских книгах, газетах и журналах, на телевидении и радио появилась мода на «переосмысление» эпизодов биографии великого поэта.

К примеру, его убийца Мартынов некоторыми «модными» литературоведами был причислен к этаким невольникам чести
(куда тут денешься от эталонного лермонтовского языка), чуть ли не к жертвам якобы злого, желчного, невоздержанного на язык баловня судьбы.
Иначе, дескать, Мартынов поступить и не мог, убийство обидчика на дуэли было, мол, единственным для него выходом из созданной злодеем Лермонтовым ситуации.

Бондаренко доказывает полную несостоятельность такой версии.

Как и утверждений последнего времени о том, что Лермонтов для его современников был лишь «одним из многих»,
считался писателем заурядным, особой популярностью в среде российской аристократии не пользовался.

Препарирует критик и другие расхожие мифологемы – от «незаконного рождения» будущего поэта до авторства «немытой России» и прочих подобных опусов.

Эта книга Владимира Бондаренко обречена быть востребованной самым широким кругом российских читателей,
наверняка станет весьма полезным пособием, как для квалифицированных преподавателей, так и для их учеников и студентов.

http://file-rf.ru/knigochei/120



**********



«Куба далека, Куба рядом…»

http://file-rf.ru/uploads/view/knigochei/092013/ab5ed45a39439cf73fd6ce390074e7955516e646.jpg

Анна Гранатова
Плутоний для Фиделя. Турецкий гром, карибское эхо. – М.: Алгоритм, 2013. – 400 с.

Спустя более полувека после событий, получивших в истории название «Карибский кризис»,
мировая общественность весьма смутно представляет себе фактические особенности того до предела взрывоопасного периода,
грозившего обернуться не только полновесной Третьей мировой войной, но и общепланетарной ядерной катастрофой.

Целостная картина тех крайне тревожных событий предстала перед любознательными книгочеями сравнительно недавно.
Прежде всего – благодаря мемуарам политиков, разведчиков и других компетентных персон, являвшихся или участниками,
или непосредственными свидетелями ключевых эпизодов Карибского кризиса.

В наше время все эти аспекты и обстоятельства полувековой давности суммировались, обобщались аналитиками, историками, литераторами,
и в результате появились книги, дающие более-менее полное представление о самом драматичном противостоянии супердержав во второй половине XX века.

Книга Анны Гранатовой содержит в себе элементы политического триллера, то есть повествования, хоть и опирающегося на бесспорные факты,
но в то же время не лишённого некоторых художественных «вольностей».

К примеру, автор, исходя не только из фактических данных, но и из собственного представления о той эпохе и личностях, её характеризующих, сделала вывод:
убийство Кеннеди стало во многом следствием его излишнего, на взгляд американских «ястребов», миролюбия во время Карибского кризиса.
Эту версию можно рассматривать как любопытную и даже в определённой мере правдоподобную, однако вряд ли следует её считать стержневой.

Главное, пожалуй, то, что в этом издании чётко показаны обстоятельства, чуть было не приведшие к глобальной катастрофе.
В частности, зловещий фактор, обозначенный уже в названии книги как «турецкий гром».
То есть ситуация, предшествующая переброске советских ракет на Кубу, связанная с размещением американского ядерного оружия в Турции.

Весьма подробно освещена и тема операции «Анадырь», секретность которой всеми спецслужбами мира была признана как образцовая.

Даже полковник ГРУ Генштаба, предатель и главный информатор ЦРУ Пеньковский не мог тогда передать достоверные сведения об этой операции своим заокеанским кураторам.
В результате за короткий промежуток времени советский ядерный арсенал на Кубе составил в общей сложности 164 боеголовки.

Основная мысль книги, можно сказать, сакраментальна: «Si vis pacem, para bellum».
Непреходящее значение этой фразы всем людям доброй воли понятно и сейчас,
ибо характер гегемонистской, античеловечной агрессии за минувшие пятьдесят лет отнюдь не поменялся.

http://file-rf.ru/knigochei/119

***

В контексте поста,в разделе Вокруг Света  статья из четырёх частей: Viva Фидель! Визит как чудо  
в теме  Храбрецы - Романтики

0

128

Великие русские путешественники на одной полке
Русское географическое общество,06 сентября 2013

http://www.rgo.ru/wp-content/uploads/2013/09/IMG_7374-300x199.jpg
5 сентября Русское географическое общество в рамках 26-й Московской международной книжной выставки-ярмарки представило серию книг русских географов и путешественников,
изданных при поддержке «Евроцемент груп».

Об этом уникальном проекте на презентации рассказали Почетный Президент Общества – Владимир Котляков и Президент Холдинга «Евроцемент груп» Михаил Скороход.
    «На страницах этого издания ярко и увлекательно описано, как на протяжении столетий открывались новые земли и менялась карта мира.
Следуя примеру великих промышленников прошлого, Холдинг «Евроцемент груп» с радостью поддерживает инициативы Русского географического общества по возрождению научно-исследовательских традиций в области географии и страноведения.
Уверен, что изданные нами дневники великих географов и путешественников станут примером мужества, патриотизма и целеустремленности для подрастающего поколения
», – отметил президент холдинга «Евроцемент груп» Михаил Скороход.

Книги, которые не первый год выпускает издательство «Эксмо» и которые с успехом продаются в книжных магазинах, были недосягаемой роскошью для большинства детских библиотек.
Теперь юные читатели в самых удаленных уголках нашей большой страны, куда не дошла еще «всеобщая компьютеризация», смогут взять в руки и прочитать эти увлекательнейшие рассказы знаменитых путешественников.

http://www.rgo.ru/wp-content/uploads/2013/09/IMG_7354-300x199.jpg
Серия состоит из 15 книг, которые содержат тексты дневников великих русских географов и путешественников, рисунки и фотографии членов экспедиции,  оригинальные авторские иллюстрации.

К 2015 году будет издано более 90 000 книг – для всех детских библиотек России.
В 2013 году 30 000 книг будут переданы в детские библиотеки, кадетские корпуса и специализированные учебные заведения в Московской, Владимирской, Воронежской, Ивановской, Смоленской, Тамбовской, Тульской и других областях.

    Книжная коллекция состоит из 4 блоков, каждый из которых объединяет книги о путешествиях в разные части света:

        «Путешествия в дальние страны и вокруг света»
(в серию вошли дневники и путевые заметки Н.Н. Миклухо-Маклая, И. Крузенштерна, И.А. Гончарова, А. Никитина);

        «Путешествия на Север и Юг»
(в серию вошли дневники и путевые заметки Ф.Ф. Беллинсгаузена, Ф.П. Врангеля, С.О. Макарова, В.М. Головнина);

        «Путешествия на Восток, часть 1»
(в серию вошли дневники и путевые заметки Н. Пржевальского, П. Семенова-Тянь-Шанского, Г.Ц. Цыбикова, Д.Г. Янчевецкого);

        «Путешествия на Восток, часть 2»
(в серию вошли дневники и путевые заметки В. Беринга, В.А. Обручева, С.П. Крашенинникова).

http://www.rgo.ru/2013/09/velikie-russk … noj-polke/

***********

В контексте статьи,в разделе  Теремок  темы:
Русская История
Русский Дом

В разделе Вокруг Света темы:
Искатель
По Странам и Континентам
Храбрецы - Романтики

0

129

Писатель Борис Тарасов: «Люди нравственные – главный ресурс страны»
Нина Катаева,17 сентября

http://file-rf.ru/uploads/view/analitics/092013/11537b947f8f83d1267ade942c20c1bc63f83b7a.jpg
Борис Тарасов демонстрирует двухтомник воспоминаний выпускников Литературного института имени А. М. Горького.

Среди героев книг Бориса Тарасова – Паскаль и Чаадаев, Пушкин и Гоголь, Толстой и Достоевский, Тютчев и Хомяков.
Ответственно жить в таком кругу, имея гениев собеседниками.

Но Борис Николаевич вот уже четверть века – последние семь лет в качестве ректора – ведёт диалог со студентами Литературного института имени Горького. Будущие литераторы уравновешивают ситуацию, преподнося немало сюрпризов своему наставнику.
Сегодня лауреат крупнейших литературных премий, постоянный участник отечественных и зарубежных литературных симпозиумов, доктор филологических наук, заслуженный деятель науки РФ, сопредседатель Союза писателей России Борис Тарасов
в беседе с корреспондентом «Файла-РФ» рассуждает о реалиях современной жизни и литературного творчества.

– Борис Николаевич, в какой степени, по-Вашему, Интернет и средства мобильной связи повлияли на формы современной литературы?
Просматривается ли какая-либо тенденция в этом отношении?

– Ещё в 20-х годах прошлого века Томас Элиот заметил, что мудрость мы поменяли на знание, а знание – на информацию. В настоящее время такая замена гораздо более очевидна благодаря Интернету и средствам мобильной связи. В атмосфере «информационного общества» у людей сокращается духовно-интеллектуальный обзор событий, возникает переизбыток неосмысленных фактов, при этом электронная видеотехника и визуальное мировосприятие способствуют формированию клипового сознания.

К тому же коммерциализация жизни вырабатывает более мощные, по сравнению с идеологическим диктатом, механизмы подавления человеческой свободы, перевёртывания ценностей, искажения реального значения творчества. Гедонизм и утилитаризм становятся негласными критериями в «цивилизованном мире». В результате возникает своеобразная блиц-культура с «укороченным» пониманием действительности, а «чувственное искусство» в литературе, живописи, музыке, театре оказывается всё более вульгарным и поверхностным.

Бьющие по примитивным чувствам новизна, острота, необычность (зачастую патологическая) сюжетов, ироническая развлекательность, пародийный нигилизм заменяют художественное исследование жизни и противоречий человеческой природы мельтешением дагерротипических картинок.

Причём упор делается на тёмных сторонах жизни. Подобные тенденции чётко прослеживаются в современной культуре, существующей, по словам русского философа Бориса Вышеславцева, в эпоху профанации и «игры на понижение», когда всё высшее, духовное и нравственное сводится к низшим началам бытия. Интернет, как телевидение и кино, усиливает масскультуру графоманскими произведениями. В каком-то смысле Сеть становится в один ряд с глянцевыми журналами, телесериалами, шоу-бизнесом, где во главу угла ставится умение громко (пусть и скандально) прокричать о чём-либо преступном, насильственном, сексуальном и броско подать этот «крик».

– Причисляете ли Вы к писателям авторов всевозможных сайтов и sms-романов?
Насколько они трансформировали понятие «модный писатель», существовавшее и в ХIХ веке?

– Авторов сайтов и sms-романов трудно назвать писателями. Что же касается понятия «модный писатель», то и оно претерпело метаморфозы.

Большинство издательств ориентировано на прибыль. А прибыль даёт та самая массовая литература. Господствуют фэнтези, детективы, приключения, авантюрные, эротические, дамские и прочие романы – так называемое «лёгкое чтиво», внедряемое в писательское сознание рекламой, телеверсиями, издательскими проектами.

Выгодно печатать специально раскрученных авторов, родилась целая поточная индустрия раскрутки. За счёт пиара, эпатажа, тусовок, действующих на воображение публики, которая не очень разбирается в сущности литературы, возникает много низкосортных сочинений, приобретающих статус модной книжки. Сейчас писателями считаются политики, бизнесмены, артисты, на некоторых из них работают «литературные негры».

Обеднённый язык большинства «модных» произведений обусловлен конъюнктурными правилами массовой культуры. Он соответствует жизненным ситуациям, которые там описываются. Прочитаешь такой «модный» дагерротип и – отправишь в корзину, зная, что уже никогда к нему не вернёшься. Первейший признак того, что это не настоящая литература.

– Как совместить литературу «дагерротипов» с подлинной? Как идёт процесс её развития? И много ли замечено потерь?
Как герои Ваших книг – русские классики – отнеслись бы к современным дагерротипам?

– Настоящая литература не устаревает, поскольку за внешними процессами и актуальными событиями писатель прозревает неизменную двойственную сущность человеческого бытия, то самое державинское: «Я царь – я раб, я червь – я бог».

Подлинный художник слова не является фотографом, потому-то и открываешь всегда в произведениях настоящих писателей что-то новое, способное не только узнаваемо отражать, но и анализировать сегодняшнее и предсказывать будущее положение человека в мире.

Возьмём нашу классику. Ведь именно там ставили вопрос о том, что Фёдор Достоевский называл «тайной человека».
Тёмную сторону жизни всё равно надо учитывать, чтобы не быть застигнутыми врасплох при тех или иных начинаниях.

.......................

Продолжение под катом:

Продолжение статьи: Писатель Борис Тарасов: «Люди нравственные – главный ресурс страны

http://file-rf.ru/uploads/2011/08/24/00000218---380261.jpg

Существует убеждение, что именно среда определяет духовный мир человека.
Между тем, вся история человечества доказывает обратное. Духовные, нравственные, интеллектуальные ценности людей проецируются на окружающую среду и меняют её в ту или иную сторону. Многообразие человеческих типов и исследовали наши писатели-классики.

Такие психотипы Пушкина, как Скупой рыцарь, Гринёв, Швабрин, Моцарт, Сальери, Татьяна Ларина, – Чичиков или Хлестаков, выведенные Гоголем, многие персонажи Достоевского и Чехова, – они ведь и сегодня ходят среди нас, только в других одеждах, с новым социальным содержанием! Именно этим определяется актуальность и современность классики, которую нещадно эксплуатируют в театре и кино, зачастую извращая её проблематику.
Классиков отличает гармоничное видение действительности, чёткая иерархия взаимоотношений высшего (любовь, совесть, свобода, сострадание, справедливость, честь, достоинство) и низшего (эгоизм, гедонизм, властолюбие, сребролюбие, зависть, злоба, тщеславие), которые никогда не смешиваются и не переставляются местами. Современные же писатели нередко разучиваются и понимать, и изображать высшее, поэтому при чтении произведений тех, кто даже обладает талантом, создаётся впечатление, что человек лишь «червь» и «раб».

А между тем, люди, имеющие действенное представление о высших ценностях, являются главным ресурсом страны, в которой живут, а глобально – всего человечества. Если люди с такими свойствами когда-нибудь вымрут, в мире реализуется формула «человек человеку волк» или, как сейчас говорят, свинья.

Представим себе у руля современного дела пушкинских героев Гринёва и Швабрина – и зададимся вопросом, куда, при одинаковых профессиональных, интеллектуальных, творческих качествах, но при противоположной нравственной сути, они будут направлять этот руль?
На что и на кого будут ориентироваться в своей деятельности? При ком будет осуществлено бессмертное: хотели как лучше, а получается как всегда? Вот от  удельного веса Гринёвых или Швабриных зависит дальнейшее развитие нашей страны – вперёд-вверх или вперёд-вниз.

– Известны ли Вам исследования, кто и что сегодня читает?
Насколько опасны, по-Вашему, попытки лжеисториков перекромсать ход и итоги Второй мировой войны?
Ваш прогноз на ближайшее десятилетие – что будут читать люди?

– По разным источникам, читают сегодня от 24 до 30 процентов населения. Тому есть свои причины.

Во-первых, люди много работают, чтобы выжить, – им не до чтения.

Во-вторых, их сознание всё более подчиняется господству массовой культуры. У людей нет сил и желания напрягать свой интеллект, память, чувства, в лучшем случае они погружаются в лёгкое чтиво.

Настораживает и сама структура чтения. Популярностью пользуются поваренные книги, скандальные мемуары, «путешествия», профессиональная и учебная литература. Доля серьёзных книг в этой структуре чтения составляет от 5 до 10 процентов.

С другой стороны, чувствуется психологическая и интеллектуальная усталость от плоского юмора, насилия и чернухи – сужу по произведениям наших студентов, книжным магазинам, экранизациям. Наблюдается интерес к мемуаристике, философским и историческим исследованиям, архивным документам.
Среди наиболее ярких военных мемуаров и документальных произведений, на мой взгляд, «Великая Отечественная война без грифа секретности. Книга потерь». «Великая Отечественная война на земле Российской». Эти книги мы представили на книжной ярмарке совместно с поэтическим сборником Литинститута «Поклонимся великим тем годам», в котором были собраны стихи о войне наших выпускников разных лет.

Трудно переоценить значение подобных книг, реальные цифры которых позволяют противостоять попыткам фальсификации истории, её идеалистическому препарированию в угоду идеологическим и геополитическим целям.
Стало едва ли не нормой, что в иных школьных учебниках на Западе Сталинградской или Курской битвам уделяется несколько строчек, а главными победителями в войне объявляются США и их союзники. Бог не в силе, а в правде. Это закон – как для литературы, так и для исторических исследований.

– Представьте – Ваш любимый персонаж Пётр Чаадаев в современной Москве.
Как бы он оценил устройство системы нашего образования и уровень воспитанности молодёжи?

– Что касается Чаадаева, вокруг его фигуры сложилось много мифов. Отдавая дань достижениям западной цивилизации, он обнаруживает, что материально благоустроенная жизнь, научные успехи, формально развитое право не ведут к преображению «раба» и «червя» в человеке, а служат лишь наглым притязаниям капитала.
Нравственная апатия, недостаток убеждений, всеобщий эгоизм, жизнь по расчёту, «золотая посредственность», общество потребления, как сказали бы сегодня, – таковы, по его словам, оборотные стороны цивилизации. «Самодержавная толпа сплочённой посредственности», «мещанство – вот последнее слово цивилизации», – скажет Герцен вслед за Чаадаевым.

В своей эволюции Чаадаев приходит к тому, что именно православная культура формирует «внутреннего» человека, и духовное начало играет в истории первостепенную роль. Следовательно, развитие истории зависит не столько от совершенствования «среды», сколько от «внутренних» установок сознания, своеобразия нравственных принципов и мотивов поведения, влияющих на ход жизни.

С этой точки зрения, Чаадаев осудил бы сокращение уроков по литературе и русскому языку и в целом гуманитарных дисциплин, что свидетельствует об адаптации образования и превращении его в сферу услуг.
Не случайно потребности современного человека, при всей их материальной изощрённости, становятся всё более примитивными. Чаадаев, разумеется, стал бы сторонником особой государственной, общественной и культурной политики, которая помогала бы людям обнаруживать в себе и активно проявлять их высшие свойства, соединяя их с социальными новшествами. Тогда и уровень воспитанности молодёжи заметно вырос бы, и отечественных туристов не стыдно было бы выпускать в Европу.

– Одна из ваших книг называется «Непрочитанный Чаадаев, неуслышанный Достоевский».
Как считаете, услышан ли Достоевский в России после одноимённого телесериала Владимира Хотиненко?
Правомерны ли претензии критиков к сценаристу и режиссёру, допустившим вольности в сценарии?

– Достоевский писал, что общество имеет предел своей деятельности – тот забор, на который оно наткнётся и остановится. Этот забор есть нравственное состояние общества, органично соединённое с его социальным устройством. Этот вывод разделяют самые глубокие русские писатели и мыслители, в том числе Чаадаев – но он оказывается наглухо закрытым для прагматичного современного сознания.
Хотя по большому счёту он самый практичный, поскольку именно духовно-нравственное состояние людей, подчёркивает Достоевский, имеет решающее значение для определения подлинного качества жизни, её процветания или загнивания.

Писатель резко ставит вопрос о «тайне человека» – кто есть человек: образ и подобие Божие или «эпикурейская свинья»?
Опять-таки «царь» и «бог» или «червь» и «раб»? Ответы на подобные вопросы, которые дают персонажи Достоевского, и должны быть нами услышаны для верного определения, где мы находимся и куда идём.

Что же касается талантливого сериала Владимира Хотиненко, то претензии критиков по поводу фактических и биографических неточностей оправданны. Следует также отметить некоторую избыточную откровенность интимных сцен, хотя в реальности все перипетии личной жизни Достоевский переживал в русле «тайны человека», борьбы в его душе Бога и дьявола, «сил небесных» и «грешной мысли».

– А ещё одна из ваших книг называется «Куда движется история?»
Заменив в вопросе слово «история» на «Россия», хотела бы услышать, что скажете, глядя на студентов Литинститута последних поступлений?

– Сегодня идёт процесс осмысления исторического пути России, которая в очередной раз оказалась на перепутье. И в связи с этим ещё более остро встаёт проблема высших человеческих качеств и их востребованности в практической действительности, их талантливого воплощения в художественном творчестве.
Отрадно, что в последнее время растёт число студентов, стремящихся к такому воплощению. Один из последних примеров – их произведения, победившие на Международном литературном конкурсе «Золотой витязь».

http://file-rf.ru/analitics/981

0

130

«Игра престолов»: правда и вымысел

Прежде чем прославиться в качестве автора фэнтези-саги «Песнь льда и пламени», Джордж Мартин долгое время работал в Голливуде как сценарист, редактор и продюсер. Лавры писателя-фантаста в ту пору мало его привлекали: Мартин считал современное фэнтези несерьезной литературой, делая исключение, пожалуй, только для «Властелина колец» Джона Толкиена.

Это предубеждение разрушилось благодаря книгам Тэда Уильямся (а именно его циклу «Память, Скорбь и Тёрн») и Джека Вэнса. Вдохновленный их работами, Мартин взялся за перо в новом для себя жанре — и снискал немалый успех.

Цикл «Песнь льда и пламени» была изначально задумана как трилогия, однако в настоящий момент серия состоит из пяти опубликованных томов и двух книг, которые только готовятся увидеть свет.

Мартин приступил к работе над серией в 1991 году, а первая книга — роман «Игра престолов» — увидела свет в августе 1996 года.

В ноябре 2009 года телеканал HBO завершил съёмки пилотного эпизода телевизионной адаптации романа, а еще спустя два года сериал «Игра престолов» вышел на экраны с тем, чтобы безвозвратно покорить сердца телезрителей.

далее под катом:
Инфографика «Игра престолов»: правда и вымысел ("РИА Новости", Россия)

Свернутый текст

Инфографика «Игра престолов»: правда и вымысел

http://beta.inosmi.ru/images/21314/49/213144965.jpg
("РИА Новости", Россия)

http://www.inosmi.ru/infographic/201309 … z2fSdJNGMT

0


Вы здесь » ЭпохА/теремок/БерлогА » ЭпохА - Библиотечка » Интересные рецензии на интересные книги