ЭпохА/теремок/БерлогА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЭпохА/теремок/БерлогА » ЭпохА - Библиотечка » Занимательная экономика, Александр Лежава


Занимательная экономика, Александр Лежава

Сообщений 1 страница 10 из 19

1

"Занимательная экономика" Александра Лежавы

http://freeyourself.ru/images/economics2.jpg

Чаще всего, когда речь заходит об экономике, подавляющему большинству людей удивительным образом сразу же становится скучно, и они стараются перевести разговор на какую-то другую тема. Интересоваться экономикой? Зачем? Ведь это так сложно. Обычным людям этого не понять. Именно так и написано подавляющее большинство учебников по экономике. У них одна важнейшая задача, чтобы даже охоты не возникало вникать в суть написанного. Выучил, сдал – молодец, а о физическом смысле происходящих процессов задумываться не стоит. Это даже вредно. В практической повседневной работе всё, что было пройдено, тебе уже вряд ли понадобится. Если же такую книжку берет кто-то ещё, кому не надо сдавать экзамены по экономике, то, пролистав две или три страницы, на него нападает такая скука от прочитанного, что человек ставит её на полку, чтобы больше никогда к ней, как и к изучению экономики в целом, не возвращаться.

В реальной же жизни такой подход к экономике – не более чем миф. Его старательно культивируют власти всех стран, и в этом им активно помогают стоящие у них на довольствии средства массовой информации. Люди непрерывно, каждый день сталкиваются с экономикой, и чем ниже уровень их финансово-экономической грамотности, тем проще для правительств вводить их в заблуждение, обманывать, обворовывать и грабить, демонстрируя на словах постоянно растущую заботу о благе и повышении благосостояния народа.

Реальность же напротив заключается в том, что экономика – это чрезвычайно интересная наука, а подавляющее большинство происходящих в ней процессов можно объяснить вполне доступно. Конечно в ней участвует огромное количество факторов – экономических, политических, человеческих и так далее, которые тем или иным образом воздействуют на неё. Её количественный анализ достаточно сложен, а получаемые в его итоге результаты зачастую напоминают прогноз погоды. Разница лишь в том, что в итоге можно заработать или потерять деньги. Если у вас есть такое желание, вы можете самостоятельно заняться этой тематикой, мы же уделим внимание качественной оценке происходящих в экономике процессов. Их понимание может дать обычному человеку шанс лучше оценивать события, происходящие в экономике отдельной страны и мира в целом, а также то, как эти процессы могут сказаться на его или ее личном благосостоянии.

В принципе, эту книжку можно читать, начиная с любого места, хотя лучше это делать последовательно с самого начала. Она также была написана в свободное от основной работы время и поэтому отражает взгляды и мнение автора по затронутым в ней актуальным вопросам. По возможности и для придания большей яркости описываемым здесь событиям и явлениям автор использовал отрывки из классических литературных произведений. Практически каждый крупный или великий писатель так или иначе затрагивал тему экономики в своих книгах. Правда обычно читатель проходит мимо этих событий, не уделяя им особого внимания, поскольку они идут фоном для основной сюжетной линии. Это представляется не совсем справедливым, и поэтому мы уделим внимание именно таким отрывкам. Сначала мы уделим некоторое внимание более общим моментам, чтобы была базовая основа для рассмотрения процессов, касающихся каждого человека, затем рассмотрим отдельные моменты нашей текущей жизни.

http://freeyourself.ru/images/economics1.jpg

Два слова об авторских правах и не только.
Все авторские права на данную книгу принадлежат автору и защищены. Если вы используете эту работу, копируете её или размещаете на своем сайте, и делаете это БЕЗ извлечения прибыли, то есть БЕСПЛАТНО, и не вносите каких-либо изменений в её текст, то автор не имеет никаких возражений по такому её использованию. Если же вы планируете напечатать её в виде книги или издать в электронном виде для дальнейшей продажи или иного извлечения дохода, то перед тем, как делать это, вам необходимо связаться с автором, чтобы урегулировать все законные формальности.

Если вы полагаете, что автору стоит продолжать работу в этом направлении, а книга вам понравилась и её стоит выпустить в напечатанном виде, а вам не жалко потратить некоторую толику своих средств на эти цели, то по данному вопросу можно связаться с автором по следующему адресу электронной почты: ecnsr@mail.ru

http://freeyourself.ru/zanimatelnaya_economica

Читать книгу "Занимательная экономика" Александра Лежавы:
- В формате MS Word 2000/2003  http://freeyourself.ru/download/zanimat … ca_doc.zip
- В формате RTF    http://freeyourself.ru/download/zanimat … ca_rtf.zip
- В формате Adobe PDF  http://freeyourself.ru/download/zanimat … nomica.pdf
- В формате TXT   http://freeyourself.ru/download/zanimat … nomica.txt

Или  в этой ветке,далее.....

0

2

Выражение признательности и благодарности.
       
       Мне хотелось бы выразить глубочайшую благодарность всем тем авторам, кто на протяжении многих лет материалы и данные, которые мне довелось использовать для подготовки данной работы.
       Это были различные источники и произведения, включающие труды и публикации таких авторов, как Фомы Аквинского, У.Шекспира, Д.Дефо, А.Смита, А.С.Пушкина, И.А.Крылова, К.Маркса, Ф.Энгельса, Ф.М.Достоевского, Ф.Бастиа, А.Дюма, Э.Золя, Ги де Мопассана, В.И.Ленина, Марка Твена, Джека Лондона, А.Н.Толстого, М.А.Булгакова, Н.Носова, Я.Гашека, Р.Сабатини, Л.фон Мизеса, Дж.Брауна, Б.Боннера, Т.Батлера, Б.Виера, Б.Чепмена, Г.Дорша, А.Фекете, А.Филда, Дж.Хоммеля, М.Хьюитта, Г.Катца, Р.Кирби, Т.Лонга, К.Лэрда, Т.Майера, Э.Микки, П.Кармака, Г.Норта, М.Розеффа, Л.Роквелла, Г.Саммерса, Д.Р.Шона, Э.Виейра, Дж.Веста, Дж.Вилли и многих других, которые если и не упомянуты здесь, то по чистой случайности, хотя их заслуги не менее значимы. Также при написании использовались материалы, размещенные в свободном доступе Федеральным резервом США, Казначейством США, Банком России, а также различными интернет-сайтами, в том числе gata.org, shadowstats.com, wikipedia.org, rbc.ru, anekdot.ru и рядом других.
       Мне также хотелось бы сказать отдельное спасибо О.М.Голубевой и ее мужу, моим друзьям и коллегам по работе, с которыми обсуждались различные вопросы о современном состоянии экономики, финансов и их влиянии на общество, нашедшими отражение в данной книге.
       И конечно больше всего мне хочется поблагодарить моих родителей, без которых этой работе просто не суждено было бы появиться. Полезные комментарии и толковые замечания моего папы, внимание, интерес и всемерное поощрение позволили сделать эту работу лучше.
       А мы экономить будем....
       Кот Матроскин
       
       
       Экономика должна быть экономной.
       Таково требование времени.
       Л.И.Брежнев
       
     А.В.Лежава
Занимательная экономика
       Книга для чтения
       
       
Введение.
       
       Много-много лет назад, когда я учился в школе, мне довелось читать замечательные книжки Я.И.Перельмана "Занимательная физика" и "Занимательная математика". Может быть, вам тоже приходилось держать их в руках и с их помощью открывать для себя новые знания и явления, о которых вы либо не знали, либо просто не обращали на них внимание. В то время, когда они были написаны, в стране был общественно-политический строй, носивший гордое название социализм, а для него требовались врачи, учителя, квалифицированные рабочие, а также инженеры и ученые, которые двигали вперед советскую науку и всемерно крепили обороноспособность родной страны.
       Рыночная экономика, как таковая, в Советском Союзе по совершенно объективным причинам практически отсутствовала, и узнать о ней можно было только на занятиях по политэкономии капитализма, которые воспринимались подавляющим большинством студентов и слушателей, как неизбежное зло, мимо которого необходимо пройти, чтобы получить свои зачеты и сдать очередной экзамен. Практической пользы от неё для нормального человека не было совершенно никакой. Согласитесь, ну, не всё ли вам равно, что происходит в западной экономике, где-то бесконечно далеко от вас. Вы же живете в условиях, когда практически всё в промышленности и сельском хозяйстве делается по директиве сверху, а вся жизнь более или менее спланирована. Школа, институт, завод, пенсия, кладбище... Всё определено. Уверенность в сегодняшнем и завтрашнем дне. Никакой безработицы. Уровень жизни, правда, не очень высокий, но более-менее ровный, и у подавляющего большинства населения страны он был именно таким.
       И вот в определенный момент в стране случилось Великое потрясение. Содрогнулись устои, и на месте еще вчера великой державы осталось нечто, в чём оказались все люди нашей страны. Как гласила реклама одной из первых "пирамид", созданных для отъема денег у населения: "Вот мы и в "Хопре"!" И если большие и уважаемые люди ещё того режима, так и остались на плаву, лишний раз подтвердив справедливость народной мудрости о том, что не тонет, то для огромного большинства обычных людей встречу лицом к лицу со звериным мурлом капитализма можно сравнить с взаимодействием их нежных физиономий с дубовой крышкой стола. Они в короткий срок на собственном опыте познакомились и с кризисом производства, и с безработицей, и с мизерными зарплатами в условиях гиперинфляции, и с полностью потерянными пенсионными и прочими накоплениями.
       Справедливости ради надо признать, что возникший кризис создал и определенные возможности. Люди, имевшие определенные знания, способности, коммерческую жилку, получили шанс заняться такими вещами, о которых не могли и мечтать ранее. Вместо огромных неповоротливых государственных предприятий, работавших согласно спущенному им сверху пятилетнему плану, появилась масса мелких предпринимателей, которые чутко реагировали на потребности рынка и спрос потребителя и стремились максимально полно его удовлетворить. Произошли коренные изменения в экономике, когда вместо государственной директивы начал функционировать свободный рынок, с его законами спроса и предложения, и если при социализме существовал дефицит, то есть нехватка, практически любых товаров, то в возникшей рыночной экономике, как это и должно быть, остался в дефиците лишь один товар - деньги.
       На начальной стадии этого перехода у властей возникло сразу две проблемы, которые необходимо было правильно и в свою пользу решить. Первая - перераспределить для себя любимых собственность, которая называлась общественной и вроде как принадлежала всему народу. И вторая - убедить население, что все экономические преобразования делаются исключительно в его интересах, что власть только об интересах простых людей и печётся. Следствием этих двух глобальных задач стала необходимость подготовить таких экономистов, знания которых позволяли бы выполнять механические процессы по обслуживанию тех или иных экономических операций, не особенно вдаваясь в существо проблем, и полностью отбить желание у простого человека интересоваться экономикой. О, это так сложно. Обычным людям этого не понять. Именно поэтому подавляющее большинство учебников по экономике написано так, чтобы даже охоты не возникало вникать в суть написанного. Выучил, сдал - молодец, а о физическом смысле происходящих процессов задумываться не стоит. Это даже вредно. В практической повседневной работе всё, что было пройдено, тебе уже вряд ли понадобится. Если же такую книжку берет кто-то ещё, кому не надо сдавать экзамены по экономике, то, пролистав две или три страницы, на него нападает такая скука от прочитанного, что человек ставит её на полку, чтобы больше никогда к ней, как и к экономике в целом, не возвращаться.
       В реальной же жизни такой подход к экономике - не более чем миф. Его старательно культивируют власти всех стран, и в этом им активно помогают стоящие у них на довольствии средства массовой информации. Люди непрерывно, каждый день сталкиваются с экономикой, и чем ниже уровень их финансово-экономической грамотности, тем проще для правительств вводить их в заблуждение, обманывать, обворовывать и грабить, демонстрируя на словах постоянно растущую заботу о благе и повышении благосостояния народа.
       Истина же состоит в том, что экономика - это чрезвычайно интересная наука, причём подавляющее большинство происходящих в ней процессов можно объяснить доступным человеческим языком. Другое дело, что в ней участвует огромное количество факторов - экономических, политических, человеческих и так далее, которые тем или иным образом воздействуют на неё. Поэтому количественный анализ достаточно сложен, а получаемые в его итоге результаты зачастую напоминают прогноз погоды, в результате которого можно заработать или потерять деньги. Если у вас есть такое желание, вы можете самостоятельно заняться этой тематикой, мы же уделим внимание качественной оценке происходящих в экономике процессов. Их понимание может дать обычному человеку шанс лучше оценивать происходящее в экономике отдельной страны и мира в целом, а также то, как эти процессы могут сказаться на его личном благосостоянии.
       В принципе, эту книжку, как и предыдущие, можно читать, начиная с любого места, либо выбирая наиболее интересные для себя разделы, хотя лучше это делать последовательно с самого начала. Она также была написана в свободное от основной работы время и поэтому отражает взгляды и мнение автора по затронутым в ней актуальным вопросам. По возможности и для придания большей яркости описываемым здесь событиям и явлениям автор использовал отрывки из классических литературных произведений. Практически невозможно найти ни одного крупного или великого писателя, который бы в своих книгах так или иначе не затрагивал тему экономики. Другое дело, что зачастую уважаемый читатель просто проходит мимо этих событий, не уделяя им особого внимания, поскольку они идут фоном для основной сюжетной линии. Вероятно, это не совсем справедливо, и поэтому мы уделим наше особое внимание именно таким отрывкам. В начале нам придётся некоторое внимание уделить более общим моментам, чтобы была самая элементарная базовая основа для рассмотрения процессов, касающихся каждого человека.
       
Что такое экономика?
       Если рассматривать слово "экономика" так, как оно есть, то выясняется, что составлено оно буквально из двух греческих слов. Первое - это eikos, то есть дом, и второе - nomos, то есть правила или закон. Таким образом, экономика - это ничто иное, как правила ведения домашнего хозяйства.
       Также под экономикой в более широком понимании этого термина понимается хозяйственная деятельность, которая включает в себя производство, распределение, обмен и потребление товаров. Существенной проблемой при этом является лишь то, что используемые людьми ресурсы для производства товаров обычно ограничены.
       Экономика существует везде, где есть человек. Даже на необитаемом острове. Возьмем, к примеру, того же Робинзона Крузо. Была у него экономика? Конечно была, ведь у него было хозяйство. Земля, которую он обрабатывал, чтобы собрать урожай ячменя, виноградник, где он вялил себе изюм, козы, которых он доил, чтобы получить молоко и сыр. Другое дело, что на начальном этапе у него было лишь производство продуктов питания, одежды и утвари и их потребление. Сколько он мог произвести, столько он и мог потребить, плюс что-то оставить про запас. Не было у него никакого вышестоящего органа, который указывал бы ему, что и в каких количествах следует производить. И ведь, что удивительно, он справлялся. Сам. И успешно. Оказывается, человеку для этого достаточно иметь голову на плечах, а никакое государство, направляющее его сверху, в общем-то для этого и не требуется. Робинзону приходилось думать своей головой, чтобы определить, насколько больше ему нужно произвести продуктов, чтобы иметь достаточный запас на случай неурожая или болезни, и он элементарно справлялся с этой проблемой. Его экономика была предельно простой. Либо он произведет достаточное количество продуктов и выживет, либо нет.
       Такая простая экономическая концепция стимулировала его работать на совесть. И заметьте, не было у него на стенах хижины никаких партийных идеологических лозунгов, призывающих его работать на благо или во имя кого-то или чего-то. Оказывается, было достаточно просто объективных законов экономики.
       Легко увидеть, что представлялось человеку, оказавшемуся на необитаемом острове, действительно важным. Он выбирал в первую очередь те вещи, от которых зависела его жизнь. В книге уделено много места тому, что и в какой последовательности собирал Робинзон, но мы уделим наше внимание лишь паре моментов, связанным как с вещами необходимыми для выживания, так и с деньгами.
       "На корабле было довольно всякого платья, но я взял пока только то, что было необходимо в данную минуту: меня гораздо больше соблазняло многое другое и прежде всего рабочие инструменты. После долгих поисков я нашел ящик нашего плотника, и это была для меня поистине драгоценная находка, которой я не отдал бы в то время за целый корабль с золотом. Я поставил на плот этот ящик, как он был, даже не заглянув в него, так как мне было приблизительно известно, какие в нем инструменты.
       Теперь мне осталось запастись оружием и зарядами. В кают-компании я нашел два прекрасных охотничьих ружья и два пистолета, которые и переправил на плот вместе с пороховницей, небольшим мешком с дробью и двумя старыми заржавленными саблями. Я знал, что у нас было три боченка пороху, но не знал, где их хранил наш канонир. Однако, поискав хорошенько, я нашел их все три. Один казался подмокшим, а два были совершенно сухи, и я перетащил их на плот вместе с ружьями и саблями.
       ...
       В первые разы я так основательно обшарил нашу каюту, что, мне казалось, там уж ничего невозможно было найти; но тут я заметил шифоньерку с двумя ящиками: в одном я нашел три бритвы, большие ножницы и с дюжину хороших вилок и ножей; в другом оказались деньги, частью европейской, частью бразильской серебряной и золотой монетой, всего до тридцати шести фунтов.
       Я улыбнулся при виде этих денег. "Ненужный хлам! - проговорил я, - зачем ты мне теперь? Ты и того не стоишь, чтобы нагнуться и поднять тебя с полу. Всю эту кучу золота я готов отдать за любой из этих ножей. Мне некуда тебя девать: так оставайся же, где лежишь, и отправляйся на дно морское, как существо, чью жизнь не стоят спасать!" Однакож, поразмыслив, я решил взять их с собой и завернул все найденное в кусок  парусины.
       ...
       Как я уже сказал, у меня было немного денег, серебра и золота, всего около тридцати шести фунтов стерлингов. Увы, они лежали, как жалкий, ни на что негодный хлам: мне было некуда их тратить. С радостью отдал бы я пригоршню этого металла за десяток трубок для табаку или ручную мельницу, чтобы размалывать свое зерно! Да что я! - я отдал бы все эти деньги за шестипенсовую пачку семян репы и моркови, за горсточку гороху и бобов или за бутылку чернил. Эти деньги не давали мне ни выгод, ни удовольствия. Так и лежали они у меня в шкафу и в дождливую погоду плесневели от сырости моей пещеры. И будь у меня полон шкаф брильянтов, они точно так же не имели бы для меня никакой цены, потому что были бы совершенно не нужны мне."
       В условиях отсутствия рынка и при суровой необходимости выживания настоящими ценностями для Робинзона становились совершенно обычные, обыденные вещи. С разбитого судна он прежде всего забирал инструменты, оружие, порох, продукты, одежду, ткань и веревки, то есть всё то, что помогло бы ему выжить и более-менее сносно устроиться. Вместе с тем он был готов оставить там найденные им золотые и серебряные монеты, то есть деньги. На необитаемом острове они были ему совершенно не нужны. Не с кем было торговать.
       Решение всё-таки забрать с собой найденные деньги, представляет собой не более чем выражение его надежды и веры в то, что со временем его найдут, и он сможет рано или поздно вернуться к цивилизации.
       Интересно отметить, что в изменившихся условиях жизни у Крузо произошла полная переоценка ценностей. Типичный торговец и буржуа, вся жизнь которого была ориентирована на получение дополнительной прибыли, готовый ради этого продать человека, помогавшего ему бежать, в рабство, осознает, что для нормальной жизни в сложившихся условиях ему нет необходимости производить больше, чем он сам же и может потребить, удовлетворяя свои нужды и потребности. В результате кораблекрушения он превратился в фермера, который трудится на своем куске земли и производит всё необходимое для своего существования. Отсутствие рынка, где он мог бы реализовать излишки своего труда, становится естественным фактором, ограничивающим расширенное воспроизводство товаров. Вслед за чисто экономическими моментами его жизни меняется и восприятие Робинзоном окружающего мира.
       "Я придавал цену лишь тому, чем мог как-нибудь воспользоваться. Я был сыт, потребности мои удовлетворялись, - для чего же мне было все остальное? Если б я настрелял больше дичи или посеял больше хлеба, чем был бы в состоянии съесть, мой хлеб заплесневел бы в амбаре, а дичь пришлось бы выкинуть или она стала бы добычей червей. Срубленные мною деревья гнили; я мог употреблять их только на топливо, а топливо мне было нужно только для приготовления пищи.
       Одним словом, природа, опыт и размышление научили меня понимать, что мирские блага ценны для нас лишь в той степени, в какой они способны удовлетворять наши потребности, и что сколько бы мы ни накопили богатств, мы получаем от них удовольствие лишь в той мере, в какой можем использовать их, но не больше."
       Потом у него появился Пятница. Как бы сказал всё тот же Матроскин: "Ура! К нам наш любимый дядя Фёдор приехал! Теперь мы вдвое больше сена запасём." И действительно. Появление ещё одного человека повлекло за собой увеличение объемов производства продуктов, продовольствия-то надо было уже на двоих. Это также позволило осуществить разделение труда, когда менее квалифицированным по тогдашним меркам трудом занимался Пятница, а более квалифицированным Робинзон. Наличие Пятницы привело к тому, что у Робинзона наряду с производством и потреблением товаров появилась необходимость в их распределении. Теперь полученную еду необходимо было ещё и распределять. Как это осуществлялось - поровну или по справедливости - вопрос другой, и нас сейчас он не интересует. Единственное, чего так и не было в экономике Робинзона и Пятницы, так это обмена своими продуктами труда с другими людьми, но так на это и остров моряку из Йорка подобрали необитаемый. Обмен возник лишь тогда, когда их с этого острова забрал подошедший корабль.
       Робинзон прекрасно понимал, что срок его вынужденного затворничества завершился, и он возвращается в большой мир, где самым ценным товаром для обмена являются деньги, поэтому он оставил себе на память лишь несколько сувениров и забрал все взятые с погибших кораблей и сохраненные им серебряные и золотые монеты. Как легко увидеть, его подход в этот период в корне отличается от того, когда после кораблекрушения он оказался на этом острове. Он снова становится тем, кем и был раньше, человеком, ориентированным на получение прибыли любой ценой и накопление богатства.
       И под конец, пожалуй, следует отметить вот какой момент. Пролежавшие двадцать восемь лет в его пещере золотые и серебряные монеты ничуть не потеряли своей ценности и покупательной способности. Их внутренняя стоимость совершенно не изменилась. В этом заключается принципиальное отличие обеспеченных твердых денег от денег бумажных.
       
Товарообмен или бартер.
       На начальном этапе экономического развития общества все его члены были вынуждены производить сравнительно ограниченный перечень предметов труда и продуктов питания, необходимых для выживания. Время шло. Происходило постепенное развитие общества. Повышалась производительность труда, что приводило к увеличению разнообразия производимых продуктов и постепенному разделению труда. Постепенно начала возникать необходимость обмена между людьми, производившими продовольствие, и производителями, скажем, серпов или одежды. Это привело к тому, что люди начали обменивать между собой различные произведенные, выращенные или собранные ими товары.
       Поскольку людей было немного, все занимались приблизительно схожими занятиями, то было понятно, сколько труда было затрачено на производство пшеницы или яблок, на сбор мёда или изготовление обуви. Для участников зарождающегося рынка было довольно очевидно, какие усилия необходимы для производства того или иного вида продукции, поэтому обмен хотя происходил и на в значительной степени интуитивном уровне, тем не менее, он достаточно хорошо отражал истинные затраты труда в обмениваемой продукции.
       Здесь следует отметить, что постепенно определенные люди в силу различных причин - умения, опыта, новых технологических решений - смогли производить те или иные товары быстрее и лучше, чем другие. В результате они могли тратить на единицу своей продукции меньше времени и, как следствие, труда. Именно это и стало началом технического прогресса, когда человек может выполнить одну и ту же работу за меньшее время или за одно и то же время делает больший объем работ. Так была заложена основа создания общественного богатства, когда каждый вновь произведенный людьми продукт стоил относительно дешевле, чем тот же самый продукт, произведенный ранее.
       Если бы все занимались только крестьянским трудом на самодостаточных фермах, то в общем-то деньги особенно не нужны. Сами всё производят, и так же сами всё потребляют.
       Помните строчки в "Евгении Онегине":
       "Бранил Гомера, Феокрита;
       Зато читал Адама Смита
       И был глубокой эконом,
       То есть умел судить о том,
       Как государство богатеет,
       И чем живет, и почему
       Не нужно золота ему,
       Когда простой продукт имеет."
       Вот именно такой простой продукт и производился крестьянами, а прямой обмен одних товаров на другие и получил название бартера. Сказать, что с развитием общества бартер полностью умер, было бы, мягко говоря, неправильно. С возникновением денег роль бартера резко сократилась, просто потому, что деньги предоставили обществу более удобный вариант обмена одних товаров на другие. Однако в случае различных общественных потрясений вроде революций, войн, финансовых кризисов и тому подобных неприятностей бартер, то есть прямой обмен одних товаров на другие, снова время от времени занимает своё место и играет важную роль в функционировании рынка и товарообмена.
       К сожалению, мне как-то не попалось на глаза в классической литературе какое-нибудь подробное описание бартера, когда мореплаватели выменивали у местного населения слоновую кость на стеклянные бусы, лишь пара коротких фраз. Одна была в "Плутонии" В.А.Обручева: "Они снабжают чукчей товарами и выменивают у них на спирт пушнину, моржовую кость, шкуры."

Другая в "Приключениях Робинзона Крузо" Д.Дефо:
       "Встречаясь с соседями-плантаторами, я часто рассказывал им о двух моих поездках к берегам Гвинеи, о том, как ведется торговля с тамошними неграми и как легко там за безделицу - за какие-нибудь бусы, ножи, ножницы, топоры, стекляшки и тому подобные мелочи - приобрести не только золотого песку и слоновую кость, но даже в большом количестве негров-невольников для работы в Бразилии."
       Поэтому пришлось воспользоваться отрывком, посвященным меновой торговле у ребят, из повести Марка Твена "Приключения Тома Сойера". В отсутствие денег ребята часто меняются между собой всякой всячиной, которая в какой-то момент представляет для них определенную ценность. Это могут быть марки и значки, солдатики или машинки, пробки или этикетки, наклейки, да собственно это может быть практически всё, что угодно. Мы же рассмотрим эпизод с побелкой забора, когда услуга - право покрасить забор - обменивалась на реальные для Тома Сойера и его приятелей ценности.
       "...Том усердно белил забор, а тетя Полли удалялась с театра военных действий с туфлей в руке и торжеством во взоре.
       Но энергии Тома хватило ненадолго. Он начал думать о том, как весело рассчитывал провести этот день, и скорбь его умножилась. Скоро другие мальчики пойдут из дому в разные интересные места и поднимут Тома на смех за то, что его заставили работать, - одна эта мысль жгла его, как огнем. Он вынул из кармана все свои сокровища и произвел им смотр: ломаные игрушки, шарики, всякая дрянь, - может, годится на обмен, но едва ли годится на то, чтобы купить себе хотя бы один час полной свободы. И Том опять убрал в карман свои тощие капиталы, оставив всякую мысль о том, чтобы подкупить мальчиков. Но в эту мрачную и безнадежную минуту его вдруг осенило вдохновение. Не более и не менее как настоящее ослепительное вдохновение!"
       У Тома нет денег и также нет никакого особенного желания работать, поэтому он оценивает свои товарные запасы, которые мог бы использовать для целей обмена. Однако все они слишком ничтожны, поэтому реализовать сделку "обмен игрушек или шариков на свободу" не представляется возможным. Том прекрасно понимает, что его приятелей на это не купишь. Усилия, которые придётся потратить им на побелку, слишком велики, чтобы они согласились. Тогда он, как истинный предприниматель, принципиально меняет правила игры.
       "Том продолжал белить забор, не обращая на пароход никакого внимания. Бен уставился на него и сказал:
       - Ага, попался, взяли на причал!
       Ответа не было. Том рассматривал свой последний мазок глазами художника, потом еще раз осторожно провел кистью по забору и отступил, любуясь результатами. Бен подошел и стал рядом с ним. Том проглотил слюну - так ему захотелось яблока, но упорно работал. Бен сказал:
       - Что, старик, работать приходится, а?
       Том круто обернулся и сказал:
       - А, это ты, Бен? Я и не заметил.
       - Слушай, я иду купаться. А ты не хочешь? Да нет, ты, конечно, поработаешь? Ну, само собой, работать куда интересней.
       Том пристально посмотрел на Бена и спросил:
       - Что ты называешь работой?
       - А это, по-твоему, не работа, что ли?
       Том снова принялся белить и ответил небрежно:
       - Что ж, может, работа, а может, и не работа. Я знаю только одно, что Тому Сойеру она по душе.
       - Да брось ты, уж будто бы тебе так нравится белить?
       Кисть все так же равномерно двигалась по забору.
       - Нравится? А почему же нет? Небось не каждый день нашему брату достается белить забор.
       После этого все дело представилось в новом свете. Бен перестал жевать яблоко. Том осторожно водил кистью взад и вперед, останавливаясь время от времени, чтобы полюбоваться результатом, добавлял мазок, другой, опять любовался результатом, а Бен следил за каждым его движением, проявляя все больше и больше интереса к делу. Вдруг он сказал:
       - Слушай, Том, дай мне побелить немножко.
       Том задумался и сначала как будто готов был согласиться, а потом вдруг передумал.
       - Нет, Бен, все равно ничего не выйдет. Тетя Полли прямо трясется над этим забором; понимаешь, он выходит на улицу, - если б это была та сторона, что во двор, она бы слова не сказала, да и я тоже. Она прямо трясется над этим забором. Его знаешь как надо белить? По-моему, разве один мальчик из целой тысячи, а то и из двух тысяч сумеет выбелить его как следует.
       - Да что ты? Слушай, пусти хоть попробовать, хоть чуть-чуть. Том, я бы тебя пустил, если б ты был на моем месте.
       - Бен, я бы с радостью, честное индейское! Да ведь как быть с тетей Полли? Джиму тоже хотелось покрасить, а она не позволила. Сиду хотелось, она и Сиду не позволила. Видишь, какие дела? Ну-ка, возьмешься ты белить забор, а вдруг что-нибудь...
       - Да что ты, Том, я же буду стараться. Ну пусти, я попробую. Слушай, я тебе дам серединку от яблока.
       - Ну, ладно... Хотя нет, Бен, лучше не надо. Я боюсь.
       - Я все яблоко тебе отдам!
       Том выпустил кисть из рук с виду не очень охотно, зато с ликованием в душе. И пока бывший пароход "Большая Миссури" трудился в поте лица на солнцепеке, удалившийся от дел художник, сидя в тени на бочонке, болтал ногами, жевал яблоко и обдумывал дальнейший план избиения младенцев. За ними дело не стало. Мальчики ежеминутно пробегали по улице; они подходили, чтобы посмеяться над Томом, - и оставались белить забор. Когда Бен выдохся, Том продал следующую очередь Билли Фишеру за подержанного бумажного змея, а когда тот устал белить, Джонни Миллер купил очередь за дохлую крысу с веревочкой, чтобы удобней было вертеть, и т. д., и т. д., час за часом. К середине дня из бедного мальчика, близкого к нищете, Том стал богачом и буквально утопал в роскоши. Кроме уже перечисленных богатств, у него имелось: двенадцать шариков, сломанная губная гармоника, осколок синего бутылочного стекла, чтобы глядеть сквозь него, пустая катушка, ключ, который ничего не отпирал, кусок мела, хрустальная пробка от графина, оловянный солдатик, пара головастиков, шесть хлопушек, одноглазый котенок, медная дверная ручка, собачий ошейник без собаки, черенок от ножа, четыре куска апельсинной корки и старая оконная рама. Том отлично провел все это время, ничего не делая и веселясь, и забор был покрыт известкой в три слоя! Если б у него не кончилась известка, он разорил бы всех мальчишек в городе.
       Том подумал, что жить на свете не так уж плохо."
       Принципиальное изменение правил привело к тому, что речь уже идет не о сделке "шарики - за свободу", а "товары приятелей - за право покрасить". И это план блестяще удается. Этот эпизод говорит лишь о том, что зачастую в торговле, особенно меновой, нельзя однозначно сказать, для кого и что представляет собой большую выгоду. В современном мире бывает, что партнеры, заключившие сделку и уверяющие друг друга, что она взаимовыгодная, расстаются полностью убежденными в том, что им удалось надуть своего контрагента. Не исключено, что зачастую они бывают правы.

       Возможность принципиального изменения правил игры на финансовых рынках может встречаться гораздо чаще, чем это представляется непосвященному человеку. В этом заключается один из существенных рисков для всех участников, когда правительство под воздействием влияния кого-то из крупных игроков, либо по каким-то своим соображениям принимает законодательный акт, кардинально изменяющий правила функционирования рынка. Это может быть, в частности, рынок ценных бумаг или металлов, в том числе и драгоценных. Одним из ярких подобных примеров остается история братьев Хант, которые в 80-ые годы XX века попытались поставить под свой контроль, то есть монополизировать, рынок серебра. Им бы это удалось, если бы правила игры сохранялись неизменными, но государство приняло закон, поменявший обязательные правила действий на этом рынке, что в итоге привело к банкротству Хантов.
       Значит, кому-то в американском правительстве или во властных структурах это показалось необходимым. Как говорил в свое время президент Франклин Рузвельт: "Если в политике что-то происходит, можете биться об заклад, что так оно и было задумано."

       Следует помнить, что когда кто-то в экономике проигрывает, то кто-то обязательно и выигрывает, и в этом заключается самая большая угроза для рядовых участников рынка и обычных инвесторов, не обладающих связями и контактами во властных структурах. В случае необходимости правительство будет спасать близкие к нему крупные инвестиционные и страховые компании и банки, а судьба же рядовых инвесторов властные структуры не волнует.

       Теперь предлагаю обратить внимание ещё на один отрывок. На этот раз речь пойдёт об одном эпизоде из истории, пожалуй, самого известного преступника всех времен и народов. Самое интересное в этом деле то, что ни один юрист или его сын никогда не говорил ни слова о том, что поступки этого человека должны быть осуждены, а сама книжка, описывающая его жизнь, вредна для воспитания молодежи и подрастающего поколения, а также даёт дурной пример неповиновения властям и законам, поэтому желательно её по крайней мере не рекламировать, а уж экранизировать её тем более не стоит, поскольку вместо главенства закона она поощряет месть и полное беззаконие. Ну, посудите сами, что можно сказать о таком человеке, если исходить с позиций обычного законопослушного гражданина или подданного.

       Итак, оказавшись за решеткой, заключенный не только не пытается законным путём, то есть с помощью письменных прошений о пересмотре своего дела, добиться рассмотрения своего вопроса в судебных инстанциях, но вместо этого усиленно готовит свой побег из мест заключения. Говоря современным языком, он не встал на путь исправления, а постепенно превратился в закоренелого, матерого преступника, одержимого жаждой мести. В конечном итоге ему удается совершить успешный побег. После этого начинается просто какая-то вакханалия преступлений. Присвоение чужого имущества. Жизнь по поддельным документам в различных странах. У него было по крайней мере три поддельных паспорта, которыми он активно пользовался. Кража официальных документов. Столь тесные контакты с итальянской организованной преступностью, что он фактически стал одним из её крестных отцов. Создание организованной преступной группы, в которую входили лица, совершившие преступления, в том числе и особо тяжкие. Изготовление ядов и психотропных веществ и обучение этому третьих лиц. Организация побега заключенных с каторги. Укрывательство от закона преступников. Производство, употребление и распространение наркотиков. Рабовладение. Подкуп государственных служащих. Внесение искажений в передаваемые телекоммуникационные сообщения, которые спровоцировали панику на бирже, то есть использование ложной инсайдерской информации. Мошенничество. Неоднократное неоказание помощи в предотвращении убийств. Умышленное доведение до разорения и банкротства. Неоднократное доведение жертв до смерти, включая самоубийства, в том числе и детей. Похищение людей и захват заложников, шантаж, вымогательство, требование и получение выкупа, то есть, ничто иное, как говоря современным языком, терроризм. И это, не считая всяких мелких шалостей, вроде чёрного пиара. Хотя надо отдать ему должное, как и любой другой уважаемый крёстный отец своими руками он не совершил ни одного убийства.

       Интересно сколько смертных казней или пожизненных заключений причиталось бы такому человеку в различных странах Европы, Азии или Америки? В России он наверняка мог бы получить пожизненное в колонии строгого режима. У нас страна гуманная, поэтому сроки за более мелкие преступления поглощаются более крупными.
       Тем не менее, почему-то такой вопрос ни у кого из знакомых мне людей не возникал. Более того. Все почему-то обычно считают, что главное действующее лицо поступало совершенно правильно, что судило не по законам, а по справедливости.
       Вы ещё не догадались, о ком идёт речь? Ну, как же. Это же никто иной, как Эдмон Дантес, он же - аббат Бузони, он же - лорд Уилмор, он же - граф Монте-Кристо из одноименного романа Александра Дюма.
       На мой взгляд, именно поэтому и молчат юристы и судейские, что чувствуют свою вину за то, что именно их коллега пристроил за решётку без суда и следствия совершенно невинного человека, отсидевшего там буквально восемнадцать лет.

       После этого краткого лирического отступления вернемся к экономике, поскольку именно в этом романе есть сцена, подтверждающая то, что даже в условиях развитых товарно-денежных отношений сохраняется место бартеру:
       "И граф вынул из кармана очаровательную  бомбоньерку, выточенную из цельного изумруда, с золотой крышечкой, которая, отвинчиваясь, пропускала шарик зеленоватого цвета величиною с горошину.  Этот  шарик  издавал острый, въедливый запах. В изумрудной бомбоньерке лежало четыре или пять шариков, но она могла вместить и дюжину.
       Бомбоньерка обошла стол по кругу, но гости брали ее друг у друга скорее для того, чтобы взглянуть на великолепный изумруд, чем чтобы посмотреть или понюхать пилюли.
       - И это угощение вам готовит ваш повар? - спросил Бошан.
       - О, нет, - сказал Монте-Кристо, - я не доверяю лучших моих наслаждений недостойным рукам. Я неплохой химик и сам приготовляю эти пилюли.
       - Великолепный изумруд! - сказал Шато-Рено. - Такого крупного я никогда не видал, хотя у моей матери есть недурные фамильные драгоценности.
       - У меня их было три таких, - пояснил Монте-Кристо, - один я подарил падишаху, который украсил им свою саблю; второй - его святейшеству папе, который велел вставить его в свою тиару, против почти равноценного  ему, но все же не такого красивого изумруда, подаренного его  предшественнику Пию Седьмому императором Наполеоном; третий я оставил себе и  велел  выдолбить. Это наполовину обесценило его, но так было удобнее для того употребления, которое я хотел из него сделать.
       Все с изумлением смотрели на Монте-Кристо; он говорил так просто, что ясно было: его слова либо чистая правда, либо бред безумца; однако изумруд, который он все еще держал в руках, заставлял придерживаться первого из этих предположений.
       - Что же дали вам эти два властителя взамен вашего великолепного  подарка? - спросил Дебрэ.
       - Падишах подарил свободу женщине, - отвечал граф, - святейший папа - жизнь мужчине. Таким образом, раз в жизни мне довелось быть столь же могущественным, как если бы я был рожден для трона."

       Как видно из приведенного отрывка, бартерная сделка, изумруды - за жизнь одного и свободу другой, была осуществлена, причём обе стороны, граф и его контрагенты, папа и падишах, остались ею довольны. Если бы этого не было, такие сделки просто не состоялись бы.
       Здесь хотелось бы обратить внимание ещё на один интересный момент. Когда граф говорит о подаренному папе изумруде, он сравнивает его с другим аналогичным камнем почти равноценным ему, но всё же не таким красивым. Эта брошенная в ходе беседы фраза чрезвычайно важна для нас, поскольку показывает, что у драгоценных камней при всей их красоте и привлекательности есть одна существенная сложность. Невозможно объективно и однозначно определить их стоимости. Один камень не может быть полностью похожим на другой. Камни нестандартны, и об этом в дальнейшем мы поговорим ещё более подробно.
       
Накопление капитала, инвестирование, спекуляция.
       Капитал может возникнуть лишь тогда, когда человек, компания, государство или общество в целом потребляют меньше, чем ими было произведено. Инвестирование - это процесс размещения образовавшихся таким образом накоплений.
       Если было выращено десять килограммов пшеницы, а съели только семь, то остается дополнительных три килограмма зерна. Эта пшеница представляет собой капитал, который может быть определённым образом распределён и использован, чтобы приносить доход. Этот доход можно измерить с помощью различных финансовых отчетов. Обычно используются балансовый отчёт и отчёт о прибылях и убытках. Для этих отчётов необходима точная система измерений, поскольку в случае отсутствия единой и надёжной единицы и шкалы измерений все подобные отчёты теряют всякий смысл.
       Обычно люди и общество стремятся разумно вкладывать свой капитал, чтобы он приносил положительную отдачу. В таком случае происходит рост общественного богатства и, как следствие, повышение уровня жизни всего общества. Если крестьянин может накопить достаточно капитала, то он может использовать его для приобретения, например, плуга, с помощью которого будет обрабатывать больший участок земли и производить больше пшеницы, чем он это делал раньше с помощью мотыги. Крестьянин теперь может тратить то же время на производство в несколько раз большего количества пшеницы. Это становится возможным лишь тогда, когда происходит накопление капитала и затем его инвестирование в более совершенные средства производства (трактора, плуги, грузовики и т.д.). В результате такого процесса возрастает производительность труда. Отдельные люди и всё общество в результате этого становятся богаче.
       Однако возможен и другой вариант, когда отдельный человек или общество потребляют больше, чем производят. Этот процесс приводит к уменьшению или эрозии их капитала. Говоря мягко, это неумный путь, обычно ведущий к снижению уровня жизни. Ещё в давние времена сформировалась народная мудрость: ни в коем случае нельзя есть посевное зерно. Съешь его сегодня, нечего будет есть завтра.

       В жизни существует два основных подхода к работе на рынке: инвестиции и спекуляция. Инвестировать означает вкладывать деньги в какое-либо предприятие в расчете на то, чтобы получать нормальный с точки зрения рыночных условий доход на вложенный капитал. Например, вы можете дать свои деньги владельцу какого-нибудь бизнеса, чтобы помочь ему купить какое-либо новое оборудование для его предприятия. С его помощью он сможет производить больше продукции. Больше произведенных товаров - это в нормальных условиях больше продаж, что в свою очередь означает увеличение притока денег и повышение дохода, из которого он отдает вам оговоренный процент этих денег. Средний доход на инвестиции в обществе обычно бывает равным процентной ставке по депозитам плюс дополнительная величина, отражающая уровень риска в данной сфере деятельности. В условиях твердых денег и свободного рынка в Америке с 1788 по 1933 год инвестиции в первоклассные акции приносили в среднем 8% годовых, в то время как процентная ставка по банковским депозитам равнялась 5%.

       Спекуляция подразумевает под собой покупку какого-либо товара по более низкой цене в расчете продать его по более высокой цене. В этом случае вы получаете выигрыш не потому, что ваши деньги работают на вас, а потому, что происходит изменение рыночных цен между временем покупки и продажи. Поскольку на финансовых рынках существует также механизм, называемый продажей "в короткую", существует возможность продавать что-либо, что вы ещё не купили. Поэтому для получения прибыли совсем не обязательно, чтобы цены на товар только росли. Для спекуляции абсолютно необходимо смотреть вперед, в будущее, и желательно видеть то, на что смотришь. Спекулянт смотрит в будущее и пытается правильно предсказать, пойдёт ли цена на данный конкретный товар вверх или вниз, и исходя из этого выбирает длинную или короткую позицию. Поэтому спекуляция, по большому счету, это интеллектуальное предприятие в попытке предсказать будущее. Если спекулянт оказывается прав, то получает прибыль. Если нет, то убыток.

       Часто можно услышать, в том числе и в средствах массовой информации, что люди, вкладывающие свои деньги куда-либо в надежде купить что-либо дешево, а потом продать дорого, это инвесторы. Это чистой воды обман почтеннейшей публики. Причём можно с уверенностью сказать, что люди, которые так говорят, изучали экономику и черпали свои знания из периода Средних веков. Бытует мнение, что спекуляция - это плохо, а инвестирование - это хорошо. В реальности же это два просто совершенно разных подхода к операциям на рынке, и самообман в этом вопросе ведет лишь к убыткам. Если человек собрался покупать что-либо дешево, а продавать дорого, то надо давать самому себе отчет в том, что он собрался спекулировать. Для того, чтобы это было успешно, необходимо четко представлять себе ту сферу, в которой он планирует действовать. В противном же случае его ждут убытки и разочарование.
       Объективным законам, действующим в окружающем нас мире, будь то законы физики или экономики, совершенно безразлично знают ли и используют ли их в своей жизни и деятельности люди. Наиболее ярко это видно в физике. Например, закон гравитации действует одинаково и для человека, который знает его, и для камня, если тот или другой падают с десятиметровой высоты. То же самое относится и к законам экономики. Им всё равно, может ли человек или общество в целом точно посчитать, что происходит с их капиталом, растёт ли он или уменьшается, также как и то, насколько люди или общество способны точно измерять, что происходит с их капиталом: возрастает ли он или наоборот уменьшается.
       
Расчёт стоимости.
       В процессе инвестирования человек проводит оценку или расчёт того, что ему делать и как поступать. Стоит ли ему потреблять что-либо или наоборот экономить и накапливать свои ресурсы. В современной экономике значительную, если не ключевую роль в регулировании производства и потребления в определенной временной перспективе играют процентные ставки. Если они высокие, то обычно в нормальной экономике они стимулируют накопление, если низкие, то потребление.
       Люди производят товары, потому что они увеличивают стоимость. Товары жизненно необходимы людям, чтобы поддерживать их жизнь. Это могут быть пшеница для еды, сталь для машин и зданий или нефть для получения топлива и пластиков. Количество товаров на сегодняшний день огромно и они чрезвычайно разнообразны. Следовательно, существует также потребность точно измерять и оценивать спрос на них на некоторую временную перспективу. Это необходимо, чтобы рынок мог обеспечить достаточное предложение этих товаров, чтобы не допустить голода, нехватки товаров первой необходимости и аналогичных негативных явлений. Для этого необходима единица и система измерений.
       Поэтому перед тем как перейти к беседе о деньгах и товарно-денежных отношениях, представляется целесообразным остановиться на таких, казалось бы, абстрактных темах, как меры и системы измерения. По мнению автора, этот вопрос чрезвычайно важен для понимания ситуации, сложившейся в первое десятилетие XXI века, и именно он будет определять в перспективе дальнейшее развитие событий.
       
О мерах и системах измерения.
       Мы живём в удивительном мире иллюзий и кривых зеркал, всё более напоминающем мир то ли Зазеркалья, то ли антиутопий Джорджа Оруэлла. На первый взгляд, всё нормально. Люди ходят на работу, что-то пишут, считают, делают, заключают сделки и не особенно задумываются о происходящем. Однако более внимательный взгляд на окружающую нас экономическую ситуацию у любого здравомыслящего человека может и должен вызвать, мягко говоря, удивление.
       С 2007 года было много самых разнообразных разговоров о кризисе. То его вроде как не будет, то его ещё нет, но уже есть его последствия. Кто-то говорит, что самое страшное миновало, кто-то, что всё ещё впереди. Давалась и дается масса различных объяснений различными более или менее уважаемыми людьми, вполне логично объясняющих, почему это было именно так, и что будет дальше. Кто из них окажется прав, покажет время. До кризиса был подъём, и всё те же ученые мужи говорили о том, почему это происходит так, и как долго всё будет продолжаться. В общем, говорили тогда, говорят сейчас, будут говорить в дальнейшем. Для нас гораздо интереснее другое. Подавляющее большинство этих уважаемых кандидатов, докторов, профессоров и даже целых, не побоюсь этого слова, академиков, обсуждая достаточно частные экономические темы, полностью проходят мимо такого наиважнейшего вопроса: а в чём, собственно, производятся все эти измерения?
       Любая научная дисциплина начинается там, где и когда люди начинают проводить измерения. Это характерно для всех без исключения областей знаний. До тех пор пока человек не начинает что-либо измерять, не может возникнуть и наука. Поэтому один из важнейших вопросов в любой науке заключается в том, что выбрать и использовать в качестве единицы и шкалы измерений. Эта же проблема характерна и для экономики в целом и для каждого отдельного инвестора, вкладчика, банкира или экономиста в частности.

       Достаточно взглянуть на окружающий нас физический мир, чтобы увидеть, насколько важно для людей знание объективных физических параметров веса, длины и времени. Точность и постоянство этих величин играют критическую роль в существовании всей нашей цивилизации. Именно поэтому объекты, имеющие точные размеры и определяющие эти величины изготовлены из специальных материалов и хранятся при строго фиксированной температуре и влажности. Наистрожайшим образом соблюдаются два требования - их физические параметры и их постоянство.

       В современной же экономике то и другое полностью отсутствует. Курсы валют плавают друг относительно друга. Вот, например, та же мировая резервная валюта - нота Федерального резерва США. Вчера она стоила 1,36 евро, сегодня стоит 1,4 евро, завтра 1,38, послезавтра 1,43 и так далее. И все почему-то считают это вполне нормальным. А теперь представьте, что с помощью такой же измерительной системы, в которой длина одного метра постоянно изменяется и равна то восьмидесяти сантиметрам, то ста десяти, то шестидесяти пяти, то девяноста был построен самолет. Двигатели в нем ещё были сделаны нормально, когда метр был равен ста сантиметрам, а вот всё остальное... Вам надо долететь из точки А в точку Б, но перед тем, как лететь, вы можете взглянуть на этот шедевр инженерной и технологической мысли. Что-то мне подсказывает, что, как только вы его увидите, то скорее всего сразу же откажетесь лететь на этом чуде и даже не станете просить возврата денег. Вы прекрасно поймёте, что в лучшем случае вам удастся только прокатиться на нём, а уж если это взлетит, то вряд ли вы приземлитесь целыми и невредимыми.

       И ведь что удивительно. Тут один раз слетать страшно, а жить каждый день именно в таких же, по сути, условиях, это вроде бы как нормально.
       Вторым важнейшим моментом в жизни людей является знание объективных законов окружающего нас мира. Если человечество их знает, то может использовать их на благо всего общества. Если же нет, то объективные законы действуют независимо от того, что придумывают себе люди. И чем дальше выдумка удалена от реальных законов, тем больше в конечном итоге человеку придётся платить за эту ложную концепцию.
       Современная экономика, в целом, и банковское дело, в частности, вроде бы тоже как науки. По крайней мере, ими числятся. Там пишут и защищают диссертации, присваивают друг другу учёные звания и степени и чувствуют себя достаточно хорошо. Искренне рад за этих учёных мужей. Вот только некоторые моменты должны беспокоить не то, что ученого-экономиста, но и обычного человека с элементарным здравым смыслом: уважаемые господа-товарищи, а не подскажите ли вы, в каких таких единицах измерения производятся все эти расчеты?
       Скорее всего ответ будет предельно простым и достаточно обобщенным - в деньгах. Или если более наукообразно, то в денежном выражении. Отлично. Ответ принят.
       Действительно каждое государство и практически любой общественный строй опираются на ту или иную экономическую систему, которые, в свою очередь, используют различные виды денег или валют. Деньги - это основа товарообмена любой экономики и мерило затраченного обществом труда. Именно поэтому так важно объективно понимать, сколько стоит труд.
       Поэтому зададим нашим учёным мужам следующий вопрос: а сколько стоит труд?
       И вот здесь-то и выясняется, что несмотря на обилие слов, цветистость фраз и многообразие ответов получить чёткий и однозначный ответ на этот важнейший в современных условиях вопрос оказывается невозможно. Ни одна из современных валют, находящихся в обращении, и используемых властями экономических теорий не позволяет этого сделать. Объективные параметры или стандарты денег в современном мире не используются, как, строго говоря, и сами деньги.

       Если вспомнить классиков, то деньги - это особая форма товара, имеющая следующие функции: мера стоимости, средство обращения, средство накопления, средство платежа и мировые деньги. Товар, не обладающий какими-либо из этих функций, деньгами уже не является. А на сегодняшний день ни одна из бумажных валют не выполняет даже такой наиважнейшей функции денег, как меры стоимости. Невозможно объективно определить, сколько стоит любой отдельно взятый товар. Все ныне существующие валюты плавают относительно друг друга и стабильно, хотя и с разной скоростью, тонут относительно реальных физических товаров. Наиболее показательны в этом плане для населения продукты питания.
       Что, что? Неужели я услышал слово "инфляция"? Или мне показалось? Конечно, слово "инфляция" всем всё и сразу объясняет. Главное, чтобы она была небольшой. Скажем, процентов восемь или пять, или три. И тогда экономика будет развиваться правильно. Абстрагируемся от того, что инфляция - это чисто монетарное явление, заключающееся в том, что правительство или центральный банк печатает новые денежные знаки, об этом мы поговорим чуть ниже, а пока рассмотрим его на чисто бытовом уровне.
       Вы приходите в магазин за новыми туфлями. Нашли подходящую модель, примерили одну туфлю, она вам прекрасно подошла. Вы зовете продавца, чтобы он дал вам вторую, и уже почти готовы рассчитаться, но тут выясняется, что вторая как-то вам на ногу не особенно и налезает. На ваш недоуменный взгляд или резкое высказывание, все мы люди разные, продавец с милой улыбкой сообщает, что да, она действительно на восемь процентов меньше другой. Инфляция, понимаешь, поэтому шьют только такие. Что, что? У вас одинаковые ноги? Ну, знаете ли, это уже ваши проблемы.

       Развитие технологий позволяет современному человеку осуществлять всё больше и больше вполне надежных измерений. Это относится к различным отраслям человеческой деятельности, но экономика почему-то предпочитает идти своим далеко неочевидным для здравомыслящих людей путём. Или это официальные экономисты сознательно ведут её по этой извилистой тропке?
       В экономике единицей измерения является величина или товар, выступающие в качестве меры стоимости или как стандарт для валютного обмена. Однако на конец первого десятилетия третьего тысячелетия от Рождества Христова какая-либо объективная мера, которую можно было бы использовать для этого, в экономике отсутствует. Законы об использовании необеспеченных бумажных денег, систематические вмешательства центральных и манипуляции приближенных к ним крупных транснациональных банков на рынке золота и иных драгоценных металлов привели к тому, что в этих условиях стало не только чрезвычайно сложно, но и просто невозможно, осуществить объективную оценку и расчет стоимости товаров. Результатом этого явилось если и не полное разрушение, то чрезвычайно серьезное искажение работы всего механизма ценообразования.

       Несмотря на всю важность правильного ответа на вопрос что и сколько реально стоит, лишь очень немногие просто задумывались на эту тему, не говоря уж о сознательном выборе какой-то определенной объективной единицы и системы измерения. Ещё печальнее то, что лишь некоторые даже из тех немногих, кто измеряют свой уровень финансового благосостояния, используют для этого какие-то точные и объективные меры.
       Получается парадоксальная ситуация вроде как есть наука, называемая экономикой, а объективной меры и единицы измерений нет. Можно возразить, что истинную стоимость и цену товара определяет рынок. А основой его на сегодняшний день пока является ругаемая многими резервная валюта, ошибочно называемая долларом США. Замечательно, но тогда может быть кто-то сможет ответить на один элементарный вопрос: нынешний американский доллар - это сколько?
       Нет, нет, не в пересчёте на какую-то другую столь же бумажную валюту, а в абсолютных величинах. Сколько объективно стоит труд, выраженный в современных долларах?
       
О резервной валюте.
       Возьмем, например, монеты из медно-никелевых сплавов - это "долларовая монета", которая весит 8,1 грамма, "полудолларовая монета" весом 11,34 грамма, "квотер" или "четвертак" (25 центов) весом 5,67 грамма и "дайм" (10 центов) весом 2,268 граммов. Все монеты изготовлены из медно-никелевого сплава. Если веса дайма, квотера и полудолларовой монеты правильно коррелируют между собой по весу, то долларовая монета либо слишком легкая по отношению к ним, либо все остальные слишком тяжелые по отношению к доллару. Поэтому в связи с этим возникают совершенно логичные вопросы. Медно-никелевая монета, весящая 8,1 грамма, это "доллар"? Или две, четыре или десять медно-никелевых монет, которые в сумме весят 22,68 грамма, это "доллар"? Или "доллар" это и тот, и другой вариант? Или ни то и ни другое, а что-то еще, к чему вес монет не имеет никакого отношения?

       Также в США есть и монеты из драгоценных металлов. Золотые монеты США включают в себя "пятидесятидолларовую золотую монету", которая "весит 33,931 грамм и содержит одну тройскую унцию чистого золота"; "двадцатипятидолларовую монету", которая "содержит половину унции чистого золота"; "десятидолларовую монету", которая "содержит четверть унции чистого золота" и "пятидолларовую монету", которая "содержит одну десятую унции чистого золота". Монеты в 50, 25 и 5 долларов четко выдерживают пропорции, а монета в 10 долларов почему-то из этого ряда выпадает. Вновь возникает вопрос. "Доллар" - это сколько? Одна пятидесятая или одна сороковая часть унции золота? Или и то, и другое? Или ни то и ни другое?
       А что прикажете делать с серебряной монетой, на которой написано "Один доллар"? Она весит 31,103 грамма, и предполагается, что в ней содержится ровно унция серебра 999 пробы.
       И как быть с монетами, которые американцы чеканят из платины?
       У любого человека с элементарным здравым смыслом возникает совершенно логичный вопрос - где разумное соотношение между "долларом", содержащим 31,1 грамма серебра 999 пробы, "долларом" из золотого сплава весом 0,679 грамма и "долларом" весом в 8,1 грамм из медно-никелевого сплава? Существующая ситуация никак не отражает эквивалентные покупательные способности этих металлов. Также нет никакой связи с ценами этих металлов на свободном мировом рынке. Тогда почему, по какому закону или теории все эти монеты называются одинаково "доллар"?
       Совершенно очевидно, что золотая монета номиналом в 50 долларов обладает реальной ценностью и покупательной способностью, мягко говоря, несколько большей, чем 50 медно-никелевых монет по доллару или тем более нота Федерального резерва в 50 долларов .

       Но если даже с мировой резервной валютой совершенно неясно, сколько она объективно стоит, то как можно использовать её или любую другую аналогичную ей для измерения стоимости труда?
       Кстати, поскольку мы заговорили о долларе, необходимо корректное определение этого термина. "Доллар" считается денежной единицей, а в любой рыночной экономике цены практически всех услуг и товаров устанавливаются именно в них. Следовательно, для правильного понимания того, в чем осуществляются измерения, прежде всего необходимо определить, что представляет собой эта самая единица измерения.
       С самого начала существования США и по сегодняшний день, согласно действующему американскому законодательству, "деньги Соединенных Штатов выражены в долларах". Более того, "монеты и валюта Соединенных Штатов (включая ноты Федерального резерва) являются законным платежным средством для всех долгов, общественных комиссий, налогов и причитающихся платежей." То есть, все "монеты и валюта (включая ноты Федерального резерва)", которые "выражены в долларах", являются и деньгами, и законным платежным средством. Отсюда можно сделать вывод, что совершенно необходимо точно определить, что же из себя представляет термин "доллар", поскольку без этого невозможно четко понимать, что является официальными "деньгами" Соединенных Штатов, и что такое - "законное платежное средство".

       Вот здесь-то и начинается самое интересное. На сегодняшний день не существует четкого, вменяемого определения ныне существующего "доллара".
       Подавляющее большинство людей ассоциирует понятие "доллар" с нотой Федерального резерва, на которой написано "1 доллар" и изображен с одной стороны портрет Вашингтона, а с другой пирамида. Так вот, ассоциация такая является полностью ошибочной. Нигде, ни в одном документе не сказано, что нота Федерального резерва в "один доллар" - это действительно "доллар". Помимо этого ноту Федерального резерва считают за деньги только потому, что она на данный момент находится в обращении, хотя эта валюта не обладает всеми функциями присущими настоящим деньгам.

       Если же копать ещё глубже, то выяснится, что единственными законными деньгами и платежным средством, согласно американской конституции, являются монеты, изготовленные из серебра 900-ой пробы, и весящие 27 граммов, а также золотые "орлы" и двойные "орлы", определенного веса.

0

3

Единица измерений.
       В экономике единицей измерения может быть товар, выступающий в качестве меры стоимости или стандарта при обмене валют. В разделе 9 "Акта о чеканке монет" 1792 года это чётко сформулировано:
       "ДОЛЛАРЫ или ЕДИНИЦЫ - каждый должен по стоимости равняться испанскому доллару, такому же, какой сейчас находится в обращении, и содержать триста семьдесят один и четыре шестнадцатых грана чистого серебра или четыреста шестнадцать гранов стандартного серебра." (Гран - это мера веса. В России вес монеты из драгоценных металлов определялся в долях.)
       С тех пор прошло много времени, много воды утекло. В результате всяческих жульнических действий правительства, принятием законов, нарушающих конституцию, созданием частного центрального банка, подмены понятий, обмана и совместных манипуляций государств и частных банков на рынке драгоценных металлов ситуация в корне изменилась в негативную для общества сторону. Объективно рассчитать реальную стоимость какого-либо товара стало невозможно.
       В XVIII и даже XIX веке всё было более-менее чётко и ясно. Тогда серебряная монета в 27 граммов была на протяжении уже нескольких веков своего рода стандартом денег, находящихся в обращении. Относительно неё оценивался труд. Соотношение золота и серебра 1 к 15 также отражало объективное содержание золота и серебра в земной коре и объёмы их добычи.
       Однако в конце XIX века произошло резкое увеличение добычи серебра, что коренным образом изменило соотношение цен на драгоценные металлы и привело к тому, что государства предпочли перейти в качестве денежного стандарта на золото.

       В современных условиях, когда все валюты плавают друг относительно друга, выбор некоей абсолютной единицы измерения в денежной сфере чрезвычайно важен, поскольку в этом случае у современного человека появляется возможность оценить, что и сколько объективно стоит. Также становится возможным сравнивать текущие цены с теми, которые существовали даже несколько веков назад. А это представляется более чем интересным. Вопрос лишь в том, что взять за такую единицу?
       Все существующие на сегодняшний день меры, выраженные в бумажных деньгах, являются относительными. Без какого-либо исключения. Даже мировая резервная валюта - нота Федерального резерва США, ошибочно именуемая долларом - такая же относительная величина, как и прочие фунты, евро или йены. Доллар 2010 года - это не тот же самый доллар, который был в 1980 году, и не доллар 1971 года, и уж тем более не года 1913-го. Несмотря на то, что наименование американской валюты вроде бы не изменилось, в корне поменялась её суть. Также произошла практически полная потеря его покупательной способности относительно, если так можно выразиться, эталонных значений (1913 год). Это произошло в результате замены твердых обеспеченных денег на чисто бумажные и необеспеченные и инфляции. Инфляция, а также отсутствие привязки к какой-либо объективной, абсолютной единице измерения привели к тому, что даже мировая резервная валюта не может использоваться в качестве надежного ориентира и реального мерила затрат человеческого труда. Сегодня это ярко проявляется на примере монет и банкнот, выпускаемых в США.

       Поэтому современная нота Федерального резерва объективно не подходит для использования в качестве стандарта единицы измерения. Тоже самое относится и к любой другой бумажной валюте.
       Выбор стандартной единицы измерения остается в конечном счёте за свободным рынком. Именно ему предстоит решить, что будет в конечном итоге выбрано в качестве такой объективной стандартной абсолютной единицы измерения человеческого труда. Именно ему предстоит выбрать самую удобную меру, будь то мера ржи, как в Веймарской республике, бутылка водки, как в Советском Союзе в период окончания развитого социализма, тюк табака, как в период создания Соединенных Штатов Америки, или, возможно, грамм или унция золота (или серебра), как это было на протяжении нескольких тысяч лет известной истории человечества. И чем раньше произойдёт такой выбор, тем быстрее и с более высокого уровня начнётся реальное восстановление и поступательное развитие экономики.
       Исходя из исторического опыта, наиболее предпочтительными представляются два варианта: серебро и золото. Оба - монетарные металлы. Оба на протяжении тысячелетий использовались людьми в качестве денег. И если бы не резкое увеличение количества серебра в последней четверти XIX века, оно могло бы представляться более удобным в качестве единицы измерения. Выброс же привёл к тому, что в качестве единицы измерения есть смысл взять золото, как более стабильный металл по объёмам добычи. Да, были локальные увеличения его добычи, которые кратковременно влияли на его цену, но в целом золото было более твердой мерой богатства на протяжении веков. Поскольку в разное время существовали разные денежные единицы с разными наименованиями и весами, а зачастую монета одного и того же названия содержала различное количество драгоценного металла, то представляется разумным в качестве такой меры и единицы измерения выбрать грамм или тройскую унцию золота, то есть 31,1 грамм чистого металла. Все остальные денежные единицы, выраженные в серебре или золоте, обычно можно привести к этому весу. Вес и чистота золота - это объективные физические и химические параметры, которые легко можно проверить и проконтролировать. Такой пересчёт, в свою очередь, позволяет оценить, сколько тот или иной товар, упоминаемый в различных книгах, стоил бы в более привычных нам текущих ценах и валютах - в мировой резервной валюте (нотах Федерального резерва США и билетах Банка России).

       Обладая такой единицей измерения, у читателя появляется возможность сравнить те цены, которые были когда-то с текущими ценами на любой текущий момент времени, поскольку котировки, то есть соотношения курсов, рубля и доллара, стоимости грамма золота в рублях или унции золота в долларах являются открытой информацией и публикуются ежедневно.
       Поэтому за основу пересчета и денежную единицу целесообразно принять не какую-то единицу бумажной валюты, представляющую собой ничто иное как иллюзию, а самую что ни на есть физическую реальность, которой является грамм или тройская унция золота, по отношению к которым и будут здесь в дальнейшем пересчитываться все остальные старые и новые цены. Кусочек желтого металла остается самим собой независимо от цветов знамен или банковских билетов, политических пристрастий или экономических концепций. Это всеобщий эквивалент, относительно которого мы и будем измерять стоимость товаров и труда в целом.

       Такой подход позволяет посмотреть на окружающую нас действительность под несколько иным, непривычным углом зрения и оценить насколько те или иные товары и услуги недо- или переоценены с точки зрения абсолютных денег, которыми несколько тысячелетий являлось золото. Итак, в дальнейшем мы будем пересчитывать упоминавшиеся в художественных произведениях пистоли, пиастры, мойдоры, луидоры и прочие денежные единицы в современные доллары и рубли, используя именно такую методику.
       В настоящее время довольно сложно оценивать, сколько реально стоил в прошлом тот или иной товар, поскольку монеты с одним и тем же наименованием зачастую различались весом и пробой. Поэтому для сравнения с современными ценами целесообразно сравнивать вес и пробу старинной монеты с текущими биржевыми ценами золота и серебра. Хотя правительства различных стран, в первую очередь, США могут пытаться активно манипулировать ими, за неимением на данный момент лучшего ориентира будем использовать эти значения. На начало 2010 года биржевая цена тройской унции золота равнялась приблизительно 1100 долларам, а курс билет Банка России к ноте Федерального резерва был приблизительно равен 30 рублям за 1 доллар.
       
О деньгах, золоте и свободе.
       Несмотря на то, что данный раздел не совсем относится к чистой экономике, представляется необходимым включить его в данную работу. Во время разговора с одним из читателей моих предыдущих книг он сказал фразу, на которой важно остановиться подробнее. Он сказал буквально следующее: "Вот, вы - апологет золота..." Такое впечатление может сложиться, поскольку в предыдущих книгах, да и в этой тоже, золоту и вопросам с ним связанным уделяется много места.
       По мнению автора, в последние годы тема влияния золота на жизнь обычного человека была совершенно незаслуженно забыта. Делалось это вполне сознательно властями, формировавшими требуемую им политэкономическую картину. Начавшийся в 2007 глобальный экономический кризис вытащил на свет все существовавшие ранее проблемы общества и добавил к ним новые, сформировавшиеся уже за период мирового господства чисто бумажных, необеспеченных денег.
       Однако главное и гораздо более важное не это. Во много раз более существенно не то, какие деньги должны ходить в обществе, твердые или бумажные, а вопрос о том, насколько свободно чувствует себя в данном конкретном обществе каждый человек. В данном случае речь идет не о внутренней свободе, это личное дело каждого человека, а именно о свободе каждого человека в обществе и государстве. Чем больше различных законов принимается государством, ограничивающих права и свободы человека, тем менее он свободен. Хочет он этого или нет.

       Любые взаимоотношения в обществе базируются на экономических отношениях внутри него. В данном случае - между каждым отдельным человеком и государством в целом. Мерилом этих экономических отношений на текущий исторический момент являются деньги. Если это деньги бумажные, создаваемые и упраздняемые по декрету правительства, то человек не может быть полностью свободен от государства. Он зависит от государства, поскольку у него отсутствует экономическая возможность быть независимым. Причём не играет принципиального значения на какой точке социальной лестницы он стоит. Бумажные деньги - это всего лишь обязательства данного конкретного правительства в данный конкретный момент времени. Сегодня они есть, а завтра их уже нет. Их невозможно накопить.
       Именно в этом заключается принципиальное отличие денег обеспеченных. Имея и накапливая их, человек получает возможность сам распоряжаться собой. Ему никто ничего не должен, и он тоже. Решение о том, работать ему, или он заработал себе достаточно на дальнейшую жизнь, вкладывать заработанные им деньги в какое-либо предприятие, положить в банк или тратить на свои нужды сейчас, через пять или десять лет, он принимает сам. С его деньгами по крайней мере ничего не происходит, они защищены самой сутью того, что представляют собой деньги. И именно они формируют основу экономической свободы любого человека.
       Государство естественно в этом не заинтересовано. Гораздо проще управлять теми, кто от него зависит. Проще это делать с помощью бумажных билетов. Результаты государственного управления хорошо видны. Глобальный экономический кризис явился их непосредственным результатом. Сколько он продлится, сказать сложно. Ясно лишь одно, он будет продолжаться до тех пор, пока кризис в экономическом управлении не будет окончательно разрешен, и одним из элементов этого станет обретение каждым человеком экономической свободы.

       И ещё о том, насколько свободен человек в обществе. В качестве примера попробуйте ответить на совершенно элементарный вопрос. Вы ходите на работу потому, что вам это просто нравится и доставляет удовольствие, а деньги, зарабатываемые там, для вас роли не играют, вы и без них проживете, или вы вынуждены ходить на работу, чтобы заработать себе на хлеб насущный, а без этого вы прожить не сможете? Если работа для вас оказывается развлечением, а получаемый от этого доход для повседневной жизни принципиального значения не имеет, то тогда вы действительно экономически свободны. Если же нет, то ни о какой свободе человека говорить не приходится.

       Другой темой, о которой периодически дискутируют в прессе и на страницах книг, является вопрос о том, золото - это хорошо или плохо? По своей сути он аналогичен вопросу, оружие, например, автомат - это хорошо или плохо? Если отвечать на него, подходя к нему объективно, то ответ может быть лишь один. Ни оружие, ни тем более золото сами по себе не являются ни плохим, ни хорошим. Всё зависит от того, в руках какого человека они находятся. Также как автомат может быть орудием убийства, террора и насилия, так же он может быть инструментом, обеспечивающим свободу, независимость и процветание отдельных людей и общества в целом. По сравнению с автоматом, сложным устройством, состоящим из множества различных деталей, кусок золота или серебра является гораздо более простой вещью. Это всего лишь кусочек металла. Но, как и автомат, он может использоваться как на дело процветания, так и угнетения отдельных людей и всего общества.
       Поэтому и о том, и о другом можно сказать, что они в общем случае абсолютно нейтральны, но приобретают свои положительные или отрицательные свойства тогда, когда их берут в руки люди.
       Что же касается золота или серебра, то они были выбраны автором в качестве такой экономической основы лишь исходя из исторического опыта общества. Будут ли они вновь такой основой, или общество и свободный рынок выберут для себя что-то иное, может показать только время. Но как говорит народная мудрость: "Новое - это хорошо забытое старое."
       
О деньгах.
Деньги, товарно-денежные отношения.
       По мере увеличения количества разнообразных товаров становится довольно сложно организовывать прямой обмен одних товаров на другие. Именно поэтому для облегчения и упрощения этого процесса люди и стали использовать деньги.
       Все наверняка помнят блестящую книжку Николая Носова "Незнайка на Луне". На мой взгляд, это один из лучших учебников по базовым принципам капиталистической экономики. К сожалению, её читают обычно в раннем возрасте, и вся глубина заложенных в ней идей и информации не особенно воспринимается. Поскольку многие из юных читателей держали её в руках в период развитого и не очень социализма, то она рассматривалась скорее как книжка о приключениях людей, попавших в капиталистический мир, наполненный капиталистами, жуликами, гангстерами, полицией, тюрьмами и кишащими крысами ночлежками. Экономика же этого общества проходила сравнительно незаметной и была скорее скучноватой необходимостью, поясняющей происходящие события.
       Однако прошло какое-то сравнительно небольшое по историческим меркам время, и все мы оказались по уши в этом самом... Ну, в смысле, в капитализме.
       Поэтому есть смысл вновь обратиться к "Незнайке на Луне" и рассмотреть сейчас и в дальнейшем несколько эпизодов, о которых в ней говорится. Кстати, если у вас вдруг возникнет желание перечитать её целиком ещё раз, не сомневаюсь, что вы почерпнёте для себя много нового и интересного и получите огромное удовольствие. Но вернёмся к нашей теме, к деньгам, и вспомним как два главных героя этой книги - Незнайка и Пончик - впервые познакомились с понятием денег. Итак.
       "Поднявшись из-за стола и помахав официанту издали на прощание ручкой, Незнайка отправился дальше, но официант быстро догнал его и, вежливо улыбнувшись, сказал:
       - Вы забыли, дорогой друг, о деньгах.
       - О чем? - с приятной улыбкой переспросил Незнайка.
       - О деньгах, дорогой друг, о деньгах!
       - О каких, дорогой друг, деньгах?
       - Ну, вы же должны, дорогой друг, заплатить деньги.
       - Деньги? - растерянно произнес Незнайка. - А что это, дорогой друг? Я, как бы это сказать, впервые слышу такое слово.
       Улыбка моментально соскочила у официанта с лица. Он даже как-то неестественно побледнел от злости.
       - Ах вот что! - пробормотал он. - Впервые слышишь такое слово? Ну это тебе не пройдет так!"
       Затем Незнайке довелось в короткий срок познакомиться с полицией, их "демократизаторами", то есть резиновыми дубинками, и каталажкой, то есть всеми атрибутами типичного демократического общества. Кстати, если кто-то забыл, то демократия, как вид политического устройства государства или политической системы общества, возникла и развилась в период расцвета и господства рабовладельческого строя.
       Пончик в отличие от Незнайки был коротышкой гораздо более наблюдательным и сообразительным, поэтому в его случае это первое знакомство с деньгами происходило несколько иначе:
       "Пончик хотел тут  же зайти в это пищезаправочное заведение и пообедать вместе со всеми, но его смутила афиша, которая висела у входа. На афише было написано:
       
       ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!
       Кормим вкусно! Сегодня за деньги, завтра в долг.
       
       Именно эта последняя фраза показалась Пончику непонятной, так как он не знал, что такое деньги.
       - Не будем спешить, а сначала понаблюдаем немножко, - сказал сам себе Пончик. Усевшись неподалеку от веранды на лавочке, он принялся наблюдать за обедавшими. От его внимания не ускользнуло, что каждый посетитель ресторана, пообедав, давал официанту какие-то бумажонки или металлические кружочки.
       "Может быть, эти бумажонки с кружочками и есть деньги?" - подумал Пончик.
       Чтобы проверить свою догадку, он подошел к официанту и спросил:
       - У вас тут почему-то написано: "Сегодня за деньги, завтра в долг". А что будет, если сделать наоборот: завтра за деньги, сегодня в долг?
       Официант сказал:
       - Иди вот к хозяйке, пусть она тебе объяснит, а я не философ, чтоб такие вопросы решать."
       Пончик так и поступил, а хозяйка в доступной форме объяснила ему, что расколов большую кучу дров он может получить либо пять мелких монеток - сантиков, либо тарелку каши. Справившись с делом, он пришёл к хозяйке, и у них состоялся следующий разговор:
       "- Ну, что тебе дать? Деньги или ты, может быть, хочешь каши? - спросила хозяйка, когда Пончик вернулся к ней.
       - Каши, - ответил Пончик, но, вспомнив, что хотел посмотреть на деньги, сказал:
       - Давай лучше деньги.
       Хозяйка отсчитала ему пять сантиков. Пончик повертел их в руках, осмотрел со всех сторон и сказал:
       - А если мне хочется каши?
       - Тогда возвращай деньги.
       Хозяйка явно обрадовалась, что сантики вернулись обратно к ней."

       Эта краткая беседа ярко отражает суть товарно-денежных отношений. Хотя есть смысл сделать и одно краткое отступление. По большому счету, в данной сделке между хозяйкой и Пончиком деньги не особенно и нужны. Временного разрыва между сделанной работой (рубка дров) и получаемой оплатой (тарелка каши) в данном случае нет. Объем выполненной работы и величина компенсации за труд понятны обеим сторонам, они согласны между собой, и отложенного спроса на долю общественного труда не возникает. Поэтому деньги здесь нужны Пончику исключительно для ознакомления.

       Тем не менее, классическая формула "товар-деньги-товар" представлена здесь более чем наглядно.
Во-первых, за выполнение определенного труда человек получает деньги, которые он затем может потратить на то, что ему необходимо или хочется.
       Во-вторых, деньги - это товар, который нужен всем. Именно этому и обрадовалась хозяйка. Кто-то предпочитает съесть кашу, кто-то - картошку, кто-то - капусту, а деньги нужны всем. И первому, и второму, и третьему. В этом-то и есть основное отличие денег, этой особой формы товара. Можно повторить это ещё раз: этот товар нужен всем. Его принципиальное отличие в том, что практически каждый человек хочет обменять имеющиеся у него товары на этот. Именно так и следует относиться к деньгам. Мнение о том, что на деньги мы покупаем какие-то товары, по существу, в корне неверно. Оно с точностью до наоборот искажает понимание истинной сути денег, когда роли покупателя и продавца полностью перепутаны.

       В повседневной жизни обычно принято считать, что покупатель стремится на свои деньги купить что-то нужное ему, а у продавца есть такой товар, который он готов обменять на малую толику чужих денег. В этом случае продавец выступает в роли эдакого благодетеля для покупателя. Такая ситуация вполне возможна, когда либо существует дефицит или нехватка товаров, либо имеет место наличие денег в таких огромных количествах, что их покупательная способность становится крайне низкой.
       В нормальной же ситуации, в условиях относительно стабильно работающей экономики именно деньги являются самым дефицитным, то есть самым относительно редким и ценным товаром. В этом случае именно покупатель является самым большим благодетелем для любого производителя или торговца. Именно он продает имеющийся у него самый ценный для всех товар - деньги. И кому он их продаст, тот в конечном итоге и выиграет. Каждый производитель, каждый торговец стремится купить у покупателя его деньги. Кому покупатель их отдаст, и есть самый главный вопрос для каждого торговца, поэтому они и стремятся максимально разнообразить свою продукцию и повысить её качество, чтобы покупатель продал свои деньги именно ему и никому другому.

       Не зря Ф.М.Достоевский писал, что деньги - это отчеканенная свобода. Он прекрасно понимал их внутреннюю суть. Имея эту особую форму товара, человек волен поступать так, как он считает нужным и правильным. Он может их потратить немедленно или через какое-то время, может купить на них еду или одежду, книгу или какую-то технику, а может и оставить их на будущее в качестве добавки к пенсии или в расчете накопить на какую-то крупную покупку вроде квартиры или дома, где он сможет жить. Но он также может их с такой же легкостью пропить и прогулять. Это уже его решение и свобода его разумной или неразумной воли.

       Однако далеко не всегда продаются только товары, которые можно взять в руки, иными словами, материальные ценности. Часто это могут быть и нематериальные активы - различные права на использование чего-либо, информация, лицензии, разрешения и тому подобное. Вот как это происходило у А.Н.Толстого в "Золотом ключике или приключениях Буратино".
       "- Вот надежные ребята, за деньги они приведут к вам, синьор, хоть самого черта...
       И он указал на стоящих на пороге лису Алису и кота Базилио.
       Лиса почтительно сняла старую шляпу:
       - Синьор Карабас Барабас подарит нам на бедность десять золотых монет, и мы отдадим вам в руки негодяя Буратино, не сходя с этого места.
       Карабас Барабас залез под бороду в жилетный карман, вынул десять золотых.
       - Вот деньги, а где Буратино?
       Лиса несколько раз пересчитала монеты, вздохнула, отдавая половину коту, и указала лапой:
       - Он в этом кувшине, синьор, у вас под носом..."
       В отличие от эпизодов предыдущих литературных произведений здесь происходит продажа именно таких нематериальных активов - информации. От этого стоимость товара не становится ниже. Например, тот же Ротшильд, банкир и создатель первой в мире транснациональной финансово-банковской империи, считал, что информация - это самый ценный товар в мире. За это он был готов платить огромные деньги, а созданная им система сбора и передачи информации была самой эффективной. Возможно, она остается таковой и сейчас, но о ней и её функционировании в современных условиях практически ничего неизвестно.
       За требуемую информацию Карабас готов отдать десять золотых монет, целое состояние для таких бродяг, как лиса Алиса и кот Базилио, настолько она важна ему в поисках возможного клада. Карабас готов на любые расходы в надежде, что новое найденное им сокровище превзойдёт все понесённые им затраты. Возможно, Карабас и не знает, что информация правит миром, но достаточно чётко представляет все возможные лично для него выгоды от получения и использования данной конкретной информации. Ещё одним аспектом данной сцены является то, что Карабас действует как настоящий предприниматель. Он рискует, тратя свои деньги на сведения, в надежде заработать больше с их помощью.

       А теперь, после того как мы бросили беглый взгляд на товарно-денежные отношения, есть смысл подробно рассмотреть, что из себя представляет эта особая форма товара - деньги, откуда она появилась, что характерно для неё, каковы её перспективы.
       
Простое и расширенное воспроизводство. Как возникают деньги.
       Предположим, что пекарь выпекает десять буханок хлеба. Если весь выпеченный хлеб потребляется им самим и его семьей, то в этом его производство полностью схоже с хозяйством Робинзона. Всё, что производится, им же самим и потребляется. Больше производить не имеет смысла, труд будет затрачен, а результаты по тем или иным причинам пропадут без особой пользы. В данном случае мы видим случай с простым воспроизводством товаров.
       Если же пекарь вчера произвел восемь буханок, сегодня десять, а завтра планирует испечь двенадцать буханок и так далее, то мы имеем дело с расширенным воспроизводством. Более подробно о расширенном воспроизводстве мы поговорим ниже.
       Немного изменим ситуацию. Тот же пекарь, те же десять буханок хлеба. Но пекарю помимо хлеба хочется и другой еды. Часть своего хлеба он готов обменять на сыр, рыбу, мясо или вино. Поэтому он оставляет себе две буханки, а с восемью буханками выходит на рынок и предлагает их для обмена. На том же самом рынке есть другие люди, которые также готовы обменять имеющиеся у них товары на испеченный пекарем хлеб. В результате прямого обмена товарами стороны получают желаемые продукты, что в конечном итоге повышает качество жизни всех участников этого процесса.

       Однако далеко не всегда у разных участников рынка существует необходимость немедленно купить себе что-либо после продажи своего товара. У наемного работника вообще нет никакого вещественного товара, который он может предложить на рынок кроме собственного труда, как, например, в случае с Пончиком. Поэтому в более сложно организованном обществе возникает необходимость преодолеть те неудобства, которые предлагает прямой товарообмен. Необходим товар, который для его владельца имел бы в себе возможности требования на определенную долю воплощенного человеческого труда или общественного богатства.
       Такая особая форма товара и стала называться деньгами. При их наличии пекарю нет необходимости немедленно подыскивать контрагентов для обменных сделок. Он может обменять свой хлеб на деньги кому угодно, а через какое-то время обменять полученные ранее деньги на любой другой необходимый ему товар. Деньги возникают тогда, когда это приносит удобство обществу.
       Перед тем, как перейти уже более детально к деньгам, поговорим несколько подробнее о расширенном воспроизводстве товаров.
       
Рынок и расширенное воспроизводство.
       Мы уже упоминали о первом знакомстве Незнайки и Пончика с деньгами и товарно-денежными отношениями. Гораздо более интересным периодом более углубленного знакомства с этим стал период, когда Пончику удалось предложить на местном рынке новый товар. Им, по воле автора, на Луне оказалась пищевая соль.
       "- Скажите, а не можете ли вы мне дать немножечко соли? - обратился к Пончику коротышка, который сидел за столом напротив и с интересом следил за тем, что происходило.
       Пончик уже было запустил руку в карман, чтоб достать щепоть соли, но так как вместе с завистью в нем проснулась и жадность, он сказал:
       - Ишь какой хитренький! А вы что мне дадите?
       - Что же вам дать? - развел коротышка руками. - Хотите, я вам дам сантик?
       - Ладно, гоните монету, - согласился Пончик."
       В отличие от эпизода с рубкой дров и покупкой каши, где Пончик получил деньги за предоставленные услуги, в данном случае происходит обмен денег непосредственно на товар. Не имеет значения, что двигает покупателем - любопытство или что-то другое, но он готов обменять свои деньги на соль, то есть на некий товар, который предложил к продаже другой человек.
       По сравнению с рубкой дров соль оказалась новым и востребованным на рынке товаром, что повлекло за собой рост её производства.
       "Поскольку у Пончика завелись деньги, он и сам поминутно просил официанта принести ему то борща, то каши, то щей и наглядно демонстрировал перед новыми посетителями преимущества питания с солью. Хозяйка увидела, что дела её ресторана улучшились, и была очень довольна.
       К концу дня Пончик распродал весь свой запас соли и ушёл с карманами, туго набитыми медяками. На следующее утро он сбегал на берег моря, быстренько натолок соли и снова явился на пищезаправочную станцию. Здесь он увидел, что хозяйка приготовила для него специальный столик, над которым висела табличка с надписью: "Продажа соли". За этим столом Пончик сидел, торговал солью и одновременно закусывал, требуя подать ему то одно, то другое блюдо. Всё это было очень выгодно для него и к тому же удобно."
       Пончик начинает действовать как настоящий, классический предприниматель и представитель мелкого бизнеса. Он использует имеющийся у него собственный новый товар, и сам же личным примером рекламирует положительные стороны его использования. Однако на данный момент времени он действовал пока как индивидуальный предприниматель. Он работает самостоятельно и у него нет наемных работников. Также его действия позволяют и хозяйке ресторана (более крупному предпринимателю) увеличить обороты своего заведения, доходы и прибыль. Это взаимовыгодное сотрудничество. Предложение нового вида товара способствует привлечению новых клиентов и развитию уже существующего бизнеса. Таким образом, новый товар позволяет модернизировать уже существующие виды бизнеса.
       "Сообразив, что вкус кушаний еще больше улучшится, если соль класть в пищу при варке, она договорилась с Пончиком, что сама будет покупать у него весь запас соли, необходимый для ее ресторана.

       Теперь Пончику не нужно было по целым дням торговать в ресторане солью, и он стал раскидывать умом, как бы нажить на этом деле побольше денег. Поскольку владельцы других ресторанов обращались к нему с просьбами доставлять и им соль, он решил увеличить добычу этого ценного пищевого продукта и основал соляной завод. С этой целью он нанял неподалеку от моря старенький, подбитый ветром сарайчик, в котором раньше смолили лодки, купил полдюжины больших медных ступок - и завод был готов. Шестеро рабочих на этом заводе только и делали, что толкли соль в медных ступках. Трое рабочих заготавливали сырье, то есть таскали с морского берега кристаллы соли. И наконец, еще трое рабочих разносили в мешках готовую соль по столовым  и ресторанам. Сам Пончик теперь ничего не делал, а только получал деньги. Каждому своему рабочему он платил в день по фертингу. Весь расход на оплату рабочих составлял, таким образом, лишь двенадцать фертингов в день, в то время как всю дневную добычу соли он продавал владельцам ресторанов за двести сорок - двести пятьдесят фертингов. Выходило, что клал в свой карман Пончик чуть ли не в двадцать раз больше денег, чем отдавал рабочим, в результате чего богател, как говорится, не по дням, а по часам."
       На этой стадии Пончик уже превращается в капиталиста, использующего труд наемных работников. Он вкладывает свои собственные заработанные деньги в развитие бизнеса. Он рискует своими накоплениями. На это стоит обратить внимание ещё раз. Перед тем как он стал вкладывать деньги в организацию завода, ему было необходимо накопить денег. Именно это напрочь отсутствует в современном постиндустриальном обществе. Реальные накопления, которые могут превратиться в капитал, необходимый для развития и модернизации экономики, просто не существуют. Есть лишь долговые обязательства, которые люди и предприятия передают друг другу. Причём для развития экономики требовалось всё больше и больше нового долга, а начиная с 2007 года, когда разразился экономический кризис, увеличение долга лишь усугубляет и ухудшает ситуацию в экономике.

       На этой стадии развития бизнеса Пончик получает благодаря новому предложенному им продукту сверхприбыли. Можно было бы возмутиться и сказать, что он бессовестно эксплуатирует своих работников, поскольку от продажи соли он получает гораздо больше, чем платит рабочим. Однако, если взглянуть на это несколько иначе, стали бы работники у него трудиться, если бы он платил им меньше, чем на других предприятиях? Вряд ли. Неизвестно, какой был средний уровень заработной платы, но скорее всего в этот начальный период он мог позволить себе платить несколько больше, чем предлагали рабочим другие капиталисты. Это был лишь краткий миг монопольного владения новым продуктом, когда рынок ещё не был насыщен, что позволяло держать высокие цены на соль, и у Пончика ещё не появились конкуренты.

       К сожалению, как некогда говорил небезызвестный депутат В.И.Шандыбин, расставаясь со своим насиженным местом в Государственной Думе: "Всё хорошее когда-то заканчивается." То же самое произошло и с бизнесом Пончика.
       "Такое беспечное существование Пончика длилось все же недолго. Многим лунатикам удалось вскоре проведать, где он берет кристаллы соли для своего завода. Это привело к тому, что неподалеку от берега один за другим начали возникать небольшие соляные заводики. Каждый, кому удалось сберечь достаточную сумму денег, затрачивал ее на устройство такого заводика и начинал приумножать свое богатство. В результате соли с каждым днем добывалось все больше, а продавалась она все дешевле и уже не приносила таких барышей, как вначале. Если прежде Пончик, затратив на оплату рабочего фертинг, получал взамен двадцать фертингов прибыли, то теперь никто не мог выколотить из рабочего больше одного фертинга. Однако и это было очень выгодно, в силу чего соляной промысел продолжал развиваться."
       Появление нового продукта и его нехватка на рынке в условиях свободного рынка неизбежно приводит к тому, что появляются всё новые и новые желающие восполнить этот дефицит. Предварительное накопление капитала позволяло не только Пончику, но и его конкурентам вкладывать его в развитие этого (соляного) бизнеса и открывать всё новые и новые предприятия. Это автоматически приводило к увеличению производства и предложению на рынок продукции в больших объемах, возникновению всё более жёсткой конкуренции между производителями и, как следствие, снижение цен на предалагемый товар для конечных потребителей. Хорошо это или плохо? Смотря для кого. Для препринимателей - это не очень здорово, поскольку ведёт к снижению их прибыли, а для покупателей - это замечательно, поскольку на единицу товара им приходится тратить гораздо меньше своих денег.

       Отметим и ещё один момент. Это период, когда на рынок соли приходят умные деньги. Небольшие предприниматели гораздо быстрее реагируют на появление новых товаров и изменение конъюнктуры, чем крупные предприятия, что позволяет им вполне успешно жить на этом этапе развития рынка.
       Также обратим внимание на то, что основная часть доходов предпринимателя на этой стадии уходит на оплату труда наемных работников, и тем не менее бизнес остается крайне выгодным для предпринимателей. К плюсам также можно отнести и то, что открытие новых предприятий ведёт к естественному, экономически оправданному, а не искусственному, с помощью государственного стимулирования, созданию рабочих мест, поскольку создаваемый рабочими и предприятиями товар действительно нужен обществу.
       Постепенно понимание о возможном получении выгоды на этом молодом рынке начинает приходить и к более крупным коммерческим структурам и/или государству.
       "Дела пошли значительно хуже, когда в Лос-Паганос вернулся из поездки крупнейший землевладелец Дракула, которому принадлежало все морское побережье, начиная от Лос-Паганоса вплоть до самого Лос-Свиноса. Узнав, что какие-то неизвестные личности растаскивают лежавшие на побережье кристаллы для переработки их на соляных заводах, он велел обнести побережье забором, а кристаллы давать только тем, кто будет за них платить. Таким образом, половина прибыли, которую получали владельцы соляных заводов, теперь стала попадать в карманы землевладельца Дракулы."

       Здесь нет никакой принципиальной роли, кому принадлежит земля. Это может быть крупный частный землевладелец или государство, которое объявляет, что земля принадлежит ему, а остальные могут лишь пользоваться ею. Гораздо важнее другое. Что в том, что в другом случае предприниматели ставятся перед необходимостью платить за пользование землей и полезными ископаемыми.
       Предприниматели оказываются перед выбором. Либо согласиться на снижение нормы прибыли, то есть отказаться от части денег для себя любимых, либо постараться перевесить эти расходы на конечных потребителей, что представляется им гораздо более привлекательным. Независимо от варианта их действий, он зависит от массы текущих условий, кто-то обязательно начинает оказываться в проигрыше. Возможно, мелкий или средний предприниматель, но вероятнее всего конечный покупатель, то есть население.
       Постепенно осознание выгодности занятий данным направлением бизнеса доходит и до крупных предпринимателей, которые начинают вкладывать свои средства в строительство высокомеханизированного или автоматизированного машинного производства.
       "И это было бы еще ничего, если бы сам Дракула и владельцы других морских побережий, где имелись запасы соли, не начали строить на своих землях огромных соляных заводов. На этих заводах соль мололи уже не вручную, а применяя усовершенствованные машины. Соль стала  вырабатываться в таких огромных количествах, что цены на нее баснословно понизились. Доходы владельцев соляных заводов сделались еще меньше, а это им, конечно, не очень нравилось. Владельцы крупных заводов считали, что излишки соли появились из-за того, что очень много развелось мелких заводов. Мелкие же солепромышленники видели причину всего этого неудовольствия в том, что появились крупные заводы, вырабатывавшие несообразно большие количества соли."

       Машинное производство позволяет резко сократить затраты на производство единицы продукции, а, значит, и её себестоимость для потребителя. Это чрезвычайно положительный момент для покупателей, и та самая наиболее выгодная для них стадия пока ещё свободного рынка, когда спрос и предложение на товар реально определяют его цену, а использование современных машин позволяет держать цены на минимальном уровне.
       Ещё есть нормальная конкуренция различных производителей, не существует да и просто не может существовать каких-либо картельных сговоров, когда несколько крупных игроков договариваются о единой политике цен на рынке, просто потому, что там пристуствует слишком много игроков, чтобы договариваться о чем-либо.
       Постепенно мелкие производители, не выдерживающие конкуренции с крупными компаниями, начинают разоряться. Именно на этой стадии возрастает риск сговора крупных промышленников между собой с целью ограничения конкуренции. Это может достигаться различными путями, как путём сговора между собой, так и использованием заинтересованными лицами законодательных и исполнительных органов власти с целью получения конкурентных преимуществ перед другими. В случае с Пончиком всё шло по первому варианту.

       "Кончилось все это дело тем, что владельцы крупных заводов, которым было легче договориться, так как их было меньше, объединились в бредлам. На первом же заседании этого вновь испеченного бредлама владельцы крупных заводов пришли к выводу, что с владельцами мелких заводов надо как можно скорей разделаться. Господин Дракула, который был избран председателем соляного бредлама, сказал:
       - Наилучший выход из создавшегося положения - это начать продавать соль еще дешевле. Владельцы мелких заводов вынуждены будут продавать соль по слишком низкой цене, их заводишки начнут работать в убыток и им придется закрыть их. А вот тогда-то мы снова повысим цену на соль, и никто не станет мешать нам наживать капиталы.
       Так они и сделали. Соль стала продаваться по такой низкой цене, что Пончику и остальным мелким хозяйчикам приходилось расходовать на приобретение соляных кристаллов и оплату рабочих гораздо больше денег, чем они выручали от продажи своей продукции. Мелкие соляные заводики стали закрываться один за другим. Пончик держался дольше других. Чтобы как-нибудь сводить концы с концами, он продал свой дом, продал новое помещение для завода, которое едва успел построить, но все же и для него пришел день, когда в кармане не осталось ни сантика. Не хватило даже денег, чтоб расплатиться с рабочими."
       Неважно, как называется такое объединение крупных капиталистов. Пончику и другим таким же мелким и средним предпринимателям противостоял бредлам, хотя в обычной повседневной жизни такие организации чаще называют трестами или картелями. Суть от названия не меняется. Используя экономические, финансовые или законодательные меры такая группа лиц вытесняет с рынка конкурентов и устанавливает фактическую монополию на производимые и реализуемые товары или услуги. На этой стадии своего развития свободный рынок перестаёт существовать и превращается в рынок, контролируемый и управляемый узкой группой лиц.
       Это приводит к целому ряду негативных последствий для общества. Они выражаются в росте цены конечного продукта для потребителя, искажению объективной, рыночной цены товара и увеличению различных видов рисков. Помимо этого разорение мелких и средних производителей неизбежно приводит к уменьшению в обществе количества рабочих мест и росту безработицы и социальной напряженности в обществе.
       Несмотря на все договоренности между собой конкуренция между отдельными крупными капиталистами будет продолжаться до тех пор, пока не будет достигнута окончательная монополия, то есть на рынке реально не останется одно единственное предприятие или компания, сосредоточившее в своих руках полный контроль над выпуском данного вида товаров.

       Хорошо это или плохо? Опять же смотря для кого. Для капиталиста - однозначно хорошо. Преимуществ столько, что просто глаза разбегаются. Для потребителей и населения - плохо, поскольку такое монопольное положение вещей неизбежно ведёт к росту цен, снижению ассортимента и качества продукции. Именно такое положение дел было характерно в сфере товаров широкого потребления в Советском Союзе. Помимо этого дополнительным риском является вся неэффективность и неустойчивость подобной монопольной структуры. Ей стремиться не к чему, она уже царь горы и может диктовать свою волю всем остальным. Насколько успешно функционирует эта схема, и чем обычно заканчивается, уже известно.

0

4

Деньги
       Итак, деньги - мера стоимости товаров и услуг. Они выполняют роль всеобщего эквивалента, выражают в себе стоимость всех других товаров и обмениваются на любой из них. Это специфический товар, который является эквивалентом стоимости других товаров. Обычно деньгами становится товар с высокой ликвидностью, то есть тот, который легче всего обменять.
       Существует всего два вида денег: реальные (твердые, настоящие) и символические (декретные, бумажные).
       Под реальными (настоящими) деньгами понимаются такие, в роли которых выступает товар, обладающий самостоятельной внутренней стоимостью или полезностью. Такие товары могут использоваться не только в качестве денег. В период домонетного денежного обращения в качестве денег использовались скот, мех, соль, табак и так далее, а также металлические деньги, сначала просто кусочки металла, а в недавнем прошлом - золотая и серебряная монеты, которые, вероятно, займут своё место и в обозримом будущем. И в современный период различные товары время от времени вполне успешно выполняют роль денег. Это могут быть водка, табак или сигареты, сахар, консервы, патроны. Обычно они начинают выполнять функции денег в периоды экономических кризисов или военных потрясений.

       Экономике совершенно безразлично, какой товар люди используют в качестве денег. Свободный рынок и люди, оперирующие на нём, сами определяют это. Какой товар применялся участниками рынка в качестве денег, определялось исключительно его удобством для всех заинтересованных сторон.
       Это мог быть крупный рогатый скот, как в древнем мире, или свиньи, как ещё сравнительно недавно в Полинезии. В центральной Азии и в ряде других мест эту же функцию денег и меры богатства долгое время исполняло поголовье баранов, которым владел конкретный человек. Даже в фильме "Кавказская пленница" уже в 60-ые годы XX века в Советском Союзе обсуждается чрезвычайно важная проблема, сколько следует платить за невесту: двадцать или двадцать пять баранов. В итоге договорились на двадцати баранах и холодильнике. Но, как говорилось там же, всё это могло происходить только где-то там, высоко в горах, не в нашем районе.
       Значительно более стабильной твердой или вернее в данном случае жидкой валютой в период развитого социализма была бутылка водки. За неё можно было приобрести или сделать практически всё, причём быстро и качественно. Ещё большей покупательной способностью обладала бутылка спирта. Это соответствовало реальным рыночным условиям и правильно отражало соотношение цен исходя из внутренней стоимости содержащегося в ёмкости продукта. Тоже самое наблюдается и в покупательной способности монет. Монета, скажем, 999-ой пробы сама по себе стоит дороже, и на неё при одинаковом весе монет можно купить больше, чем на монету 900-ой пробы.

       В Древней Руси длительное время существовал так называемый домонетный период. Причём на протяжении многих веков. Несмотря на то, что монеты в это время были крайне редким явлением и попадали на Русь главным образом благодаря арабским купцам, денежное обращение существовало и было вполне активным. Другое дело, что в качестве денежных единиц использовались меховые шкурки. Пушнина тоже была относительно редкой, ценной и на тот период была наиболее удобной для использования в денежном обращении. В качестве наиболее дорогой единицы и, вероятно, также учётной единицы использовалась мордочка куницы - куна. По крайней мере, именно в кунах считались размеры финансовых штрафов и взысканий. Мы как-то привыкли, что такая денежная единица, как "полушка", означает половину копейки, и считаем, что так оно и повелось. Изначально же полушка представляла собой именно то, что тем самым и было - половину ушка белки. Она была мелкой денежной единицей, а потом с появлением монет за полушкой закрепилось представление как о половине копейки, но это произошло уже гораздо позже.

       Кстати, несмотря даже на повсеместное использование нормальных денег ещё в 1913 году в некоторых областях России монету номиналом в один рубль или её эквивалент называли "сто белок".
       Использование твердых денег не зависит от существования государства или законодательства. Их вид, наличие и использование определяется удобством для всех участников рынка. Если они удобны, их используют, если нет, то либо рынок находит что-то более удобное, либо рынок и обмен просто отсутствуют.
       Твердые обеспеченные деньги характерны для таких периодов развития, когда общество накапливает богатство. Эти деньги поощряют накопление и сбережение ценностей, поскольку со временем постепенно растет сама их стоимость, а следовательно, и покупательная способность этих денег.
       Для всех твердых денег характерно также то, что для их получения человеку необходимо затратить свой труд. Реальные деньги и их покупательная способность фактически отражают тот реальный труд, который был потрачен человеком на их приобретение. Когда человек рассчитывается ими, то он отдает накопленный им свой труд на продукты труда другого человека. В этом заключается одно из принципиальных отличий денег реальных от денег декретных, символических или бумажных.
       Под символическими (декретными) деньгами понимаются деньги, не имеющие самостоятельной внутренней стоимости, или их стоимость несоразмерна с номиналом. Ярким примером таких денег являются бумажные деньги, которые не обеспечены ничем кроме доверия к государству или структуре, которая их выпускает. Это могут быть кредитные деньги, то есть чисто символические деньги, требующие для своего нормального функционирования государственной или иной законодательной гарантии. Выпуск таких денег, их обращение, правила совершения банковских операций регламентируются государством, которое предусматривает ответственность за нарушение этих законов. В случае таких денег государство вмешивается в функционирование экономики и, угрожая насилием, указывает ее участникам, что и как делать.
       Затраты труда на создание декретных денег ничтожны, хотя эти денежные знаки претендуют на получение гораздо большей доли человеческого труда, чем было потрачено на первоначальное изготовление их самих.
       В период использования необеспеченных денег общество под давлением государства фактически проедает накопленные им ранее богатства. В результате, хотя некоторые члены общества, приближенные к власти и государственному аппарату, и становятся богаче, в целом происходит обнищание всего общества. При бумажных деньгах общественное состояние не увеличивается, а перераспределяется и подвергается разграблению.

       Деньги символические и необеспеченные поощряют общество тратить, причём больше, чем его члены могут себе позволить.
       Еще во времена английской королевы Елизаветы I, в середине XVI века, её экономический советник Томас Грешем сформулировал правило, которое впоследствии получило название закона Грешема. Обычно, в классических учебниках по экономике, его формулируют так: плохие деньги вытесняют деньги хорошие.
       Казалось бы, это действительно так. Однако, если немного задуматься, становится очевидным, что в реальной рыночной экономике такое просто невозможно по чисто объективным причинам. Если это свободный рынок, то продавец может выбирать, какие деньги он сам готов принимать у покупателя - хорошие или плохие. Если деньги плохие, то у продавца всегда есть возможность выбора. Он может или отказаться принимать их совсем, вы же не станете принимать денежные знаки, которые очевидно фальшивые, или может принять их по реальной рыночной стоимости. Скажем, не в соотношении один к одному с твердыми деньгами, а в пропорции одна хорошая деньга, на мешок плохих. Не зря же на туманной заре перехода к современной демократии в условиях высокой инфляции в России был следующий анекдот:
       "- Сколько стоит фунт стерлингов?
        - Фунт рублей."
       Поэтому закон Грешема о том, что "плохие деньги вытесняют деньги хорошие" становится корректным лишь в случае, если к нему добавляются слова "если и когда участников рынка вынуждает к этому государство".

       Символические деньги невозможны без вмешательства и диктата государства. Нормальные участники рынка, если у них есть возможность выбирать между твердыми и символическими деньгами, выбирают деньги твердые. Именно поэтому попытки внедрения таких бумажных денег всегда сопровождаются государственным насилием. Независимо от того, где это происходит. Такое было в Китае X века и во Франции в XVIII веке. Введение или внедрение таких бумажных денег вместо денег обеспеченных всегда сопровождалось сопротивлением общества, а также казнями и террором со стороны любого государства в отношении своих граждан. Это же происходит и сейчас, на наших глазах, но уже в мировом масштабе. Как показывает историческая практика, все эти попытки, какие-то раньше, а какие-то позже, обязательно заканчиваются полным провалом. После периода монетарного безумия и потери значительной части богатства общество вновь приходит в себя и возвращается к обеспеченным деньгам.

       Можно и немного иначе посмотреть на бумажные и необеспеченные деньги. Бумажные деньги представляют собой ничто иное, как обыкновенные акции правительств. Чем больше население верит в них, тем выше они оцениваются, котируются и тем дороже стоят. Они не обеспечены ничем кроме веры в них. Если же они, в результате действий властей, сначала падают в цене, а затем и вовсе испаряются, то это приводит к народным волнениям. В ответ правительства, представляющие собой оружие массового уничтожения общественного богатства, отвечают различными драконовскими мерами, включающими различные ценовые субсидии, девальвации валют и введение карточной системы. Все эти меры лишь ещё больше ухудшают общую экономическую ситуацию.
       Как уже говорилось несколько ранее, деньги - это особая форма товара. Поэтому обесценивание денег в корне отличается от падения цен на никель или нефть. Деньги - это в первую очередь связующее вещество, которое удерживает вместе всё общество в целом.
       
Функции денег.
       Для того, чтобы лучше понять, чем отличаются настоящие деньги от других товаров, следует рассмотреть функции, которые присущи деньгам и этим отличающие их от других товаров. Ещё раз отметим, что деньги - это особая форма товара облегчающая обмен и делающая его более удобным для всех участников рынка.
       Существует пять функций денег: мера стоимости, средство обращения, средство накопления, средство платежа и мировые деньги.
       Рассмотрим их более внимательно и посмотрим, какие товары объективно наиболее подходят для выполнения функции денег.
       Мера стоимости. Различные товары сравниваются и обмениваются между собой на основании установления эквивалента обмена этих товаров на деньги. У товаров появляется цена. Одним из важнейших параметров денег является информация об объективном количестве затрат труда. Деньги используются для регистрации экономических параметров и/или обязательств.

       Для этого деньги должны:
       - Быть легко делимыми на более мелкие части без потери их совокупной ценности. Драгоценные металлы могут быть с легкостью перечеканены из слитков в монеты или переплавлены обратно в слитки с незначительными затратами. Поэтому кожа, меховые шкурки или скот в современной обстановке не очень подходят в качестве денег в силу того, что есть товар более удобный для такого использования.
       - Быть равноправными, то есть одна единица или часть по стоимости должна быть полностью идентична другой такой же, чего нельзя сказать о предметах искусства, недвижимости или бриллиантах.

       Лучше всего это можно продемонстрировать на паре примеров.
       "- Будьте вы прокляты! - заревел Левасер, побагровев от злости. - Вас ничто не удовлетворит!
       - О, совсем нет. Двадцать тысяч песо и немедленный дележ.
       - У меня их нет.
       - Тогда пусть пленников купит тот, у кого есть такие деньги.
       - А у кого же, по-вашему, они есть, если их нет у меня? Кто может выложить такую сумму?
       - Я, - ответил капитан Блад.
       - Вы? - изумился Левасер. - Вам... вам нужна эта девушка?
       - Почему же нет? Я превосхожу вас не только в галантности, идя на определенные материальные жертвы, чтобы получить эту девушку, но и в честности, поскольку готов платить за то, что мне требуется.
       Левасер остолбенел от удивления и, по-идиотски открыв рот, глядел на капитана "Арабеллы". Так же изумленно глядели на него и офицеры "Ла Фудр". Капитан Блад, снова усевшись на бочонок, вытащил из внутреннего кармана своего камзола маленький кожаный мешочек.
       - Мне приятно решить трудную задачу, которая кажется вам неразрешимой.
       Левасер и его офицеры не сводили выпученных глаз с маленького мешочка, который медленно развязывал Блад. Осторожно раскрыв его, он высыпал на левую ладонь четыре или пять жемчужин. Каждая из них была величиной с воробьиное яйцо. Двадцать таких жемчужин достались Бладу при дележе трофеев, захваченных после разгрома испанской флотилии искателей жемчуга.
       - Вы как-то хвастались, Каузак, что хорошо разбираетесь в  жемчуге. Во что вы оцените эту жемчужину?
       Бретонец алчно схватил грубыми пальцами блестящий, нежно переливающийся всеми цветами радуги шарик и, любуясь им, стал его рассматривать.
       - Тысяча песо, - ответил он хриплым от волнения голосом.
       - На Тортуге или Ямайке за эту жемчужину дадут несколько больше, а в Европе она стоит в два раза дороже. Но я принимаю вашу оценку, лейтенант. Как видите, все они почти одинаковы. Вот вам двенадцать жемчужин, то есть двенадцать тысяч песо, которые и являются долей экипажа "Ла Фудр" в три пятых  стоимости трофеев, как обусловлено нашим договором. За восемь тысяч песо, следуемых "Арабелле", я несу ответственность перед моими людьми... А сейчас, Волверстон, прошу доставить мою собственность на борт "Арабеллы". - И, указав на пленников, он поднялся с бочонка."

       Данный эпизод романа Р.Сабатини "Одиссея капитана Блада" позволяет коснуться двух моментов в экономических отношениях. На одном мы остановимся лишь коротко, он относится к арбитражу. Это ситуация, когда один и тот же товар имеет различные цены в разных местах. Тогда у человека (торговца товарами или ценными бумагами) появляется возможность дешево купить один товар на одном рынке, затем привезти его на другой рынок и там его продать с выгодой для себя. Если раньше такая возможность встречалась достаточно часто, то по мере развития средств телекоммуникаций, обмена оперативной информацией и глобализации рынков возможности для арбитража резко сократились. Однако следует отметить, что иногда такой шанс может возникнуть, и тот, кто заметит это первым, получает возможность хорошо на этом заработать.
       Второй и гораздо более существенный момент - это вопрос о стоимости драгоценных камней. В данном случае речь идёт о жемчужинах. Каузак назвал цену жемчужины в тысячу песо. Это цена местного рынка, которая определяется местным спросом и предложением. Однако чуть дальше, она стоит несколько дороже, а в Европе ее ценность вырастает вдвое. Цена драгоценных камней зависит от многих различных факторов: качество камня, его размер, цвет, наличие и количество дефектов, качество и вид обработки, если он уже обработан, мода, наконец. Например, те же бриллианты, которые "Де Бирс" разрекламировал в США, представляют для арабского мира существенно меньшую ценность, чем изумруды тех же размеров. Где-то больше ценятся сапфиры, а где-то бирюза. На это влияет масса факторов, включая исторические традиции и привычки местного населения в той или иной стране. Также важным моментом в оценке драгоценных камней является то, что они нестандартны. В природе нет двух абсолютно одинаковых камней. У них всегда есть какие-то отличия, что в значительной степени влияет на оценку их стоимости у ювелиров. В "Графе Монте-Кристо" также есть интересный эпизод, относящийся к этой теме.
       ""Покажите мне алмаз, - продолжал ювелир, - я хочу его еще раз посмотреть; иной раз с первого взгляда ошибаешься в камнях".
       Кадрусс вынул из кармана маленький черный футляр из шагреневой кожи, открыл его и передал ювелиру. При виде алмаза, который был величиною с небольшой орешек (я как сейчас это вижу), глаза Карконты загорелись алчностью.
       ...
       - Ювелир взял из рук Кадрусса перстень и достал из кармана  маленькие стальные щипчики и крошечные медные весы; потом, отогнув золотые крючки, державшие камень, он вынул алмаз из оправы и осторожно положил его на весы.
       "Я дам сорок пять тысяч франков, - сказал он, - и ни гроша больше: это красная цена алмазу, я взял с собой только эту сумму".
       "Это не важно, - сказал Кадрусс, - я вернусь вместе с вами в Бокер за остальными пятью тысячами".
       "Нет, - отвечал ювелир, отдавая Кадруссу оправу и алмаз, - нет, это крайняя цена, и я даже жалею, что предложил вам эту сумму, потому что в камне есть изъян, который я вначале не заметил; но делать нечего, я не беру назад своего слова; я сказал сорок пять тысяч франков и не отказываюсь от этой цифры".
       "По крайней мере вставьте камень обратно", - сердито сказала Карконта.
       "Вы правы", - сказал ювелир.
       И он вставил камень в оправу.
       "Не беда, - проворчал Кадрусс, пряча футляр в карман, - продадим кому-нибудь другому".
       "Конечно, - отвечал ювелир, - только другой не будет так сговорчив, как я; другой не удовлетворится теми сведениями, которые вы сообщили мне; это совершенно неестественно, чтобы человек в вашем положении обладал перстнем в пятьдесят тысяч франков; он сообщит властям, придется разыскивать аббата Бузони, а разыскивать аббатов, раздающих алмазы ценою в две тысячи луидоров, не легкое дело; правосудие для начала наложит на него руку, вас засадят в тюрьму, а если обнаружится, что вы ни в чем не виновны, и вас через три или четыре месяца освободят, то окажется, что перстень затерялся в какой-нибудь канцелярии, или вам всучат фальшивый камень, франка в три ценою, вместо алмаза, стоящего пятьдесят, может быть, даже пятьдесят пять тысяч франков, но покупка которого,  согласитесь, сопряжена с некоторым риском".
       Кадрусс и его жена переглянулись.
       "Нет, - заявил Кадрусс, - мы не настолько богаты, чтобы терять пять тысяч франков".
       "Как вам угодно, любезный друг, - сказал ювелир, - а между тем я, как видите, принес с собой деньги наличными".
       И он вытащил из одного кармана горсть золотых монет, засверкавших перед восхищенными глазами трактирщика, а из другого - пачку ассигнаций.
       В душе Кадрусса явно происходила тяжелая борьба: было ясно, что маленький футляр шагреневой кожи, который он вертел в руке, казался ему не соответствующим по своей ценности огромной сумме денег, прельщавшей его взоры."

       Даже профессиональный ювелир, человек, пересмотревший в силу своей профессиональной деятельности сотни или тысячи драгоценных камней, признает возможность ошибки при оценке стоимости камня. И это при том, что в XIX веке вдобавок к этому ещё не существовало искусственных драгоценных камней. Первичная оценка камня в перстне могла быть или не быть несколько завышенной, этого мы не узнаем. Возможно, и скорее всего, это лишь ход в процессе торговли, однако, более внимательная оценка камня, когда он уже извлечен из кольца, показала наличие в нём какого-то дефекта, который может, по оценке ювелира, снизить его стоимость.
       Таким образом, в значительной степени оценка стоимости драгоценного камня носит субъективный характер, который зависит от ювелира, его уровня подготовки и желания заплатить за этот камень, как можно меньше. Поскольку объективный критерий оценки камня отсутствует, его реальная цена является такой, какую в данных конкретных условиях готов заплатить конкретный покупатель. Слишком много субъективных факторов влияет на стоимость каждого конкретного камня. Именно поэтому использование драгоценных камней в качестве денег не представляется возможным.

       Кстати, эпизод с Кадруссом, когда ему нужно выбирать между имеющимся у него камнем, то есть товаром, и реальными деньгами (золотые монеты и ассигнации), вполне эффективно работает и в окружающей нас повседневности. По крайней мере, вы сами можете попробовать применить эту методику, когда торгуетесь с каким-нибудь продавцом. Как показывает реальный исторический опыт, в подавляющем большинстве случаев, когда предлагаемая сумма чуть ниже того, сколько рассчитывал получить продавец, он предпочтёт отдать вам свой товар, чтобы получить ваши деньги. Один лишь вид денег в ваших руках и осознание того, что они могут стать его, зачастую оказывают поистине магическое воздействие на продавца, поскольку он прекрасно понимает, что деньги - это самый ценный товар. Если он с вами не договорится, и вы у него не купите то, что хотите, то у вас есть возможность договориться с его прямыми конкурентами, которых достаточно много вокруг него, а ему придется неизвестно сколько времени ждать своего нового покупателя. Добавьте к этому необходимость торговца платить за помещение, свет, уборку, налоги и так далее, а также неопределенность с его текущей финансовой ситуацией особенно в условиях кризиса, и легко можно увидеть, кто главный в условиях нормального рынка.

       Универсальная система мер позволяет достаточно легко оценить, сколько стоил этот перстень, который Дантес отдал Кадруссу. Если исходить из цены в сорок пять тысяч франков, предложенной ювелиром, то перстень стоил 450 унций золота (100 франков золотом того периода практически равны 1 унции золота), что в текущих ценах равнялось бы без малого полумиллиону долларов. А торговля из-за 5000 франков была эквивалентна торгу вокруг 55000 нынешних долларов.
       Но вернемся к функциям денег. Таким образом, как видно из всего сказанного выше, лучше всего на использование в качестве меры стоимости подходит такой товар, который обладает специфичным весом, размером или иными объективными физическими параметрами, которые легко определить и сосчитать.
       
      Средство обращения. Деньги используются в качестве посредника в обращении товаров. Под средством обращения понимается особый вид товара, который покупатель передаёт продавцу, приобретая товар или услугу. Для определения степени лёгкости, с которой любой вид активов может быть превращён в принятое в экономике средство обращения, используется понятие ликвидности. Чем выше способность товара быть быстро проданным по цене, которая близка к рыночной, тем более ликвиден данный товар. Наивысшей степенью ликвидности обладают наличные деньги. Когда деньги используются в роли посредника, это создает дополнительные удобства для участников рынка, поскольку акты купли и продажи обычно не совпадают во времени и пространстве. У участников экономических отношений появляется возможность продать свой товар сегодня, а купить какой-либо другой товар через какое-то время. Товар может быть продан в одном месте, а куплен совсем в другом. Таким образом, деньги как средство обращения преодолевают временные и пространственные ограничения отношений прямого обмена или бартера.

       Чтобы выступать в качестве средства обращения деньги должны:
       - Быть ликвидны, то есть разница между ценой их покупки и продажи должна быть мала, иными словами стоимость транзакции должна быть низкой.
       - Быть легко транспортабельны, следовательно, должно быть высокое соотношение цены к весу. Может ли, например, в качестве денег использоваться нефть? Теоретически, да. Другое дело, что это будет крайне неудобно. Баррель или стандартная бочка нефти стоит на начало 2010 года восемьдесят долларов. Если у вас есть, например, тысяча долларов, то это выразилось бы в необходимости где-то хранить 12,5 бочек нефти. Достаточно несложно представить себе с какими неудобствами в хранении, транспортировке и расчетах связано использование в качестве денег этого товара. Именно поэтому функцию денег в существующей ситуации не могут выполнять нефть или уголь.
       - Обладать высокой износостойкостью. Соль, которую использовали в качестве денег в некоторых странах Северной Африки, не очень подошла бы для такого использования в странах с умеренным климатом, просто потому что под дождем или ливнем она просто исчезла бы. Именно для повышения износостойкости и прочности в золотые и серебряные монеты добавляли до 10% меди, а по гурту монет наносили оребрение или текст, чтобы предотвратить "бритье" монет и снижение их веса.
       
       Средство накопления или образования сокровищ. Функцию средства накопления выполняют деньги, непосредственно не участвующие в обороте. Деньги как средство накопления позволяют переносить покупательную способность из настоящего в будущее.
       Для этого они должны:
       - Быть прочными и долговечными и не разрушаться под действием естественных условий окружающей среды. Поэтому в нормальной ситуации деньгами не могут быть продукты питания, специи или восточные шелка.
       - Обладать стабильной стоимостью.
       - Быть сложными для подделки, а настоящие должны быть легко узнаваемы.
       Вспомним все того же "Графа Монте-Кристо".
       "- И вы говорите, что этот клад оценивается в...
       - Два миллиона римских скудо, около тринадцати миллионов на наши деньги.(Прим. - 143 миллиона долларов на начало 2010 года)
       - Не может быть! - вскричал Дантес, устрашенный огромностью суммы.
       - Почему же не может быть? - сказал старик, - род Спада был один из древнейших и могущественнейших в пятнадцатом веке. Притом же в те времена, когда не было ни крупных денежных сделок, ни промышленности, такие накопления золота и драгоценностей не были редкостью.
       ...
       В сундуке было три отделения.
       В первом блистали красноватым отблеском золотые червонцы.
       Во втором - уложенные в порядке слитки, не обделанные, обладавшие только весом и ценностью золота.
       Наконец, в третьем отделении, наполненном до половины, Эдмон погрузил руки в груду алмазов, жемчугов, рубинов, которые, падая друг на друга сверкающим водопадом, стучали, подобно граду, бьющему в стекла."
       От того, что прошло четыре века, стоимость клада ничуть не уменьшилась, а скорее всего даже возросла. Изменилась лишь единица измерений. Раньше это были скудо, теперь франки, но это ничуть не повлияло на сами сокровища, на их внутреннюю стоимость. Теперь представьте, что в этом сундуке лежали бы бумажные деньги или ассигнации. Сколько они стоили бы через четыреста лет? Если четыреста - это много, то хотя бы через сто? Скорее всего, ничего. Их стоимость совершенно естественно равнялась бы нулю.
       Покупательная способность бумажных денег зависит от инфляции, именно поэтому символические (декретные или бумажные) деньги не могут быть ни средством накопления, ни средством образования сокровищ.
       
       Средство платежа. Выданные (накопленные, начисленные) долги и другие обязательства удобно учитывать и погашать в денежной форме. Опять же это исключительно вопрос удобства.
       
       Функция мировых денег. Проявляется во взаимоотношениях между странами или юридическими и физическими лицами, находящимися в разных странах. Долгое время в мировой практике роль мировых денег играли благородные металлы, в первую очередь золото. Как писал по этому поводу небезызвестный К.Маркс, "деньги сбрасывают с себя национальные мундиры".
       Исторически в разные периоды времени существовало несколько различных стандартов. В какой-то период времени в качестве такого стандарта де-факто использовались испанские песо, на базе которых был создан серебряный доллар США. Затем уже после Великой французской революции возник Латинский монетный союз, основой которого явились золотые наполеоновские франки. В этом союзе участвовали многие страны, входившие в него непосредственно, как государства, находившиеся на территории современной Италии, или просто чеканившие свои деньги в соответствии с этим стандартом, как, например, Российская империя времен императоров Александра I и Николая I. Подписывать какие-то соглашения и договоры не было особой нужды. Либо ты поступал также, как и остальные, и автоматически входил в этот союз, либо мог ничего не делать и жить сам по себе, как Великобритания.

       Затем была сделана попытка использовать в качестве мировых денег некоторые национальные бумажные валюты вроде фунта стерлингов, ноты Федерального резерва или евро, но этот эксперимент, судя по разразившемуся в 2007 году глобальному экономическому кризису, оказался крайне неудачным, поэтому возврат к твердым обеспеченным деньгам представляется неизбежным.
       Перечисленные выше функции денег хорошо известны. Однако у них есть и ещё одна функция, о которой обычно не упоминают в политкорректном обществе. Настоящие деньги должны быть полностью анонимными и сохранять анонимность своих пользователей. Они не позволяют какому-либо государству или правительству отслеживать их. Реальные деньги обеспечивают возможность свободно совершать покупки на черном рынке (при его наличии). Им не нужно какое-то специальное оборудование, приборы или электричество. Деньгам не нужны какие-то специальные отметки, маркировка или особые знаки, чтобы быть ценностью, а лишь объективные физические, химические или иные параметры.
       Уделим некоторое время рассмотрению реальных (настоящих) и символических (декретных или бумажных) денег, что в них общее и чем они принципиально отличаются. В дальнейшем мы будем говорить о символических деньгах, называя их деньгами бумажными.
       
Реальные деньги
       Когда речь шла о твердых деньгах, под ними подразумевались деньги реальные, то есть сделанные из золота и серебра и имеющие свою внутреннюю стоимость. В современном мире существует множество мифов, относящихся к золоту и серебру. Один из наиболее распространенных мифов гласит о том, что за ростом цен на золото неизбежно последуют трудные времена, нищета, экономическая катастрофа и, возможно, полный упадок. В реальности это чистой воды выдумка, никак не согласующаяся с объективной реальностью. Растущие цены на золото и серебро напротив напрямую помогают экономике.
       Основная цель этой выдуманной и растиражированной средствами массовой информации истории заключается в том, чтобы напугать обычных людей. Властям не нужно, чтобы их граждане покупали на свои бумажные билеты реальные ценности - золото и серебро. Этот миф создает и внушает чувство вины тем, кто обладает золотом, и тем, кто думает над его приобретением. Основная суть этого мифа: если ты будешь покупать золото, и цена на золото вырастет, то именно ты будешь виноват, и тебя надо винить в том, что в экономике начались проблемы. Попутно проводится и другая мысль. Дескать, если все мы будем оставаться в долларах, евро или других аналогичных валютах, то все будет просто замечательно. Главное - верить тем, кто печатает бумажные билеты.

       Самое удивительное в этой страшной истории то, что многие люди действительно верят ей и боятся, что если цена золота достигнет 2000-2500-3000 долларов за унцию, то последствиями этого будет экономический коллапс, сопровождаемый бунтами, беспорядками и нищетой.
       В реальности же нет никакой сложности в понимании того, почему высокие цены на драгоценные металлы напротив помогают экономике. Как бы сказал в таком случае Шерлок Холмс: "Это элементарно, Ватсон!".
       Бартер из-за многообразия различных товаров, которых становится все больше и больше, в долгосрочной перспективе неэффективен. Слишком сложно и неудобно менять телевизоры на печенье, машины на ручки, а цыплят на одежду. Без реальных денег эффективная экономика не может существовать, то есть необходимо средство обмена, которое легко делится, транспортируется, высоко ценится, не портится и не может выйти из моды.
       Именно поэтому золото и серебро - это то, что необходимо, чтобы облегчить и повысить экономическую эффективность торговли. Оба металла позволяют экономить время и энергию, а следовательно, чрезвычайно полезны для общества.
       Кроме того. Монету из золота или серебра нельзя отследить. Также нет и острой необходимости хранить ее в коммерческом банке. Как следствие, хотя на нее и не платят какие-то номинальные проценты, но и теряется возможность налогообложения каждой банковской транзакции. Вот и получается, что золото и серебро чрезвычайно эффективны для нормальной, не зарегулированной торговли. Они значительно более выгодны и полезны, чем бумажные деньги.
       Следует отметить ещё один момент. Зачастую с экранов телевизоров можно услышать рассуждения различных учёных мужей о том, что использование драгоценных металлов невыгодно, потому что на них нет прироста процента. Действительно нет. Кусочек драгоценного металла остается всё тем же кусочком. Однако с драгоценными металлами имеет место несколько иной процесс. Исторически, когда золото и серебро использовались как деньги, шел процесс постоянной дефляции. Со временем, по мере роста объемов промышленного производства и совершенствования технологических процессов, цена единицы изделия, выраженная в золоте и серебре, неуклонно снижалась, то есть сами металлы, и, следовательно, деньги, становились все более ценными.
       Здесь следует отметить и ещё вот какую особенность. Естественная инфляция золота, возникающая в результате его добычи, составляет на протяжении всей известной человеческой истории 1,6% в год. Даже то, что объемы добычи металла существенно выросли в XX веке, в гораздо большей степени компенсируется ростом количества всех прочих товаров, производимых обществом. Складывается ситуация, когда всё увеличивающееся количество товаров приходится на хотя и растущее, но гораздо более медленными темпами, количество золота, что также приводит к росту стоимости этого всеобщего эквивалента. Вместо прироста процента происходит прирост стоимости самих абсолютных денег, золота, то есть вместо процента происходит рост стоимости основного капитала.

       Этот факт полностью отметает тезис о "временной стоимости" денег, то есть идею о том, что деньги сегодня являются более ценными, чем деньги завтра. Обычно такой подход применяется, когда нужно оправдать взимание процента по кредитам. Но в случае даже беспроцентного золотого кредита, когда золото является деньгами, он возвращается золотыми и/или серебряными деньгами, которые стали дороже, чем были раньше, просто за счёт того, что общество произвело больше различных товаров, чем прибавилось твердых денег.
       В отличие от пользы, которую несут золото и серебро в качестве денег, бумажные деньги или, если хотите, билеты ведут себя совершенно иначе. Любая операция с бумажными деньгами, взятыми из банка, связана с обязательной необходимостью зафиксировать документально и сообщить государству, сколько денег и когда было уплачено контрагенту, чтобы государство могло проследить всю цепочку платежей. Государство так и делает, причем каждый шаг в этой цепочке государство обкладывает налогами. Это налогообложение мешает, наносит прямой ущерб и подрывает возможную экономическую деятельность, и, как следствие, не только не является эффективным процессом, но в действительности уменьшает объёмы торговли, товарообмена и подрывает экономику.

       Бумажные деньги всегда подвержены инфляции и гиперинфляции, поэтому снижается заинтересованность хранить и инвестировать бумажные деньги, а это наносит ущерб будущему производству и экономике в целом.
       Чрезмерное производство бумажных денег и их завышенная стоимостная оценка приводят к тому, что капитал используется не там или не так, как это было бы действительно эффективно, что приводит к сбоям в экономической активности.
       Фиксация цен, их регулирование в любой форме неизбежно вредит экономике. Это нарушение работы свободного рыночного капитализма. Свободный рынок и свободные цены в гораздо большей степени принесли процветание большинству участников, чем какая-либо иная экономическая система, придуманная людьми. Чем больше принимается законов, направленных на "улучшение" работы экономического механизма, тем хуже он работает, тем больше возникает помех и препонов в его работе, тем выше затраты общества на их преодоление и тем ниже его эффективность.
       Когда цена золота получит возможность найти свой естественный свободный рыночный уровень, и будет ликвидирована мошенническая схема бумажных денег, за этим последует период экономической свободы и процветания. Станет слишком дорого вести ненужные и бессмысленные войны, содержать огромный тоталитарный аппарат государственного управления или вкладывать деньги в такие социальные программы, которые подрывают само стремление человека работать.
       При использовании золота и серебра в качестве денег будет и достаточно желающих работать, и достаточно денег, чтобы оплачивать их труд. Будет производиться достаточно товаров, поскольку экономика освободится от своего постоянного долга, от чрезмерного государственного регулирования и избыточного налогообложения. Начнётся новый период расцвета и процветания общества, потому что золото, серебро и законы рынка гораздо эффективнее влияют на развитие торговли, чем мошенничество бумажных денег.

       Существует еще один миф, относящийся к металлическим деньгам. Дескать, бумажные деньги обязательно дешевле, удобнее и, как следствие, более эффективны, чем металлические. Это тоже неправда. Достаточно сравнить золотую монетку весом 1/10 унции, это 3,11 грамма, и пачку бумажных денег. Такая маленькая и легкая монетка, исходя из мировых цен на золото на начало 2010 года, стоит приблизительно 110 долларов США. А теперь сравните, что удобнее одна такая монета или несколько бумажных банкнот, не говоря уж о самых распространенных однодолларовых. Иногда можно услышать, что монеты слишком тяжелые, чтобы их постоянно носить с собой, или куда-то перевозить, но ведь это же полная ерунда. Даже обычную воду в бутылках транспортировать недорого, а золото перевозить дорого... Затраты на транспортировку малы до крайности и не могут быть оправданием для использования бумажных денег.
       Золото и серебро в качестве твердых денег играют положительную роль для экономики, а любое мошенничество ей только вредит. Бумажные деньги в целом и бумажный доллар в особенности - это чистой воды мошенничество. Вот и получается, что бумажные деньги и, в первую очередь доллар, наносят экономике самый что ни на есть прямой вред.

       Кстати, вложение современных бумажных денег в золото само по себе носит дефляционный характер. Поскольку бумажные билеты перекладываются в реальные деньги, они не попадают в руки тех, кто контролирует центральные банки и все высшие ветви власти. Поэтому такой шаг каждого отдельного человека представляет собой враждебное действие для всего, что является священным как для американского Уолл-стрита, так и для им подобных деятелей во всех остальных странах. Потратив билеты таким образом, человек фактически не отдает свои средства и на чрезмерное и неоправданное развитие бизнеса, не позволяет ему влезать в разнообразные авантюры. И, наконец, такое действие отдельного человека лишает государство части собираемых им налогов. Поэтому золото является врагом государства. Особенно, когда оно находится в руках населения.
       Растущая цена золота означает экономическую нищету для частного Федерального Резерва и других якобы национальных центральных банков, для политиков, в смысле для политической "элиты", для экономических факультетов университетов, которых спонсируют банки, и для купленных банками средств массовой информации. А для всех остальных, обычных людей, растущая цена на золото означает лишь экономическую свободу и процветание.
       
Монетарные металлы.
       К монетарным металлам на сегодняшний день относятся четыре металла: золото, серебро, платина и палладий. Только из этих драгоценных металлов чеканились монеты. И если золото и серебро в таком качестве обладают многовековыми традициями, то первые монеты из платины в качестве законного платежного средства были впервые отчеканены в XIX веке, а из палладия только во второй половине XX века. Несмотря на то, что монеты из этих двух металлов и чеканились, однако основную роль они играют, как металлы используемые в промышленности, прежде всего в автомобильных катализаторах.
       Существует ещё один драгоценный металл - родий. Он считается самым дорогим из всех драгоценных металлов из-за своей редкости и малого уровня добычи и используется только для нанесения покрытий. Монеты из него к моменту написания данной книги не чеканились.
       В романе Э.Золя "Деньги" есть эпизод, на котором можно остановиться, когда речь идет именно о металлах.
       "Саккар остановился там и с минуту смотрел на падающие потоки дождя, как вдруг до него донесся ясный звон золотых монет, заглушавший шум дождевых капель. Он прислушался. Этот звон, казалось, исходил из самого чрева земли, непрерывный, тихий и музыкальный, как в сказке из "Тысячи и одной ночи". Он повернул голову, осмотрелся и увидел, что находится у дверей дома Кольба, банкира, занимавшегося главным образом торговлей золотом. Покупая золотые монеты в странах, где курс золота стоял низко, он затем переплавлял их и продавал слитки в других местах, где золото было в цене, и с утра до вечера, в дни плавки, из подвала поднимался хрустальный звон золотых монет, которые сгребали лопатой, собирали в ящики, бросали в тигли. Круглый год этот звон стоял в ушах у прохожих. Теперь Саккар радостно улыбался этой музыке, которая была как бы подземным голосом биржевого квартала. Он увидел в ней счастливое предзнаменование.
       ...
       Кольб был как раз внизу, в помещении, где плавили золото, и как хороший знакомый, Саккар спустился туда. В пустом подвале, постоянно освещенном ярким пламенем газа, два плавильщика выгребали лопатой золото из оцинкованных ящиков, полных в тот день испанскими монетами, и бросали его в тигель, вделанный в большую квадратную плиту. Было очень жарко, приходилось кричать, чтобы слышать друг друга среди этого гармонического звона, вибрирующего под низкими сводами. Готовые слитки, бруски блестящего нового металла ложились в ряд на стол испытателя-химика, который определял пробу. С утра здесь было перелито золота больше, чем на шесть миллионов, что обеспечивало доход только в триста или четыреста франков, так как разница между курсом золота в разных странах очень невелика и может дать прибыль только при большом количестве металла. Отсюда этот звон, эти потоки золота, льющиеся с утра до вечера, в течение всего года, в глубине подвала, куда оно приходит в монетах и откуда  выходит в слитках, чтобы снова вернуться в монетах и уйти в слитках, и так без конца, с единственной целью оставить несколько крупиц в руках банкира."
       Здесь следует отметить, что первоначально бумажные деньги выпускались в виде кредитных билетов. Подразумевалось, что держатель такого кредитного билета предоставил банку, выпустившему этот билет, кредит золотыми или серебряными деньгами на указанную в билете сумму. Это золото можно было получить обратно по первому требованию подателя этого билета. Однако практически ни один банк, выпускавший кредитные билеты не мог удержаться от печати лишних (необеспеченных золотом) билетов. Это привело к инфляции, характерной для любых бумажных денег. Затем со временем обмен кредитных билетов на золото был прекращен властями сначала внутри страны, а затем и вообще, а бумажные деньги стали не кредитными, а просто билетами. Более подробно об этом мы поговорим чуть ниже.
       Данный эпизод интересен тем, что в условиях чрезмерной печати иностранными правительствами бумажных денег становилось выгодным предъявить эти бумажки к оплате и получить на них вместо обязательств реальные деньги, то есть золото.

       Существенным отличием от Средних веков или ещё более ранних времен, когда монеты фактически принимались по весу и содержанию в них чистого металла, и участники рынка не особенно задумывались над тем, что на них изображено, в середине XIX века ситуация была несколько иной. Поскольку монеты принимались уже в основном по изображенному на них номиналу, обмененное на обесценивающиеся иностранные банкноты реальное золото перевозилось в другую страну, где переплавлялось в золотые слитки. Таким образом, металл вновь стоил столько же, сколько и должен был стоить на мировом рынке. Происходило выравнивание цен на золото. Ни одно государство не было радо, когда иностранные банкиры начинали вывозить золото из страны. Именно поэтому правительства и их монетарные власти были вынуждены внимательнейшим образом следить за тем, чтобы не печатать излишних бумажных денег и развивать внутреннюю промышленность и торговлю. Только таким путём можно было обеспечивать стабильность национальной валюты и приток золота, то есть денег, в свою страну.
       Слитки и монеты имеют одно существенное отличие от бумажного золота, на котором мы более подробно остановимся в дальнейшем, разнообразных биржевых и внебиржевых контрактов с обязательствами на поставку золота. Они реальны. У них есть определенный вес, который можно измерить, чистота металла, которую можно проверить с помощью химических препаратов, то есть их характеристики можно оценить объективно. Еще одним существенным моментом является то, что физическое золото, впрочем как и серебро, невозможно напечатать на бумаге или создать в безналичном виде, нажав несколько кнопок на компьютере. Золото необходимо найти, добыть из земли, переработать и очистить до нужного уровня чистоты металла, а в случае монет дополнительно сделать их заготовки и отчеканить готовые изделия.
       Весь этот процесс требует затрат труда, который в отличие от печати денег на бумаге и уж тем более от создания денег в безналичной форме, значительно более трудоемкий. Именно поэтому каждый грамм или унция золота и серебра содержат в себе затраченный на их добычу и изготовление труд. И тот, и другой товар обладают внутренней стоимостью, которые были вложены в них в процессе их добычи и изготовления.

       Экономические, монетарные и политические действия властей за последние сто и в особенности сорок последних лет привели к тому, что мир оказался ввергнут в пучину мирового кризиса, и всё ближе движется к опасной черте, за которой уже может не быть возврата. Это произошло потому, что твердые деньги, основанные на товаре, обладающем внутренней стоимостью,  и капитал, основанный на этих деньгах, были заменены валютами, то есть бумажными обязательствами банков и правительств, не обеспеченными ничем кроме слов их руководителей, и долгом, который был красиво назван кредитом. Именно безудержный и продолжающийся рост этого долга и является основной и самой важной причиной начавшегося в 2007 году кризиса. В результате сознательного обмана и подмены понятий властями общество потеряло реальные объективные экономические ориентиры. Никто не может сказать, сколько реально стоят те или иные затраты труда. Это влечёт за собой и искажения в стоимости обращающихся на рынке товаров и неэффективное использование ресурсов в экономике.

       В случае необеспеченных бумажных денег правительство получает контроль над банковской системой и, таким образом, над денежным предложением нации. Оно может искусственно и по произволу предоставить кредит и создать деньги. Бумажные обязательства или ноты правительства или частного центрального банка, которому передано это право, не подкреплены и не конвертируемы в золото или любой иной реальный товар, имеющий собственную внутреннюю ценность. Производительность человеческого труда и сам труд как таковой, включая знания, опыт, умения, предпринимательские способности и так далее, перестают быть единственным требованием  на долю труда других людей и произведенного ими товара. Предложение и стоимость бумажных билетов, принимаемых за деньги, определяется властью.

0

5

Рассказ о том, как бумажные деньги стали деньгами бумажными.
       В сравнительно недавнем прошлом, буквально каких-то сто лет назад деньги ещё были деньгами в полном смысле этого слова, то есть им были присущи все функции денег. В то время не было принципиального значения, чем рассчитывался человек за приобретаемый товар или услугу. Была ли это серебряная или золотая монета или бумажная ассигнация. По своей покупательной способности в первом, например, десятилетии XX века они были совершенно равнозначны. Такое положение вещей базировалось на том, что все деньги и металлические, и бумажные были на тот период времени деньгами обеспеченными. Люди использовали те, которые им были более удобны. При желании они всегда могли зайти в банк и обменять бумажную ассигнацию на звонкую монету.
       В России, например, до Первой мировой войны каждый бумажный рубль был обеспечен золотом на один рубль и шесть копеек. Обмен осуществлялся по первому требованию. Именно поэтому население пользовалось теми деньгами, которые им представлялись более удобными. Оно было уверено, что при желании всегда сможет обменять бумажное обязательство правительства на реальные деньги.

       Если подходить к формулировкам более строго, то бумажные купюры в те времена царское правительство при всей своей кровавости и антинародности никогда не именовало деньгами. В этом власти были вполне честны с народом. Они вполне справедливо назывались кредитными билетами. Под ними понималось, что население с помощью этих билетов кредитует государство, а оно, в свою очередь, обязуется обменять их на деньги по первому требованию их подателя. То есть по своей сути кредитный билет того времени фактически можно было рассматривать и как требование на определенное количество реальных твердых денег.
       Если внимательно посмотреть, что было написано на купюре в один рубль, например, выпуска 1898 года, то там можно было прочесть следующее. На лицевой стороне:
       "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КРЕДИТНЫЙ БИЛЕТЪ
       ОДИНЪ РУБЛЬ.
       Государственный Банкъ размениваетъ кредитные билеты на золотую монету безъ ограниченiя суммы (1 рубль = 1/15 империала, содержитъ 17,424 долей чистаго золота).
       Управляющий подпись
       Кассиръ    подпись"
       На оборотной стороне помимо номинала, герба и рисунка содержалась такая надпись:
       "1. Разменъ государственныхъ кредитныхъ билетовъ на золотую монету обезпечивается всемъ достоянiемъ Государства.
       2. Государственные кредитные билеты имеютъ хожденiе по всей Имперiи наравне с золотою монетою.
       3. За подделку кредитных билетовъ виновные подвергаются лишенiю всехъ правъ состоянiя и ссылке въ каторжную работу."
       Единственное отличие в приведенном выше тексте от оригинала заключается в том, что на кредитных билетах ещё использовалась буква "ять", отсутствующая в компьютерной раскладке клавиатуры.

       События, произошедшие в мире в 1913-1914 годах, положили начало постепенному уходу от истинного понятия денег, его размыванию и постепенному переходу от бумажных, но обеспеченных твердых денег к деньгам полностью бумажным, то есть необеспеченным. Процесс этот занял не один год и наиболее отчетливо его можно проследить на примере американских денежных знаков, выпускаемых Федеральным резервом и называемых нотой, то есть обязательством, Федерального резерва (ФРН). Данная банкнота более удобна просто потому, что на территории США, в отличие от других стран, в этот период не было ни войн, ни революций, ни иных серьезных социально-политических потрясений, затрагивающих непосредственно территорию страны.
       Созданный в 1913 году Федеральный резерв выполняет роль центрального банка США, но при этом не является каким-то государственным учреждением, как можно было бы подумать, исходя из его названия. Это полностью частный банк, который не обязан даже отчитываться в своих действиях перед законодательной или исполнительной властью страны.
       Подмена понятий у частных центральных банков, в том числе и у Федерального резерва, и их банкиров исторически явление повсеместное. Оно возникло тогда же, когда первая группа заинтересованных конкретных физических лиц создала частный Банк Англии.
       Так обстояли дела и на этот раз. С 1920 года и по настоящее время происходило постепенное вымывание тех или иных слов и понятий, которые изначально присутствовали на нотах Федерального резерва.
       На банкнотах серий 1928 по 1950Е существовало чёткое обязательство "Соединенные Штаты Америки заплатят подателю по требованию (указано количество) долларов." До 1934 года на нотах также была надпись "Подлежат к обмену на золото по требованию в Казначействе Соединенных Штатов или на золото или законные деньги в любом банке Федерального резерва."
       После 1934 года она изменилась и гласила "эта нота подлежит обмену на законные деньги в Казначействе Соединенных Штатов или любом банке Федерального резерва." Начиная с серии 1963, слова "заплатят подателю по требованию" перестали появляться, а ФРН просто указывает определенное количество "долларов". Также после этой серии включительно с банкнот исчезли какие-либо обещания о том, что они подлежат обмену.

       Начиная с серии 1963, ноты Федерального резерва превратились в валюту, которую можно с полным основанием охарактеризовать как "никому ничего не должен". Хотя ФРН остались законным платежным средством США, последовательные изменения в тексте на банкнотах постепенно изменяли сам их смысл, заменяя бумажные, но обеспеченные реальными ценностями деньги, то есть имеющие свою собственную внутреннюю стоимость, на деньги чисто бумажные, то есть полностью необеспеченные.
       Довольно забавно становится, когда читаешь кодекс Соединенных Штатов. Там сказано, что ноты Федерального резерва "подлежат обмену на законные деньги по требованию в Министерстве финансов Соединенных Штатов или в любом банке Федерального резерва". Поскольку ФРН "подлежат обмену на законные деньги", следует, что они, во-первых и прежде всего, не являются законными деньгами и, во-вторых, ни в коей мере не являются "долларами", то есть теми самыми единицами, в которых должны быть выражены деньги Соединенных Штатов. Но это так, кстати, раз уж дело коснулось непосредственно современной мировой резервной валюты.

       После 1971 года, когда США фактически объявили дефолт по своим обязательствам, закрыв "золотое окно", то есть возможность прямого обмена своих бумажек на золото, как предусматривалось Бреттон-Вудскими соглашениями, мировая резервная валюта и все остальные ныне используемые валюты стали чисто бумажными деньгами или, если хотите, билетами.
       Современная российская валюта, именуемая рублем, также не является деньгами в строгом соответствии этому понятию. Собственно говоря, власти на это и не претендуют. Они чётко пишут, что это "Билет Банка России". Билет, но не деньги. Банка России, но не государства. Более того. Там же говорится, что "Подделка билетов Банка России преследуется по закону". И всё. Не подделка денег, а подделка билетов.

И в Уголовном кодексе Российской Федерации чрезвычайно интересно прочитать статью о фальшивоментничестве. Более подробно о подделках и фальшивоментничестве мы поговорим в дальнейшем, а пока посмотрим, как данная противоправная деятельность сформулирована в кодексе:
       "Статья 186. Изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг.
       1. Изготовление в целях сбыта поддельных банковских билетов Центрального банка Российской Федерации, металлической монеты, государственных ценных бумаг или других ценных бумаг в валюте Российской Федерации либо иностранной валюты или ценных бумаг в иностранной валюте, а равно хранение, перевозка в целях сбыта и сбыт заведомо поддельных банковских билетов Центрального банка Российской Федерации, металлической монеты, государственных ценных бумаг или других ценных бумаг в валюте Российской Федерации либо иностранной валюты или ценных бумаг в иностранной валюте наказываются лишением свободы на срок от пяти до восьми лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до пяти лет либо без такового."
       Части 2 и 3 посвящены особо крупным размерам и организованной группе, но не меняют самого основного. Нигде в тексте этой статьи ни слова не сказано о деньгах. О билетах, о ценных бумагах, об иностранных валютах - да, речь идёт. То есть власть и законодательство косвенно признают, что, как пел в свое время В.С.Высоцкий, "рубль - не деньги, рубль - бумажка". Однако заголовок самой статьи тем не менее говорит о поддельных деньгах. И в приведенном перечне действительно можно увидеть то, что действительно может являться настоящими деньгами. Это металлическая монета. Связано это с тем, что её внутренняя стоимость существенно выше, чем стоимость любой бумажной купюры, и при определенных условиях они могут вновь стать полноценными деньгами.
       Такая ситуация сейчас характерна для всех стран. На практике власти принимают различные законы и подзаконные акты, которые обычно широко не афишируются, но могут  существенно влиять на валютные операции или отдельных лиц. К ним можно отнести акт валютного контроля, введенный Монетным двором США 14 декабря 2006 года.
       Согласно ему, Монетный двор США ввел регулирование по ограничению экспорта, переплавке или обработке одноцентовых (пенни) и пятицентовых (никель) монет Соединенных Штатов. Это было сделано в целях защиты от потенциальной нехватки в обращении таких монет. Более высокие цены мирового рынка на медь, никель и цинк привели к тому, что затраты на производство пенни и никелей существенно превышают их номинальную стоимость.
       Директор Монетного двора Эд Мой (Ed Moy) заявил: "Мы предпринимаем эти действия, поскольку Нации необходимы монеты для коммерции. Мы не хотим видеть, чтобы наши пенни и никели переплавлялись, чтобы отдельные личности получали преимущества перед американским налогоплательщиком. Замена этих монет представляла бы колоссальные затраты для налогоплательщиков."

       Новые правила запрещают, с некоторыми исключениями, переплавку или обработку всех одно- и пятицентовых монет. Запрещено экспортировать эти монеты без лицензии. Путешественникам разрешается вывозить этих монет на сумму, не превышающую по номиналу 5 долларов США. Частные лица могут за один раз отправлять из страны эти монеты на сумму, не превышающую по номиналу 100 долларов для законных нумизматических целей. По всем существенным параметрам эти правила разработаны в соответствии с правилами Министерства финансов США, запрещавшими экспорт, переплавку или обработку серебряных монет между 1967 и 1969 годами, и правилами запрещавшими между 1974 и 1978 годами экспорт, переплавку или обработку одноцентовых монет.
       Новые правила предусматривают штраф на сумму не более 10 тысяч долларов США или тюремное заключение на срок не более пяти лет, или то и другое вместе взятое против лица, которое сознательно нарушает данные правила. В дополнение, в соответствии с законом, любые экспортированные, переплавленные или переработанные монеты в нарушение данных правил должны быть возмещены правительству США.
       Собственно говоря, такое положение вещей могло возникать и раньше, когда существовал золотой стандарт. С той лишь разницей, что тогда банкиры предъявляли к оплате излишне напечатанные правительствами других стран бумажные деньги, получали на них в этих странах золото, вывозили к себе и переплавляли его в золотые слитки. Именно такой эпизод из романа Э.Золя "Деньги" и был приведен выше.
       
Бумажные деньги
       Бумажные (или декретные) деньги - это деньги, которые существуют потому, что власть заявляет, что это деньги. Самостоятельной стоимости такие деньги не имеют и являются эквивалентом стоимости других товаров и услуг лишь номинально. Основой их обращения является государственная власть, которая гарантирует и обязывает принимать деньги как средство платежа на данной территории. Они обладают стоимостью лишь потому, что правительство говорит, что эти билеты могут использоваться для того, чтобы покупать товары и услуги, оплачивать долги, и потому, что люди верят, что эта валюта будет разумно стабильной. Бумажные деньги - это разновидность кредитных денег, то есть денег, подкрепленных обещанием заплатить товарами или услугами, контролируемыми кредитором. В случае кредитных денег правительство, национальный банк или резервная система являются основным кредитором, который поддерживает эту валюту.
       По сути, бумажные деньги нельзя называть деньгами, поскольку из пяти основных функций, присущих деньгам, бумажные деньги располагают лишь одной - они являются лишь средством обращения.
       В случае бумажных и кредитных денег, в отличие от денег реальных, все держится исключительно на доверии. Не важно, что сегодня ходят зеленые доллары, а завтра будут с тем же успехом ходить красные, а зеленые уже станут неправильными. Главное - верить. Верить правительству, министерству финансов, центральному банку или Федеральному резерву. Они позаботятся о народе. Там же умные головы сидят...

       Говоря о бумажных деньгах, давайте прочтём небольшой отрывок из романа М.А.Булгакова "Мастер и Маргарита". Наверняка вы прекрасно помните его и так, но лишний раз вспомнить классику всегда приятно.
       "Сидящие в партере повернули головы. На галерее какой-то смятенный гражданин обнаружил у себя в кармане пачку, перевязанную банковским способом и с надписью на обложке: "Одна тысяча рублей".
       Соседи навалились на него, а он в изумлении ковырял ногтем обложку, стараясь дознаться, настоящие ли это червонцы или какие-нибудь волшебные.
       - Ей богу, настоящие! Червонцы! - кричали с галерки радостно.
       - Сыграйте и со мной в такую колоду, - весело попросил какой-то толстяк в середине партера.
       - Авек плезир! - отозвался Фагот, - но почему же с вами одним? Все примут горячее участие! - и скомандовал: - Прошу глядеть вверх!... Раз! - в руке у него показался пистолет, он крикнул: - Два! - Пистолет вздернулся кверху. Он крикнул: - Три! - сверкнуло, бухнуло, и тотчас же из-под купола, ныряя между трапециями, начали падать в зал белые бумажки.
       Они вертелись, их разносило в стороны, забивало на галерею, откидывало в оркестр и на сцену. Через несколько секунд денежный дождь, все густея, достиг кресел, и зрители стали бумажки ловить.
       Поднимались сотни рук, зрители сквозь бумажки глядели на освещенную сцену и видели самые верные и праведные водяные знаки. Запах тоже не оставлял никаких сомнений: это был ни с чем по прелести не сравнимый запах только что отпечатанных денег. Сперва веселье, а потом изумленье охватило весь театр. Всюду гудело слово "червонцы, червонцы", слышались восклицанья "ах, ах!" и веселый смех. Кое-кто уже ползал в проходе, шаря под креслами.
       Многие стояли на сиденьях, ловя вертлявые, капризные бумажки.
       На лицах милиции помаленьку стало выражаться недоумение, а артисты без церемонии начали высовываться из кулис.
       В бельэтаже послышался голос: "Ты чего хватаешь? Это моя! Ко мне летела!" И другой голос: "Да ты не толкайся, я тебя сам так толкану!" И вдруг послышалась плюха. Тотчас в бельэтаже появился шлем милиционера, из бельэтажа кого-то повели.
       Вообще возбуждение возрастало, и неизвестно, во что бы все это вылилось, если бы Фагот не прекратил денежный дождь, внезапно дунув в воздух.
       Двое молодых людей, обменявшись многозначительным веселым взглядом, снялись с мест и прямехонько направились в буфет. В театре стоял гул, у всех зрителей возбужденно блестели глаза. Да, да, неизвестно, во что бы все это вылилось, если бы Бенгальский не нашел в себе силы и не шевельнулся бы.
       Стараясь покрепче овладеть собой, он по привычке потер руки и голосом наибольшей звучности заговорил так:
       - Вот, граждане, мы с вами видели случай так называемого массового гипноза. Чисто научный опыт, как нельзя лучше доказывающий, что никаких чудес и магии не существует. Попросим же маэстро Воланда разоблачить нам этот опыт. Сейчас, граждане, вы увидите, как эти, якобы денежные, бумажки исчезнут так же внезапно, как и появились.
       Тут он зааплодировал, но в совершенном одиночестве, и на лице при этом у него играла уверенная улыбка, но в глазах этой уверенности отнюдь не было, и скорее в них выражалась мольба.
       Публике речь Бенгальского не понравилась. Наступило полное молчание, которое было прервано клетчатым Фаготом.
       - Это опять-таки случай так называемого вранья, - объявил он громким козлиным тенором, - бумажки, граждане, настоящие!
       - Браво! - отрывисто рявкнул бас где-то в высоте."

       Это просто потрясающая сцена. Казалось бы, просто один из трюков, устроенных разудалой компанией. Если же посмотреть на происходящее чуть глубже, то вся эта сцена представляет из себя ничто иное, как денежную эмиссию, то есть процесс выпуска бумажных, необеспеченных денег государством и/или центральным банком любой отдельно взятой страны. Бумажки, характерный запах денежной краски, самые надежные водяные знаки - всё это по внешним признакам соответствовало самым настоящим денежным знакам. Разница лишь в том, что все эти возникшие из воздуха, якобы денежные бумажки, впрочем как и те, которые они имитировали, реальными деньгами не были. Они внезапно появились из воздуха и столь же неожиданно прекратились. Чем, по сути, шалунишка Фагот отличается в этом от любого современного Федерального резерва США или Банка Англии? Абсолютно ничем.
       Единственный голос разума посреди всего этого безумия, когда деньги, возникшие из воздуха, падают на головы присутствующих, прозвучал из уст несчастного Жоржа Бенгальского. Он хоть и не был полностью уверен, но подозревал, что что-то здесь нечисто. О чём и попытался предупредить публику. Месть и расправа со стороны инстанций последовала незамедлительно, причём полностью в соответствии с требованием народных масс, веривших, что это деньги, и с удовольствием ловивших весь этот мусор, сыплющийся к ним на головы, и готовых на всё вплоть до драки, лишь бы поймать несколько этих дополнительных бумажек.

       Ради интереса попробуйте найти какие-то отличия в поведении зрителей, присутствовавших на этом представлении в театре "Варьете" и поведением населения современной Америки или какой-нибудь другой страны. Если найдёте, с удовольствием выслушаю.
       Но были ли те, кто выиграл от этого представления? Да, были. Те, кто немедленно потратил их. Все остальные проиграли.
       Как показали дальнейшие события, прав в конечном итоге оказался конферансье, поплатившийся своей собственной головой только лишь за попытку образумить почтеннейшую публику. Мы же вспомним, как развивались события дальше.
       "Бухгалтеру Василию Степановичу предстояло срочно выполнить две задачи. Во-первых, съездить в комиссию зрелищ и увеселений облегченного типа с докладом о вчерашних происшествиях, а во-вторых, побывать в финзрелищном секторе для того, чтобы сдать вчерашнюю кассу - 21711 рублей.
       Аккуратный и исполнительный Василий Степанович упаковал деньги в газетную бумагу, бечевкой перекрестил пакет, уложил его в портфель и, прекрасно зная инструкцию, направился, конечно, не к автобусу или трамваю, а к таксомоторной стоянке.
       Лишь только шоферы трех машин увидели пассажира, спешащего на стоянку с туго набитым портфелем, как все трое из-под носа у него уехали пустыми, почему-то при этом злобно оглядываясь.
       Пораженный этим обстоятельством бухгалтер долгое время стоял столбом, соображая, что бы это значило.
       Минуты через три подкатила пустая машина, и лицо шофера сразу перекосилось, лишь только он увидел пассажира.
       - Свободна машина? - изумленно кашлянув, спросил Василий Степанович.
       - Деньги покажите, - со злобой ответил шофер, не глядя на пассажира.
       Все более поражаясь, бухгалтер, зажав драгоценный портфель под мышкой, вытащил из бумажника червонец и показал его шоферу.
       - Не поеду! - кратко сказал тот.
       - Я извиняюсь... - начал было бухгалтер, но шофер его перебил:
       - Трешки есть?
       Совершенно сбитый с толку бухгалтер вынул из бумажника две трешки и показал шоферу.
       - Садитесь, - крикнул тот и хлопнул по флажку счетчика так, что чуть не сломал его. - Поехали.
       - Сдачи, что ли, нету? - робко спросил бухгалтер.
       - Полный карман сдачи! - заорал шофер, и в зеркальце отразились его наливающиеся кровью глаза, - третий случай со мной сегодня. Да и с другими то же было. Дает какой-то сукин сын червонец, я ему сдачи - четыре пятьдесят... Вылез, сволочь! Минут через пять смотрю: вместо червонца бумажка с нарзанной бутылки! - тут шофер произнес несколько непечатных слов. - Другой - за Зубовской. Червонец. Даю сдачи три рубля. Ушел! Я полез в кошелек, а оттуда пчела - тяп за палец! Ах ты!.. - шофер опять вклеил непечатные слова, - а червонца нету. Вчера в этом Варьете (непечатные слова) какая-то гадюка - фокусник сеанс с червонцами сделал (непечатные слова).
       Бухгалтер обомлел, съежился и сделал такой вид, как будто и самое слово "Варьете" он слышит впервые, а сам подумал: "Ну и ну!.."
       ...
       Через полчаса совсем потерявший голову бухгалтер добрался до финзрелищного сектора, надеясь наконец избавиться от казенных денег. Уже ученый опытом, он прежде всего осторожно заглянул в продолговатый зал, где за матовыми стеклами с золотыми надписями сидели служащие. Никаких признаков тревоги или безобразия бухгалтер здесь не обнаружил. Было тихо, как и полагается в приличном учреждении.
       Василий Степанович всунул голову в то окошечко, над которым было написано: "Прием сумм", - поздоровался с каким-то незнакомым ему служащим и вежливо попросил приходный ордерок.
       - А вам зачем? - спросил служащий в окошечке.
       Бухгалтер изумился.
       - Хочу сдать сумму. Я из Варьете.
       - Одну минутку, - ответил служащий и мгновенно закрыл сеткой дыру в стекле.
       "Странно!" - подумал бухгалтер. Изумление его было совершенно естественно. Впервые в жизни он встретился с таким обстоятельством. Всем известно, как трудно получить деньги; к этому всегда могут найтись препятствия. Но в тридцатилетней практике бухгалтера не было случая, чтобы кто-нибудь, будь то юридическое или частное лицо, затруднялся бы принять деньги.
       Но наконец сеточка отодвинулась, и бухгалтер опять прильнул к окошечку.
       - А у вас много ли? - спросил служащий.
       - Двадцать одна тысяча семьсот одиннадцать рублей.
       - Ого! - почему-то иронически ответил служащий и протянул бухгалтеру зеленый листок.
       Хорошо зная форму, бухгалтер мигом заполнил его и начал развязывать веревочку на пакете. Когда он распаковал свой груз, в глазах у него зарябило, он что-то промычал болезненно.
       Перед глазами его замелькали иностранные деньги. Тут были пачки канадских долларов, английских фунтов, голландских гульденов, латвийских лат, эстонских крон...
       - Вот он, один из этих штукарей из Варьете, - послышался грозный голос над онемевшим бухгалтером. И тут же Василия Степановича арестовали.
       ...
       -...Ну вот моя свита, - он кивнул в сторону кота, - и устроила этот сеанс, я же лишь сидел и смотрел на москвичей. Но не меняйтесь в лице, а скажите, что же в связи с этим сеансом привело вас ко мне?
       - Изволите ли видеть, в числе прочего бумажки слетели с потолка, - буфетчик понизил голос и конфузливо оглянулся, - ну, их все и похватали. И вот заходит ко мне в буфет молодой человек, дает червонец, я сдачи ему восемь с полтиной... Потом другой.
       - Тоже молодой человек?
       - Нет, пожилой. Третий, четвертый. Я все даю сдачи. А сегодня стал проверять кассу, глядь, а вместо денег - резаная бумага. На сто девять рублей наказали буфет.
       - Ай-яй-яй! - воскликнул артист, - да неужели ж они думали, что это настоящие бумажки? Я не допускаю мысли, чтобы они это сделали сознательно.
       Буфетчик как-то криво и тоскливо оглянулся, но ничего не сказал.
       - Неужели мошенники? - тревожно спросил у гостя маг, - неужели среди москвичей есть мошенники?
       В ответ буфетчик так горько улыбнулся, что отпали все сомнения: да, среди москвичей есть мошенники."

       Фраза "да неужели ж они думали, что это настоящие бумажки? Я не допускаю мысли, чтобы они это сделали сознательно" просто потрясает своей откровенной насмешкой как над самой схемой бумажных денег, так и над теми, кто пользуется этими раскрашенными листочками, принимая их за реальную меру стоимости человеческого труда. Несложно увидеть, что эти бумажки легко могут перетекать в лучшем случае в похожие на них кроны, фунты или доллары, но реальный труд, доехать на такси из одной точки в другую, купить на эти билеты невозможно. Нет, можно один или два раза, но потом уже этот фокус не проходит. Люди требуют за сделанную ими работу или оказанные услуги реальные, твердые деньги.
       В худшем случае эти бумажки могут запросто превратиться либо в бумажку с нарзанной бутылки или этикетки "Абрау-Дюрсо", а то могут и за палец тяпнуть, как пчела. Это не говоря уж про возможные аресты за фальшивомонетничество или незаконные валютные операции.
       Ещё более интересно в этом романе Булгакова то, что золотые червонцы к таким чудесным метаморфозам совершенно не способны и всегда остаются самими собою. Золото или твердые деньги в отличие от бумаги всегда остаются стабильными и неизменными независимо от того, находятся ли они в руках у компании Воланда, буфетчика или какого-то Канавкина. Причём даже в тридцатые годы несмотря на всю их жестокость и репрессии золото оставалось самыми надежными деньгами, а отказ от них давал возможность лучшим представителям русской интеллигенции гордиться собой.
       "- Сколько вам платить, профессор? - нежным и дрожащим голосом спросил буфетчик, вытаскивая толстый бумажник.
       - Сколько хотите, - отрывисто и сухо ответил профессор.
       Буфетчик вынул тридцать рублей и выложил их на верх стола, а затем неожиданно мягко, как будто бы кошачьей лапкой оперируя, положил червонцев звякнувший столбик в газетной бумажке.
       - А это что такое? - спросил Кузьмин и подкрутил ус.
       - Не брезгуйте, гражданин профессор, - прошептал буфетчик, - умоляю - остановите рак.
       - Уберите сейчас же ваше золото, - сказал профессор, гордясь собой, - вы бы лучше за нервами смотрели. Завтра же дайте мочу на анализ, не пейте много чаю и ешьте без соли совершенно."

       Расставаясь с этим периодом русской и советской истории, вспомним ещё один эпизод, правда, значительно более серьезный и грустный, когда писатель Варлам Шаламов, отбыв свой первый срок в лагере, в начале 30-ых годов вернулся ненадолго домой. В разговоре со своими старыми и больными родителями он узнал, что они год жили на помощь в размере пяти долларов США, которую его отец получил из Америки. Причем, как было сказано, даже хлеб каждый день был.
       В этот период доллар ещё был обеспечен золотом, а пять долларов представляли собой на тот момент четверть унции золота и были эквивалентны русскому и советскому золотому червонцу, то есть старики в отсутствие каких-либо других средств к существованию смогли прожить год, на сумму эквивалентную 10000 современных рублей. Это было непросто, но позволило выжить, и это самое важное.
       Мы же вернемся к современности. В настоящее время в обращении в мире находится 176 валют. Не все из них широко используются или принимаются. К ним можно отнести такие валюты, как шотландский фунт, одну из старейших мировых валют, существующую с 1727 года, или неофициальные банкноты, выпускаемые на английских территориях вроде острова Мэн, Джерси или Гернси. Из находящихся в обращении и широко известных старейшими валютами являются фунт стерлингов, введенный в обращение в 1694 году, доллар США - 1792 год, швейцарский франк - 1825 год. Средний срок всех существующих бумажных валют, находящихся в обращении, составляет всего 39 лет.

       Хотя в обращении сейчас существует 176 различных бумажных валют, гораздо большее их количество уже прекратило свое существование. Исследования, затрагивавшие 599 различных валют, показали, что средний срок их существования составил всего 15 лет.
       184 из них окончили свое существование в результате различных реформ или монетарных союзов, 165 - в период войн, 94 - в результате актов принятия независимости, а 156 были уничтожены гиперинфляцией, величайшим бедствием, которое может обрушиться на нацию. Она уничтожала валюты Франции, Германии и многих других стран. За период Второй мировой войны в результате военных действий исчезло 95 различных валют.

       Чем же являются бумажные деньги для населения? Бумажные деньги и неизбежно сопутствующая им инфляция являются ничем иным, как еще одним дополнительным налогом, который государство накладывает на своих граждан. Он незаметен, как обычные налоги, но осуществляет изъятие средств у граждан зачастую значительно эффективнее, чем любые традиционные налоги. В немодных в нынешнем обществе работах В.И. Ленина, посвященных данному вопросу, об этом говорится более чем ясно.
       При определенных условиях использование бумажных денег позволяет гражданам страны в течение некоторого периода времени тратить денег больше, чем они располагают, то есть фактически жить не по средствам. Это продолжается до тех пор, пока величина затрат на обслуживание долга не начнет превышать доходов отдельных граждан, что в конечном счете приводит к полному обнищанию должников.

       Для государства в целом бумажные деньги схожи с использованием стероидов спортсменами. В краткосрочной перспективе все идет замечательно. Стабильно растут показатели в экономике, идет процесс бурного роста и расцвета промышленности. Но затем постоянно впрыскиваемые в организм стимуляторы начинают его разрушать изнутри, потому что для поддержания роста, который постепенно замедляется, необходимо использовать все больше стимуляторов. Наконец, наступает момент, когда рост результатов прекращается и начинает снижаться, но жить без постоянной подпитки все новыми и новыми бумажными деньгами экономика уже не может. Со временем инфляция перетекает в свою крайнюю форму - гиперинфляцию. Денег печатается все больше и больше, причем их покупательная способность неуклонно падает. Кредит, который стимулируется бумажными деньгами, превращается незаметно, но неуклонно в долг, который уже невозможно отдать. Он становится финансовой кабалой, новым видом экономического рабства, которое значительно эффективнее того, которое существовало в древнем мире.
       При помощи бумажных, не обладающих никакой внутренней стоимостью денег, не имеющих какой-либо привязки к реальным ценностям, осуществляется перераспределение реальных ценностей, ограбление общества или, иными словами, подавляющего большинства населения в пользу крошечной группки лиц, которая стоит около финансового крана и контролирует допуск к нему.
       Выпуск бумажных денег, имеющих в настоящее время хождение в США, и необеспеченных ничем, кроме все более тающего доверия к этой стране, будет продолжаться либо до полного банкротства всех, кто был настолько наивен, что полностью доверял этим клочкам бумаги, чтобы накапливать их, либо до момента, когда реальные хозяева Америки решат отказаться полностью от этого вида денег и перейдут на деньги, обладающие реальной внутренней стоимостью. Хотя одно непосредственно может быть связано с другим.
       Это же относится и к бумажным деньгам других стран, будь то евро, юани или какая-то иная бумажная валюта. Как бы ни называлась та или иная страна, какое бы название ни носили бы ничем необеспеченные билеты, используемые для расчетов, тенденция - единая и общая для всех стран. Бумажные деньги будут печататься всё более ускоряющимися темпами. Инфляция будет переходить в гиперинфляцию, а за ней будет происходить коллапс экономики, и еще вчера представлявшие какую-то стоимость бумажные деньги будут стоить дешевле, чем бумага, на которой они напечатаны.

       Следует отметить ещё вот какой момент. Обычно, когда идёт разговор о бумажных, необеспеченных деньгах, о них говорится, как о "ничего не стоящих кусочках бумаги". Действительно, сами эти бумажные билеты реально практически ничего не стоят, поскольку их внутренняя стоимость практически равна нулю по сравнению с указанными на них номиналами.
       Однако, строго говоря, это не совсем так, что бумажные деньги ничего не стоят, если не сказать, что это совсем не так. В реальности они не просто ничего не стоят, но и имеют отрицательную стоимость, поскольку представляют собой долг или долговые финансовые инструменты. Об этом необходимо помнить всегда, когда речь касается бумажных денег.

0

6

Исключения из правил.
       В условиях свободного рынка и нормально функционирующей экономики деньги представляют наибольшую ценность по сравнению с другими видами товаров. Однако при возникновении сложностей с наличием отдельных видов товаров на рынке могут складываться условия, когда бывают только продавцы, когда никто ничего не покупает, или только покупатели, когда никто ничего не продаёт. Чаще же бывает так, что баланс между спросом и предложением достигается в результате повышения цен на какие-то конкретные товары. Подобная ситуация в общих чертах описана в романе Джека Лондона "Смок Беллью".
       "Два месяца спустя Смок Беллью и Малыш вернулись с охоты и остановились в "Оленьем Роге". Охота была успешно закончена, мясо перевезено в город и продано по два с половиной доллара за фунт; таким образом, у них оказалось на руках три тысячи долларов золотым песком и хорошая упряжка собак.
       ...
       Теперь перед охотниками стояла задача - превратить золотой песок в еду. Мука и бобы стоили полтора доллара фунт, но самое трудное было найти человека, готового продать их. Доусон задыхался в тисках голода. Сотни людей с полными карманами, но пустыми желудками принуждены были покинуть город.
       ...
       - Жизнь никуда не годится без виски и сахара, - изрек Малыш вместо приветствия, срывая с заиндевелых усов кусочки льда и бросая их на пол. - Я только что раздобыл восемнадцать фунтов сахара. Чудак спросил всего только по три доллара за фунт.
       ...
       - Отлично! Мы великолепно проживем до вскрытия реки. Послушай, Смок, какие у нас чудесные собаки! Скупщик предлагал мне по двести за морду, хотел купить пятерых. Но я ответил, что он напрасно старается. Собачки у нас хоть куда! Мясо пошло им впрок, хотя не очень-то весело скармливать собакам провизию по два с половиной доллара фунт. Давай выпьем! Нужно спрыснуть мою добычу: восемнадцать фунтов сахара!
       Через несколько минут, отвешивая золотой песок за выпитый виски, Малыш хлопнул себя по лбу.
       - Совсем из головы вон! Ведь я сговорился встретиться в "Тиволи" с одним молодцом. Он продает порченую грудинку по полтора доллара за фунт. Я возьму несколько фунтов для наших собачек, и мы сэкономим на их харчах доллар в день."
       Несмотря на все сложности с продовольствием, даже опасность голода, свободный рынок тем и отличается от строго регулируемого государством процесса товарообмена, что при достижении определенного уровня цен на товары всегда находятся люди, обладающие некоторым запасом необходимых другим товаров, которые они готовы обменять на некую толику денег. Другой вопрос, что цена за этот товар может существенно отличаться в большую сторону от существующей в нормальных условиях. В этом, в частности, также проявляется одна из характерных черт свободного рынка, когда в первую очередь обслуживают тех, кто готов заплатить за товар или услугу больше денег.

       Вот и в данном отрывке фунт (453,6 грамма) муки и бобов или порченой грудинки стоил 1,5 доллара или 0,075 унции золота, сахар - 3 доллара или 0,15 унции, корм для собак - 2,5 доллара или 0,125 унции. В нотах Федерального резерва или билетах Банка России в начале 2010 года цены на все эти товары за килограмм составили бы соответственно 82,5, 165 и137,5 долларов или 2475, 4950 и 4125 рублей (Обменные курсы - 1100 долларов за одну тройскую унцию золота и 30 рублей за 1 американский доллар).
       Дорого это или дешево - решать вам. Тем не менее, даже в условиях голода при наличии свободного рынка возможность купить продовольствие существует практически всегда. Если вспомнить период Гражданской войны в России в 1918-1920 годах, то на территориях, где существовал рынок и товарно-денежные отношения, повального, катастрофического голода не было. Независимо от того насколько тяжелой была ситуация. Голод был только там, где зерно и другое продовольствие насильственно и подчистую изымалось действующей в этом районе властью, а рыночная торговля объявлялась спекуляцией, за которую угрожал расстрел.

       Когда всё тот же Смок ещё двигался в сторону Клондайка и перебирался через перевал Чилкут, он заплатил встреченному им индейцу два доллара за три матросских сухаря. Два доллара - это одна десятая унции золота, то есть в ценах начала 2010 года эти три сухарика или если вам будет угодно, три корочки хлеба стоили бы буквально 110 текущих долларов США или 3300 рублей, то есть стоимость одного сухаря равнялась бы 1100 рублям. Причём это цена реальной сделки, которую заключили два человека совершенно свободно и без какого-либо принуждения с одной из сторон. Эта сделка представлялась выгодной им обоим и не представлялась какой-то спекуляцией. Как говорится, очень кушать хочется.
       Похожим образом обстояли дела и в городах, особенно в период до позднего Средневековья, которые подвергались осадам вражескими армиями. Поскольку осады редко бывали абсолютно плотными, то по мере уменьшения количества продовольствия в городе и роста цены на него у осажденных постепенно появлялись более ловкие и храбрые люди, которые были готовы рискнуть сходить за кольцо осаждающих, чтобы раздобыть еды для себя, своих близких и друзей, а при возможности и заработать на перепродаже доставленного продовольствия. Если такое предприятие удавалось успешно, то постепенно образовывался канал доставки продовольствия в город, когда более состоятельные осажденные получали возможность покупать еду по более высокой, но приемлемой для них в сложившихся условиях цене. Рынок вновь начинал действовать, хотя уровень цен был существенно выше, чем был бы в обычных мирных условиях.
       Подобное развитие событий описано в следующем отрывке. Единственное отличие заключается в том, что здесь вместо описанных выше ограничений на взаимоотношения людей накладывается временная оторванность от внешнего мира, болезнь и стремление приобрести единственно возможное в данных условиях лекарство.
       "- Выслушайте меня, Уэнтворт, - сказал он. - Вот здесь, в мешке, у меня на тысячу долларов золотого песка. Я один из богатых людей в здешних краях, я могу себе это позволить. Боюсь, что у меня начинается цинга. Дайте мне одну сырую картофелину - и это золото ваше. Вот попробуйте на вес.
       Смок содрогнулся от радости: Эймос Уэнтворт в темноте протянул руку и попробовал на вес мешок с золотом."
       Ради спасения больных людей Смок готов был пойти на всё. 50 унций золотого песка или 55000 долларов в современных деньгах всего за одну единственную картофелину, означавшую жизнь или смерть для больных цингой. И золото сыграло свою роль. Сделка состоялась, и люди остались жить. Не зря же ещё за пару тысячелетий до этого персидский царь Ксеркс как-то сказал: "Нет таких крепостей, которые не может взять гружёный золотом осёл." Так произошло и на этот раз. Есть золото, будут жить, нет... значит, кому-то не повезло.
       Ситуация в корне меняется, когда те же самые участники переговоров обсуждают возможность сделки, но уже с использованием долговых бумаг.
       "- Вот что, - сказал Смок Уэнтворту. - У меня есть в этих краях золотоносные участки, мой вексель вам оплатят где угодно. Даю вам до пятидесяти тысяч, по пятьсот долларов за каждую картофелину. Это будет сто штук.
       - А золотого песку у вас больше нет? - осведомился Уэнтворт.
       - Мы с Малышом наскребли все, что взяли с собой. Но, честное слово, мы с ним стоим несколько миллионов.
       - Нет у меня никакого картофеля, - решительно заявил Уэнтворт. - Мне и самому он нужен. Только одна картофелина у меня и была, та, которую я вам отдал. Я берег ее всю зиму, боялся, что заболею. Нипочем бы ее не продал, да мне нужны деньги на дорогу. Когда река вскроется, я поеду домой."

       Те же люди, тот же самый товар. Изменилось лишь одно. Вместо наличных абсолютных денег в виде золотого песка предлагается вексель, то есть безусловное долговое обязательство. Но Уэнтворт прекрасно понимает разницу между тем и другим. Одно дело - немедленный расчёт на месте, и совсем другое - некое обязательство, что кто-то когда-то возможно ему заплатит. Пусть он даже первоклассный по местным меркам должник, но жизнь полна всяких, зачастую неприятных неожиданностей, и, имея долговую расписку или вексель, по ним можно в конечном итоге ничего не получить, причём по самым разным причинам, как формальным юридическим, так и обычным, вполне жизненным.
       Поэтому разнообразные долговые обязательства, которые другая сторона готова принять в обычных условиях, в более сложной ситуации постепенно теряют свою ценность для контрагента. В обстановке реального кризиса подобная долговая расписка, вексель или бумажные необеспеченные деньги полностью лишаются всякой стоимости и являются именно тем, что они есть на самом деле, то есть клочком бумаги с написанными на них словами о том, что кто-то кому-то что-то вроде бы как должен и как бы обязуется заплатить. Потом... Может быть... Когда-нибудь... А обмен золота на товар - это уже полностью завершенная сделка, которую стороны заключают ко взаимной выгоде, и по завершению обмена товарами уже никто никому ничего не должен.
       
Дорого и дёшево.
       Люди привыкли оценивать различные товары. Какие-то представляются им дорогими, какие-то дешёвыми. Это качественные оценки стоимости того или иного товара. Однако есть смысл сделать небольшую паузу и постараться понять, а что же понимается под словом, например, "дорого".
       Дорого, впрочем как и дёшево, это относительная оценка. Например, новый "Мерседес-Бенц" дороже старого, подержанного "Запорожца". Золото дороже серебра, а новый компьютер дороже самой обычной глиняной чашки. Или дороже что-то может быть строго в денежном выражении. А иногда понятие "дорого" может существовать само по себе. Ведь бывает же, когда вы говорите сами себе: "Это слишком дорого, я не могу себе этого позволить." Если перефразировать это высказывание в чисто экономический вид, то это могло бы звучать таким образом: "Потребуется слишком много затрат моего труда или имеющихся у меня свободных ресурсов, чтобы купить (или получить) этот товар."
       Однако, к терминам "дорого" и "дешево" можно подойти и с позиций рыночной психологии. В этом случае в понимании этих слов существуют определенные отличия от обычного житейского подхода. В условиях рыночной психологии "дорого" означает, что данный конкретный товар (пшеница, золото, нефть, акции и т.д.) переоценен, то есть стоит дороже, чем его реальная рыночная цена, обуславливаемая балансом спроса и предложения. Несмотря на то, что люди продолжают его покупать, возникает ситуация фактического перерегулирования рынка, когда рыночная цена на какой-то период времени превышает ту объективную цену баланса спроса и предложения. Это же относится и к ситуации, когда какой-то товар в лице покупателей выглядит "дешевым", то есть недооцененным. В нормальных условиях реальной рыночной экономики и стабильных денег колебания цен на товары обычно не превышают 1-2% от некоей точки устойчивого равновесия.
       В случае бумажных денег такие колебания цен на различные товары могут быть огромными и достигать десятков процентов в течение дня. Чтобы не допустить этого, власти различных стран вводят разнообразные законодательные ограничения, чем вносят дополнительные искажения в функционирование реального рынка. Это позволяет правительствам решить сиюминутные проблемы, но ухудшает ситуацию на стратегическую перспективу.
       
Об уровнях доходов и покупательной способности денег.
       В романе Марка Твена "Янки из Коннектикута при дворе короля Артура" есть чрезвычайно интересная отдельная глава, посвященная только и непосредственно экономике. Речь в ней идёт об уровнях заработной платы и цен, то есть о покупательной способности денег. Что лучше - большая заработная плата и высокие цены на товары или меньшая заработная плата и низкие цены? Конечно, каждый нормальный человек скажет, что лучше всего низкие цены и высокая зарплата, и будет абсолютно прав. К сожалению, этот вариант сколь идеален, столь же и редко встречается в реальной повседневной жизни.
       Обычно, когда эту книгу читают в школьном возрасте, глава "Политическая экономия шестого века" особого интереса не вызывает. Не всё ли равно кто и на сколько больше мильрейсов заработал и потратил, когда рядом рыцари катаются на велосипедах, на их гербах нарисована реклама, сообщения в только что созданные газеты передаются по телеграфу и происходят самые разнообразные для шестого века технические чудеса. Однако для понимания происходящих экономических процессов и денег этот эпизод совершенно необходим, вот только ориентирован он на гораздо более серьёзную аудиторию.
       Перед тем как прочитать отрывок, следует отметить, что хотя за окном у нас и двадцать первый век, то есть прошло уже буквально пятнадцать столетий от описываемых Марком Твеном событий, мало кто из обычных людей смотрит на обсуждаемую ниже тему иначе, чем это делали ремесленники, жившие в раннем Средневековье. И ещё одно краткое лирическое отступление. В качестве денежных единиц в описываемом эпизоде используются денежные единицы мильрейсы, милли и центы. М.Твен считал, что мильрейс - это мелкая монета, равная одной тысячной рейса, и в общем-то так может быть в его романе, ведь это он его сочинял.
       Если же посмотреть на одноименную монету с исторических позиций, то это была португальская золотая монета, существовавшая приблизительно с середины девятнадцатого до первого десятилетия двадцатого века. Основной считалась крона - монета в 10 мильрейсов 917-ой пробы. Она весила 17,735 граммов и содержала 16,257 граммов чистого золота. Также португальцы чеканили золотые монеты в 1/2, 1/5 и 1/10 кроны. Кроме Португалии монета с таким же названием была основной денежной единицей Бразилии. Там 1 мильрейс соответствовал 0,32173 граммам чистого золота, а золотые монеты 917-ой пробы номиналами в 20, 10 и 5 мильрейсов чеканились до 1922 года. Бразилия также чеканила серебряные монеты с таким же названием и также 917-ой пробы. Монета в 1 мильрейс весила 12,75 граммов. В 1923 году проба в них была снижена до 500-ой.

       А теперь обратимся к классику и посмотрим, как человек девятнадцатого века объяснял это людям, жившим в шестом веке от рождества Христова.
       "...На первый взгляд казалось, что дела здесь идут прекрасно, в этом маленьком вассальном королевстве, где правил король Багдемагус, - прекрасно по сравнению с тем, как идут они в том краю, где правил я. Здесь процветала система протекционизма, в то время как мы мало-помалу двигались к свободной торговле и прошли уже в этом направлении около половины пути. Разговаривали только Даули и я, остальные жадно слушали. Даули, разгорячась и чувствуя преимущество на своей стороне, стал задавать мне вопросы, которые, по его мнению, должны были меня сокрушить и на которые действительно не легко было ответить:
       - А какое жалованье, брат, получает в твоей стране управляющий, дворецкий, конюх, пастух, свинопас?
       - Двадцать пять мильрейсов в день; иначе говоря, четверть цента.
       Лицо кузнеца засияло от удовольствия. Он сказал:
       - У нас они получают вдвое! А сколько зарабатывают ремесленники - плотник, каменщик, маляр, кузнец?
       - В среднем пятьдесят мильрейсов; полцента в день.
       - Хо-хо! У нас они зарабатывают сто! У нас хороший ремесленник всегда может заработать цент в день! Я не говорю о портных, но остальные всегда могут заработать цент в день, а в хорошие времена и больше - до ста десяти и даже до ста пятнадцати мильрейсов в день. Я сам в течение всей прошлой недели платил по сто пятнадцати. Да здравствует протекционизм, долой свободу торговли!
       Его лицо сияло, как солнце. Но я не сдался. Я только взял свой молот для забивания свай и в течение пятнадцати минут вбивал кузнеца в землю, да так, что он весь туда ушел, даже макушка не торчала. Вот как я начал.
       Я спросил:
       - Сколько вы платите за фунт соли?
       - Сто мильрейсов.
       - Мы платим сорок. Сколько вы платите за баранину и говядину в те дни, когда едите мясо?
       Намек попал в цель: кузнец покраснел.
       - Цена меняется, но незначительно; скажем, семьдесят пять мильрейсов за фунт.
       - Мы платим тридцать три. Сколько вы платите за яйца?
       - Пятьдесят мильрейсов за дюжину.
       - Мы платим двадцать. Сколько вы платите за пиво?
       - Пинта стоит восемь с половиной мильрейсов.
       - Мы платим четыре; двадцать пять бутылок на цент. Сколько вы платите за пшеницу?
       - Бушель стоит девятьсот мильрейсов.
       - Мы платим четыреста. Сколько у вас стоит мужская куртка из сермяги?
       - Тринадцать центов.
       - А у нас шесть. А платье для жены рабочего или ремесленника?
       - Мы платим восемь центов четыре милля.
       - Вот, обрати внимание на разницу: вы платите за него восемь центов и четыре милля, а мы всего четыре цента.
       Я решил, что пора нанести удар. Я сказал:
       - Теперь погляди, дорогой друг, чего стоят ваши большие заработки, которыми ты хвастался минуту назад. - И я со спокойным удовлетворением обвел всех глазами, сознавая, что связал противника по рукам и ногам, да так, что он этого даже не заметил. - Вот что стало с вашими прославленными высокими заработками. Теперь ты видишь, что все они дутые.
       Не знаю, поверите ли вы мне, но он только удивился, не больше! Он ничего не понял, не заметил, что ему расставили ловушку, что он сидит в западне. Я готов был убить его, так я рассердился. Глядя на меня затуманенным взором и тяжело ворочая мозгами, он возражал мне:
       - Ничего я не вижу. Ведь доказано, что наши заработки вдвое выше ваших. Как же ты можешь утверждать, что они дутые, если я правильно произношу это диковинное слово, которое господь привел меня услышать впервые?
       Признаться, я был ошеломлен: отчасти его непредвиденной глупостью, отчасти тем, что все явно разделяли его убеждения, - если это можно назвать убеждениями. Моя точка зрения была предельно проста, предельно ясна; как сделать ее еще проще? Однако я должен попытаться.
       - Неужели ты не понимаешь, Даули? У вас только по названию заработки выше, чем у нас, а не на самом деле.
       - Послушайте, что он говорит! У нас заработная плата выше вдвое, - ты сам это признал.
       - Да, да, не отрицаю. Но это ровно ничего не означает; число монет само по себе ничего означать не может. Сколько вы в состоянии купить на ваш заработок - вот что важно. Несмотря на то, что у вас хороший ремесленник зарабатывает около трех с половиной долларов в год, а у нас только около доллара и семидесяти пяти...
       - Ага! Ты опять признал! Опять признал!
       - Да к черту, я же никогда и не отрицал! Я говорю о другом. У нас на полдоллара можно купить больше, чем на целый доллар у вас, - и, следовательно, если считаться со здравым смыслом, то надо признать, что у нас заработная плата выше, чем у вас.
       Он был ошарашен и сказал, отчаявшись:
       - Честное слово, я не понимаю. Ты только что признал, что у нас заработки выше, и, не успев закрыть рта, взял свои слова обратно.
       - Неужели, черт возьми, в твою голову нельзя вбить такую простую вещь? Давай я объясню тебе на примере. Мы платим четыре цента за женское шерстяное платье, вы за такое же платье платите восемь центов четыре милля, то есть на четыре милля больше, чем вдвое. А сколько у вас получает батрачка на ферме?
       - Два милля в день.
       - Хорошо; у нас она получает вдвое меньше: мы платим ей только одну десятую цента в день; и...
       - Опять ты признал...
       - Подожди! Все очень просто, на этот раз ты поймешь. Чтобы купить себе шерстяное платье, ваша женщина, получающая два милля в день, должна проработать сорок два дня - ровно семь недель, а наша заработает шерстяное платье за сорок дней, то есть за семь недель без двух дней. Ваша женщина купила платье - и весь ее семинедельный заработок истрачен; наша купила платье - и у нее остался двухдневный заработок, чтобы купить что-нибудь еще. Ну, теперь ты понял?
       Кажется, он слегка заколебался - вот все, чего я достиг; остальные заколебались тоже. Я умолк, чтобы дать им подумать. Наконец Даули заговорил, - и стало ясно, что он все еще не может избавиться от своих укоренившихся привычных заблуждений. Он нерешительно произнес:
       - Однако... все-таки... не можешь же ты отрицать, что два милля в день больше, чем один.
       Дурачье! Но сдаться я не мог. Авось я добьюсь своего другим путем.

       - Предположим такой случай. Один из ваших подмастерьев покупает себе следующие товары:
       Один фунт соли;
       одну дюжину яиц;
       одну дюжину пинт пива;
       один бушель пшеницы;
       одну сермяжную рубаху;
       пять фунтов говядины;
       пять фунтов баранины.
       Все это обойдется ему в тридцать два цента. Ему придется проработать тридцать два дня, чтобы заработать эти деньги, - пять недель и два дня. Пусть он приедет к нам и проработает тридцать два дня на половинной заработной плате; он сможет купить все эти вещи за четырнадцать с половиной центов; они обойдутся ему в двадцать девять дней работы, и он сбережет почти полунедельный заработок. Высчитай, сколько это получится за год? Он будет сберегать почти недельный заработок каждые два месяца, а у вас он не сбережет ничего; за год у нас он сберег бы заработок пяти или шести недель, а у вас ничего. Теперь, я уверен, тебе ясно, что "высокие заработки" и "низкие заработки" - только слова, которые ничего не значат, пока ты не знаешь, сколько на эти заработки можно купить!
       Это был сокрушительный удар. Но, увы, он никого не сокрушил! Нет, я вынужден был сдаться! Эти люди ценили высокие заработки; им, казалось, было не важно, можно ли что-нибудь купить на эти высокие заработки, или нельзя. Они стояли за протекционизм, они молились на него, что было вполне понятно, потому что заинтересованные круги дурачили их, уверяя, будто протекционизм создал им высокие заработки. Я доказал, что за четверть столетия их заработки возросли всего только на тридцать процентов, в то время как цены поднялись на сто; а у нас, за более короткий срок, заработки возросли на сорок процентов, цены же упали. Но это нисколько их не убедило. Их странные взгляды невозможно было изменить."

       Собеседники из VI века никак не могут понять несколько простых вещей вполне очевидных для человека XIX века. Для них гораздо важнее то, сколько всего денег они получают, а не то, сколько на них можно купить.
       Это очень напоминает события, характерные для США времен Великой депрессии. Падение уровня производства и безработица привели к существенному падению цен на товары, то есть к товарной дефляции. На рынке сложилась ситуация, когда на один доллар можно было купить значительно больше товаров, чем раньше. Другой стороной этой проблемы была объективная необходимость для работодателей снизить уровень заработной платы своим работникам, платить столько же, как и в докризисные времена, они не могли с экономической точки зрения. Когда цены на товары растут, уровень заработной платы обычно несколько отстает от них. Также и когда цены падают, заработная плата также снижается медленнее. Это один из объективных законов экономики в условиях твердых денег.

       В тот период сложилась парадоксальная ситуация, когда трудящиеся, получавшие до кризиса пятьдесят долларов в неделю, не были готовы трудиться за сорок долларов, даже несмотря на то, что они могли купить себе на них больше товаров, чем на пятьдесят долларов до кризиса. Такое состояние не имело никакого отношения к экономике как таковой. Просто рабочие считали, что работать за сорок долларов в неделю - это просто ниже их собственного достоинства. Ситуация менялась на полностью противоположную, если работодатель предлагал им работу за пятьдесят долларов в неделю, но с условием, что десять долларов они будут ему возвращать. Самое удивительное с экономической точки зрения заключается в том, что трудящиеся с готовностью шли на такое предложение. С финансовой стороны для них ничего не менялось. Они считали работодателя хотя и проходимцем, который вынуждает их возвращать ему десять заработанных долларов, но зато и человеком, который уважает их труд и ценит их на запрошенные ими пятьдесят долларов.

       Ещё одним чрезвычайно важным моментом, затронутым в беседе, является упоминание времени, то есть в течение какого промежутка времени человеку необходимо работать, чтобы купить себе тот или иной товар. Это своего рода дополнительное подтверждение того факта, что деньги являются физическим, объективным воплощением меры труда.
       
Об изобилии и дефиците.
       Как вы считаете, что лучше для человека - изобилие или дефицит, то есть недостаток каких-либо товаров? Скорее всего ваша немедленная реакция будет достаточно предсказуемой. Изобилие чего-либо явно лучше. Моё мнение также полностью совпадает с вашим. Это естественная реакция всякого нормального человека. Однако есть некоторые группы людей, которые категорически не согласятся с такой позицией. "Что вы, - скажут они, - изобилие - это не просто плохо, это просто бедствие и катастрофа. Только недостаток и дефицит - это истинное благо общества." У обычного человека сразу возникает естественный вопрос, но кто же эти удивительные люди? И хотя вопросом на вопрос отвечать нехорошо, но неужели вы не узнаете их и не догадываетесь кто это? Станиславский наверняка бы воскликнул: "Не верю!" Мы видим их каждый день по телевидению, читаем их умные рассуждения в прессе. Это то, что сейчас относят к политической и экономической "элите" - политики, депутаты и разного рода, сорта и калибра крупные капиталисты с различными, оплачиваемыми ими журналистами.

       Почему же для этих людей характерна столь странная для простого человека реакция? Для этого вернемся к первому вопросу этого раздела и немного более внимательно постараемся проанализировать его. Ответ на поставленный вопрос не столь однозначен, как кажется с первого взгляда. В реальности его было бы желательно несколько конкретизировать, уточнив, а для кого именно? Почему интересы политиков и капиталистов столь резко отличаются от интересов подавляющего большинства населения? Строго говоря, и эти противники изобилия мгновенно меняют свои взгляды, как только оказываются в рядах обычных людей. Обратное относится и к обычному человеку. Но раз позиции меняются с такой легкостью, это означает лишь одно, что это некая экономическая закономерность, не зависящая от данного конкретного человека.
       Действительно. Эта разница взглядов определяется лишь тем, кем является данный конкретный человек - производителем или потребителем какого-либо товара. Именно это оказывает основное влияние на его позицию.
       Если вы производите какой-либо товар, то вы становитесь лично заинтересованы быть единственным его производителем, чтобы иметь возможность монопольно устанавливать цену на него. Такое положение позволяет брать с потребителей товара не столько, сколько он реально стоит, а столько, сколько считает правильным производитель вне зависимости от его удобства, качества и уровня полезности этой продукции для потребителя. Если же такое положение вещей невозможно, то желательно, чтобы производителей было как можно меньше. Чем меньше необходимого товара на рынке, тем выше цена.
       Потребителя же напротив интересует, чтобы товара было как можно больше, поскольку в соответствии с законом спроса и предложения, чем больше предложение, тем ниже цена, и тем больше товара можно купить за одну и ту же сумму денег.

       Таким образом, между производителем и потребителем фактически идёт постоянная борьба за деньги и перераспределение богатства. И в ней их интересы диаметрально противоположны. Если же посмотреть на эту проблему несколько иначе, то становится очевидным, что потребитель фактически выступает за изобилие товаров, а производитель - за их нехватку или дефицит для потребителя. В условиях свободной рыночной экономики это было бы не столь критично, если бы не одно "но".
       Производители стремятся использовать и используют для достижения своих корыстных экономических целей государство, чтобы либо не допускать на рынок конкурентов, либо создавать тем невозможные для их нормальной деятельности условия. Для этого существует целый спектр законодательных и не только мер и решений, которые создают ситуацию, ограничивающую конкуренцию. Когда такой конфликт интересов различных конкурирующих групп не затрагивает широкие массы населения, то людям все эти проблемы довольно безразличны. Однако в подавляющем большинстве случаев за эти законодательные меры, которые правильные депутаты протащили через парламент и правительство, вынуждено расплачиваться обычное население.

       Возьмем предельно простой пример - автомобильную промышленность. Идеальный вариант для её хозяев - это чтобы в стране был один единственный завод, который производит, скажем, легковые автомобили. Ввоз автомобилей из-за рубежа банально запрещен местным законодательством. В этих условиях цена на продаваемые внутри страны автомобили может быть абсолютно любой, поскольку ничего другого купить не представляется возможным. Проблема с качеством продаваемого товара тоже не стоит. Как говорится, жрите, что дают. Не нравится, ходи пешком. И покупатель вынужден платить столько, сколько требует производитель.
       Обратная ситуация. Нет никаких ограничений на строительство заводов и/или ввоз автомобилей из-за рубежа. Какие автомобили станет покупать местный потребитель? Местные или зарубежные? Вопрос открытый. Всё будет зависеть от того, что ему нужно и хочется, но скорее всего он предпочтёт оптимальный для себя с точки зрения цены, качества и эффективности автомобиль. И чем больше на местном рынке будет конкурентов, тем ниже будет цена для конечного потребителя.

       Таким образом, любые законодательные ограничения на пути свободной торговли - это узаконенный государством грабёж своего собственного народа. Пожалуй, слово "грабёж" звучит грубовато и неполиткорректно. Поэтому в соответствии с модными тенденциями скажем мягче - перераспределение общественного богатства в пользу государства и производителей данного конкретного товара. Что, что? Неужели это громкие голоса в защиту национального производителя и сохранения рабочих мест? При их звуке у любого обычного человека возникает лишь один вопрос, а кто кричит громче всех? Вот тогда и выясняется, что громче всех кричат владельцы предприятий, нерентабельных в равных рыночных условиях, политики, которым владельцы этих фирм дают деньги на избирательные компании, и работники этих компаний, которые по тем или иным причинам не могут или не хотят производить конкурентноспособную продукцию и не желают переучиваться делать что-то другое, реально полезное для всего общества. Всё остальное население страны было бы только "за". Но тогда почему всё население страны, составляющее 150 или 300 миллионов человек, вынуждено оказываться заложниками частного предприятия, на котором вместе со смежниками и всей сбытовой сетью от силы работает 25-30 тысяч человек? Ладно, пусть это будет 100 тысяч, но всё равно это лишь крошечная часть от всего населения страны. И повторюсь ещё раз, предприятие это - частное. Так с какой стати всё население страны вынуждено по желанию правительства с помощью налогов или инфляции вытаскивать из ямы разорившегося банкрота? И это не центы или копейки. Это десятки и сотни миллиардов долларов, евро или рублей, которые собираются с населения и исчезают без следа в подобных бездонных ямах или, возможно, столь же бездонных карманах, но уже совершенно конкретных физических лиц. Остается лишь один вывод, значит, кто-то из политической "элиты" может быть лично заинтересован в продолжении этой схемы, а общество в целом несет сплошные убытки. Это чисто фашистская бизнес-модель, когда доходы получает конкретный человек, а убытки распределяются на всё население страны.

       Вот и получается, что любое современное правительство, на словах пекущееся о богатстве народа, на деле оказывается лично заинтересованным, чтобы в стране существовала как можно более ограниченная по объемам производства товаров экономика. Именно власть стоит на защите такой дефицитной экономики.
       Таким образом, интересы общества и современного государства оказываются не просто различными, но и диаметрально противоположными. Общество заинтересовано в изобилии товаров и их максимальной дешевизне, а государство, напротив, в их максимально возможном, в разумных пределах, конечно, ограничении. То есть складывается ситуация, когда именно государство и принимаемые им законы оказываются тормозом на пути экономического развития общества.

       Поддержание в рабочем состоянии и создание новых неэффективных и ненужных для развития общества рабочих мест ведёт лишь к насильственному перераспределению общественного богатства и его разбазариванию. Это приблизительно то же самое, как решение правительства какой-нибудь страны от полного отказа и даже запрета на механизированную обработку земли. Ну, и что, что теперь будут пахать на лошадях, но, ведь, сколько рабочих мест сразу будет создано. Можно вдобавок ввести какое-нибудь ограничение на использование металлических плугов и им подобной техники, и тогда крестьяне и фермеры будут вынуждены перейти на деревянную соху, но это в ещё большей степени решит проблему безработицы. А уж чтобы поставить в борьбе с ней самую жирную точку достаточно принять указ, что любая обработка земли чем-либо иным кроме каменных мотыг будет обложена стопроцентным налогом. И всё. Практически всё население будет трудиться на полях страны, а обработка камня переживёт неслыханный за последние несколько тысячелетий рост.

       Именно в этом направлении фактически движется нынешнее постиндустриальное общество. Косвенным свидетельством этого являются постепенный процесс деградации образования и усиленная пропаганда религии, как идеологического обеспечения данного процесса. И действительно, зачем крестьянину с мотыгой, обрабатывающему клочок земли, знать какие-то науки и даже грамоту? Это не нужно и даже вредно. Пусть верит в бога, ходит в церковь, молится и считает, что земля плоская и стоит на трех слонах, повинуется власти, а также, не рассуждая, платит, платит и платит налоги, подати и сборы.
       Возможно ли реально такое развитие событий? В общем-то, да. Хотя и представляется маловероятным. Историческое развитие общества свидетельствует об обратном. Люди в силу самых разных причин стремятся к экономическому прогрессу и изобилию, они стараются увеличить как своё личное, так и совокупное богатство общества. Поэтому есть твердая уверенность, что здравый смысл простых людей в итоге одержит верх над экспериментами отдельных лиц, временно находящихся у власти, и общество выберет для себя путь к изобилию.

       Но что такое изобилие? Это возможность пользоваться чем-либо за постоянно уменьшающуюся плату, либо вообще бесплатно. Вот воздухом, например. Правда, сейчас власти под видом борьбы с глобальным потеплением климата пытаются протащить фактический налог на воздух, но хочется надеяться, что этот номер у них не пройдет. Но если люди получают возможность бесплатно пользоваться всё большим количеством товаров, а государство в этом процессе не участвует, а может и полностью отсутствовать, то как называется такой общественный строй? Правильно, он называется анархо-коммунизмом, нравится это кому-то или нет. То есть борьба между сторонниками изобилия и нехватки товаров - это фактически борьба двух экономических тенденций. Сторонники концепции нехватки товаров, убеждающие в необходимости усиления регулирования всего и вся и повышению важности и роли государства, стремятся загнать общество в феодализм, рабовладение и каменный век, хотя и на новом качественном уровне. Сторонники же изобилия, не важно сознают они это или нет, выступают за последовательное увеличение общественного богатства, полную свободу в экономических отношениях, последовательное ограничение роли и полное отмирание государства, как общественного института. Решение о том, какая концепция ближе, каждый человек принимает для себя сам, и его реальные поступки являются самым ярким свидетельством того, на чьей он или она стороне.

       Сейчас на Западе появилось довольно много людей, которые выступают, как они говорят, за либеральные свободы. Они называют себя либертарианцами. Однако, если более внимательно почитать и послушать их высказывания, то начинает выясняться, что их взгляды мало чем отличаются от позиции любого сознательного анархиста. Возможно, они просто не знают, что именно так назывались люди, высказывавшие точно такие же мысли в XIX и ХХ веках. Или, может быть, они просто боятся того, что к ним будут негативно относиться окружающие, поскольку термин "ан-архия", то есть безвластное общество, был тщательно вымазан грязью властями самых разных по политическим оттенкам стран и подконтрольными им средствами массовой информации.

       Подавляющее большинство населения просто не понимает, что сторонники безвластного общества, анархисты, выступают за абсолютную свободу личности при неущемлении свобод других людей. Они - сторонники сознательности и инициативы каждого отдельного человека, взаимопомощи и поддержки, свободного экономического развития, не скованного искусственными законодательными препятствиями, и общественного изобилия. Путь к достижению окончательной цели сознательных анархистов, реализации лозунга "От каждого - по способностям, каждому - по потребностям!" будет достаточно долгим, поскольку потребует перестроения самого сложного элемента - человеческой психологии. Для этого будет необходима здоровая экономическая основа, фундаментом для которой и является подход к экономике с позиций изобилия товаров для общества, а не его нехватки, как это есть сейчас.

0

7

Наличные и безналичные расчеты.

Наличные деньги.
       Исторически деньги возникли в виде каких-то реальных ценностей, которые затем меняли на другие товары. Они существовали исключительно в наличной форме. Это могли быть пластины соли, мех в виде куньих мордочек или беличьих ушек, скот, табак или оливки, но постепенно со временем все эти формы денег вытеснили кусочки драгоценного металла со временем ставшие монетами из золота, серебра, меди или других металлов.
       Любой товар обменивался на кусочек ценного металла, поскольку и товар и деньги обладали своей собственной внутренней стоимостью. Расчеты производились в наличной форме. Здесь и сейчас. Произведя такой обмен, ни одна из сторон не имела перед другой стороной по сделке каких-то непогашенных долгов или обязательств.
       Собственно говоря, так обстоят дела и сейчас, когда происходит расчёт за товары наличными деньгами. Единственным и существенным отличием в современных условиях является то, что расчёт производится деньгами необеспеченными, то есть фактически обязательствами или долгами третьих лиц. Их принимают в качестве оплаты лишь до тех пор, пока к этому третьему лицу у участников сделки есть определенное доверие. Как только оно исчезнет, прием таких бумажных билетов за реальный товар немедленно прекратится.
       Однако вернемся к нормальному денежному обращению и реальным деньгам. Наличные расчёты при всех своих положительных сторонах, в том числе и отсутствии дополнительных комиссий, которые надо было платить сначала менялам, а затем банкам, обладали также и кое-какими минусами. Особенно существенными они были, если возникала необходимость ехать за покупками из одного города в другой. Дороги были небезопасны, разбойники грабили проезжающих, и для торговцев существовала угроза навсегда расстаться со своими деньгами.
       Именно из соображений удобства для торговцев менялы несколько тысяч лет назад и начали предлагать услуги, которые и явились прообразом современных безналичных расчётов. Это были различные расписки или обязательства, предусматривающие возможность получения конкретным клиентом реальных денег в другом городе или стране по предъявлении данного документа. Отнимать её становилось бессмысленным, поскольку получить по ней деньги мог только хозяин.
       Так много веков назад было положено начало современным безналичным расчётам.
       
Безналичные расчеты и их формы.
       Время и научно-технический прогресс привели и к существенным изменениям в банковском деле. Со временем, благодаря своему удобству для пользователей, основная масса расчётов постепенно перешла в безналичную форму. На сегодняшний день есть три основных формы расчётов. Это платежи, инкассовая и аккредитивная формы расчетов.
       
Платежи.
       Наиболее распространенной формой безналичных расчётов являются простые платежи. Именно с ней чаще всего сталкивается население, когда оплачивает счета за квартиру, коммунальные услуги или покупает что-либо в магазинах, используя пластиковые карточки. В этом случае деньги списываются с вашего счета в одном банке и зачисляются на счет продавца в другом банке. За эту услугу банки берут комиссию. Хотя она обычно и невелика, но тем не менее существует, и уже этим безналичные расчёты с точки зрения расходов для клиента отличаются в худшую сторону по сравнению с расчётами наличными деньгами. К плюсам же можно отнести удобство и больший уровень безопасности при проведении расчётов, поскольку не надо носить с собой наличные деньги, а это снижает риск противоправных действий.
       Правда, для клиентов, переводящих деньги, появляются и дополнительные риски. Это риски банков-контрагентов. Мало кто из клиентов банков или платежных систем обычно задумывается над их стабильностью и экономическим положением. И совершенно напрасно. В условиях стабильности и роста экономики такой подход объясним, поскольку вероятность их банкротства или невыполнения ими своих обязательств невелика. Однако в кризисной ситуации эти риски существенно вырастают, причём они тем выше, чем крупнее банк.
       Большие банки в данном случае схожи с травоядными динозаврами. У них огромное тело и крошечный мозг, и пока сигнал о том, что кто-то им вцепился в хвост, дойдёт до головы, хвост может быть уже целиком отъеден.
       Поэтому, рассчитавшись пластиковой карточкой или отправив безналичный перевод в кризисных условиях, обычный человек совершенно не гарантирован от того, что эти деньги могут и не дойти до их получателя. Ещё большие риски возникают у тех, кто рассчитывается за товары и услуги с помощью платежных терминалов. При всём удобстве осуществления таких платежей помимо банков здесь появляется ещё одно звено, дополнительный посредник. Это платежная система, которая обладает такими же рисками неисполнения своих обязательств, как и любой банк.
       Проводя свои расчёты в безналичной форме, следует помнить о возможных рисках всех этих контрагентов.
       Ещё одним моментом, на котором необходимо остановиться, это платежи за границу. Как показывает практика, подавляющее большинство людей, которые не занимаются расчётами непосредственно в банках, просто не представляют себе, как это реально функционирует. Поэтому рассмотрим весь этот механизм на примере. Допустим, вам надо перевести сто или тысячу американских долларов из России, скажем, в Англию.
       Вы приходите в свой банк, даете платежное поручение операционисту с требованием перечислить необходимую сумму в некий английский банк, указав счет и наименование получателя этих денег. Операционист проверяет, хватит ли ваших средств на перевод и уплату комиссий, ставит штамп о принятии к исполнению, и вы, забрав копию платежки с отметкой банка, уходите. На следующий день или через день вы звоните получателю денег и узнаете, что всё нормально, и деньги в Англии получены.
       Для российского банка весь этот процесс выглядит следующим образом. У него может не быть прямых корреспондентских отношений с данным конкретным английским банком и счетов в нём. Поэтому банк клиента, у которого есть банк-корреспондент в США, связывается с ним по электронным каналам связи и просит списать со своего счета в американском банке тысячу долларов и перечислить её на корреспондентский счёт английского банка, который также находится в другом американском банке. По получении этих средств на свой корреспондентский счёт с указанием конечного получателя, которого также называют бенефициаром, английский банк зачисляет эти деньги клиенту и уведомляет его об этом.
       Поэтому когда говорят о долларовом платеже из России в Англию, из Франции в Сингапур или из Сенегала в Колумбию, следует понимать, что реальное движение денежных средств происходит со счёта в одном американском банке на счёт в другом американском банке. То же самое относится и ко всем безналичным платежам во всех других валютах. Безналичные рубли обращаются только на территории России, а безналичные евро - только в странах, входящих в зону евро. Безналичные фунты ходят только в Англии, йены - в Японии, а юани - в Китае. Безналичная валюта любой страны обращается исключительно на территории страны её происхождения. Об этом следует помнить.
       За все безналичные переводы банки обычно берут комиссии, поэтому чем длиннее цепочка банков-корреспондентов, выполняющих ваше поручение, тем выше могут быть для вас затраты по платежу. Обычно банки стараются сами максимально сократить эту цепь, поскольку они не заинтересованы, чтобы клиент высказывал им своё возмущение по поводу чрезмерных комиссий, взятых с него, или вообще закрыл свой счёт и ушёл из банка в какое-нибудь аналогичное соседнее заведение.
       Теперь скажем буквально несколько слов об инкассовых и аккредитивных расчётах. Обычные люди сталкиваются с ними достаточно редко, если вообще когда-то им доводилось с этим встречаться.
       
Инкассо.
       Это банковская расчётная операция. Банк по поручению своего клиента получает на основании расчётных документов причитающиеся клиенту денежные средства от плательщика за отгруженные в адрес плательщика товарно-материальные ценности и оказанные услуги и зачисляет эти средства на счёт клиента в банке. За осуществление этой операции банк берет комиссию. Она больше, чем при проведении обычного безналичного платежа, поскольку требует больших затрат труда и рабочего времени сотрудниками банка.
       Инкассо может быть чистым и документарным.
       В случае чистого инкассо осуществляется работа только с финансовыми документами, когда они не сопровождаются коммерческими документами. К финансовым документам относятся переводные и простые векселя, чеки и тому подобные документы, используемые для получения платежей.
       При документарном инкассо финансовые документы могут сопровождаться коммерческими документами (счета, транспортные и страховые документы и пр.) или могут быть только коммерческие документы. Документарное инкассо в международной торговле представляет собой обязательство банка получить по поручению экспортёра от импортёра сумму платежа по контракту против передачи последнему товарных документов и перечислить её экспортёру.
       Как и везде у инкассовой формы расчётов есть плюсы и минусы. С одной стороны, выше надежность при проведении расчетов по сравнению с безналичным платежом, с другой, большая стоимость, более длительный срок оборота денег и риск того, что к моменту поступления документов в банк плательщика, тот может оказаться неплатежеспособным.
       
Аккредитивы.
       Это самая надежная, но и наиболее сложная и дорогая форма расчетов.
       Аккредити?в (или, если дословно переводить с английского, кредитное письмо) - это условное денежное обязательство. Банк (банк-эмитент) принимает его по поручению приказодателя (плательщика по аккредитиву) и обязуется осуществить платеж в пользу бенефициара (получателя средств по аккредитиву) в размере указанной в аккредитиве суммы по представлении последним в банк документов. Они должны соответствовать условиям аккредитива, а также указанным в тексте аккредитива срокам. Или банк может оплатить, акцептовать или учесть переводной вексель, или предоставить полномочия другому банку (исполняющему банку) произвести такие платежи или оплатить, акцептовать или учесть переводной вексель. Все действия банка осуществляются исключительно в рамках представленного клиентом заявления на аккредитив.
       К плюсам такой формы расчета относятся фактическая гарантия платежа поставщику при соблюдении им условий аккредитива, а также банковский контроль за выполнением условий поставки и условиями аккредитива. К минусам - сложность документооборота и высокие банковские комиссии. Это самая дорогая форма безналичных расчетов.
       Существует масса различных видов аккредитивов, и если есть желание с ними познакомиться более подробно, то для этого существует специализированная литература.
       
Пластиковые карты.
       Пластиковые карты представляют собой также определенную форму безналичных расчетов, с помощью которой пользователь может рассчитываться за приобретаемые товары и услуги, снимать наличность и получать кредиты. В данном случае мы говорим исключительно о банковских карточках.
       Если вы обращаете внимание на рекламу, то легко увидеть, что банковские пластиковые карточки являются одним из наиболее рекламируемых банковских продуктов для населения. В этом они конкурируют лишь с рекламой банковских депозитов и кредитов. Что самое удивительное, так это реакция населения на подобную рекламу. Когда людям на улице говорят, что они выиграли какой-нибудь приз, то они воспринимают это как жульничество, а когда им предлагают фактически то же самое, но называемое кредитной карточкой, они почему-то считают, что им несказанно повезло.
       В отношении депозитов и кредитов для банков и населения всё достаточно понятно. Депозиты рекламируют, чтобы население своими руками добровольно отдавало свои сбережения чужим людям, чтобы они ими пользовались. Кредиты рекламируют, чтобы то же самое население брало ранее отданные деньги в тех же самых банках, но уже под проценты. Возникает логичный вопрос, но почему так рекламируют пластиковые карточки?
       По сути, всё совершенно аналогично депозитам и кредитам. Отличие лишь в типах карточек. Они бывают дебетовыми и кредитными. Кредитные, в чисто историческом плане, появились раньше.

       Итак, в чем различия. Дебетовая карточка фактически ничем не отличается от текущего или депозитного счета клиента, поскольку напрямую связана с ним. Для того, чтобы был осуществлен платеж, на счету, связанном или, как говорят специалисты по карточному бизнесу, линкованным (от английского link - связь) с ней, должны быть деньги. Есть деньги, можно за что-то заплатить или получить их наличными, а если нет, то можешь быть свободен.
       Кредитная карточка отличается тем, что на ней может либо совсем не быть средств, либо их может быть недостаточно для желаемой операции, тем не менее, вы сможете совершить покупку или снятие наличности. Это предусмотрено договором клиента и банка. Если пользователь проводит операцию в рамках кредита, то за кредит с него берут проценты. Иногда банки могут предоставить так называемый льготный период, когда в течение нескольких дней проценты по кредиту могут не начисляться, и клиент может погасить лишь основную сумму долга. Затем, если долг в полном объеме гасится в течение следующего срока или производится частичное погашение долга, предусмотренное соглашением, то с владельца карточки взимаются обычные проценты по кредиту. Самое интересное для банка начинается тогда, когда клиент по тем или иным причинам допускает просрочку платежа по кредиту. Тогда ему начинают считать проценты уже по полной программе, и ставки там существенно отличаются в большую сторону от процентов по обычному кредиту. Помимо этого насчитывают разнообразные штрафы и пени. И такие просроченные кредиты являются истинным Эльдорадо для банков.

       Основная масса пластиковых карточек приходится на две основные международные платежные системы. Они называются "Виза" (VISA) и "Мастеркард" (MasterCard). Также можно встретить карточки и других платежных систем вроде "Америкен Экспресс" (American Express) или "Джей-Си-Би" (JCB) или ряда других, но они попадаются существенно реже на российском рынке.
       Когда банки рекламируют свои пластиковые продукты, то говорится много всяких слов об удобствах для пользователя, их привлекательности, повышении статуса лица, которое пользуется ими, безопасности использования и тому подобного. Если вам предлагали карточку, вы наверняка слышали всё это. Если нет, зайдите в любое отделение банка, и вам там будут долго рассказывать о том, какое вам будет счастье, если вы приобретёте карточку той или иной платежной системы, выпускаемой именно этим банком. В общем-то, всё, что вам скажут, с большой степенью вероятности будет правдой. А поскольку это и так всем известно, то для нас гораздо интереснее то, что вам говорить не станут.

       Именно на этих моментах мы и остановимся более подробно.
       Во-первых, удобство. Удобно рассчитываться пластиком? Возможно, да. Вроде бы достаточно одной карточки и не надо носить с собой наличные деньги. Первая проблема заключается в том, что не везде можно рассчитаться карточкой. Какие-то магазины их вообще не принимают, у других соглашение с другой платежной системой и получается, что вам надо иметь при себе уже не одну, а несколько карточек. Вторая сложность - в электричестве. Для того, чтобы провести операцию, необходимо, чтобы устройство для выдачи наличных денег (банкомат) или торговый терминал были в рабочем состоянии и нормально функционировали, а для этого обычно нужно электричество, в обязательном порядке, и связь, с помощью которой будет получено разрешение на осуществление данной операции, то есть проведена авторизация сделки. Если нет того и/или другого, то скорее всего никакую покупку вы совершить не сможете. Раньше, когда телекоммуникационные каналы связи ещё не были столь распространены, вам могли просто прокатать кредитную карточку и без авторизации, вы подписывали чек и забирали товар. Сейчас же авторизация является практически обязательным элементом любой операции с карточкой. Вот и получается, вырубилась где-то электрическая подстанция или трансформатор, или прервалась связь с авторизационным центром, и вместо бананов или колбасы можете грызть свою карточку.

       Помимо этого при расчете карточкой у вас могут попросить документ, подтверждающий вашу личность. Не имеет значения, что на обратной стороне карточки может быть ваша фотография, вам придется как-то подтверждать, что это именно ваша карточка, и вы - хозяин или хозяйка денег, находящихся на данном счёте.
       Также бывают случаи, когда банкоматы по той или иной причине проглатывают карточку. Такое случается. Техника есть техника. У владельца карточки сразу же появляется масса головной боли, связанной с необходимостью связываться со своим авторизационным центром или банком, сообщать о происшедшем, заполнять всякие бумажки, подтверждающие данное событие и так далее. Дополнительную пикантность и остроту происходящему может добавить то, что вы находитесь проездом в городе за границей и в стране, язык которой вы можете не знать.
       И, наконец, всегда может возникнуть ситуация аналогичная событиям 1998 года. Прошло уже более десяти лет. Все уже всё забыли, поэтому есть смысл напомнить. В августе того года случилась определенная неприятность. Россия объявила дефолт по своим обязательствам, и банки, в большой степени крупные, успешно посыпались. Неплатежи и банкротства привели к тому, что иностранные государства и их банки стали просто отказываться принимать карточки ведущих платежных систем, но выпущенные российскими банками. С конкретно вашим банком всё могло быть и нормально, вот только карточки, выпущенные им тоже, не обслуживали.
       Поэтому, когда речь идёт об удобствах использования пластиковых карточек, следует помнить, что они, если и есть, то только в спокойных и стабильных экономических условиях.

       Третьим негативным моментом, когда речь заходит о расчётах пластиком заключается в существенно большем времени, необходимом для проведения расчетов.
       Да, кстати. Вы никогда не задумывались над тем, почему при гораздо больших затратах времени и сил на обработку платежа с помощью карточки стоимость товара при расчёте пластиком и наличными одинакова? Это тоже довольно интересно. Когда речь заходит о приеме пластиковых карточек в торговых точках, платежные системы выдвигают обязательное условие, которое они называют принципом недискриминации пластиковых карточек. Под этим довольно сложным названием скрывается достаточно простой смысл. Товар, продаваемый за наличные и с помощью пластика, должен стоить для покупателя одинаково. А прием пластика вроде бы как увеличивает оборот торговой точки. Однако обработка транзакции (авторизация сделки, расчеты с банками и так далее) требуют денег, и поэтому для торговой точки существуют дополнительные комиссии, которые приходится платить. Поэтому, чтобы не потерять свою прибыль, торговцы автоматически пересчитывают стоимость своих товаров с учетом этих дополнительных комиссий. В итоге цена товаров, продаваемых в магазинах, обслуживающих пластик, обычно на несколько процентов выше, чем там, где карточки не принимаются.

       Поэтому как обычный покупатель в качестве альтернативы "принципу недсикримнации пластиковых карточек" могу лишь предложить принцип недискриминации национальной валюты. Рассчитывайтесь наличными. Если же магазин вдобавок к этому не принимает пластик, то скорее всего это будет для вас несколько дешевле. Этот принцип работает даже в магазинах, которые работают с карточками. Конечно это не супермаркеты или им подобные огромные магазины, речь идет о частных, семейных предприятиях. Если им задать такой вопрос, они никогда не признаются, но... Попробуйте предложить им выбор: расплатиться пластиком или наличными, но со скидкой. Исходя из личного опыта, торговцы самых разных стран, которые продавали различные товары, в девяти из десяти случаев предпочитали дать скидку и получить наличные деньги.
       Четвертый минус в предполагаемом удобстве пользования карточками связан с существенными объемами противоправных действий, которые позволяет осуществлять пластик. Да, банки, платежные системы и правоохранительные органы с этим ведут борьбу, вот только если это коснется непосредственно вас, то вам от этого их процесса будет ни жарко и ни холодно, поскольку если сжульничают с вашей карточкой, то разбираться с возникшими у вас проблемами придется непосредственно вам.
       Если немного задуматься, то можно назвать массу способов, как злоумышленники могут воспользоваться вашей карточкой или хранящейся на ней информацией. Наименьший возможный ущерб может заключаться в том, что за одну и ту же покупку с вас дважды спишут деньги. Гораздо хуже, если её банально украдут, сделают с неё дубликаты, а потом разнообразная публика в различных странах использует их для оплаты товаров или услуг. Могут также воспользоваться и вашей информацией, которая хранится в банке, выдавшем вам карточку. К сожалению, такое иногда случается. В банках тоже могут иногда оказаться желающие поживиться за чужой счёт незаконным путем. Бывает, что и службы информационных технологий банков не всегда могут обеспечить должный уровень защиты чувствительной и конфиденциальной информации от внешнего проникновения. В этом случае хакеры вскрывают банковские системы, а затем либо продают полученные данные на сторону, либо используют их самостоятельно в рамках различных преступных групп.

       И, наконец, пожалуй, ещё один хотя и небольшой, но всё-таки минус, это - дополнительные затраты. Если вы теряете карточку, то необходимо сразу же звонить в авторизационный центр вашего банка, чтобы её заблокировали, и кто-нибудь посторонний не воспользовался ею. Потом надо срочно ехать в банк, оформлять письменное заявление об утрате карточки, а её переоформление и все связанные с этим процедуры будут стоить вам дополнительных денег, поскольку практически за каждое свое телодвижение банк берет деньги. Не имеет значение, как это будет называться - штрафом, платежом или комиссией. Итог один. Вы платите.
       Хотелось бы отметить ещё один минус пластиковых карточек, но связанный уже с психологией людей. Человеку гораздо легче расстаться со своими деньгами в безналичной форме, чем отдавать продавцу наличные. В результате держатель карточки чаще покупает для себя что-то ненужное и тратит больше средств, чем тот, кто платит наличными. Кому это выгодно, решайте сами.

       Вообще говоря о пластиковых карточках, следует помнить, что каждая операция даже в рамках нормальной работы пластика стоит клиенту денег. Он может платить прямо, когда снимает наличность в банкомате или кассе банка по карточке, или косвенно, уплачивая более высокую цену за покупаемый товар. Но клиент платит всегда. И в этом заключается коренное отличие пластика от наличных денег.
       Деньги тем или иным образом берутся за выпуск карточки, даже если вам её выдают совершенно бесплатно, то есть вроде как даром. Деньги берут за перевыпуск карточки, если вы её потеряли. Деньги берут за обслуживание карточного счета, за транзакции, дополнительные выписки и так далее, и так далее.
       Зачастую клиент банка может также натолкнуться на довольно непредвиденное ограничение, которое может быть введено соглашением между банком и платежной системой. Например, единоразовое снятие наличных не может превышать полутора тысяч долларов, а совокупное снятие наличных в течение недели должно быть менее, скажем, трех или двух с половиной тысяч долларов.
       Если же карточка кредитная, то дополнительно берутся и проценты по кредиту, которые обычно выше, чем проценты по обычным кредитным продуктам. Сравнение различных вариантов банковских кредитов обычно показывает, что кредиты, получаемые по пластиковым карточкам, являются самыми дорогими для пользователя данной услуги.

       Достаточно интересным моментом, специфическим для нашего внутреннего рынка пластика является то, что подавляющее большинство пластиковых карточек являются дебетовыми, то есть сначала на ней должны появится деньги, а затем вы можете их тратить. Это существенно отличается от глобального рынка пластиковых карточек, где основная масса карточек является кредитными. Помимо этого, несмотря на массивную банковскую рекламу, пропагандирующую данные продукты, подавляющая масса пластика у нас в стране представляет собой так называемые зарплатные проекты, когда по решению администрации какого-нибудь крупного предприятия или института все сотрудники, получающие на этом предприятии заработную плату, переводятся на карточки. Раньше они могли получить наличные деньги в кассе, но с насильственным внедрением такой услуги, как зарплатный проект, они вынуждены снимать ту же самую наличность уже в банкоматах. Причем именно эта операция - снятие наличных денег в банкомате - является самой распространенной на пластиковом рынке России. Следует отметить, что бесплатно или за минимальную комиссию для получателя будет проходить такая операция лишь в банкоматах того банка, который выпустил эту зарплатную карточку. Во всех других случаях пользователь за получение своих собственных денег будет вынужден заплатить дополнительные деньги.

       Интересным моментом также отличающим российский и зарубежный пластиковые рынки является то, что иностранные банки различными путями делали пластик привлекательным для пользователей, чтобы те сами были заинтересованы в использовании такого продукта. В России же путь свой. Практически все зарплатные проекты подобного рода носят характер насильственного внедрения. Если поинтересоваться мнением обычных сотрудников, вынужденных получать зарплату на пластиковую карточку, то можно с большой степенью уверенности сказать, что для подавляющего большинства пластик вместо удобства создает лишь дополнительные проблемы. Необходимо тратить лишнее время на снятие с этой карточки наличных денег.

       Однако руководство предприятий и институтов мнение своих сотрудников, как они предпочли бы получать свою заработную плату, обычно не спрашивает. Оно принимает волевое решение. Внедрять. А раз так, то становится совершенно очевидным, что руководство института, завода или иного предприятия также может быть лично заинтересовано в реализации такого проекта. С банками-то всё понятно, они стремятся получить прибыль, но чем это так интересно руководству предприятия? Всё довольно очевидно. За остатки на счетах как карточных, так и корпоративных конкретные физические лица в руководстве предприятия могут получать от банка определенные выплаты в виде, например, определенного процента от суммы находящихся на этих счетах остатков. Это могут быть генеральный или финансовый директор, главный бухгалтер или кто-нибудь из основных акционеров предприятия или их комбинация, но суть от этого не меняется.

       Благовидным предлогом для отказа от наличных выплат обычно называется повышение уровня защищенности денежных средств работников. Дескать, мы отказываемся от кассира, который возит наличные деньги, поэтому его не могут ограбить, а следовательно ваши деньги будут целее. Это конечно правда, но, как мы видели ранее, далеко не вся. Фактически таким образом руководство предприятия перекладывает свои затраты на плечи рядовых трудящихся, которые вынуждены их нести, ведь зарплату кассиру платит предприятие, а затраты при получении наличных с карточки платит уже работник.

       В заключение этого раздела можно остановиться на таком аргументе сторонников пластика, как привлекательность и повышение статуса. Возможно для кого-то это действительно так. Хотя нормальному человеку трудно понять, каким образом может быть привлекателен раскрашенный прямоугольный кусочек пластика, и как эта пластмасса с магнитной ленточкой на обратной стороне и/или встроенным чипом может поднять или снизить чей-то статус. Это чистой воды реклама. Как показывает практика и исторический опыт, чем более рекламируется какой-нибудь товар, тем менее он нужен и полезен, а зачастую может быть и откровенно вреден в повседневной жизни обычного человека.
       Проработав девятнадцать лет в банковской сфере, можно с уверенностью сказать, что пальцев одной руки более чем достаточно, чтобы пересчитать все области, где применение пластиковой карточки действительно удобно для её пользователя, во всех других - удобнее рассчитываться наличными.
       Пользоваться или не пользоваться пластиковыми карточками - решать в конечном итоге каждому конкретному человеку. Это её или его выбор. Однако для того, чтобы его делать осознанно, необходимо чётко представлять себе, что реально скрывается за яркой рекламной оберткой пластиковой карточки.
       
Ценные бумаги.
       В определённый момент
       любая бумажка становится ценной.
       
       Уделим некоторое время рассмотрению наиболее известных ценных бумаг, с которыми чаще всего может столкнуться или сталкивается обычный человек. Поэтому несмотря на всё их многообразие мы кратко остановимся лишь на четырех видах ценных бумаг: векселях, чеках, акциях и облигациях.
       
Векселя.
       Вексель является одним из самых старых финансовых инструментов. По наиболее распространенному мнению, в своем максимально приближенном к современному виде он появился в Италии в XII веке, хотя подобные ему долговые расписки известны ещё со времен Древнего Шумера. Множество терминов, связанных с векселями, поэтому имеют итальянское происхождение. Из первоначальной долговой расписки вексель приобрёл популярность при проведении операций по обмену валют. Меняла, получив денежные средства, выдавал долговую расписку, платеж по которой можно было получить в другом месте. Вексель стал популярен при проведении финансовых и коммерческих операций благодаря своей гибкости и удобству. Увеличение объёмов вексельных операций потребовало законодательного закрепления сложившихся обычаев делового оборота, и в 1569 году в Болонье был принят первый вексельный устав, закрепивший уже сложившуюся практику.

       Первоначально держателю векселя запрещалось передавать свои права другим лицам. Однако уже к началу XVII века, данные ограничения стали помехой в торговле и были постепенно отменены. Вексельные права начали передавать посредством проставления особого приказа векселедержателя - индоссамента (передаточной надписи, которую обычно делали на оборотной стороне векселя). Итак, что же такое вексель?
       Вексель - строго установленная форма, удостоверяющая ничем не обусловленное обязательство векселедателя (простой вексель), либо предложение иному указанному в векселе плательщику (переводный вексель) уплатить по наступлении предусмотренного векселем срока определенную денежную сумму в конкретном месте. Вексель может быть ордерным (на предъявителя) или именным.

       На векселе обязательно должно быть написано, что это простой вексель или переводной вексель.
       Передача прав по векселю происходит путём совершения специальной надписи - индоссамента, хотя для передачи предъявительского векселя индоссамент не обязателен.
       Индоссамент может быть бланковым, то есть без указания лица, которому передан вексель, или именным, когда указывается лицо, которому должно быть произведено исполнение. Лицо, передавшее вексель посредством индоссамента, также несёт ответственность перед последующими векселедержателями наравне с векселедателем. Фактически вексель - это документ, по которому векселедатель и все предыдущие векселедержатели несут солидарную ответственность перед последующим держателем векселя.

       Существует лишь одно исключение. Оно возникает в случае безоборотного индоссамента. Если лицо, передающее вексель по индоссаменту, перед своей подписью пишет фразу "без оборота на меня", то оно не несёт ответственности перед последующими векселедержателями.
       Индоссаменты также могут проставляться и на чеках, о которых мы поговорим чуть ниже.
       Иногда бывают ситуации, когда передаточных надписей на оборотной стороне слишком много, и места уже не хватает. Тогда к векселю прикрепляется новый лист, называемый алонжем, на котором продолжают писать последующие индоссаменты.
       В векселе, который подлежит оплате по предъявлении или во столько-то времени от предъявления, можно оговорить, что на вексельную сумму будут начисляться проценты. Это процентный вексель. Во всяком другом векселе не допускается начисление процентов. Процентная ставка должна быть указана в векселе. Проценты начисляются со дня составления векселя или с указанной даты.
       Возможен и другой вариант - дисконтный вексель. То есть за вексель, по которому через полгода причитается получить, например, миллион рублей, векселедатель получает сегодня сумму лишь в девятьсот пятьдесят тысяч.
       Для того, чтобы долговая расписка могла называться векселем, в первую очередь на ней должно быть написано "вексель" или "переводной вексель".

       В Женевской конвенции 1930-го года были зафиксированы и другие обязательные реквизиты векселя:
       - вексельная метка "вексель" в тексте документа;
       - безусловный приказ или обязательство уплатить определённую сумму;
       - наименование плательщика и первого держателя;
       - наименование ремитента (лицо, в пользу которого выписан переводной вексель, первый векселедержатель. В качестве ремитента может выступать как третье лицо, так и векселедатель);
       - срок и место платежа;
       - дата и место составления векселя и подпись векселедателя.
       При отсутствии хотя бы одного из обязательных реквизитов документ не может быть признан векселем. Если же все эти элементы присутствуют, то совершенно безразлично, на чем был выписан этот вексель, была ли это гербовая бумага, салфетка из ресторана или туалетная бумага.
       Наряду с этим есть ряд исключений, которые сохраняют за векселем его суть:
       - при неуказанном сроке платежа считается, что вексель подлежит оплате по предъявлении;
       - если не указано место платежа, таковым считается указанный адрес плательщика;
       - если не указано место составления, таковым считается адрес векселедателя;
       - если на векселе имеются подписи лиц, неспособных обязываться или подложные, то подписи других лиц все же не теряют силы.
       Вексель удобнее тем, что в случае необходимости взыскать долг, если должник отказывается сделать это добровольно, существует упрощенная юридическая процедура, существенно ускоряющая такое взыскание по сравнению с иными долговыми обязательствами.
       Во второй половине 30-ых годов XX века Советский Союз также присоединился к вексельной конвенции, а современная Российская Федерация является преемницей СССР. Поэтому эта конвенция распространяется и на нынешнюю Россию. Об этом следует помнить при проведении операций с векселями.

       Есть, пожалуй, ещё один важный момент, который следует отметить, говоря о векселях. Также это относится и к чекам. Далеко не всегда лицо, выписывающее вексель, известно держателям или пользуется достаточным уровнем доверия с их стороны. Поэтому зачастую необходимо поручительство третьего лица. Такое поручительство в вексельном и чековом обращении называется авалем.
       Аваль - поручительство по векселю или чеку; которое допускается для любого лица кроме плательщика. Авалист, то есть лицо, поставившее аваль, несёт равную ответственность с векселедателем, причём его обязательство действительно даже в том случае, если то обязательство, которое он гарантировал, окажется недействительным по какому бы то ни было основанию, иному, чем дефект формы. В этом смысле аваль носит характер банковской гарантии.
       Аваль осуществляется путём надписи на векселе или чеке. Авалист приписывает своё имя к имени плательщика, прибавляя к этому слова "per aval", "считать за аваль" или аналогичную фразу и проставлением подписи. Однако для действительности аваля в международной практике достаточно и одной только подписи авалиста на лицевой стороне векселя или чека, если только эта подпись не поставлена плательщиком или векселедателем.
       В авале должно быть указано, за кого он дан. При отсутствии такого указания он считается данным за векселедателя или чекодателя.
       Оплачивая вексель или чек, авалист приобретает права, вытекающие из векселя или чека, в отношении к тому, за кого он дал гарантию, и в отношении также и тех, которые в силу векселя или чека обязаны перед этим последним.
       В сфере вексельного обращения современное российское законодательство идёт своим путём. В соответствии с законами, действующими на момент написания данной книги, в России для оформления подобной сделки помимо непосредственно самого векселя ещё нужно заключать договор о купле-продаже векселя и подписывать акт его приема-передачи. Таким образом, частично выхолащивается сама идея векселя, как такового. Но это уже на совести законодателя.
       
Чеки.
       "- Чем я заплачу, скотина? - воскликнул вне себя Данглар. - Ты, кажется, воображаешь, что я таскаю сто тысяч франков с собой в кармане?
       - У вас в кармане пять миллионов пятьдесят тысяч франков, ваше сиятельство, - сказал Пеппино, - это составит пятьдесят цыплят по сто тысяч франков штука и полцыпленка за пятьдесят тысяч франков.
       Данглар задрожал, повязка упала с его глаз: это, конечно, была шутка, но теперь он ее понял.
       Надо, впрочем, сказать, что теперь он не находил ее такой уж плоской, как раньше.
       - Послушайте, - сказал он, - если я вам дам эти сто тысяч франков, будем ли мы с вами в расчете? Смогу я спокойно поесть?
       - Разумеется, - заявил Пеппино.
       - Но как я вам их дам? - спросил Данглар, облегченно вздыхая.
       - Ничего нет проще; у вас текущий счет в банкирском доме Томсон и Френч, на Банковской улице в Риме; дайте мне чек на их банк на четыре тысячи девятьсот девяносто восемь луидоров: наш банкир его примет.
       Данглар хотел по крайней мере сохранить видимость доброй воли; он взял перо и бумагу, которые ему подал Пеппино, написал записку и подписался.
       - Вот вам чек на предъявителя, - сказал он.
       - А вот вам цыпленок.
       Данглар со вздохом разрезал птицу; она казалась ему очень постной по сравнению с такой жирной суммой."

       В этом эпизоде упоминается такой финансовый инструмент, как чек. В момент своего возникновения приблизительно в XIII веке чек иногда считали чем-то вроде упрощенного векселя. В реальности же, хотя тот и другой являются ценными бумагами, чек имеет коренное отличие от векселя. Оно заключается в том, что чек - это всего лишь требование лица, выписавшего чек, к банку заплатить определенную сумму лицу, указанному в чеке.
       Обычно в учебниках и справочниках можно прочитать, что чек - это ценная бумага, содержащая ничем не обусловленное распоряжение чекодателя банку или другому кредитному учреждению произвести платеж указанной в нем суммы чекодержателю. Чекодателем является лицо, имеющее денежные средства в банке, которыми он вправе распоряжаться путем выставления чеков, чекодержателем - лицо, в пользу которого выдан чек, плательщиком - банк, в котором находятся денежные средства чекодателя. Акцепт чека - это отметка о согласии банка плательщика перечислить на счет получателя указанную в чеке сумму.

       Очевидно, что между приказом и требованием существует определенная разница. Приказ подлежит безоговорочному выполнению. По крайней мере, в теории. А распоряжение... Может банк не исполнить это распоряжение? Элементарно. Причина может быть самой банальной. На счёте лица или компании, выписавшей такой чек, может просто не быть достаточно денег. Или их вообще может не быть. В этом случае оказывается, что чек не имеет покрытия. Если это так, то банк отказывает чекодержателю (тому, кто его предъявил в банк) в оплате и связывается с чекодателем (тот, кто его выписал) для выяснения ситуации.
       Гораздо хуже ситуация может быть, если чекодержатель пришёл в свой банк, получил по нему деньги, а банк, отправивший чек для клиринга в банк чекодателя и получения покрытия, получил отказ в этом. Тогда чисто финансовые взаимоотношения перетекают в ведение уголовного делопроизводства, и в отношении чекодателя может быть возбуждено уголовное дело о мошенничестве. Есть замечательный фильм "Джентельмен из Эпсома", с великим Жаном Габеном в главной роли, когда в одном из эпизодов он рассчитывается как раз необеспеченным чеком, и как из-за этого переживает его родня, прекрасно понимающая, какими последствиями это может грозить.

       Для России чековое обращение было нехарактерно и фактически прошло стороной, пожалуй, есть лишь чековые книжки на получение компаниями наличных денег в кассах банков, а во Франции, Англии и, в первую очередь, США чековые книжки и расчеты с помощью чеков длительное время были очень популярны. В США до сих пор заработную плату традиционно выплачивают с помощью чеков.
       В отличие от вексельной конвенции ни СССР, ни Россия не являются участниками международной конвенции, устанавливающей единообразный закон о чеках. Эта конвенция была также заключена в Женеве в начале 30-ых годов XX века.
       
Акции.
       "- Правильно! - обрадовался Жулио. - Мы учредим акционерное общество. Выпустим акции... Вы знаете, что такое акции? - спросил он Незнайку.
       - Нет, мне что-то не приходилось слышать о них, - признался Незнайка.
       - Акции - это такие бумажки, вроде денежных знаков. Их можно напечатать в типографии. Каждую акцию мы будем продавать, скажем, по фертингу. Вырученные деньги затратим на постройку летательного аппарата, а когда семена будут доставлены, каждый владелец акций получит свою долю семян. Разумеется, у кого окажется больше акций, тот и семян получит больше."
       Если же говорить об акциях более серьезно, то акция - это эмиссионная ценная бумага. Она закрепляет права ее владельца (акционера) на получение части прибыли акционерного общества в виде дивидендов, на участие в управлении акционерным обществом и на часть имущества, остающегося после его ликвидации. Это конечно при условии, если там что-то ещё осталось на долю акционеров.

       Различают обыкновенные и привилегированные акции.
       Обыкновенные акции дают право на участие в управлении обществом. При этом одна акция соответствует одному голосу на собрании акционеров, за исключением проведения кумулятивного голосования. Обыкновенные акции участвуют в распределении прибыли акционерного общества. Источником выплаты дивидендов по обыкновенным акциям является чистая прибыль общества. Размер дивидендов определяется советом директоров предприятия и рекомендуется общему собранию акционеров.
       Привилегированные акции обычно могут иметь ограничения на участие в управлении, но приносят постоянные зачастую фиксированные дивиденды в виде определенной доли от бухгалтерской чистой прибыли или реже в зафиксированном абсолютном денежном выражении. Дивиденды по привилегированным акциям могут выплачиваться как из прибыли, так и из других источников - в соответствии с уставом общества.

       Обычно акционерный капитал - это наиболее дешевый способ для учредителей общества привлечь деньги на неопределенно долгую перспективу.
       В качестве примера из художественной литературы можно привести отрывок из романа Джека Лондона "Смок Беллью", когда Смок и его приятель Малыш организовывали акционерную компанию поселка Тру-ля-ля. Это типичное первое учредительное собрание любого подобного заведения. Если быть до конца строгим в определениях, то созданное Смоком и Малышом общество с ограниченной ответственностью на этом собрании было трансформировано в акционерное общество. Причём произошло это исключительно по настоянию общественности.
       "- А как же вы хотите все поделить? - продолжал Смок. - Контрольный пакет должен остаться за мной и Малышом. Мы первые открыли это место.
       - Верно! - закричало сразу много голосов. - Правильно! Это справедливо!
       - Три пятых будут на нашу долю, - предложил Смок, - а вы все поделите между собой остальные две пятых. И вам придется оплатить свои паи.
       - Десять центов за доллар! - раздался крик. - И акции обложению не подлежат!
       - И председатель правления самолично подносит каждому его дивиденды на серебряном блюде, - насмешливо заключил Смок. - Нет уж! Будьте благоразумны, друзья. Десять центов за доллар - это поможет начать дело. Вы покупаете две пятых всех акций и за стодолларовую акцию платите десять долларов. А если вам это не подходит - пожалуйста, начинайте драку, сбросьте мои заявочные столбы. Больше чем на две пятых я не дам себя нагреть.
       - Но только не выпускайте дутых акций! - крикнул кто-то, и это прозвучало как программа, на которой сошлись все.
       - Вас тут около пяти тысяч человек, значит, и паев должно быть пять тысяч, - стал вслух рассчитывать Смок. - А пять тысяч - это две пятых от двенадцати с половиной тысяч. Таким образом, капитал Акционерной компании поселка Тру-ля-ля составит миллион двести пятьдесят тысяч долларов, это будет двенадцать тысяч пятьсот паев по сто долларов каждый, и вы все купите пять тысяч паев и уплатите по десять долларов за штуку. И плевать мне, если вы не согласны. Будьте все свидетелями - я иду на это только потому, что вы меня заставили.
       Доусонцы остались в уверенности, что поймали Смока с поличным, ибо он сфабриковал две фальшивых заявки. Тотчас было выбрано правление поселка и заложены основы Акционерной компании поселка Тру-ля-ля. Не пожелав, как это было предложено, распределять акции на другой день в Доусоне - ведь все, кто не участвовал в нынешнем нашествии, тоже захотят урвать свою долю, - члены правления уселись вокруг костра, разведенного на льду у подножия горы, и вручали каждому из присутствующих расписку в обмен на десять долларов в золотом песке, который, как полагается, отвешивали на специальных весах, - для этого из города притащили десятка два весов.
       Только к вечеру вся эта работа была закончена и поселок Тру-ля-ля опустел. Смок и Малыш остались одни. Они ужинали у себя в хижине и посмеивались, глядя на списки акционеров, насчитывавшие четыре тысячи восемьсот семьдесят четыре фамилии, и на мешки, в которых, как они знали, было золота на сорок восемь тысяч семьсот сорок долларов."

       Общее собрание, распределение долей, взносы золотым песком в уплату своей доли, избрание правления... Всё это буквально уже на следующий день оказалось в итоге просто веселой шуткой или розыгрышем, в результате которого кто-то просто лишился части своих денег, хотя и получил удовольствие от процесса и сознания того, что тоже стал собственником нового предприятия.
       В этом акционерная компания поселка Тру-ля-ля ничем не отличается от любого другого акционерного общества, будь это банк или компания. Стоимость этого проекта обошлась его акционерам в 2437 унций золота, что в современных нотах Федерального резерва США составило бы 2,68 миллиона долларов, причем каждый из обычных участников потерял бы по 550 долларов. Достаточно забавно отметить, что со времен золотой лихорадки на Клондайке и к моменту подготовки этой книги каждый старый золотой доллар теперь бы стоил буквально 55 нынешних вроде бы тоже долларов США, только бумажных и необеспеченных ничем существенным. В дальнейшем старый твердый доллар будет наверняка стоить только дороже.

       В некотором роде и бумажные билеты, выпускаемые центральными банками различных стран, также можно рассматривать, как своего рода обыкновенные акции, но не отдельного акционерного общества, а страны в целом. Чем крепче экономика страны относительно других, тем выше их курс, ну, и наоборот...
       Да, кстати. Если акционерное общество разоряется по тем или иным причинам, то акционеры занимают самое последнее место в очереди кредиторов компании.
       
Облигации.
       Облигация - это эмиссионная долговая ценная бумага. Она закрепляет право её владельца на получение от эмитента облигации в предусмотренный в ней срок её номинальную стоимость или иного имущественного эквивалента. Облигация может также предусматривать право её владельца на получение фиксированного в ней процента от номинальной стоимости облигации либо иные имущественные права. Доходом по облигации являются процент и/или дисконт.
       Облигации служат дополнительным источником средств для эмитента. Зачастую их выпускают для финансирования определенных программ или объектов, доход от которых в дальнейшем послужит источником для выплаты дохода по облигациям.

       Экономическая суть облигаций очень похожа на кредитование, но не требует оформления залога и упрощает процедуру перехода права требования к новому кредитору.
       Обычно доход по облигациям выше, чем доход при размещении аналогичных средств в форме банковского депозита. Сопоставление текущих доходности облигаций и ссудного процента служит основой для формирования цен облигаций на вторичном рынке ценных бумаг.
       По эмитентам, то есть тем, кто выпускает облигации, они различаются следующим образом: государственные, муниципальные и корпоративные. Корпоративные облигации выпускают компании, муниципальные - местные органы власти обычно под обеспечение в виде собираемых муниципалитетом налогов, а государственные эмитируются с целью покрытия бюджетного дефицита от имени правительства или местных органов власти, но обязательно гарантируются правительством.
       Если экономика функционирует нормально, то доходность по корпоративным облигациям обычно на 2-3% ниже, чем по акциям.
       В случае ликвидации предприятия владельцы облигаций обладают приоритетом по погашению облигаций по отношению к акционерам, то есть общество сначала расплачивается с владельцами облигаций, а оставшиеся деньги пропорционально распределяются среди акционеров.
       В условиях бумажных и необеспеченных денег и накладывающегося на них кризиса, облигации - это средство гарантированной конфискации денег у их держателей. Для этого власти могут использовать такие инструменты по изъятию общественного богатства, как инфляцию и девальвацию национальной валюты. Именно это будет характеризовать вторую стадию начавшегося в 2007 году финансового кризиса. При этом не будет иметь значения, кто выпускал эти облигации, корпоративный сектор или государство. Последствия окажутся одинаково катастрофическими для их владельцев.

       В общем-то ни для кого не секрет то, что государственные облигации США превратились в величайшую схему Понци во всемирной истории финансов. В подобной схеме деньги новых участников используются организатором схемы для выплат уже участвующим в ней лицам. Так продолжается до тех пор, пока приток новых участников полностью не иссякнет, и вся финансовая схема не рухнет окончательно. У нас такую схему обычно называют "пирамидой", хотя в реальности "пирамида" имеет определенные отличия от схемы Понци.
       Приток покупателей казначейских облигаций США постепенно иссякает. В 2009 году крупнейшим покупателем этих бумаг был Федеральный резерв США, на втором месте был Китай, планомерно сокращавший в течение года объемы своих покупок, а затем шли уже банки.
       Если у держателя возникнет желание продать казначейские облигации, то ему заплатят уже обесценившимися деньгами. Они обесцениваются всё больше по мере того, как их печатает центральный банк США - Федеральный резерв. Однако общее количество существующих обязательств столь велико, что если все потребуют вернуть им их деньги, то рынок немедленно рухнет. Это была бы катастрофа колоссальных размеров. Оценить окончательный ущерб такого события просто невозможно. Так что рынок казначейских облигаций просто по определению является грандиозной по масштабам схемой Понци, по сравнению с которой "пирамида" российских государственных казначейских облигаций (ГКО), рухнувшая в 1998 году, ничто иное, как легкая, практически незаметная невооруженным глазом разминка.

       Почему их тогда все-таки покупают? Для китайцев - это вынужденный шаг. Если бы они полностью прекратили играть в эту схему, то стоимость их активов могла бы рухнуть, а именно этого они стремятся не допустить. По большому счёту они упустили тот момент, когда куча этих бумажек превысила разумный предел необходимых стране валютных резервов. Для американских банков - это беспроигрышная схема, когда они на бесплатные деньги Федерального резерва покупают облигации казначейства, которые приносят им проценты. Рисков практически никаких при стабильном доходе. Значительно выгоднее, чем осуществлять кредитование, связанное с разнообразными рисками.

       Есть лишь несколько проблем.
Во-первых, если оглянуться в прошлое и опереться на исторический опыт, то можно увидеть, что ни один серьезный кризис никогда не заканчивался без краха рынка облигаций. Поэтому будет гораздо более удивительным, если начавшийся кризис 2007 года избежит такую катастрофу.
       Во-вторых, никто не может предсказать, когда это произойдет. Крах фондовых рынков, как акций, так и облигаций, обычно происходит внезапно и без предварительного предупреждения. Рекламы такого события никто не дает. Более того. Оно случается именно тогда, когда большинство участников рынка чувствуют себя наиболее уверенно. Еще вчера вечером всё было нормально, а сегодня утром уже всё случилось. Или как говорил небезызвестный персонаж в "Джентельменах удачи": "Вы проиграли. Снимайте пиджак."
       Поэтому в такой ситуации есть смысл подумать о диверсификации вложений, то есть о том, куда можно вложить часть денег. Рынок акций при условии падения облигаций обычно тоже рушится. Это происходит из-за огромного экономического воздействия такого события. Последствия его настолько велики, что могут снизиться цены и на различные товары.
       Если исторический опыт может чему-то научить, то он свидетельствует о том, что в случае краха рынка облигаций владельцы свободных средств прикладывают максимум усилий, чтобы переложиться в реальные активы. Это приводит к резкому скачку цен на драгоценные металлы, золото и серебро, а также может спровоцировать скачок цен на недвижимость.

       Также чрезвычайно привлекательно начинают выглядеть наличные деньги. Когда происходит обвал на рынке облигаций, процентные ставки обычно выстреливают вверх. Они останавливаются лишь тогда, когда рынок достигает уровня, который владельцы капитала сочтут достаточно безопасным для возобновления кредитования.

0

8

Спрос и предложение. Цена.
       Рассмотрим явления спроса, предложения и их баланса на примере все того же романа А.Дюма "Граф Монте-Кристо".
       "Данглар узнал в нем того человека, который так неистово  кричал  ему: "Убери голову!" Но теперь было не до упреков; наоборот, он скорчил самую любезную мину и сказал с самой вкрадчивой улыбкой:
       - Простите, сударь, но разве мне не дадут пообедать?
       - Как же, как же! - воскликнул  Пеппино. - Неужели  вы, ваше сиятельство, голодны?
       - Это "неужели" бесподобно! - пробормотал Данглар. - Вот уже сутки, как я ничего не ел.
       - Ну, разумеется, сударь, - прибавил он громко, - я  голоден и даже очень.
       - И ваше сиятельство желает покушать?
       - Немедленно, если только возможно.
       - Ничего нет легче, - сказал Пеппино, - здесь можно получить все что угодно; конечно, за деньги, как это принято у всех добрых христиан.
- Само собой! - воскликнул Данглар. - Хотя, по правде говоря, если вы держите людей в заключении, вы должны были бы по меньшей мере кормить их.
- Нет, ваше сиятельство, - возразил Пеппино, - у нас это не принято."
       Как хорошо видно из этого отрывка для того, чтобы начал функционировать какой-либо товарообмен, в первую очередь необходим спрос. Кому-то что-то, чего у него нет, должно понадобиться. В данном случае барону захотелось есть, а разбойник Пеппино был готов предложить ему еду. Правда, он сразу оговорил, что еда стоит денег, и Данглар совершенно не возражал против этого. Рынок, однако.

       Более того, предложение со стороны Пеппино, как мы увидим далее, удовлетворяло спрос существенно шире, чем он был со стороны Данглара.
       "- Это довод неосновательный, но не будем спорить, - отвечал Данглар, который надеялся любезным обращением умилостивить своего тюремщика. - Так велите подать мне обед.
       - Сию минуту, ваше сиятельство; что вам угодно?
       И Пеппино поставил свою миску наземь, так что шедший от нее пар ударил Данглару прямо в ноздри.
       - Заказывайте, - сказал он.
       - Разве у вас тут есть кухня? - спросил банкир.
       - Как же? Конечно, есть. И великолепная!
       - И повара?
       - Превосходные!
       - В таком случае цыпленка, или рыбу, или какую-нибудь дичь; все равно что, только дайте мне поесть.
       - Все, что будет угодно вашему сиятельству; итак, скажем, цыпленка?
       - Да, цыпленка.
       Пеппино выпрямился и крикнул во все горло:
       - Цыпленка для его сиятельства!
       Голос Пеппино еще отдавался под сводами, как уже появился юноша, красивый, стройный и обнаженный до пояса, словно античный рыбоносец; он нёс на голове серебряное блюдо с цыпленком, не придерживая его руками.
       - Как в Кафе-де-Пари, - пробормотал Данглар.
       - Извольте, ваше сиятельство, - сказал Пеппино, беря блюдо из рук молодого разбойника и ставя его на источенный червями стол, который вместе с табуреткой и ложем из козьих шкур составлял всю меблировку кельи.
       Данглар потребовал вилку и нож.
       - Извольте, ваше сиятельство, - сказал Пеппино, протягивая ему маленький ножик с тупым концом и деревянную вилку.
       Данглар взял в одну руку нож, в другую вилку и приготовился резать птицу.
       - Прошу прощения, ваше сиятельство, - сказал Пеппино, кладя руку на плечо банкиру, - здесь принято платить вперед; может быть, гость останется недоволен.
       "Это уж совсем не как в Кафе-де-Пари, - подумал Данглар, - не говоря уже о том, что они, наверно, обдерут меня; но не будем скупиться. Я всегда слышал, что в Италии жизнь дешева; вероятно, цыпленок стоит в Риме каких-нибудь двенадцать су".
       - Вот возьмите, - сказал он и швырнул Пеппино золотой.
       Пеппино подобрал монету. Данглар занес нож над цыпленком."

       Барон Данглар исходит из стоимости еды, которая имеет место в обычных условиях. Плюс он знает, что уровень жизни в Италии в этот период времени ниже, чем во Франции, поэтому, исходя из существующего в стране уровня цен, цыпленок должен стоить достаточно недорого.

       Для лучшего понимания того, сколько стоил цыпленок, следует отметить, что су после изменения монетной системы Франции в 1795 году равнялся 5 сантимам или 0,05 франка. Монета достоинством в 1 франк весила около 5 граммов и содержала 4,5 грамма серебра. Следовательно, 12 су были эквивалентны 60 сантимам или 2,7 граммам чистого серебра. Если попробовать привести стоимость цыпленка к текущему уровню цен на начало 2010 года, то, исходя из биржевой стоимости серебра в 17 долларов США за унцию (31,1 грамма) и соотношение курсов рубля к доллару, как 30 к 1, получим, что цыпленок стоил 1,48 доллара или 44 рубля 40 копеек. Не думаю, что внесем какие-то серьезные искажения в эту оценку, если назовем цену цыпленка в 1,5 доллара или 45, пусть даже 50 рублей. Так что вы можете сами сравнить, как изменились цены на продукты питания по сравнению с XIX веком, стали они дешевле или дороже. Для этого достаточно просто зайти в магазин.

       Из книги сложно однозначно сказать, сколько заплатил Данглар. Скорее всего он бросил Пеппино монету в 20 франков (6,45 грамма золота), но нельзя исключать, что это был десятифранковик, содержавший лишь 3,22 грамма.
       Однако в ситуации с Дангларом всё не так просто, поскольку ему приходится иметь дело с итальянскими разбойниками.
       "- Одну минутку, ваше сиятельство, - сказал  Пеппино, выпрямляясь, - ваше сиятельство еще не все мне уплатили.
       - Я так и знал, что они меня обдерут как липку! - пробормотал Данглар.
       Но он решил не противиться этому вымогательству.
       - Сколько же я вам еще должен за эту тощую курятину? - спросил он.
       - Ваше сиятельство дали мне в счет уплаты луидор.
       - Луидор в счет уплаты за цыпленка?
       - Разумеется, в счет уплаты.
       - Хорошо... Ну, а, дальше?
       - Так что ваше сиятельство должны мне теперь только четыре тысячи девятьсот девяносто девять луидоров.
       Данглар вытаращил глаза, услышав эту чудовищную шутку.
       - Презабавно, - пробормотал он, - презабавно!
       И он снова хотел приняться за цыпленка, но Пеппино левой рукой  удержал его и протянул правую ладонью вверх.
       - Платите, - сказал он.
       - Что такое? Вы не шутите? - сказал Данглар.
       - Мы никогда не шутим, ваше сиятельство, - возразил Пеппино, серьезный, как квакер.
       - Как, сто тысяч франков за этого цыпленка!
       - Вы не поверите, ваше сиятельство, как трудно выводить птицу в  этих проклятых пещерах.
       - Все это очень смешно, - сказал Данглар, - очень весело, согласен. Но я голоден, не мешайте мне есть. Вот еще луидор для вас, мой друг.
       - В таком случае за вами теперь остается только четыре тысячи девятьсот девяносто восемь луидоров, -  сказал Пеппино, сохраняя то же хладнокровие, - немного терпения, и мы рассчитаемся.
       - Никогда, - сказал Данглар, возмущенный этим упорным издевательством. - Убирайтесь к черту, вы не знаете, с кем имеете дело!
       Пеппино сделал знак, юноша проворно убрал цыпленка. Данглар бросился на свою постель из козьих шкур. Пеппино запер дверь и вновь принялся за свой горох с салом."

       На этот раз сторонам не удалось достичь соглашения по данной сделке. Данглар посчитал, что цена товара чрезмерна, и сделка не состоялась. В общем-то данная ситуация ничуть не противоречит ситуации обычного рынка, когда стороны заключают сделку лишь тогда, когда приходят к взаимоприемлемому соглашению.
       Здесь есть смысл остановиться вот на каком интересном моменте. Когда Данглар бросил Пеппино золотой, то он исходил из приблизительной рыночной цены, которая существовала в тот период в стране. Это было принято рынком, и Данглар считал её справедливой. Она отражала действующие нравы и обычаи.
       Когда же разбойник потребовал за птицу сто тысяч франков, то барон возмутился и расценил это как откровенное издевательство. Он посчитал такую цену совершенно несправедливой. Именно поэтому сейчас есть смысл уделить некоторое внимание таким понятиям как справедливая цена и цена рыночная.
       В прошлом тысячелетии жили два известных экономиста. Первого из них звали Фома Аквинский, а второго - Адам Смит. И если имя экономиста Адама Смита современному человеку известно достаточно хорошо, то о Фоме Аквинском (1225-1274) необходимо сказать несколько слов. Член ордена доминиканцев, он был теологом, учителем церкви и одним из наиболее уважаемых и авторитетных католических религиозных философов. Мне не доводилось слышать, чтобы широко говорилось о его вкладе в экономику, хотя он был значителен. Доказательством этого время от времени служат слова, произносимые всякими уважаемыми людьми по телевидению или радио, хотя можно быть более чем уверенными в том, что они даже не подозревают, что цитируют и продвигают в жизнь концепцию, сформулированную Фомой Аквинским ещё в XIII веке. Если же они это знают и поступают так сознательно, то это тем более говорит не в их пользу.

       Так в чём же заключалась идея Фомы Аквинского? Она была сравнительно проста. Он говорил, что у каждого товара есть справедливая цена, и, значит, он должен продаваться по этой справедливой цене. В Средние века подавляющее большинство людей верили в это и разделяли именно такой взгляд.
       Прошло пятьсот лет, и уже в XVIII веке Адам Смит в своей работе "Исследование о природе и причине богатства народов" указал, что справедливая цена Фомы Аквинского не была определена должным образом. Как следствие, Фома не дал чёткого критерия для расчёта того, что представляет собой справедливая цена. Поэтому люди, придерживающиеся теории Фомы Аквинского, совершенно произвольно рассчитывают справедливую цену на товар, исходя исключительно из того, как они сами её понимают. Это может быть цена их покупки или продажи данного товара, или какое-то среднее значение, по которой этот товар покупали или продавали в течение какого-то сравнительно длительного промежутка времени, или максимальная или минимальная цена товара  в какой-то период. Каким бы ни был этот критерий, они в каком-то смысле рассматривают эту цену, как справедливую, и исходя из этого принимают решение о покупке или продаже этого товара.
       Для Фомы Аквинского такая справедливая цена означала цену, которая позволяла торговцу, продававшему товар, обеспечивать себе уровень жизни достойный его положению в сообществе. Но такой критерий является прямым следствием того, к чему люди привыкли. В одном сообществе (городе или поселке), где люди привыкли к более высоким ценам из-за более агрессивной политики торговца, они могут считать, что справедливы более высокие цены. В другом, где торговец проводит более сдержанную ценовую политику, и люди привыкли к более низким ценам, они будут рассматривать низкие цены в качестве справедливых. Поэтому даже среди поклонников теории Фомы Аквинского нет единодушия в том, как следует рассчитывать эту справедливую цену.

       Смит, со своей стороны, утверждал, что такого понятия, как справедливая цена, не существует. Есть лишь одна цена. Та, по которой заключается сделка между продавцом и покупателем. Ну, при условии свободного рынка, конечно.
       Однако и сегодня очень многие люди этого не понимают. В своих экономических воззрениях они и по сей день остаются в XIII веке вместе с Фомой Аквинским. Причём это относится не только и не столько к обычным людям, сколько в гораздо большей степени к экономистам, работающим на товарных и фондовых рынках. Они не смогли выучить и понять то, чему учил Адам Смит: существует лишь одна морально оправданная цена. Та, по которой продавец и покупатель добровольно заключают эту сделку. Поэтому по своему подходу к экономике и рассуждениями о справедливой цене такие люди всё ещё остаются на уровне Средневековья.

       Мы же вернемся к чрезвычайно увлекательной беседе между Дангларом и Пеппино.
       "- Я хочу есть, черт возьми! - сказал Данглар.
       - Вы голодны?
       - Вы это и так знаете.
       - Что угодно скушать вашему сиятельству?
       - Кусок черствого хлеба, раз цыплята  так непомерно дороги в этом проклятом погребе.
       - Хлеба? Извольте! - сказал Пеппино. - Эй, хлеба! - крикнул он.
       Юноша принес маленький хлебец.
       - Пожалуйста! - сказал Пеппино.
       - Сколько? - спросил Данглар.
       - Четыре тысячи девятьсот девяносто восемь луидоров. Вы уже заплатили вперед два луидора.
       - Как! За один хлебец сто тысяч франков?
       - Сто тысяч франков, - ответил Пеппино.
       - Но ведь сто тысяч франков стоит цыпленок!
       - У нас нет прейскуранта, у нас на все одна цена. Мало вы съедите или много, закажете десять блюд или одно - цена не меняется.
- Вы опять шутите! Это нелепо, это просто глупо! Лучше скажите сразу, что вы хотите уморить меня голодом, и дело с концом.
- Да нет же, ваше сиятельство, это вы хотите уморить себя голодом. Заплатите и кушайте."

       Этот эпизод представляет прекрасную иллюстрацию того, что такое монополизм. Казалось бы, два участника рынка торгуются между собой. Разница лишь в том, что у Данглара в данной ситуации нет и не может быть иного контрагента кроме разбойника Пеппино. Хочет он или не хочет, но барон вынужден покупать еду только у него. В отсутствии других участников рынка у Пеппино существует фактическая монополия на торговлю продовольствием. В этих условиях он может диктовать свои условия покупателю. Есть только такая цена за любую еду, а у покупателя остается право согласиться с ней... ну, или умереть с голоду. Более подробно о монополизме и путях его установления мы ещё поговорим в дальнейшем.

       Такое использование монопольного положения на рынке существует ещё со времен библейских, когда небезызвестный Иосиф, ставший первым министром фараона, использовал своё монопольное владение запасами зерна и продовольствия, чтобы в условиях разразившегося в стране голода скупить весь Египет в рабство фараону. Ситуация в значительной степени была схожая. Когда наступили голодные годы, и людям было нечего есть, они, чтобы купить себе пропитание, сначала продавали свои ценности, затем скот, дома и землю. Когда у них уже ничего не осталось, они, чтобы выжить, продали в рабство самих себя.
       Может ли повториться такая ситуация в наши дни? Правильнее было бы задать вопрос, а существуют ли какие-то препятствия для того, чтобы она не повторилась? Если посмотреть в эту сторону внимательнее, то можно увидеть, что никаких препятствий в общем-то нет. Причём это можно элементарно реализовать на практике чисто экономическими методами.

       Для этого нужно совсем немного, причём проводить в жизнь такую программу представляется целесообразным, начиная с банковской системы. Пусть в какой-нибудь стране существует пять или десять тысяч банков. Много? Ну, пусть будет тысяча. Это мелкие, средние и крупные банки. Поскольку их довольно много, они разбросаны по стране и обслуживают разные предприятия и людей, имеющих самые разнообразные интересы, то достижение какого-то сговора между ними практически невозможно. Они действуют в условиях относительно более или менее свободного рынка.
       Если их количество меньше, скажем две или три сотни, то договариваться им между собой становится проще. Также проще и контролировать их государству. Поэтому в определенный момент кто-нибудь из крупных банкиров забрасывает властям идею о том, что не плохо было бы сократить количество банков. Поводы могут быть абсолютно различными, но естественно самыми благородными. Борьба с отмыванием денег или терроризмом, например. Или увеличение уставного капитала в целях повышения устойчивости банковской системы в целом. Или ещё что-нибудь, что выглядит в глазах общественности также благопристойно. И это легко реализуется на практике. Процесс идёт с бодрой поддержкой средствами массовой информации правильности, необходимости и своевременности такого шага.

       В стране остается двести или триста банков. А теперь давайте на мгновение задумаемся, но ведь двести или триста банков - это тоже много. Ведь если бы их было полсотни, то процесс управления и контроля стал бы еще проще. А может и полсотни - это тоже чрезмерно и достаточно десяти? Или пяти, как было в Советском Союзе? Исходя из такой логики, проще всего было бы оставить в стране один банк. Не имеет значения, как он будет называться - государственным, федеральным, сберегательным или центральным. Один банк контролировать государству проще всего, да и работать он тоже будет по директиве. Скажут - копать, будет копать, скажут - не копать, копать не будет.

       И плюсов дополнительных столько, что просто голова идёт кругом. Если есть всего один банк, значит, все предприятия и граждане страны, вне зависимости от их желания или нежелания, будут вынуждены открывать свои счета именно в этом банке. То есть власть в любой момент может поставить под свой контроль любое предприятие по своему усмотрению. Также и все безналичные платежи любых клиентов такого банка становятся мгновенно подконтрольными для любой государственной проверки. Собственно говоря, их и сейчас-то можно все при желании проверить, но нужно какие-то телодвижения дополнительные делать, а тут всё, как говорил великий комбинатор Остап Бендер, получается на блюдечке с голубой каёмочкой.

       Для полноты контроля и усиления вертикали власти надо вообще запретить какие-то наличные расчёты, объявив всех, кто посмеет рассчитываться наличными деньгами, пособниками террористов или уклоняющимися от уплаты налогов или чего-то подобного. В дополнение можно принять закон о том, что таких надо поголовно сажать, как врагов государства. Стоимость же расчетов можно будет устанавливать произвольно. Скажем, процентов десять или пятнадцать от суммы платежа, но не менее какой-то фиксированной суммы. Мало? Недостаточно собираем налогов? Ну, пусть тогда будет двадцать пять... нет, тридцать процентов. Цифра более круглая. И, как пелось в одной песне, будет людям счастье, счастье на века...

       С чем-то подобным столкнулся и барон. Как вы помните, дальнейшее его пребывание у разбойников продолжалось в том же духе. В какой-то момент он решил сопротивляться, но это оказалось ещё хуже.
       "Его решимости хватило только на два дня, после чего он потребовал пищи и предложил за нее миллион.
       Ему подали великолепный ужин и взяли предложенный миллион.
       С этого времени жизнь несчастного пленника стала беспрерывным отступлением. Он так исстрадался, что не в силах был больше страдать, и исполнял все, чего от него требовали; прошло двенадцать дней, и вот, пообедав, не хуже, чем во времена своего преуспеяния, он подсчитал, сколько выдал чеков; оказалось, что у него остается всего лишь пятьдесят тысяч."
       В конечном итоге с этими пятьюдесятью тысячами франков граф Монте-Кристо отпустил его на свободу. Конечно, по сравнению с потерянным состоянием сумма в пятьдесят тысяч представляется сравнительно небольшой, однако её по тем временам вполне хватает для безбедной праздной жизни. Пятьдесят тысяч франков приблизительно эквивалентны пятиста унциям золота, что при размещении их в банк под пять процентов годовых дает две с половиной тысячи франков годового дохода или двадцать пять унций золота. То есть барон может совершенно спокойно проживать в месяц две унции золота, что в нынешних ценах эквивалентно 2200 долларам в месяц. Это при том, что он не прикасается к основной сумме своего капитала.

       В этом же романе есть ещё несколько упоминаний об уровне доходов различных слоев общества, но мы упомянем лишь один эпизод, когда граф беседует со своим слугой Батистеном о его доходах.
       "- Батистен, - сказал граф, - вы служите у меня уже год; этот срок я обычно назначаю для испытания своих слуг; вы мне подходите.
        Батистен поклонился.
       - Остается только узнать, подхожу ли я вам.
       - О, ваше сиятельство!
       - Дослушайте до конца, - продолжал граф. - Вы получаете полторы тысячи франков в год, то есть содержание хорошего, храброго офицера, каждый день рискующего своей жизнью; вы получаете стол, которому позавидовали бы многие начальники канцелярий - несчастные служаки, бесконечно больше обремененные работой, чем вы. Вы слуга, но вы сами имеете слуг, которые заботятся о вашем белье и одежде. Помимо полутора тысяч франков жалованья, вы, делая покупки для моего туалета, обкрадываете меня еще примерно на полторы тысячи франков в год.
       - О, ваше сиятельство!
       - Я не жалуюсь, Батистен, это скромно; однако я желал бы, чтобы этой суммы вы не превышали. Следовательно, вы нигде не  найдете места лучше того, на которое вам посчастливилось попасть.
       ...
       - Кстати, - продолжал граф, - я забыл вам сказать, что ежегодно я кладу известную сумму на имя моих слуг. Те, кого я увольняю,  естественно, теряют эти деньги в пользу остальных, которые получат их после моей смерти. Вы служите у меня уже год; начало вашего состояния положено;  от вас зависит увеличить его.
       Эта речь, произнесенная при Али, который оставался невозмутим, ибо ни слова не понимал по-французски, произвела на Батистена впечатление, понятное всякому, кто знаком с психологией французского слуги."

       Таким образом, процентный доход Данглара от размещения остатков его денег в банке был на сорок процентов больше, чем текущее жалование боевого офицера французской армии. Исходя из этих значений, можно определить, что жалованье французского офицера в тот период составляло 125 франков в месяц или 1,25 унции золота, что в современных значениях эквивалентно 1375 долларам США или 41250 рублям. В то же время Альбер де Морсер, зачисленный в спаги, легкую кавалерию, набираемую в основном из состава местного населения Алжира, Туниса и Марокко под командованием французских офицеров, и отправляющийся во французские колонии в Африке, где было неспокойно, сразу же получил жалованье в две тысячи франков, что равняется 167 франкам или 1,67 унциям золота в месяц, а в современных рублях было бы эквивалентно 55000 рублей.

       Кстати, короли время от времени тоже подкидывали денег своим верным солдатам. Так в романе "Три мушкетера" А.Дюма вскоре после приезда д'Артаньяна в Париж и устроенной им в компании трех своих будущих друзей резни, в которой пострадали гвардейцы Жюссак и Беранжу и ещё несколько менее известных их приятелей, состоялся разбор полётов, в котором участвовала вся великолепная четверка, а также их командир капитан де Тревиль. Разбор устраивал сам король, но поскольку он в целом был доволен исходом, то посчитал возможным по-королевски наградить своих верных слуг.
       "- Так! Все именно так, как мне рассказал герцог!.. Бедный кардинал! Семь человек за два  дня, да еще самых дорогих его сердцу!.. Но теперь хватит, господа, слышите? Хватит! Вы отплатили за улицу Феру, и даже с излишком. Вы можете быть удовлетворены.
       - Если ваше величество удовлетворены, то удовлетворены и мы, - сказал де Тревиль.
       - Да, я удовлетворен, - произнес король и, взяв из рук Ла Шене горсть золотых монет,  вложил их в руку д'Артаньяну. - И вот, - добавил он, - доказательство, что я доволен.

       В те времена понятия о гордости, распространенные в наши дни, не были еще в моде. Дворянин получал деньги из рук короля и нисколько не чувствовал себя униженным. Д'Артаньян поэтому без стеснения опустил полученные им сорок пистолей в карман и даже рассыпался в изъявлениях благодарности его величеству."
       С учетом того, что в начале XVII века пистоль был эквивалентен испанскому дублону и весил 6,2 грамма золота, то полученные д'Артаньяном сорок пистолей равнялись 248 граммам или приблизительно 8 унциям золота, что в современных ценах равно 8800 долларам США. Для нищего гасконца, прибывшего покорять Париж с восемью экю в кармане (приблизительно 10 унций серебра или 170 современных долларов), это естественно была огромная сумма.
       Это были ещё те славные времена, когда короли платили своим солдатам за верную службу твердой звонкой монетой, а не копеечными символическими медальками, как это повелось позднее.
       Поскольку мы заговорили о временах Людовика XIII, есть смысл вспомнить и Планше, верного слугу д'Артаньяна. Деньги, полученные от короля, позволили гасконцу нанять себе слугу.
       "Планше, слуга  д'Артаньяна, с достоинством принял выпавшую на его долю удачу. Он получал тридцать су в день, целый месяц возвращался домой веселый, как птица, и был ласков и внимателен к своему господину."

       Су - это простонародное название монеты соль, в ливре их было двадцать. Изначально ливр равнялся фунту стерлингов, поскольку монетные системы в Англии и на территории современной Франции были построены исходя из одних и тех же принципов. Соответственно су или соль были эквивалентны шиллингу, а денье - пенсам. Как в шиллинге было двенадцать пенсов, также и в су было двенадцать денье.
       Конечно, их нельзя сравнивать напрямую и говорить, что одна монета равнялась другой, поскольку и в тех, и в других в разное время менялось содержание драгоценных металлов. Здесь речь идёт лишь о принципах построения этих монетных систем, берущих свое начало из Древнего Рима и существовавших в Средние века. Первыми от такого построения отказались французы, и лишь совсем недавно по историческим меркам, во второй половине XX века, англичане. Но вернемся к Планше.
       Монеты, которые получал Планше, к этому времени уже изготавливались из низкопробного серебра - биллона. В таком сплаве количество серебра обычно не превышает 50 процентов, а в монетах, которые получал Планше, была 319-ая проба. В сплаве содержалось 31,9 процента серебра. Остальную часть металла сплава обычно составляла медь. Следует отметить, что биллон активно использовался уже и в более близкие к нам времена. Так в царской России, начиная с 1867 года, монеты в 5, 10, 15 и 20 копеек чеканились из биллона 500-ой пробы. Эта же традиция была продолжена в РСФСР, а в последствии и в СССР, когда с 1921 по 1931 год монеты в 10, 15 и 20 копеек чеканились из такого же биллона.

       Таким образом, Планше в день получал 30 низкопробных серебряных монет весом по 2,35 грамма, что в пересчёте на чистое серебро дает приблизительно 0,75 граммов металла. Суммарный дневной доход составлял 22,5 грамма или 0,72 унции чистого серебра, что было эквивалентно 0,048 унции золота в день или 1,44 унциям в месяц. При текущем курсе зарплата Планше составляла бы приблизительно 1580 долларов или 47,5 тысяч современных рублей в месяц. Так что неудивительно? что Планше был доволен своей работой. Со временем, правда, деньги у его работодателя закончились, и для слуги настали на какой-то период довольно постные времена, но можно не сомневаться, что со временем он получил сполна свои деньги, после того как д'Артаньян продал перстень, подаренный ему королевой.

       "Д'Артаньян отказался от его помощи, но, воспользовавшись удобным случаем, попросил Дезэссара, чтобы тот велел оценить алмаз, и отдал ему перстень, прося обратить его в деньги.
       На следующий день, в восемь часов утра, лакей Дезэссара явился к д'Артаньяну и вручил ему мешок с золотом, в котором было семь тысяч ливров.
       Это была цена алмаза королевы."
       Поскольку ливр, как монета выпускался всего один раз и уже значительно позже описываемых в романе событий, то можно сделать вывод о том, что речь здесь идёт о ливре, скорее как об учётной, а не денежной единице. Поскольку лакей принёс золото, то Дезэссар расплатился с гасконцем мешком с золотыми экю, весившими по 3,375 граммов золота каждая. Семь тысяч ливров равны ста сорока тысячам солей (су) или эквивалентны 44660 граммам чистого серебра. При соотношении стоимости золота и серебра, как 1 к 15, несложно посчитать, что слуга принес 2977 граммов (95,7 унций), то есть практически 3 киллограмма золота. В современных ценах алмаз королевы был бы оценен примерно в 105000 долларов США.

       И, пожалуй, еще пара эпизодов из времён трех мушкетеров, касающийся на этот раз цен на одежду и транспорт.
       "- Ах, Портос, - воскликнул один из  присутствующих, - не старайся нас уверить, что этой перевязью ты обязан отцовским щедротам! Не преподнесла ли ее тебе дама под вуалью, с которой я встретил тебя в воскресенье около ворот Сент-Оноре?
       - Нет, клянусь честью и даю слово дворянина, что я купил ее на собственные деньги, - ответил тот, кого называли Портосом.
       - Да, - заметил один из мушкетеров, - купил точно так, как я - вот этот новый кошелек: на те самые деньги,  которые моя возлюбленная положила мне в старый.
       - Нет, право же, - возразил Портос, - и я могу засвидетельствовать, что заплатил за нее двенадцать пистолей.
       Восторженные возгласы усилились, но сомнение оставалось."

       Прототипом французского пистоля был испанский золотой дублон или монета в 2 эскудо, популярная монета различных приключенческих романов о пиратах и их кладах. Впоследствии после проведения во Франции денежной реформы вместо пистоля стали чеканить луидор, а слова пистоль и луидор были синонимами. Луидор чеканился из золота 917-ой пробы и весил 6,751 грамма.
       Таким образом, Портос, любивший похвастаться, рассказывает своим приятелям, что заплатил за свою перевязь 12 пистолей или 24 экю, то есть 81 грамм или 2,6 унции золота. Следовательно, перевязь в современных ценах стоила бы 2860 долларов США. И если 12 пистолей мало о чём говорят обычному читателю, то экивалентная сумма в современной валюте является значительно более ощутимой. Правда, возникает вполне логичный вопрос, а не приувеличил ли по обыкновению Портос потраченную им сумму на перевязь, хоть и ручной работы, но вышитую золотом только спереди?

       Что касается транспорта, то основным средством передвижения в те времена была лошадь, стоившая примерно столько же, сколько и средний современный легковой автомобиль. Тем интереснее нам становится та лошадь, на которой д'Артаньян прибыл сначала в Менг, где и начались его приключения, а затем в Париж.
       "...у нашего молодого человека был конь, и даже столь замечательный, что и впрямь был всеми замечен. Это был беарнский мерин лет двенадцати, а то и четырнадцати от роду, желтовато-рыжей масти, с облезлым хвостом и опухшими бабками. Конь этот, хоть и трусил, опустив морду ниже колен, что освобождало всадника от необходимости натягивать мундштук, все же способен был покрыть за день расстояние в восемь лье. Эти качества коня были,  к несчастью, настолько заслонены его нескладным видом и странной окраской, что в те годы, когда все знали толк в лошадях, появление вышеупомянутого беарнского мерина в Менге, куда он вступил с четверть часа назад через ворота Божанси, произвело столь неблагоприятное впечатление, что набросило тень даже и на самого всадника.

       Сознание этого тем острее задевало молодого д'Артаньяна (так  звали этого нового Дон-Кихота, восседавшего на новом Росинанте), что он не пытался скрыть от себя, насколько он -  каким бы хорошим наездником он ни был - должен выглядеть смешным  на подобном коне.  Недаром он  оказался не в силах подавить тяжелый  вздох, принимая этот дар от д'Артаньяна-отца. Он знал, что цена  такому коню самое большее двадцать ливров."
       Двадцать ливров - это четыреста солей по 0,75 грамма чистого серебра или 300 граммов металла, что по тем временам было эквивалентно 20 граммам золота или в современных условиях равнялось бы 700 современным бумажным американским долларам. То есть, если попытаться сравнивать транспортное средство будущего мушкетера с чем-то более близким к нам, то это должна быть, несмотря на вполне нормальные двигатель и ходовую часть, внешне убитая и рассыпающаяся "копейка" первых годов выпуска, а то и вовсе полностью сгнивший и полинявший горбатый "Запорожец". Машина вроде бы ещё и на ходу, но ездить на ней её владельцу уже просто стыдно.
       По крайней мере, д'Артаньяну везло, что в те славные времена ещё не существовало ни дорожной полиции, ни техосмотров транспортных средств. В наши дни он не прошёл бы его ни за какие деньги. В особенности по вредным выбросам углекислого газа и метана.

       Мы же вместе с романом Р.Сабатини "Одиссея капитана Блада" перенесёмся на шестьдесят лет вперёд в английские колонии в Вест-Индии. Возможно, кому-то в современном мире эта сцена и покажется неполиткорректной, но англичане всего лишь полторы сотни лет назад продолжали с удовольствием заниматься этим занятием, которое называлось работорговлей.
       "Потом полковник сунул список обратно Гарднеру и подошел к осужденным повстанцам. Подле молодого моряка из Сомерсетшира Бишоп остановился. Ощупав мускулы на руках Питта, он приказал ему открыть рот, чтобы осмотреть зубы; облизнулся, кивнул головой и, не поворачиваясь, буркнул шедшему позади него Гарднеру:
       - За этого - пятнадцать фунтов.
       Капитан скорчил недовольную гримасу:
       - Пятнадцать фунтов? Это не составит и  половины того, что я хотел просить за него.
       - Это вдвое больше того, что я был намерен заплатить, - проворчал полковник.
       - Но ведь и тридцать фунтов за него - слишком дешево, ваша честь.
       - За такую цену я могу купить негра. Эти белые свиньи не умеют работать и быстро дохнут в нашем климате.
       Гарднер начал расхваливать здоровье Питта, его молодость и выносливость, словно речь  шла не о человеке, а о вьючном животном.
       Впечатлительный Питт стоял молча, не шевелясь. Лишь румянец, то появлявшийся, то исчезавший на его щеках, выдавал внутреннюю борьбу, которую вел с собой молодой человек, пытаясь сохранить самообладание. У Питера Блада эта гнусная торговля вызывала чувство глубочайшего отвращения.
       В стороне от всего этого прогуливалась, разговаривая с губернатором, девушка, на которую  Блад обратил внимание. Губернатор прыгал около нее, глупо улыбаясь и прихорашиваясь. Девушка, очевидно, не понимала, каким мерзким делом занимался полковник. А быть  может, подумал Блад, это было ей совершенно безразлично?
       В эту секунду полковник Бишоп повернулся на каблуках, собираясь уходить.
       - Двадцать фунтов - и ни пенса больше. Это моя предельная цена. Она вдвое больше той, какую вам предложит Крэбстон."

       Из этого отрывка видно, что за белого раба работорговец Бишоп готов был заплатить двадцать фунтов стерлингов. Негры стоили в полтора раза дороже - тридцать фунтов. С учетом того, что фунт равнялся 453,6 граммам серебра 925 пробы, несложно посчитать, сколько в те времена стоил раб для плантаций. За белого раба можно было заплатить 8,4 килограмма металла, а за негра - 12,6 килограммов. В золотом эквиваленте 560 и 840 граммов золота (18 и 27 унций) соответственно, или в текущих ценах белый раб стоил бы 19800 долларов, а негр - 29700 долларов США.
       Будущего капитана Блада купили вообще за десять фунтов, поскольку посчитали его негодным работником на плантации.

       Кстати, здесь самое время вспомнить, что именно работорговля подтолкнула того же Робинзона Крузо отправиться в его самое известное неудачное путешествие. Оно началось 1 сентября 1659 года, то есть незадолго до описываемых выше событий.
       "Мои рассказы они слушали очень внимательно, в особенности, когда речь заходила о покупке негров. В то время, надо заметить, торговля невольниками была весьма ограничена, и для нее требовалось так называемое assiento, т. е. разрешение от испанского или португальского короля; поэтому негры-невольники были редки и чрезвычайно дороги.

       Как-то раз нас собралась большая компания: я и несколько человек моих знакомых плантаторов и купцов, и мы оживленно беседовали на эту тему. На следующее утро трое из моих собеседников явились ко мне и объявили, что, пораздумав хорошенько над тем, что я им рассказал накануне, они пришли ко мне с секретным предложением. Затем, взяв с меня слово, что все, что я от них услышу, останется между нами, они сказали мне, что у всех у  них есть, как и у меня, плантации, и что ни в чем они так не нуждаются, как в рабочих руках. Поэтому они хотят снарядить корабль в Гвинею за неграми. Но так как торговля невольниками обставлена затруднениями и им невозможно будет открыто продавать негров по возвращении в Бразилию, то они думают ограничиться одним рейсом, привезти негров тайно, а затем поделить их между собой для своих плантаций. Вопрос был в том, соглашусь ли я поступить к ним на судно в качестве судового приказчика, т. е. взять на себя закупку негров в Гвинее. Они предложили мне одинаковое с другими количество негров, причем мне не нужно было вкладывать в это предприятие ни гроша."

       Идея о том, чтобы получить для своей плантации определенное количество рабов, была слишком привлекательна для Робинзона, чтобы он мог от неё отказаться.
       Вообще описания приключений этого моряка из Йорка напоминают в значительной степени бухгалтерскую книгу, где он описывает за сколько, где и каких товаров приобрёл, а главное какую прибыль получил от их реализации. Это всё достаточно утомительно. Мы же напоследок упомянем всего лишь эпизода. Один из начала книги, когда он прибыл в Бразилию, и окончание его путешествий, когда он вернулся в Англию и продал свое бразильскую плантацию.
       "Я никогда не забуду великодушного отношения ко мне капитана португальского корабля. Он ничего не взял с меня за проезд, аккуратнейшим образом возвратил мне все мои вещи и дал мне сорок дукатов за львиную шкуру и двадцать за шкуру леопарда и вообще купил все, что мне хотелось продать, в том числе ящик с винами, два ружья и остаток воску (часть которого  пошла у нас на свечи). Одним словом, я выручил двести двадцать золотых и с этим капиталом сошел на берег Бразилии."
       Львиную шкуру Крузо продал за 138 граммов (4,4 унции), а леопардовую за 69 граммов (2,2 унции) золота, что в нынешних ценах было бы эквивалентно 4800 и 2400 долларам США. Всего же Робинзон получил 760 граммов (24,4 унции) золота, то есть для начала его плантаторского бизнеса у него был эквивалент 27000 современных долларов США.

       Закончил же свои финансовые дела с Бразилией Робинзон следующим образом:
       "...купцы приняли предложение и поручили своему агенту в Лиссабоне уплатить мне тридцать три тысячи золотых. Я, в свою очередь, подписал составленную по всей форме запродажную запись, присланную мне из Лиссабона, и отправил ее назад старику, а тот прислал мне чеки на тридцать три тысячи."
       Поскольку Робинзон вернулся в Англию в 1687 году невозможно однозначно сказать, о каких конкретно золотых здесь идёт речь. Скорее всего, это португальские мойдоры. По крайней мере, именно в них идёт большая часть подсчётов в книге. Вес и чистота золота в мойдоре менялась со временем. В 1575 году мойдор содержал 3,526 граммов чистого золота при общем весе 3,825 грамма, его чистота равнялась 23 3/4 каратам или 986 пробе, и в этот период он полностью совпадал с флорином или дукатом, но со временем проба снизилась сначала до 922-ой, а потом с 1642 года и до 917-ой. В 1662 году основной золотой монетой Португалии стал крузадо, а мойдором стали называть монету в 4 крузадо. Она весила 13,776 граммов и содержала 12,63 грамма чистого золота.

       Если это так, то Робинзон на продаже поместья получил 416790 граммов (13400 унций) золота. Помимо этого управление имением в его отсутствие принесло ему ещё 4415 мойдоров или 55761 грамм (1793 унции). Следовательно, в современных деньгах состояние Робинзона по возвращении  в Англию можно оценить в размере 16,7 миллионов долларов США. Вот и судите сами, так ли уж беден был несчастный моряк из Йорка, этот "бедный, бедный Робинзон Крузо".

0

9

Спекуляция на финансовых и товарных рынках. Монополия. Как загнать рынок в угол.
       Спекуляция, как и любое другое экономическое явление, обладает своими плюсами и минусами. Кому-то этот процесс выгоден, кому-то - напротив. Однако в условиях небольшого по размерам рынка этот процесс может позволить установить монополию на отдельные виды товаров. Именно об этом шла речь всё в том же романе Джека Лондона "Смок Беллью", когда Смоку фактически предложили сыграть на товарном рынке, скупить все имеющиеся там яйца, установить произвольную цену, продать их по ней и положить в карман чистую прибыль. Количество яиц на Клондайке было крайне ограничено, цена высокой даже по местным меркам, но осуществление такого мероприятия могло позволить загнать рынок яиц "в угол", то есть установить на нём полный контроль или монополию. Требовалось лишь скупить чуть менее тысячи яиц, что Смок и его партнер и товарищ Малыш вполне могли осуществить.

       "- Да, конечно. Я знаю. Почти все, что было, закупил ресторан Славовича. Ветчина с одним яйцом - три доллара. С двумя яйцами - пять долларов. Значит, розничная цена яйцу - два доллара. Только наши богачи да вот Люсиль Эрол или Чарли Бешеный могут позволить себе такую роскошь."
       Розничная цена яйца была 2 доллара (0,1 унции золота, что равно 110 долларам США или 3300 рублям в ценах на начало 2010 года). Неудивительно, что лишь богатые люди как по тем, так и по нашим нынешним меркам могли себе позволить откушать такую яичницу. Возможность же установить яичную монополию и заработать в три раза больше по сравнению с первоначальными вложениями была крайне привлекательной. Кроме того, к моменту этого коммерческого предложения заняться спекуляцией Смок уже был уважаемым и богатым членом местного сообщества и вполне мог реализовать подобный проект.
       Также всё было обставлено как обычная любовная история, в которой главному герою предложена основная роль в примирении поссорившихся возлюбленных и возможность хорошо заработать.
       Риск, кончено, был, как и в любом коммерческом предприятии, где люди рискуют своими собственными деньгами. Смок прекрасно сознавал, что существует возможность проигрыша, и высказал свои опасения, которые были сняты косвенным образом. Что может быть лучшим оружием женщины, чем аккуратное, грамотное воздействие на мужское самолюбие? Так было сделано и здесь.
       "- Вот глупый! Никто вас не ссадит. Вы приведете свой яичный поезд прямо к станции назначения. Вы-то и скупите эти яйца. Принимайтесь за дело немедленно, сегодня же. Вы можете купить все яйца, сколько их есть в Доусоне, по три доллара за штуку, а с Бешеного возьмете, сколько вам вздумается. И потом мы всем расскажем, в чем дело. Бешеного поднимут на смех. Он немного утихомирится. Мы с вами выйдем победителями. Вы заработаете кучу денег. А Доусон проснется от спячки и будет хохотать до упаду. Разумеется, если... если это, по-вашему, чересчур рискованная спекуляция, я дам вам золотого песку.
       Это было уже слишком. Смок был обыкновенный смертный родом с запада, с весьма своеобразными взглядами на женщин и на деньги. Разве мог он принять от нее золото?"
       Смок, образно говоря, купился. Для него на этой стадии спекуляция с яйцами еще не превратилась в коммерческое мероприятие. Именно поэтому он не воспринимает предлагающую ему всё это очаровательную барышню, как возможного партнера или контрагента по сделке, у которого или которой могут быть свои собственные интересы.
       Для него всё пока предельно просто, и он, как и любой приличный мужчина, стремится помочь прелестной барышне и готов поучаствовать в её предложении.
       Идея овладела им. Для реализации плана ему нужна помощь его партнера.
       "- Я и сам буду покупать, но ты мне поможешь. А теперь помолчи, Малыш. Говорить буду я. Сейчас ты пойдешь к Славовичу. Плати хоть по три доллара за яйцо, но купи все, что у него есть.
       - По три доллара! - охнул Малыш. - А я только вчера слыхал, что у него в запасе целых семьсот яиц. Две тысячи сто долларов за куриное яичко! Знаешь, что я тебе скажу? Беги покажись доктору. Он тобой займется. И возьмет с тебя не больше унции песку за совет. До скорого! Мне пора."

       Малыш, партнер Смока, совершенно не разделяет охватившего Смока оптимизма по поводу этого бизнеса. Однако не это для нас самое главное. Уже на самой первой стадии яичной лихорадки покупная цена на яйца в полтора раза превышает существовавшую до этого цену продажи. Помимо этого только одна сделка требует 105 унций золота (без малого 3,5 миллиона рублей в современных билетах Банка России). Как любой разумный человек, которого еще не охватила лихорадка спекуляции, Малыш пытается убедить своего друга не влезать в это дело.
       "- Слушай, Смок, я все для тебя сделаю, - горячо сказал Малыш. - Если ты схватишь насморк и будешь лежать с переломанными руками, я день и ночь буду сидеть подле тебя и утирать тебе нос. Но будь я проклят вовеки, если ради тебя или ради кого-нибудь другого выложу две тысячи сто полновесных долларов за какие-то там куриные яйца.
       - Да ведь доллары не твои, а мои. Я затеял одно дело. Хочу скупить все яйца в Доусоне, в Клондайке, по всему Юкону. Ты должен мне помочь. Мне некогда рассказывать, в чем тут суть. Потом объясню и, если захочешь, приму тебя в долю. Но прежде всего надо скупить яйца. А теперь беги к Славовичу и забирай все, что у него есть.
       - Но что я ему скажу? Уж, конечно, он поймет, что я не собираюсь сам все уплести.
       - Ничего ему не говори. Деньги скажут. Он берет за вареное яйцо два доллара. Предложи ему по три доллара за сырое. Если он начнет приставать с расспросами, скажи, что хочешь разводить цыплят. Мне все равно, были бы яйца. И потом продолжай в том же духе, обшарь весь Доусон и скупи все яйца. Понял? Покупай все подряд! В ресторанчике напротив Славовича есть немного - купи их. Я пойду в Клондайк-сити. Там живет один разорившийся старик, хромоногий; у него есть шесть дюжин. Он продержал их всю зиму, надеялся продать подороже, чтоб хватило на дорогу до Сиэтла. Я ему оплачу дорогу и получу яйца. Ну, поторапливайся. И еще, говорят, у той женщины, что живет за лесопилкой и шьет мокасины, найдется дюжина-другая."

       Быстрота и натиск. Плюс не дать возможность своим контрагентам понять, что именно происходит, пока скупаются имеющиеся ограниченные наличные запасы. Только таким путём можно установить контроль над отдельным видом товаров, а то и всем рынком в целом. Если повезет, конечно.
       "Еще никогда ни один товар не скупали так быстро. За три дня Смок с Малышом прибрали к рукам все яйца, сколько их было в Доусоне, кроме нескольких дюжин. Смок не стоял за ценой. Он, не краснея, признавался, что купил у старика из Клондайка семьдесят два яйца по пять долларов штука. Но большую часть купил Малыш, и при том отчаянно торговался. Женщине, которая занималась шитьем мокасин, он заплатил всего по два доллара и очень гордился, что так удачно поладил со Славовичем - купил семьсот пятнадцать яиц по два с полтиной на круг. И как он ворчал, когда в ресторанчике напротив, где всего было каких-то сто тридцать четыре яйца, с него содрали по два семьдесят пять за штуку!"

       Однако любое такое мероприятие может приводить к тому, что одни и те же люди, участвующие в скупке каких-либо активов, будь то физические товары или ценные бумаги, могут в какой-то момент начать конкурировать друг с другом, сами не зная об этом. В результате от этой опосредованной торговли выигрывает только продавец, который реализует свой товар тому, кто предложит более высокую цену.
       "- Что хорошего? - небрежно спросил наконец Малыш.
       - Да ничего, - ответил Смок. - Сторговался ты со своей скво?
       Малыш победоносно кивнул на стол, где стояло ведерко с яйцами, и продолжал молча втирать снадобье. Потом признался:
       - Пришлось отдать по семь долларов за штуку.
       - А я под конец предлагал по десять, - сказал Смок. - И вдруг этот тип заявил, что уже продал яйца. Плохо наше дело, Малыш. У нас появился конкурент. Эти двадцать восемь яиц доставят нам немало хлопот. Понимаешь, весь секрет в том, чтобы у нас оказались все яйца до единого, иначе...

       Он не договорил и уставился на своего компаньона. Малыш внезапно изменился в лице - что-то взволновало его, но он всячески старался этого не показать. Он отставил лекарство, тщательно, не торопясь, вытер руки об шкуру Салли, поднялся, прошел в угол, посмотрел на термометр, потом повернул обратно. И наконец заговорил тихим, ровным голосом и притом чрезвычайно вежливо:
       - Будь так добр, повтори, пожалуйста, сколько яиц ты торговал у этого типа?
       - Двадцать восемь.
       - Гм... - пробурчал Малыш и легким кивком поблагодарил Смока. Потом раздумчиво и недоброжелательно посмотрел на печь. - Надо поставить новую печку. А то у этой топка прогорела, получаются не лепешки, а уголь.
       - При чем тут печка? - не выдержал Смок. - Скажи толком, в чем дело?
       - В чем дело? Ты желаешь знать, в чем дело? Тогда будь так любезен, обрати свои прекрасные глаза на ведро, вон там, на столе. Видишь?
       Смок кивнул.
       - Так вот что я хочу тебе сказать. Здесь, в этом самом ведре, ровным счетом двадцать восемь яиц, и каждое из них, черт бы их побрал, стоит ровным счетом семь добрых полновесных монет. Если ты очень жаждешь еще что-нибудь узнать, пожалуйста, я в твоем распоряжении.
       - Ну-ну, дальше, - потребовал Смок.
       - Скажи, ты у кого торговал яйца? У высокого старого индейца, верно?
       Смок кивнул, и потом ему пришлось кивать на каждый следующий вопрос Малыша.
       - Ему щеку ободрал медведь - верно? Он торгует собаками? Его зовут Джим Рваная Щека? Все сходится? Понимаешь, о ком я?
       - Ты думаешь, мы с тобой перебивали...
       - Друг у друга. Ясное дело. Эта скво - его жена, они живут на холме за больницей. Я бы мог купить эти два яйца по два доллара штука, если б ты не сунулся.
       - То же самое и я, - засмеялся Смок, - если б ты не впутался, чтоб тебе пусто было! Но это не имеет значения. Зато мы скупили все без остатка. Это главное."

       В результате этой бешеной конкуренции между собой цена на яйца подпрыгнула до семи долларов за штуку, что в три с половиной раза превышало обычную рыночную цену. Конечно, цель была совершенно иная - установить монополию. В противном случае профессиональные игроки на бирже, аналитики и экономисты однозначно сказали бы, что когда цена буквально за день подпрыгивает в 3,5 раза, то либо в мире или на этом рынке произошло что-то чрезвычайно серьезное, либо на рынке надувается, а то и уже надулся огромный разноцветный "пузырь", когда цена сделок не соответствует реальному физическому балансу спроса и предложения, а происходит обычная спекулятивная накачка.

       Здесь же приятелям удалось скупить весь имевшийся на рынке товар и установить реальную яичную монополию. Теперь они вполне могли диктовать свои условия по ценам на яйца для всех остальных участников рынка.
       "- Вот оно! - сказал он наконец. - Здорово, а? Очень даже мило, по-моему. Смотри, я все подсчитал. В нашем распоряжении ровно девятьсот семьдесят три яйца. Они нам стоили ровно две тысячи семьсот шестьдесят долларов, считая песок по шестнадцать долларов унция и не принимая в расчет наше с тобой время. А теперь слушай. Если мы выжмем из Бешеного по десять долларов за штуку, мы получим ровным счетом шесть тысяч девятьсот семьдесят долларов чистого барыша. Вот это куш, скажу я тебе! И половина моя! Так и запиши, Смок, - я тебе до того благодарен, прямо выразить не могу. Плевать я хотел на всяких букмекеров, я теперь всю жизнь буду ставить на кур, а не на лошадей."

       Таким образом, первоначальные затраты Смока и Малыша на установление яичной монополии составили 2760 долларов, что было эквивалентно 138 унциям золота или в современных ценах равнялось бы почти 152000 долларов или приблизительно 4,5 миллионам рублей. Однако возможность воспользоваться своим монопольным положением на рынке давала шанс приятелям получить в 3,5 раза больший доход по сравнению с первоначальными затратами или на каждый вложенный доллар получить дополнительно по 2,5 доллара. Прибыль - это доходы минус расходы. А за прибыль в 250%, как писал в своё время классик, "капитализм готов пойти на любые преступления". Здесь же даже преступления не нужны. Всё чинно, благородно и исключительно в рамках закона.
       Монополия тем и отличается от свободного рынка, что позволяет монополисту устанавливать не реальные рыночные цены, обусловленные всё теми же спросом и предложением, а такие цены, которые монополист посчитает нужным и выгодным для себя. Все остальные могут либо соглашаться с его условиями, либо как-то стараться обходиться без его товара.

       Именно этим и плоха монополия для подавляющего большинства общества. В результате монополии крайне ограниченная группа лиц или отдельный человек получает необоснованные с рыночных позиций сверхдоходы. Кроме того, ему не нужно стремиться к улучшению качества продукции и снижению её себестоимости, что негативно сказывается на совокупном общественном богатстве.
       Есть ли в такой ситуации какой-либо негатив для самого монополиста. Строго говоря, может быть. Он скупил весь имевшийся конкретный товар и затратил определенные средства. Для того чтобы реализовать образовавшееся у него преимущество монополиста, ему необходимо найти покупателя или покупателей, которые стали бы приобретать накопленный или скупленный им товар. Если таких покупателей не находится, то деньги были фактически потрачены впустую. Да, у монополиста есть некие предметы или ценные бумаги, но поскольку их никто не покупает, то получается, что затраты были омертвлены в них. На них нет спроса. По крайней мере за желаемые деньги. Если к этому добавляется необходимость каким-либо образом хранить их, поддерживать в нормальном состоянии или нечто подобное, то получается, что в дополнение к первоначальным затратам добавляются и расходы текущие, что лишь удорожает процесс и увеличивает убытки.

       Ярким примером уже из современной жизни могут быть новые автомобили прошлых годов выпуска, которые находятся у дилеров. Вместо того, чтобы кардинально снизить цены, реализовать их и получить оборотный капитал, многие современные бизнесмены предпочитают выставлять их на продажу практически по тем же самым ценам, что идут и машины текущего года. Они не задумываются над тем, что ежегодные затраты на хранение, занимаемые ими торговые площади, содержание, увеличивают расходы на эти новые старые машины до абсурдных величин, одновременно снижая вероятность их продажи с каждым следующим прошедшим годом.

       Ещё одним интересным моментом, на котором следует здесь остановиться, является стоимость золотого песка. Малыш считает его по 16 долларов за унцию, в то время как унцовая золотая монета равна двадцати долларам. Это говорит о том, что содержание золота в золотом песке по сравнению с уже с отчеканенной монетой было меньше. И если в двадцатидолларовой монете 900-ая проба золота, то есть в грамме сплава содержится 0,9 грамма чистого золота, то песок представляет собой золото 800-ой пробы. Его необходимо ещё дополнительно очищать и повышать концентрацию драгоценного металла до монетарного уровня.

       Именно более низкое содержание драгоценного металла является одной из причин, почему, покупая золото для инвестиционных целей, то есть для длительного хранения временно свободных средств, имеет смысл воздерживаться от покупки металла, непереработанного до монетарного качества. Если в случае золотого песка его проба в совокупности представляется в целом однородной, то в случае более крупных золотых самородков проба может существенно различаться даже в разных точках одного и того же самородка. В результате, представляется достаточно сложным правильно оценить его истинную стоимость, исходя из содержания драгоценного металла. При его покупке цена может оказаться значительно больше, а при реализации меньше, чем могла бы быть, исходя из рыночных цен на золото.
       Поскольку речь зашла о таких вещах, можно уделить небольшое внимание и такому аспекту, как подделка слитков и монет из драгоценных металлов. Такое действительно происходило в прошлом, случается в настоящем и, вероятно, будет происходить и в будущем. В прошлые века это явление было сравнительно широко распространено, хотя следует отметить, что основную массу монет подделывали на монетных дворах непосредственно цезарей, королей и им подобных уважаемых людей. Иными словами, активнее всех подделывало монеты именно государство и его суверены.

       К последней совершенно официальной подделке монет такого рода можно отнести серебряные доллары, которые выпускались в США с 1965 по 1969 год. Если до 1964 года включительно серебряная монета в один доллар строго соответствовала по весу и содержанию драгоценного металла конституции США (27 граммов серебра 900-ой пробы), то уже в 1965 году монета стала состоять из двух частей. Внутренний слой был изготовлен из серебра 400-ой пробы, а внешнее покрытие осталось выполненным из металла 900-ой пробы. Конечно, оправдывать это можно принятием официальных документов, экономической необходимостью или как-то ещё, но сути происходящего, подделки законных денег страны, эти объяснения не меняют.

       С тех пор как монеты из драгоценных металлов вышли из обращения и были заменены бумажными деньгами и монетами из стали, алюминия, медно-никелевых и им подобных сплавов, подделка монет из золота и серебра практически прекратилась. Если их и подделывают, то в основном редкие и уникальные монеты, обладающие высокой нумизматической стоимостью. Настоящий коллекционер со средствами бывает готов на всё, лишь бы в его коллекции оказалась какая-нибудь редкость, которой либо нет практически ни у кого, либо она существует в крайне ограниченном количестве экземпляров.

       На сегодняшний день существует прецизионное оборудование, в принципе позволяющее изготовить любую монету. Вопрос лишь в стоимости её изготовления и рыночной цене. Обычные инвестиционные монеты изготавливать таким образом нецелесообразно, поскольку затраты на её производство сравнимы, а то и могут превышать текущую рыночную цену таких монет, поэтому если и подделывают, то обычно лишь раритетные и уникальные монеты.

       То же самое относится и к химическому составу металла таких монет. По идее, можно существенно понизить пробу металла и попробовать продать за полновесную монету. Такое случалось, по свидетельству очевидцев, на рынках Афганистана или Пакистана, однако если такое происходило, и обман обнаруживался, то продавцы без звука либо меняли монету, либо просто возвращали деньги. Тем, собственно говоря, и хороши такие деньги, что их можно легко проверить, измерив их диаметр и вес. Совпадают с эталоном, тогда скорее всего монеты нормальные, не совпадают, тогда подделка. Дополнительным видом проверки может быть звук, который издают оригинальные монеты, или их твердость, когда можно проверить на зуб металл, из которого они сделаны. Если же такая предварительная проверка не устраивает, золотую монету всегда можно проверить на пробирном камне у ювелиров. Растворяется - фальшивка, нет - нормальная. Также одним из модных в последнее время способов неразрушающего контроля золотых изделий и, в частности, монет стал метод по определению электропроводности выбранного образца. Однако одним из ограничений такого метода является толщина изделия. Если она достаточно велика, то точность определения резко падает.

       Это средства контроля, которые обычно применяют для проверки монет из драгоценных металлов в бытовых условиях. Помимо этого могут использоваться различные лабораторные методы - рентгеновские, спектральные или иные - однако они существенно более дорогие и чаще применяются при проверке слитков.
       Уделив довольно много внимания золоту, скажем несколько слов и о серебре. На сегодняшний день нет информации о том, чтобы его подделывали. Этому способствуют два фактора. Во-первых, оно относительно дёшево, поэтому с экономической точки зрения всё это мероприятие представляется малоэффективным. Во-вторых, на инвестиционные цели идёт лишь меньшая часть серебра, в то время как основное количество поступает в промышленность и используется там, и если бы там появились поддельные серебряные слитки, то об этом стало бы немедленно и широко известно.

       Однако любая монополия хороша лишь в том случае, если на товар, на который установлена монополия, существует платежеспособный спрос. Что толку в монополии, если на что-то спрос есть, а заплатить нечем? Или если вообще нет спроса? В случае Смока приятелям, как казалось, удалось найти потенциального покупателя, с которого можно было получить денег по-максимуму.
        "Смок вылил еще три яйца на горячую сковороду и через несколько минут поставил яичницу перед гостем. Тот смотрел на нее во все глаза; Малыш признавался потом, что ему страшно стало: вдруг Бешеный сунет яичницу в карман и удерет...
       - А пожалуй, даже самые богатые тузы в Штатах не едят так, как мы, - ликовал Малыш. - Вот мы сейчас втроем уплетаем яиц на девяносто долларов, и хоть бы что.
       Бешеный уставился на быстро исчезающие яйца и словно окаменел.
       - Ешь, ешь, - подбадривал его Смок.
       - Они... не стоят они по десять долларов! - медленно произнес Бешеный.
       Малыш принял вызов:
       - Всякая вещь стоит столько, сколько можно за нее получить, так? - спросил он.
       - Да, но...
       - Какие тут "но"? Я же говорю, сколько мы можем за них взять. По десять долларов за штуку, это как пить дать. Имей в виду, мы со Смоком - яичный трест. Раз мы говорим - десять долларов штука, значит, так оно и будет. - Малыш тщательно вытер свою тарелку лепешкой. - Я, кажется, мог бы съесть еще яичко-другое, - вздохнул он и положил себе бобов.
       - Как же это вы едите так яйца, - с упреком сказал Бешеный, - это... это просто нехорошо!
       - Уж такая у нас со Смоком слабость, страшно любим яйца, - извиняющимся тоном объяснил Малыш."

       И Малыш в наглядной и доходчивой форме продемонстрировал Бешеному, что из себя представляет монополия или трест, как тогда также называли подобное положение вещей. Разбитые яйца на 90 долларов равнялись 4,5 унциям золота, что в нынешних ценах было бы чуть менее 5000 долларов или почти 150 тысяч рублей. Мне чрезвычайно интересно, платил ли уже в наше время какой-нибудь арабский шейх или простой, скромный чиновник из некоей иной страны такие деньги за самую обычную яичницу, или им всё-таки слабо дотянуться до самых обычных, хотя и не бедных американских золотоискателей?
       "- Это совсем другое дело, Бешеный, - поддержал Малыша Смок. - Я думал, ты просто хочешь их съесть. Понимаешь, мы затеяли одну коммерческую операцию.
       Грозные огоньки в голубых глазах Бешеного разгорелись ярче обычного.
       - Я заплачу вам, - бросил он. - Сколько?
       - Но не за дюжину, - ответил Смок. - Дюжину мы продать не можем. Мы не торгуем в розницу, у нас крупная операция. Не будем же мы сами себе портить рынок. Мы скупили все яйца до единого - и продадим их только все сразу.
       - Сколько у вас яиц и сколько вы за них хотите?
       - Сколько у нас, Малыш?
       - Сейчас скажу. - Малыш откашлялся и стал считать вслух: - Девятьсот семьдесят три отнять девять, остается девятьсот шестьдесят два. По десять за штуку - это получается за все вместе девять тысяч шестьсот двадцать кругленьких долларов. Ну и, конечно, мы ведем дело по-честному: за тухлые яйца деньги обратно, только тухлых тут нет. Вот уж чего я никогда на Клондайке не видал, так это тухлых яиц. Самый последний дурак не повезет сюда тухлые яйца.
       - Правильно, - поддержал Смок. - За тухлые яйца деньги обратно. Стало быть, вот что мы предлагаем, Бешеный: плати девять тысяч шестьсот двадцать долларов, и все яйца на Клондайке до единого - твои.
       - А потом ты продай их по двадцать за штуку - и выручишь вдвое, - посоветовал Малыш."

       Смок с Малышом рассуждают вполне логично. Создать монополию на яйца, а потом самим себе её испортить, продав несколько штук или несколько десятков и получив конкурента, не представляет для них никакого интереса. Поэтому если уж монполия и есть, то надо продавать всё сразу и в полном объёме. Только так существует возможность получить от такой перепродажи самую большую прибыль.
       Смок, прекрасно зная, зачем Бешеному нужен этот товар, может спокойно диктовать ему свои условия. Бешеный же, не зная, что Смоку всё прекрасно известно, и что всё это предприятие затевалось лишь для этой цели, находится в явно проигрышных условиях при ведении этих коммерческих переговоров. Более того, Бешеный сам же подтверждает то, что его контрагенты по переговорам уже заранее знают.
       "- Вот и хорошо, - сказал Бешеный, решив не обижаться, - Но перейдем к делу. Теперь вы знаете, зачем мне нужны яйца. Они мне нужны до зарезу.
       - До того, что возьмешь их за девять тысяч шестьсот двадцать долларов? - спросил Малыш.
       - Да ведь это просто грабеж! - возмутился Бешеный.
       - Это сделка, - отрезал Смок. - Ты что думаешь, мы их накупили, чтобы поправить свое здоровье?
       - Да поймите вы! - взмолился Бешеный. - Мне нужно только две-три дюжины, не больше. Я вам заплачу по двадцать долларов за штуку. А остальные мне куда девать? Сколько лет я жил здесь и не ел яиц, уж как-нибудь и дальше без них проживу.
       - Да ты не горячись, - посоветовал Малыш. - Не нужны они тебе - и не надо. Мы тебе их не навязываем.
       - В том-то и дело, что они мне нужны, - жалобно сказал Бешеный.
       - Что ж, ты знаешь, во сколько они тебе обойдутся - в девять тысяч шестьсот двадцать долларов, а если я сосчитал неправильно, можно пересчитать.
       - А вдруг от них не будет толку? - возразил Бешеный. - Вдруг мисс Эрол уже разлюбила яйца?
       - По-моему, мисс Эрол стоит десяти тысяч, - спокойно вставил Смок.
       - Стоит! - Бешеный вскочил и дал волю своему красноречию. - Да она стоит миллиона! Она стоит всего, что у меня есть! Она стоит всего золота, сколько его есть на Клондайке! - Он снова сел и продолжал спокойнее: - Но это не значит, что я должен просадить десять тысяч долларов на ее завтраки. Вот что я предлагаю. Одолжите мне дюжины две яиц. Я отдам их Славовичу, и он преподнесет их ей от моего имени. Она мне уже сто лет не улыбалась. Если эти яйца подарят мне ее улыбку, я заберу у вас всю партию.
       - Согласен ты на этих условиях подписать контракт? - спросил Смок, спеша поймать его на слове: он-то знал, что Люсиль Эрол улыбнется!
       Бешеный даже рот раскрыл.
       - Быстро же у вас дела делаются, - сказал он не без злости.
       - Мы только соглашаемся на твое предложение, - ответил Смок.
       - Ладно! Давай чернила и бумагу, пиши контракт, - вконец разозлился Бешеный, прижатый к стене.
       Смок немедленно составил документ, из которого следовало, что Бешеный обязуется заплатить по десять долларов за каждое предложенное ему яйцо при условии, что две дюжины, выданные ему авансом, послужат его примирению с Люсиль Эрол.
       Бешеный уже готов был подписать бумагу и вдруг застыл с пером в руке.
       - Только вот что, - сказал он. - Если уж я покупаю яйца, они должны быть свежие.
       - На Клондайке несвежих не бывает, - фыркнул Малыш.
       - А все-таки, если попадется хоть одно плохое яйцо, вы возвращаете мне за него десять долларов.
       - Ну, конечно, - согласился Смок. - Это справедливо.
       - Берусь съесть каждое тухлое яйцо, которое ты найдешь, - объявил Малыш.
       Смок вставил в контракт слово "свежие", Бешеный мрачно подписался, взял ведерко с пробными двумя дюжинами, надел рукавицы и шагнул к двери.
       - До свиданья, грабители! - буркнул он и хлопнул дверью."

       Деньги надо ковать, не отходя от кассы. Именно так и поступают приятели. Яичные монополисты выкрутили руки клиенту и добились подписания контракта на выгодных для них условиях. В данном случае их не особенно волновало, что и как о них будут думать их контрагенты. У них была конкретная цель, поставленная для этих переговоров, и они к ней шли. С точки зрения ведения переговоров цель была успешно достигнута, и контракт подписан.
       Однако, гораздо более важным и интересным моментом здесь, на мой взгляд, является реплика Бешеного о Люсиль Эрол. Ради неё он готов на всё. Все ценности Клондайка со всеми его золотыми россыпями, всё имеющееся у него богатства представляют для Бешеного гораздо меньшую ценность, чем одна улыбка любимой женщины. Но всё это совсем не значит, что ради этого стоит проматывать состояния. В общем это уже в значительной степени зависит от ума, порядочности и отношения к мужчине уже непосредственно самой женщины.

       Правда, бывают разные варианты. В великолепном фильме "Джентельмен из Эпсома" с блистательным Жаном Габеном в главной роли, о котором мы уже упоминали ранее, есть совершенно потрясающая сцена в ресторане, куда он приглашает свою давнюю приятельницу, заехавшую на некоторое время в Париж. Фильм отличный. Посмотрите, не пожалеете.

       Но вернемся к разговору о монополии. Когда неподалеку всплыла ещё одна партия в три тысячи штук яиц, Смоку и Малышу пришлось купить и её, иначе их монополии не просто пришёл бы конец, а они получили бы прямой убыток от всех тех яиц, которые они приобрели по цене превышавшей два доллара за штуку. Цены на рынке просто вернулись бы на свой прежний уровень. Это неприятный момент, который необходимо учитывать потенциальным монополистам. Если появляется такой же как у них товар, они вынуждены скупать все имеющиеся партии, чтобы не потерять контроля над рынком. Эти яйца в итоге их и сгубили.
       "- Имей в виду, мы тут купили еще яиц, - сказал Смок, когда Бешеный согласился прийти к ним в два часа и тут же расплатиться.
       - Везет вам на яйца, не то что мне, - сказал Бешеный. - А сколько штук еще вы купили и сколько песку мне приносить?
       Смок заглянул в записную книжку.
       - Малыш подсчитал, что у нас сейчас три тысячи девятьсот шестьдесят два яйца. Если помножить на десять...
       - Сорок тысяч долларов! - завопил Бешеный. - Вы ж говорили, что у вас их девятьсот штук с чем-то! Это - вымогательство! Я на это не пойду.
       Смок вытащил из кармана контракт и показал пункт об оплате всей партии яиц.
       - Тут не указано, сколько именно яиц мы тебе поставляем. Ты обязался уплатить наличными по десять долларов за каждое полученное от нас яйцо. Теперь их у нас прибавилось, но контракт есть контракт, ты сам его подписал. Говоря по чести, мы узнали про эту новую партию уже после того, как ты его подписал. Тогда уж нам пришлось купить их, а то вся наша операция лопнула бы.
       ...
       - Мы заработаем почти вдвое, - говорил он, пока они со Смоком перетаскивали ящики в хижину. - Я дал за них по восемь долларов, француз крепко выругался по-своему - и согласился. Стало быть, у нас чистой прибыли по два доллара на штуку, а ведь их три тысячи. Я уплатил ему сполна. Вот расписка.
       Пока Смок доставал весы и готовил все к приходу Бешеного, Малыш погрузился в расчеты.
       - Вот оно, все подсчитано! - с торжеством объявил он. - Мы получаем двенадцать тысяч девятьсот семьдесят долларов барыша. И Бешеный не в убытке. Он получает мисс Эрол. И яйца тоже достаются ему. Как ни верти, дело для всех выгодное. В накладе никто не останется.
       - Готеро и тот выручил двадцать четыре тысячи, - рассмеялся Смок. - Ну тут, конечно, надо вычесть, во что ему обошлись яйца и перевозка. А если Бешеный захочет придержать эти яйца, он еще на них наживется."

       Большая партия яиц, трехкратное увеличение объемов, резкий рост затрат на приобретение новой партии. Приятели покупают по цене в четыре раза большей, чем заключались первоначальные сделки, и всё это в условиях дефицита времени.
       Так обычно всегда и начинаются разнообразные жульничества. Всё происходит в ограниченный по времени промежуток, когда нет возможности спокойно проанализировать происходящее. Это один из характерных демаскирующих признаков афёры. Вас убеждают, что необходимо действовать быстро, просто немедленно, иначе вся эта замечательная сделка, на которой легко можно сделать целое состояние, непременно сорвётся, а вы же хотите денег? Если да, то не раздумывайте и отдавайте свои денежки. Сейчас или никогда. Купите немедленно, и будет вам счастье.

       Такое состояние эйфории обычно длится недолго. Когда появляется возможность спокойно проанализировать её последствия, то обычно выясняется, что произошла конечно не вселенская катастрофа, но вас аккуратно надули, продав ненужный или некачественный товар, которым вы вряд ли когда-нибудь будете пользоваться, грамотно заставив расстаться с имевшимися у вас деньгами.

       И если подобная конфузия происходит со здоровыми и трудоспособными людьми, то это неприятно, но не смертельно. Они работают и могут заработать ещё. Кто-то расстроится, кто-то выругается, кто-то найдет мошенников и оторвет им хвост по самые уши, а кто-то воспримет с юмором это жульничество, в конце концов потеряны всего лишь деньги, жаль, но это дело наживное... Но когда подобные финты всякая шушера разнообразных мастей и оттенков прокручивает с пенсионерами, инвалидами и другими подобными категориями людей, которые в силу разных обстоятельств не могут постоять за себя, то у нормальных здравомыслящих людей такой подход не может вызывать ничего кроме искреннего омерзения. Стоящие бешеные деньги якобы чудодейственные лекарства, которые таковыми не являются, или медицинское оборудование, которое якобы начинает творить чудеса сразу же, как только включишь его в розетку, и так далее, и тому подобное. И вся эта вакханалия сопровождается бешеной рекламой по радио и в газетах. Как показывает практика, хорошим товарам реклама обычно не нужна. Их покупают и так, просто потому что они действительно выполняют поставленные перед ними задачи. А чем больше идёт рекламы, тем с большей вероятностью вам хотят продать какую-нибудь очередную халтуру.

       "- Я тебе одно скажу, - ответил Малыш. - Бешеному и разориться не страшно. Он же артист, черт его дери, замечательный артист. И еще я тебе скажу: плохая моя арифметика. У Бешеного будет не семнадцать тысяч барыша, а куда больше. Мы с тобой поднесли ему в подарок все свежие яйца, сколько их было на Клондайке, - девятьсот шестьдесят четыре штуки, считая те два, что я ему подкинул для ровного счета. И он, негодяй, еще нахально утащил с собой в кастрюльке те три, которые мы разбили на пробу. А напоследок вот что я тебе скажу. Мы с тобой записные старатели и прирожденные разведчики. Но что до финансовых махинаций и разных способов разбогатеть в два счета, тут мы такие простофили, каких еще свет не видал. Так давай уж лучше заниматься настоящим делом, будем лазить по горам и лесам, и если ты когда-нибудь заикнешься мне про яйца - кончено, я тебе больше не компаньон. Понятно?"

       Финал этой яичной монополии оказался для Смока и Малыша одним убытком. Они потеряли довольно много денег на этом предприятии, но эти средства были для них не последними, и они воспринимали всё происходящее как одно большое приключение. В дальнейшем у Смока и Малыша ещё было не одно успешное предприятие, а афёра с земельными участками в посёлке Тру-ля-ля позволила вернуть проигранные Бешеному деньги. Но вывод Малыш сделал совершенно правильный. Если чем-то профессионально занимаешься, то этим и занимайся. Геолог, врач, программист, учёный, инженер, учитель, военный. Совершенно неважно. Если ты - профессионал в своей области, то честь тебе и хвала. Занимайся именно тем, что ты лучше всего знаешь и умеешь. В каждой сфере есть такие вещи, которые надо понять, прочувствовать, пропустить через себя. Только тогда ты станешь в них мастером.

       Не стоит думать, что экономика как-то сильно отличается от любой из других сфер человеческой деятельности. Здесь всё то же самое. Надеяться на то, что в результате финансовых махинаций может повезти, представляется достаточно наивным подходом. Повезти, безусловно, может. В казино тоже везёт и сравнительно часто. Просто, если вы уповаете в вопросах экономики только на везение, то, вероятно, вам лучше играть в казино. Смысл будет совершенно тот же, но антураж там гораздо приятнее. И ещё. Можно случайно выиграть один раз или два, но в целом, что при биржевой игре, что при игре в казино, выиграть даже при удачной игре больше, чем средняя доходность по рынку, практически невозможно. И чем дольше будет продолжаться успешная игра, тем больше вероятность приближения к этому среднему значению.
       
Сбережение и кредитование. Депозиты и кредиты.
       Рассмотрим простенький пример. Возьмём всё того же знакомого нам пекаря, который выпекает десять буханок хлеба, а потребляет сам всего лишь две. Реальное сбережение составляет восемь буханок. Но пекарю нужна обувь. Поэтому пекарь решил предоставить в кредит свои реальные сбережения, то есть эти восемь буханок хлеба, сапожнику за пару ботинок, которые тот сделает в течение месяца. С помощью кредита в восемь буханок хлеба пекарь снабдил сапожника средствами существования на период, пока тот делает ботинки. Рассмотренный механизм - это прямое кредитование потребителем производителя.

       Кредитование сапожника стало возможным лишь благодаря сбереженным буханкам хлеба. Следовательно, объемы возможного кредита ограничиваются количеством сбереженных буханок. Если пекарь сможет выпекать больше, скажем, двенадцать буханок, а для своих нужд будет использовать всё те же две, то он сможет увеличить объемы своего кредитования с восьми буханок до десяти.
       Теперь в эту схему можно ввести посредника, который будет называться банком. Вместо прямого кредитования пекарь отправляет свой сбереженный хлеб в банк, а уже тот затем предоставляет кредит сапожнику или другим лицам.

       Банковское кредитование в данном случае также определяется реальными сбережениями - восемь буханок хлеба - и этим они ограничивают здесь объемы кредитования.
       Предположим, что объемы производства у пекаря упали до восьми буханок, а потребляет он все те же две буханки. Тогда банк также будет вынужден сократить объемы своего кредитования до шести буханок. Будет ли в этом случае смысл обвинять банк за то, что он уменьшил объемы кредитования?
       Суть ситуации остаётся той же с введением в эту схему денег. Теперь пекарь имеет возможность обменять сбереженные буханки на деньги. Когда это будет для него необходимо, он использует деньги для приобретения различных товаров и услуг. Он также может их предоставить в кредит другому производителю.
       Заемщик теперь может использовать деньги и приобрести потребительские товары, заготовки или сырье, пока он занят производством других товаров, например, инструментов или оборудования.
       Следует отметить, что кредитование стало возможно не из-за того, что появились деньги, а из-за того, что изначально появились сбереженные потребительские товары. Деньги лишь облегчают этот процесс и делают его более удобным для всех участников. Процесс кредитования здесь означает передачу потребительских товаров от кредитора заемщику с помощью денег.
       Суть кредита не меняется при введении в эту схему банков. Разница лишь в том, что вместо прямого кредитования, пекарь осуществляет кредитование через посредника. Пекарь относит деньги в банк, а банк предоставляет кредит заемщику.

       Реальные сбережения определяют размер кредита. Людям нужны реальные вещи, то есть реальные сбережения, а не деньги как таковые. Таким образом, до тех пор, пока банки осуществляют кредитование, которое полностью обеспечено сбережениями, их следует рассматривать как агентов при передаче богатства.
       В существующей современной финансовой системе, которая возглавляется центральным банком, банки могут осуществлять кредитование, которое не полностью обеспечивается реальными сбережениями, то есть фактически кредит создается "из воздуха".
       Когда кредит полностью обеспечен товарами, заемщик приобретает товары, которые были произведены и сбережены для него. Однако это совсем не так, когда кредит не обеспечен сбережениями. В этом случае никаких товаров не было произведено и сохранено.

       В таких условиях возникает дополнительный спрос на различные товары. Это ведет к попытке расширения инфраструктуры экономики. Данная попытка обречена на провал, поскольку приток реальных сбережений недостаточно велик, чтобы поддержать расширение инфраструктуры. Эта попытка расширения подрывает реальные сбережения от различных видов деятельности, которые делают возможными текущий уровень реальных сбережений. Как следствие, под давлением оказывается приток реальных сбережений, а за ним следует и уровень реального экономического роста, поскольку реальные сбережения финансируют экономическую деятельность, а деньги являются лишь средством. Кредит же или деньги, взятые из воздуха, а именно такими являются бумажные, необеспеченные деньги, не могут заменить несуществующие реальные сбережения.

       Меры властей по чистке банковских балансов, предпринятые в качестве противодействия разразившемуся в 2007 году кризису, не могут привести к увеличению кредитования, поскольку без реальных сбережений не может быть и реального кредитования. В подобной ситуации планы и усилия правительств расширить банковское кредитование лишь поощряют увеличение кредита, созданного из воздуха. Этим еще больше подрывается приток реальных сбережений и ухудшаются возможности банков по участию в продуктивном кредитовании. Такие действия еще больше размывают реальные сбережения, если они еще остались, и замедляют темпы возможного восстановления экономики.
       Создание кредита из воздуха и накачивание экономики ничем не обеспеченными деньгами не могут решить проблемы, возникшие в результате кризиса, поскольку для предоставления реального кредита необходимо вначале реальное сбережение и накопление богатства, опирающееся на твердые деньги, которое затем может быть предоставлено в кредит. Этот механизм не может работать в условиях существующего всё более широкого государственного контроля и создания кредита и необеспеченных денег.
       
Заемщики и сберегатели. Инфляция, как государственное средство борьбы с сберегателями.
       Бумажные деньги представляют собой ничто иное, как обыкновенные акции правительств. Если они, в результате действий властей, испаряются, то это приводит к народным волнениям. В ответ правительства, представляющие собой оружие массового уничтожения общественного богатства, отвечают различными драконовскими мерами, включающими различные ценовые субсидии, девальвации валют и введение карточной системы. Все эти меры лишь ещё больше ухудшают общую экономическую ситуацию.
       Как уже говорилось несколько ранее, деньги - это особая форма товара. Поэтому обесценивание денег в корне отличается от падения цен на никель или нефть. Деньги  - это в первую очередь связующее вещество, которое удерживает вместе всё общество в целом.
       Возможны два кардинально различных подхода людей к деньгам. Первый - накапливать то, что они уже заработали, и второй - тратить то, что ещё не заработано.
       Сберегатели стремятся сохранить ценности, заработанные сегодня, для будущих времен. Заемщики берут деньги у тех, у кого они есть, и тратят их раньше, чем могут сами заработать. Они оценивают свои обязательства также в денежном выражении, и в зависимости от того количества и стоимости денег, которые им придётся возвращать кредитору, ограничивают или увеличивают свои аппетиты. Единственное, что их сдерживает, это страх перед необходимостью погашать свои долги.

       Вспомните басню И.А.Крылова "Стрекоза и муравей".
       Попрыгунья Стрекоза
       Лето красное пропела;
       Оглянуться не успела,
       Как зима катит в глаза.
       Помертвело чисто поле;
       Нет уж дней тех светлых боле,
       Как под каждым ей листком
       Был готов и стол и дом.
       Все прошло: с зимой холодной
       Нужда, голод настает;
       Стрекоза уж не поет;
       И кому же в ум пойдет
       На желудок петь голодный!
       Злой тоской удручена,
       К Муравью ползет она:
       "Не оставь меня, кум милый!
       Дай ты мне собраться с силой
       И до вешних только дней
       Прокорми и обогрей!" -
       "Кумушка, мне странно это:
       Да работала ль ты в лето?" -
       Говорит ей Муравей.
       "До того ль, голубчик, было?
       В мягких муравах у нас -
       Песни, резвость всякий час,
       Так что голову вскружило". -
       "А, так ты..." - "Я без души
       Лето целое все пела". -
       "Ты все пела? Это дело:
       Так поди же, попляши!"
       Взаимоотношения стрекозы и муравья - это ничто иное, как взаимоотношения между заемщиком и сберегателем. Им, мягко говоря, крайне сложно понять друг друга. У них принципиально разные психологии и отношение к труду, ценностям, деньгам и богатству. Когда в эти отношения вмешивается государство, увеличивая инфляцию или девальвируя валюту, оно тем самым наносит ущерб муравьям и поощряет стрекоз. Этими действиями подрывается самая основа для производительного труда. Последствия выливаются в искажение взаимоотношений между трудом, сбережениями, долгом и, если рассматривать это более широко, такими нравственными понятиями как справедливость и честность. Практически всё искажается, как только деньги перестают выполнять функцию сохранения богатства.

       Одновременно с этим правительства по мере уменьшения размеров их монетарных резервов и падения доходов от налогообложения теряют всякие ориентиры, даже если они у них были, и просто буквально сходят с ума. Чтобы решить свои проблемы они, как безумные, начинают во всё больших и больших количествах печатать всё новые и новые бумажные билеты. Умеренная инфляция перетекает в обычную, та - в гиперинфляцию, и зачастую гиперинфляция становится идентичной такому понятию, как диктатура.
       Наверное, самый яркий пример подобного развития событий представляет собой Франция периода Великой французской революции. Идеи её были самые благие - свобода, равенство и братство, а вот, что происходило в экономике. Впоследствии многие страны шли по этому же пути, но она была первой. Об инфляции же, гиперинфляции и их последствиях мы более подробно поговорим несколько дальше на примере Веймарской республики, а сейчас подробнее остановимся на примере революционной Франции и том, как она разбиралась с теми, кто пытался что-то сберечь.

       Всё началось с того, что Национальная ассамблея, то есть парламент, отобрала власть у короля Людовика. Поскольку общественные финансы были в полном расстройстве, а соседние монархии грозили вторжением, власть ответила так, как обычно поступает в таких случаях: наращиванием вооруженных сил и огромными тратами на хлеб для населения. За всё это приходилось платить, поэтому она экспроприировала, конфисковала, отобрала, каждый сам может использовать более подходящее на его или её вкус слово, земли и недвижимость у церкви и попыталась превратить их в деньги.
       Несмотря на то, что здравый смысл редко представляет собой сильную сторону любой власти, Национальная ассамблея достаточно быстро поняла, что только продажа церковных земель не даст возможности достичь желаемых финансовых результатов. Сразу выбросить на рынок такое количество активов означало бы резкое падение их продажной цены. Ещё хуже было то, что во Франции в этот момент просто не было в достаточном количестве свободного капитала, который можно было бы использовать для таких покупок.

       Когда дела с финансами обстоят уже настолько плохо, у правительства всегда есть "суперсредство", к которому всегда можно прибегнуть. Это начать печатать необеспеченную бумажную валюту. Именно так и поступило французское правительство. В марте 1790 года Национальная ассамблея одобрила печать 400 миллионов ливров бумажными ассигнатами номиналами в 200, 300 и 1000 ливров. На этот момент они ещё были бумагами, приносящими 3% годовых, и их принимали во все налоговые платежи и в уплату за землю и недвижимость.
       Как всегда у такого проекта нашлось много сторонников, утверждавших, что ассигнаты дадут средства народу для приобретения земли и собственности, будут стимулировать развитие промышленности и торговли и так далее, и тому подобное. Аналогичная аргументация сторонников подобной афёры будет повторяться неоднократно на протяжении последующих двухсот лет. Эксперимент с бумажными деньгами, предпринятый Джоном Лоу в 1717-1720 годах, и последовавший за этим финансовый крах, лет на пятьдесят затормозил развитие Франции. Хотя он ещё не полностью стёрся из памяти французов, заинтересованные лица с пеной у рта утверждали, что на этот раз всё будет иначе. Аргументацию противников этого проекта, ссылавшихся на неизбежное падение покупательной способности денег, появившихся в обороте в результате дополнительных эмиссий, то есть выпусков, просто отметали или игнорировали, ссылаясь на столь сильное утверждение, что экономические законы в республиканской Франции не действуют, а республиканское правительство будет более безопасно печатать деньги, чем королевская власть. (Последующие события показали, что это было с точностью до наоборот.) К тому же земли Франции представляют собой достаточное и надежное обеспечение.

       Несмотря на сравнительно небольшой выпуск бумажных денег они немедленно обесценились сначала на пять, а затем и на семь процентов относительно золота. К концу лета деньги у правительства снова кончились, поэтому оно выпустило новую порцию, удвоив количество ассигнатов в обращении. На этот раз какие-либо процентные выплаты были опущены, а ассигнаты стали законным платежным средством уже для всех платежей на территории страны. Процесс, что называется, пошёл. Возражения противников на этот раз были парированы заявлениями, что государство не допустит падения их покупательной способности, а поступившие в казначейство в виде налогов ассигнаты будут всенепременно уничтожаться. Кроме того клятвенно утверждалось, что уж это будет самая что ни на есть последняя эмиссия.

       Результаты нового выпуска не замедлили себя ждать. Обесценение ассигнатов, рост цен на товары, лихорадочная спекуляция, упадок промышленности и торговли, снижение уровня сбережений, спад в уровне потребления, жалобы на нехватку денег и требования напечатать ещё. Провести какую-то экономическую оценку или расчёт стало невозможно, а спекуляция стала сколь прибыльной, столь же и разрушительной для экономики страны.
       Уже в июне 1791 ассамблея выпустила ещё 600 миллионов ассигнатов. Естественно, как и предполагалось, все прежние обещания были уже надежно забыты. Этой порции бумажек хватило до декабря, когда напечатали ещё 300 миллионов. К концу года рыночная цена упала до 66 процентов от номинала. В 1792 году добавилось ещё 600 миллионов. В апреле этого же года власть конфисковала и объявила собственностью нации всю недвижимость эмигрантов, тех, кто не хотел расставаться с собственной жизнью или оказаться за решеткой и предпочёл покинуть Францию. А затем наступил год 1793 от рождества Христова или год Первый по республиканскому календарю, ставший также широко известным, как год террора.

       Попытавшись вначале решить все экономические проблемы с помощью инфляции и законным образом подрывая покупательную способность ассигнатов, власть перешла к новой фазе. Террор, террор и ещё раз террор, лишь бы заставить население принимать эти фиговые листки по номиналу, а производить и продавать товары себе в убыток, оправдывая всё это патриотизмом. В марте Национальный Конвент создал Комитет общественной безопасности, чем предвосхитил творения Джорджа Оруэлла. Этот комитет был своего рода комитетом террора, занимавшимся экспроприациями и ликвидациями, то есть убийствами, предполагаемых врагов революции и "предателей" интересов Франции.
       В мае был установлен максимальный разрешенный уровень цен на зерно. Это лишь ухудшило ситуацию и привело к ещё большей его нехватке. В июне был введен прогрессивный подоходный налог. Поскольку денег правительству продолжало не хватать, его прогрессивность прогрессивно снижалась, чтобы охватить всё более широкие массы населения. Также были приняты законы, в которых под угрозой смертной казни население было обязано принимать ассигнаты по напечатанному на них номиналу, и ему запрещалось обменивать их на что-то по более низкой цене, чем указано на них.

       В августе была запрещена покупка и продажа монеты. В сентябре Конвент установил верхний предел цен на все продовольственные товары, дрова, уголь и прочие товары первой необходимости. Несмотря на угрозу смерти в сентябре ассигнат упал на 30% по отношению к золоту. В 1793 году Конвент выпустил 1,2 миллиарда ассигнатов, а в 1794 - 3 миллиарда. Вершина была достигнута в 1795 году, когда было напечатано уже 33 миллиарда ассигнатов. В октябре этого года к власти пришло новое правительство, получившее название Директории, а покупательная способность ассигнатов упала практически до нуля. На черном рынке за один золотой франк можно было купить 600 франков ассигнатами.

       Директория положила конец выпуску ассигнатов, но не печати бумажных денег, то есть инфляции. Она пошла тем же путем, что и её предшественники, и в феврале 1796 года выпустила новую бумажную валюту - мандат. Старые ассигнаты можно было поменять на неё в соотношении 30 к 1. Уже к августу было выпущено 2,5 миллиарда новых бумажек, а стоимость мандата равнялась 3% от его номинала. В конце концов Директории это всё надоело, и до конца того же года она ликвидировала статус законного платежного средства, как у ассигната, так и у мандата.
       Однако потребовалось ещё несколько лет и приход к власти Наполеона, чтобы 28 марта 1803 года бумажные деньги были полностью ликвидированы, а золото и серебро восстановили свою роль монетарных металлов, обеспечивших экономическое процветание Франции практически на всем протяжении XIX и начала XX века.

0

10

Ссуды и кредиты.
       
       Мужик в банке читает толстенный договор ипотечного кредита.
       Клерк: - Ну, ознакомились? Что Вас смущает?
       - Да вот здесь, параграф 1594, пункт 18:
       "На лбу клиента калёным железом выжигается клеймо с логотипом банка...."

Ссуды.
       "Он принялся рыться в кошельке.
       - У меня всего-навсего тридцать шесть крейцеров. Что, если продать диван...- рассуждал он.- Как вы думаете, Швейк? Купят его? Домохозяину я скажу, что я его одолжил или что его украли. Нет, диван я оставлю. Пошлю-ка я вас к капитану Шнабелю, пусть он мне одолжит сто крон. Он позавчера выиграл в карты. Если вам не повезет, ступайте в Вршовице в казармы к поручику Малеру. Если и там не выйдет, то отправляйтесь на Градчаны к капитану Фишеру. Скажите ему, что мне необходимо платить за фураж для лошади, так как те деньги я пропил. А если и там у вас не выгорит, заложим рояль. Будь что будет! Я вам напишу пару строк для каждого. Постарайтесь убедить. Говорите всем, что очень нужно, что я сижу без гроша. Вообще выдумывайте, что хотите, но с пустыми руками не возвращайтесь, не то пошлю на фронт. Да спросите у капитана Шнабеля, где он покупает эту ореховую настойку, и купите две бутылки.
       Швейк выполнил это задание блестяще. Его простодушие и честная физиономия вызывали полное доверие ко всему, что бы он ни говорил. Швейк счел более удобным не рассказывать капитану Шнабелю, капитану Фишеру и поручику Малеру, что фельдкурат должен платить за фураж для лошади, а подкрепить свою просьбу заявлением, что фельдкурату, дескать, необходимо платить алименты.
       Деньги он получил всюду.
       Когда он с честью  вернулся из экспедиции и показал фельдкурату, уже умытому и одетому, триста крон, тот был поражен.
       - Я взял все сразу, - сказал Швейк, - чтобы нам не пришлось завтра или послезавтра снова заботиться о деньгах. Все сошло довольно гладко, но капитана Шнабеля пришлось умолять на коленях. Такая каналья! Но когда я ему сказал, что нам необходимо платить алименты...
       - Алименты?! - в ужасе переспросил фельдкурат.
       - Ну да, алименты, господин фельдкурат, отступные девочкам. Вы же мне сказали, чтобы я что-нибудь выдумал, а ничего другого мне в голову не пришло. У нас один портной платил алименты пяти девочкам сразу. Он был просто в отчаянии и тоже часто одалживал на это деньги. И представьте, каждый входил в его тяжелое положение. Они спрашивали, что за девочка, а я сказал, что очень хорошенькая, ей нет еще пятнадцати. Хотели узнать адрес.
       - Недурно вы провели это дело! - вздохнул фельдкурат и зашагал по комнате. - Какой позор! - сказал он, хватаясь за голову. - А тут еще голова трещит!
       - Я им дал адрес одной глухой старушки на нашей  улице, - разъяснял  Швейк. - Я хотел провести дело основательно: приказ есть приказ. Не мог я уйти ни с чем, пришлось кое-что выдумать."

       В данном эпизоде из "Похождений бравого солдата Швейка" Я.Гашека речь идёт о самых типичных ссудах, когда заёмщик берёт деньги в долг у своих знакомых, друзей или, например, коллег по работе. Обычно ссуды по своим размерам сравнительно невелики и в подавляющем большинстве случаев представляют собой устное соглашение между заемщиком и заимодавцем.
       Тем не менее, единственное существенное отличие ссуды от кредита заключается в том, что по ссуде обычно не начисляются и не выплачиваются проценты, что существенно удешевляет весь процесс пользования деньгами для заёмщика. Ему нужно возвращать только сумму основного долга. Также сторону, которая дает в долг деньги, обычно не интересует обеспечение по ссуде. Они в основном предоставляются людям, хорошо известным заимодавцу. В остальном же ссуда ничем не отличается от кредита, который предоставляет банк, ломбард или ростовщик. Это такой же долг, но предоставленный на более льготных по сравнению с кредитом условиях.
       При ссуде, также как и при кредите, кредитор интересуется, на какие цели берутся запрашиваемые деньги и приблизительный срок возврата долга, поэтому чем более благприятное впечатление производит заемщик на заимодавца, и чем более серьезна причина, на которые ему требуются деньги, тем больше вероятность того, что он эти запрашиваемые средства получит. Также важную роль играет и репутация данного лица, как заемщика, насколько он аккуратно и своевременно погашал предыдущие ссуды.
       
Кредиты и их обеспечение. Неустойки.
       Отличие кредита от ссуды не столь велико. Любой кредит характеризуется такими чертами, как срочность, то есть время, на которое он выдается, платность, сколько за него придется заплатить процентов, и возвратность, любой кредит при его выдаче предусматривает обязательный возврат. Другое дело, что далеко не все кредиты и не всегда возвращаются кредиторам. Как, впрочем, и ссуды.
       Для того, чтобы обезопасить себя при предоставлении кредита, кредитор обычно оценивает, какое имущество или собственность есть у заемщика, чтобы в случае невозврата кредита их можно было бы реализовать и покрыть возникшие убытки. Кредиторы обычно стремятся давать деньги тем, кто может их вернуть тем или иным способом, чтобы даже при самом неблагоприятном развитии событий не потерять свои деньги. Кредитование - это бизнес, а не благотворительность. Предлагаю рассмотреть подобный процесс предоставления кредита на отрывке пьесы "Венецианский купец" Уильяма Шекспира. По ходу будем комментировать происходящее. Итак, встреча кредитора Шейлока и заемщика Бассанио.
       
       "Венеция. Площадь. Входят Бассанио и Шейлок.
       Шейлок: Три тысячи дукатов? Хорошо.
       Бассанио:  Да, синьор, на три месяца.
       Шейлок: На три месяца? Хорошо.
       Бассанио: За меня, как я уже сказал, поручится Антонио.
       Шейлок: Антонио поручится по векселю? Хорошо.
       Бассанио: Можете вы мне помочь? Хотите вы обязать меня? Могу я узнать ваш ответ?
       Шейлок: Три тысячи червонцев на три месяца и за поручительством Антонио?
       Бассанио: Ваш ответ?
       Шейлок: Антонио - хороший человек.
       Бассанио: Слышали вы когда-нибудь о нем, что это не так."
       
       Бассанио нужны деньги (а кому они не нужны, их нет, но счастья хочется), и он обращается за кредитом к ростовщику, а сейчас бы сказали банкиру, Шейлоку. Сумма кредита - три тысячи дукатов, срок - три месяца.
       Сумма достаточно большая, поэтому можно рассматривать весь этот эпизод, как пример коммерческого кредитования, тем паче гарантирует этот кредит никто иной, как венецианский купец.

       Золотой дукат впервые начали чеканить в Венеции в 1284 году. Он весил 3,5 грамма и изготавливался из золота 986 пробы. Это была и есть самая высокопробная золотая монета, находившаяся в обращении. Несмотря на прошествие семисот лет, её продолжают чеканить до сих пор. Таким образом, беря в долг 3000 дукатов, Бассанио просит Шейлока дать ему в кредит буквально 10,5 киллограмов золота или приблизительно 333 унции чистого золота, что по курсу 1100 долларов США за унцию составляет около 360 тысяч долларов.
       Поскольку Бассанио, мягко говоря, голодранец и взять с него нечего, то на случай, если Бассанио не сможет вернуть кредит, Шейлоку требуется человек достаточно состоятельный, который мог бы вернуть ему деньги. Таким поручителем по кредиту выступает купец Антонио. Он в Венеции человек известный, и Шейлок обдумывает, устроит ли его такой поручитель.
       
       "Шейлок: О, нет, нет, нет, нет! Словами "он хороший человек" я хочу сказать, что он,  понимаете, человек состоятельный. Однако капитал его весь в надеждах. У него одно судно плывет в Триполи, другое в Индию; кроме того, на Риальто я слыхал, что третье у него сейчас в Мексике, четвертое в Англии и остальные суда тоже разбросаны по всему свету. Но ведь корабли - это только доски, а моряки - только люди; а ведь есть и земляные крысы и водяные крысы, и сухопутные  воры и водяные воры, то есть пираты; а кроме того - опасности от воды,  ветра и скал. Несмотря на это, он человек состоятельный... Три тысячи червонцев... Пожалуй, вексель его взять можно.
       Бассанио: Будьте уверены, что можно.
       Шейлок: Я  хочу  быть  уверенным,  что можно; а чтобы быть уверенным, мне нужно обдумать. Могу я поговорить с Антонио?"
       
       Бассанио срочно нужны деньги, поэтому он и торопит ростовщика. Шейлок оценивает риски, связанные с бизнесом Антонио. Их достаточно много, но поскольку купец - человек состоятельный, то Шейлок полагает, что несмотря на все риски в качестве обеспечения можно взять вексель, то есть долговое обязательство.
       
       "Бассанио: Ну, что же, Шейлок?
       Шейлок: Я обсуждаю мой запас наличный;
      По памяти прикинувши, я вижу,
      Что сразу мне всей суммы не собрать
      В три тысячи червонцев. Что ж такое?
      Тубал, еврей, богатый мой сородич,
      Поможет мне. Но стойте! Срок какой
      Угоден вам?
                                       (К Антонио.)
       
      Привет, синьор добрейший;
      Вот только что о вас мы толковали."
       
       Сложно сказать, действительно ли у Шейлока недостаточно денег, чтобы единолично предоставить кредит. Вероятнее несколько иное. Оценив все возможные риски, он мог предпочесть их несколько ограничить, пригласив поучаствовать в этом предприятии своего приятеля Тубала. Он хотя и уменьшает свою прибыль, разделив с ним риски, но и не рискует всей суммой кредита. Сейчас бы сказали, что Шейлок предоставляет синдицированный кредит, в котором он сам выступает его организатором.
       
       "Антонио: Я, Шейлок, не даю и не беру
      С тем, чтоб платить или взымать проценты, -
      Но, чтоб помочь в нужде особой Другу,
      Нарушу правило.
                                      (К Бассанио.)
      Он знает, сколько вам нужно?
       Шейлок: Да, три тысячи червонцев.
       Антонио: И на три месяца.
       Шейлок: Забыл! Три месяца: вы так сказали.
      И вексель ваш. Подумаем... Но вот что:
      Сказали вы, что не берете ссуд
      И не даете в рост?
       Антонио: Да, никогда."
       
       Купец Антонио не берёт деньги в долг и не предоставляет кредиты. Он живёт по средствам. Это сознательная, взвешенная позиция разумного человека. Он никому ничем не обязан, и ему никто ничего не должен. Антонио, занимаясь коммерцией, рискует только своими собственными деньгами, товарами и собственностью.
       В иной ситуации он наверняка сам помог бы деньгами своему приятелю Бассанио, но так сложилось, что все его средства вложены в коммерческие предприятия, и свободных денег у него нет.
       
       "Шейлок: Три тысячи червонцев! Куш немалый...
      Три месяца... А сколько годовых?
       Антонио: Что ж, Шейлок, вы хотите обязать нас?
       Шейлок: Синьор Антонио, много раз и часто
      В Риальто поносили вы меня
      Из-за моих же денег и процентов.
      Я все сносил с пожатьем плеч покорным:
      Терпенье - рода нашего примета.
      Меня вы звали злобным псом, неверным,
      Плевали на жидовский мой кафтан
      За то, что я лишь пользуюсь своим.
      Так; но теперь, как видно, я вам нужен.
      Что ж! Вы ко мне идете, говорите:
      "Нам нужны деньги, Шейлок"... Это вы,
      Вы просите, плевавший мне в лицо,
      Меня пинками гнавший, как собаку,
      От своего крыльца? Вам деньги нужны!
      Что ж мне сказать вам? Не сказать ли мне;
      "Где ж деньги у собак? Как может пес
       Давать взаймы три тысячи червонцев?"
      Иль, низко поклонившись, рабским тоном,
      Едва дыша и с трепетным смиреньем
      Сказать:
      "Синьор, вы в среду на меня плевали,
      В такой-то день пинка мне дали, после
      Назвали псом; и вот, за эти ласки
      Я дам взаймы вам денег".
     
       Антонио: Тебя опять готов я так назвать,
      И плюнуть на тебя, и пнуть ногою.
      Коль хочешь дать нам денег, так давай их
      Не как друзьям. Когда же дружба ищет
      Приплода от бесплодного металла?
      Скорее одолжи их как врагу,
      Чтоб, если обанкротился, спокойно
      Взыскать с него."
       
       Шейлок не смог удержаться, чтобы не высказать своему потенциальному контрагенту по сделке всё, что он о нём думает. И хотя к экономике напрямую личные взаимоотношения заёмщика и кредитора отношения вроде бы и не имеют, но плохие отношения между ними могут выливаться в крайне неприятные последствия как для одного, так и для другого.
       
       "Шейлок: Смотрите, как вспылили!
      Хочу вам другом быть, снискать приязнь,
      Забыть позор, каким меня клеймили,
      Помочь вам и не взять с вас ни гроша
      Процентов, - вы же слушать не хотите.
      Я говорю по доброте сердечной.
       
       Бассанио: По доброте?
       
       Шейлок: Я это докажу:
      К нотариусу вы со мной пойдите
      И напишите вексель; в виде шутки, -
      Когда вы не уплатите мне точно
      В такой-то день и там-то суммы долга
      Указанной, - назначим неустойку:
      Фунт вашего прекраснейшего мяса,
      Чтоб выбрать мог часть тела я любую
      И мясо вырезать, где пожелаю."
       
       Шейлок отказывается от возможности получения процентов по кредиту, но требует оформить неустойку, если с ним не смогут расплатиться в оговоренный срок в полном объёме. Он, говоря современным языком, индивидуальный предприниматель и может себе позволить такое решение. Он даёт свои личные деньги и не обязан отчитываться перед государством или кем-то иным, кому, как и на каких условиях он предоставляет кредит. И ведь что интересно. Есть твердые деньги. Нет ни центрального банка, ни налоговых органов, государственный аппарат ничтожно мал, а бизнес в Венеции в этот период времени процветает. Именно так было в истории. А раз практика - критерий истины, значит, для успешного развития экономики любой страны целесообразно либо кардинальное сокращение размеров этих структур, либо их полная ликвидация, как тормозов на пути экономического прогресса общества. Но вернемся к пьесе.
       
       "Антонио: Отлично, подпишу я этот вексель;
      Притом скажу, что жид был очень добр.
       
        Бассанио: Нет, за меня ты векселя такого
      Не дашь; нет, лучше я в нужде останусь!
       
       Антонио: Не бойся, милый друг, я не просрочу.
      В ближайшие два месяца - за месяц
      До срока, значит, - получить я должен
      Раз в десять более, чем эта сумма.
       
       Шейлок: О отче Авраам! Вот каковы
      Все эти христиане: их жестокость
      Их учит и других подозревать!
      Судите сами: если он просрочит -
      Что пользы мне от этой неустойки?
      Людского мяса фунт - от человека! -
      Не столько стоит и не так полезен,
      Как от быка, барана иль козла.
      Помочь хочу, чтоб милость заслужить;
      Согласен он - извольте; нет - прощайте;
      За дружбу мне обидой не платите.
       
       Антонио: Да, Шейлок, я твой вексель подпишу.
       
       Шейлок: Сойдемся ж у нотариуса. Вексель
      Шутливый заготовьте у него,
      А я пойду и соберу дукаты;
      Зайду в мой дом, оставленный на волю
      Небрежного слуги, и очень скоро
      Приду я к вам.
       
       Антонио: Идем. Опасность всякая далеко:
      Суда придут за тридцать дней до срока."
       
       Антонио уверен, что получит уже через два месяца достаточно денег, чтобы погасить досрочно сумму кредита. Развитие событий мы рассмотрим чуть дальше, а пока поговорим о розничном кредитовании на примере отрывка из романа Ф.М.Достоевского "Преступление и наказание", который все несомненно читали, но не заостряли на нем внимания.
       
       "- Что угодно? - строго произнесла старушонка, входя в комнату и по-прежнему становясь прямо перед ним, чтобы глядеть ему прямо в лицо.
       - Заклад принес, вот-с! - И он вынул из кармана старые плоские серебряные часы. На оборотной дощечке их был изображен глобус. Цепочка была стальная.
       - Да ведь и прежнему закладу срок. Еще третьего дня месяц как минул.
       - Я вам проценты еще за месяц внесу; потерпите.
       - А в том моя добрая воля, батюшка, терпеть или вещь вашу теперь же продать.
       - Много ль за часы-то, Алена Ивановна?
       - А с пустяками ходишь, батюшка, ничего, почитай, не стоит. За колечко вам прошлый раз два билетика внесла, а оно и купить-то его новое у ювелира за полтора рубля можно.
       - Рубля-то четыре дайте, я выкуплю, отцовские. Я скоро деньги получу.
       - Полтора рубля-с и процент вперед, коли хотите-с.
       - Полтора рубля! - вскрикнул молодой человек.
       - Ваша воля. - И старуха протянула ему обратно часы. Молодой человек взял их и до того рассердился, что хотел было уже уйти; но тотчас одумался, вспомнив, что идти больше некуда и что он еще и за другим пришел.
       - Давайте! - сказал он грубо.
       Старуха полезла в карман за ключами и пошла в другую комнату за занавески. Молодой человек, оставшись один среди комнаты, любопытно прислушивался и соображал. Слышно было, как она отперла комод. "Должно быть, верхний ящик, - соображал он. - Ключи она, стало быть, в правом кармане носит... Все на одной связке, в стальном кольце... И там один ключ есть всех больше, втрое, с зубчатою бородкой, конечно, не от комода... Стало  быть, есть еще какая-нибудь шкатулка, али укладка... Вот это любопытно. У укладок все такие ключи... А впрочем, как это подло все..."
       Старуха воротилась.
       - Вот-с, батюшка: коли по гривне в месяц с рубля, так за полтора рубля причтется с вас пятнадцать копеек, за месяц вперед-с. Да за два прежних рубля с вас еще причитается по сему же счету вперед двадцать копеек. А всего, стало быть тридцать пять. Приходится же вам теперь всего получить за часы ваши рубль пятнадцать копеек. Вот получите-с.
       - Как! так уж теперь рубль пятнадцать копеек!
       - Точно так-с.
       Молодой человек спорить не стал и взял деньги."
       
       В данном случае старуха-процентщица выступает в качестве либо современного розничного банка, предоставляющего кредит физическому лицу, либо, что более вероятно и в данном случае существенно ближе к современной реальности, ломбарда. Кредит дается на небольшую сумму, под высокий процент при наличии заклада и всего на один месяц. В таком же режиме работают в основном современные ломбарды. Методика работы совершенно аналогичная. Денег выдается в разы меньше, чем стоит вещь, да и проценты, а здесь это десять процентов в месяц, за предоставляемую сумму взыскиваются сразу же. В данном случае речь также шла о совершенно копеечных суммах. Даже полтора рубля - это немного, а полученные Раскольниковым на руки один рубль пятнадцать копеек в современных деньгах равнялись бы менее чем полутора тысячам рублей.
       Объемы денежных средств, которые предоставляла процентщица, сильно различались. И если Раскольников был просто нищим, то другим, как следует из романа, она могла выдать гораздо более крупную сумму.
       
       "Почти рядом с ним на другом столике сидел студент, которого он совсем не знал и не помнил, и молодой офицер. Они сыграли на биллиарде и стали пить чай. Вдруг он услышал, что студент говорит офицеру про процентщицу, Алену Ивановну, коллежскую секретаршу, и сообщает ему ее адрес. Это уже одно показалось Раскольникову как-то странным: он сейчас оттуда, а тут как раз про нее же. Конечно, случайность, но он вот не может отвязаться теперь от одного весьма необыкновенного впечатления, а тут как раз ему как будто кто-то подслуживается: студент вдруг начинает сообщать товарищу об этой Алене Ивановне разные подробности.
       - Славная она, - говорил он, - у ней всегда можно денег достать. Богата как жид, может сразу пять тысяч выдать, а и рублевым закладом не брезгает. Наших много у ней перебывало. Только стерва ужасная...
       И он стал рассказывать, какая она злая, капризная, что стоит только одним днем просрочить заклад, и пропала вещь. Дает вчетверо меньше, чем стоит вещь, а процентов по пяти и даже по семи берет в месяц и т. д."
       
       Пять тысяч рублей - это огромные деньги по тем временам. И по этим тоже. Во времена Ф.М.Достоевского они равнялись двум сотням унций золота. Следовательно, в наши дни пять тысяч тех рублей были бы эквивалентны двумста двадцати тысячам современных американских долларов или шести миллионам шестистам тысячам рублей в билетах Банка России. Так что исходя из объемов операций, Алена Ивановна находится скорее ближе к банку, чем к ломбарду.
       И, пожалуй, вот ещё, что хотелось бы отметить в связи с этим отрывком. Отношение к процентщице у оказавшегося за соседним столиком случайного студента двойственное. С одной стороны, злая и капризная, а, с другой, славная, всегда можно денег перехватить.

       Если же сравнить её с современными банками, то существует одно крайне важное отличие, о котором в частности уже упоминалось в разговоре о Шейлоке. Процентщица, так же как и Шейлок, при всех своих минусах рискует собственными деньгами, а современные банки при всех своих плюсах - по большей части деньгами своих вкладчиков, которые состоят из клиентских депозитов и остатков на счетах.

       При выдаче кредита для кредитора всегда существует масса рисков, которые он стремится по возможности свести на нет или как можно больше минимизировать. К таким рискам относятся риски, что кредит не будет возвращен, что по нему не будут выплачиваться проценты, что за залог, имеющийся у заимодавца, будет невозможно получить достаточную сумму денег, чтобы покрыть выданную сумму, и так далее. Отдельным вопросом стоит риск возможного сознательного мошенничества с полученными займами и кредитами. И именно об этом я и предлагаю сейчас поговорить.

0


Вы здесь » ЭпохА/теремок/БерлогА » ЭпохА - Библиотечка » Занимательная экономика, Александр Лежава