ЭпохА/Теремок/БерлогА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЭпохА/Теремок/БерлогА » Теремок » Русская История


Русская История

Сообщений 21 страница 30 из 162

21

Дядя Миша написал(а):

2012-04-06 14:36
Опричнина – спасители отечества или приспешники Антихриста?
   
Опричнина - одна из туманных исторических страниц развития российской государственности. Оценки этого явления менялись в течение столетий, и до сегодняшнего дня единого мнения о значении опричнины для русских земель и народа не сложилось. Советское видение личности Ивана Грозного и оценка периода его правления достаточно известна, также как оценка существования данного разделения со стороны ряда известных дореволюционных историков. Интерес представляют современные исследования и мнения по указанной проблеме.
Одни из работ все также основаны на позиции советской истории, другие предлагают опираться на оценки дореволюционного периода как более объективные, третьи, крайне редко, предлагают новые трактовки событий давно минувших дней.

В продолжение той статьи и  видео:

Воевода земли Русской. Царь Иоанн Васильевич Грозный и его военная деятельность
Николай ПАРФЕНЬЕВ

http://uploads.ru/i/j/c/L/jcLtn.jpg

Господи, силою Твоею возвеселится царь и о спасении Твоем возрадуется зело (Пс. 20, 2)

В военно-исторической литературе допетровский период Русской Военной Истории долгое время вообще не рассматривался, и русское военное искусство XVI века не изучалось.

Такое игнорирование военными историками этого периода Отечественной истории и увлечение изучением военной истории западных государств, привело к тому, что в общеисторических работах отображение вопросов, связанных с военной деятельностью Царя Иоанна Васильевича Грозного было поверхностным, а сложившаяся ложная оценка личности Благоверного Государя Иоанна Грозного придавала всей его деятельности негативный характер.

«Исторически неправильная и даже враждебная оценка деятельности Иоанна Грозного имеет многолетнюю давность – писал военный историк полковник И.А. Коротков. – Так, князь А. Курбский, идеолог реакционного поместного боярства, изменник России, в своих клеветнических посланиях Иоанну Грозному преднамеренно изображал его жестоким, безвольным и бесхарактерным человеком. Оценку Грозного, данную Курбским, впоследствии подхватили почти все дореволюционные историки. Искажению роли Иоанна Грозного в истории России во многом способствовали “сочинения” иностранцев – современников, бывших послами от западных государств или находившихся на службе в Московском государстве. Им была ненавистна самостоятельная внешняя политика укрепившегося Русского централизованного государства.

Такие “свидетельства” иностранных авантюристов, профессиональных предателей, вроде Штадена и Шлихтинга, явились грязным источником дальнейшей фальсификации истории Руси XVI века. Неслучайно, например, “Записки” Штадена были актуальнейшей книгой в фашисткой Германии, а его “План обращения Московии в имперскую провинцию” – историческим “обоснованием” войны против нашей Родины.
Также и англичанин Флетчер, прибывший в Москву через пять лет после смерти Грозного, изобразил Московское государство варварским, а правителей Московии – жестокими.

Цель этой клеветы раскрывается в его же заявлениях, что варварство делает русских презренными в глазах всех их соседей, оправдывая, таким образом, грабительские войны против России».1

Такие вот лживые измышления, взятые из доморощенных и иностранных «источников», всячески принижали роль Царя Иоанна Грозного как военного деятеля, покрывая при этом клеветой все русское военное искусство. Все тот же Флетчер утверждал, что Царь Иоанн Грозный «надеялся более на число, нежели на храбрость своих воинов или на хорошее устройство своих войск».2

Так укоренилось ошибочное мнение, у некоторых исследователей, об истинном положении дел в военной и внешней государственной политике России XVI века. Поэтому-то и появляются до сих пор «труды» – наподобие «обширной исторической справки» из Приложения № 4 к докладу митрополита Ювеналия на Архиерейском Соборе, проходившем осенью 2004 года, пытающиеся внушить русскому народу, что не было у него Державного Воителя, который «бысть на супротивные искусен, велик бе в мужестве и умел на рати копием потрясати, воинечен бо бе и ратник непобедим. Храбросерд же и хитр конник, тои убо варварския страны и вся окрестныя устраши и прегордыя враги покори.

Бысть же и смышлением быстроумен. Доброзрачен же, ревностью по Бозе препоясуяся и благонадежныя победы мужеством окрестныя многонародныя царства прият. И народ ея веселием ликоваху. И победиша, хвалы к Богу воссылаху. Царская бо храбрость и мужество его земли светлость, и народам, живущим на ней, великия радость» (Минея Служебная. Палея. XVII век).

Понимая всю важность исторической памяти народа в деле его духовного возрождения, Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II отмечает: «Мне не раз приходилось говорить о том, что народ, не помнящий своего прошлого, не имеет и будущего. Поэтому, пристально вглядываясь в исторический образ событий, отстоящих от нашего времени на десятки или даже сотни лет, мы должны стремиться увидеть в них то духовное зерно, из которого Промыслом Божиим возрастало могущество и слава нашего Отечества».3

И вот, составители Приложения №4 «пристально взглянули» и «выдали нагора» справку, состоящую из «инкриминировавшихся Ивану (?!) Грозному злодеяний»,4 увидев при этом какое-то особое «духовное зерно» в «разрушавшей страну внутренней и внешней политике»5 Царя Иоанна Грозного. При этом, cведя всю военную деятельность Грозного Царя к одной строчке: «В 1558 году он (Государь Иоанн Васильевич Грозный – авт.) начал Ливонскую войну за овладение побережьем Балтийского моря, которая закончилась в 1583 году потерей русских земель».6

Что ж, давайте и мы тоже посмотрим на те проблемы и задачи, которые стояли перед Россией XVI века в области внешней и военной политики, и на те великие государевы дела, которые и стали тем зерном, из коего Промыслом Божиим возросло могущество и слава Отечества нашего.

Неумолимая историческая реальность свидетельствует: главнейшей, жизненно необходимейшей задачей, стоящей перед Московскими государями конца XV начала XVI веков, являлось сохранение самого Русского Государства.

В архисложных условиях постоянной военной опасности с востока, юга, запада и северо-запада, сберечь и защитить хотя бы те земли, которые еще оставались за Великим Княжеством Московским, равно как и само Православие – главную духовную опору страны. «Ведь, – как справедливо отмечает современный историк-исследователь Наталия Пронина, – от колоссального древнерусского государства, занимавшего все пространство Великой Восточно-европейской равнины, к этому времени осталось меньше десятой части – т.е., всего около 50 тысяч кв. км. “тощего суглинка”, по выражению И.Л.Солоневича. Все остальные территории, некогда входившие в единую Киевскую Русь, а именно земли Белоруссии и Украины, собственно русского Смоленского княжества к тому времени были захвачены западными соседями Руси – Польшей и Литвой. Русское государство все еще испытывало на себе тяжелейшие последствия удельной разобщенности и татаро-монгольского ига, свержение которого произошло всего лишь за 50 лет до рождения Иоанна Грозного, только в 1480 году».7

Чтобы понимать всю сложность обстановки в Русском государстве и вокруг него, надо только вдуматься в тот факт, что даже наиболее близкие к Москве города и княжества были окончательно присоединены к ней только на исходе XV столетия. «Отец будущего Грозного Царя, Великий Князь Московский Василий Иоаннович, принимая в 1505 году бразды правления – пишет историк Зимин – получил в наследство от отца, вместе с Вязьмой и Дорогобужем, дорогу на Смоленск.

Тем самым Иван III как бы завещал сыну завершить воссоединение русских земель». 8

Продолжение  под катом,кликаем на +

Продолжение статьи

Совсем иные цели преследовали враждебные России Швеция, Польша, Литва и Ливония, которые не просто препятствовали укреплению Московского государства, стараясь изолировать его от Западной Европы, но и вынашивали планы расширения своих владений за счет Русских Земель. Так, католический историк иезуит П. Пирлинг, комментируя взаимоотношения Запада и Востока в этот исторический период, беззастенчиво пишет: «Никто не оспаривал Великой Руси у потомков Рюрика и Владимира. Им предоставили (?!) спокойно владеть столицей, затерянной в глуши лесов. Но прекрасные и плодородные области Малой, Белой и Червонной Руси, бассейн Днепра с древним городом Киевом, по праву (?!) должны были принадлежать полякам».9 Последствия такой «принадлежности по праву» для «прекрасных и плодородных» традиционно православных земель Украины и Белоруссии предугадать нетрудно. Нам хорошо известно, какими зверскими методами насаждался на захваченных землях западный католицизм. И как показало дальнейшее развитие исторических событий, Польско-Литовский «аппетит» разыгрался так, что достиг таки и «затерянной в глуши лесов» русской столицы.

На Востоке обстановка вокруг Московского государства была не менее сложной. Турция, укрепившись на Балканах, на побережье Черного моря и в Приазовье, стремилась объединить против России татарские ханства Казани, Астрахани, в Крыму и в Сибири.

Попытки московских правителей решить дипломатичесим путем все эти проблемы не привели к желаемым результатам.

Неимоверно сложное положение усугублялось последствиями четырнадцатилетнего «боярского правления». Когда княжеско-боярская «элита», вознамерившись восстановить прежний порядок удельной вольницы, с неуемной жаждой власти набросилась «аки лев» и «аки злодей» грабить и разорять державу. «Многие промеж бояр бяше вражды о корыстех и о племенех, всяк своим печется, а не государьским», так описывает летописец годы боярского властвования, в которые «кийждо себе различных и высочайших санов желаху… и нача в них бытии самолюбие, и неправда, и желание хищения чюжого имения. И воздвигоша велию крамолу между себе, и властолюбия ради друг друга коварствоваху…на своих другов востающе, и домы их и села себе притежаша и сокровища свои наполниша неправедного богатства».10 Заложником же этого боярского «шабаша» стало все Русское Государство, границы которого сделались совершенно открытыми для грабительских набегов крымцев и казанцев, подстрекаемых Турцией, на чьи ненасытные невольничьи рынки ежегодно поставлялось ими до 50000 «русского полона»!

Взойдя на Престол Московского государства, находившегося в таком колеблющемся состоянии, зажатого в тиски территориальных притязаний Западно-Европейских держав и постоянной военной опасности с Востока и Юго-Востока,
Царю Иоанну Васильевичу Грозному необходимо было решить три главные внешнеполитические проблемы:
1. окончательно ликвидировать опасность набегов татар;
2. вернуть исконно русские земли «отчины» и «дедины»;
3. открыть дорогу через Балтийское море на запад.

Без этого государство просто не могло существовать, не говоря уже о том, чтобы расти и укрепляться. Для решения же этих жизненно необходимейших задач, Московскому государству пришлось напрячь и применить все свои военно-административные и дипломатические таланты. И Грозный Царь «с достоинством справился с этой трудной задачей» – утверждал историк академик Р.Ю. Виппер. «Иоанну Грозному, современнику Елизаветы Английской, Филиппа II Испанского и Вильгельма Оранского, приходиться решать военные, административные и международные задачи, похожие на цели создателей новых европейских держав, но в гораздо более трудной обстановке. Талантами же дипломата и организатора он всех их превосходит».11 А выдающийся русский историк Иван Забелин считал, что «столь блестяще справиться с такой сложной задачей не смог бы никто, кроме Царя Иоанна Грозного».

Решить же эти задачи можно было только с помощью сильного войска. Но пагубное влияние старых, удельных традиций проявлялось и здесь. Войско не готовилось к боевым действиям в интересах государства в целом, а собиралось только тогда, когда этого требовала необходимость. Удельные князья хоть и подчинились Московскому Великому Князю, но, сохранив свои наследственные владения-вотчины, по-прежнему пользовались многими правами периода раздробленности. Каждый из них имел собственное войско и на военную службу Великому Князю смотрел не как на обязанность подданного, а как на добровольное или договорное соглашение. При этом считалось, по удельному праву «отъезда», обычным явлением переход удельного князя или боярина на службу к другому Великому Князю, зачастую противнику Московской Руси. Единообразного порядка в организации и в несении военной службы не было. Каждый князь и боярин выводил столько ратников, сколько он хотел или мог содержать. Всякий раз, когда враг угрожал Отечеству, Великий Князь должен был договариваться с удельными князьями о помощи. Безусловно, что устроенные таким образом вооруженные силы не могли служить надежной защитой Московскому государству.

Даже во время нападения неприятеля, воеводы продолжали бесконечно ссориться за старшинство по праву «местничества», не принимая начальства над войсками, в результате чего проигрывали битвы. Подобные споры воевод надолго задержали выступление русского войска в 1549 году, что явилось одной из причин неудачной осады Казани. В таком войске, учитывая новые условия боевых действий, не было достаточной сплоченности и дисциплины. Неудачи 1549-1550 годов заставили Государя быстрее приступить к реорганизации войска и к проведению военных реформ.

Началом упорядочения несения военной службы и реорганизации московских войск Царем Иоанном Грозным можно считать указ («Приговор») 1550 года о распределении воевод по полкам. Чтобы ослабить влияние «местничества» среди воевод, были установлены их места и права в войске. Так воеводе большого полка, т.е. командующему войском, теперь подчинялись все воеводы других полков. Соответствующее подчинение было установлено и внутри каждого полка. Впервые(!) в основу взаимоотношений между воеводами было положено служебное подчинение, а не родовитость. «Приговор о местничестве» был первым решительным шагом в уничтожении служебных привилегий знати и в централизации управления войском. Он способствовал значительному укреплению дисциплины в войске, повышению авторитета воевод, особенно не знатного происхождения, и улучшению боеспособности русского войска, хотя и встретил большое сопротивление родовой знати».12

Следующим шагом реформ было развитие поместной системы комплектования войск. Государь Иоанн Васильевич раздал «избранной тысяче», 1078 лучшим государевым слугам – «детям боярским», 100 тысяч десятин земли в Московском уезде. Теперь Царь мог опираться на эту тысячу московских дворян при проведении своей политики. Они всегда были готовы к несению службы и выполняли различные военные, административные и дипломатические поручения. «Тысячники» явились прообразом «Петровского» служилого дворянства, того сословия служилых людей, которых Государь награждал исключительно за их верную и полезную службу.

Общее руководство над войском осуществлял Разрядный Приказ, куда сходились все нити управления. Этот приказ ведал всем кругом вопросов, относящихся к организации обороны страны, и руководил планированием и подготовкой военных походов. С 1550 года весь командный состав стал комплектоваться исключительно из членов Государева двора: главнокомандующие и воеводы полков – из высших; а полковые и сотенные головы (офицерский состав) – из низших чинов. Эта реформа в два раза увеличила кадры командного состава.

В 1555 году, было издано «Уложение о службе», которым Государь окончательно определил несение военной службы с поместий и вотчин. Оно устанавливало нормы военной службы с земли и общий обязательный порядок несения ее не только для помещиков, но и для вотчинников, чего до этого не было. Размер службы стал определяться законом: « …со ста четвертей доброй угожей земли – человек на коне, в доспехе полном, а в дальний поход – о двух конях. А кто земли держит, а службу с нее не несет, тот должен платить деньги Государю за не выставленных людей». Если же выставлялось людей больше, чем было определено законом, то помещик или вотчинник получал «Государевой денежной выдачи» в два с половиной раза больше. Такая организация поместного ополчения позволила создать Русскую Дворянскую Конницу, насчитывавшую в то время около 100 тысяч человек. «Русская конница XVI века, отличавшаяся быстрыми действиями и стремительными атаками, полностью отвечала всем требованиям того времени» – подчеркивает историк полковник Коротков.

Поместное войско было ядром Московской Армии. Все остальные «служилые люди по прибору» – стрельцы, полковые и городовые казаки, пушкари и мобилизуемые им в помощь посошные и даточные люди – в походах и сражениях распределялись по полкам дворянской рати, усиливая ее боевые возможности.

Наиболее важным деянием в реформе армии Царя Иоанна Грозного было создание стрелецкого войска (1550 год) – первого постоянного Войска на Руси, содержавшего элементы регулярной армии. Стрелецкое войско, первоначально набранное из 3000 человек, было разделено на шесть «приказов» (полков) по пятьсот человек в каждом. Во главе приказа стоял стрелецкий голова, а под его началом находились сотники, пятидесятники и десятники. Каждый стрелецкий приказ стоял отдельной слободой. В мирное время стрельцы несли постоянную службу в городах-крепостях, имея установленный порядок, регламентированный в наказах (памятях), получаемых в стрелецком приказе. Набор производили «не из крепостных людей, а тех, которые б были собой добры, и молоды, и резвы, и из самопалов стрелять были горазды». Сотники, пятидесятники и десятники должны были ежедневно проверять стрельцов утром и вечером. и отвечали перед головой за самовольную отлучку стрельцов. Провинившихся стрельцов наказывали. Каждый стрелецкий приказ имел свою особую «съезжую избу», в которой кроме советов проводился суд и наказание виновных. Голова обязывался часто делать смотры стрельцам и обучать их «огненному бою». Англичанин Ченслер сообщает, что Государь лично проверял боевую готовность московских стрельцов. Такие учебно-проверочные стрельбы устраивались обычно зимой и велись по ледяному ряду, специально выстроенному для этой цели. Учения производили впечатление настоящего боя, так как стрельба не прекращалась до тех пор, пока не разбивались все льдины. Вооружение пеших стрельцов состояло из пищали (гладкоствольного ружья) и бердыша (секиры с длинным искривленным лезвием на древке). Подобное соединение в руках воина огнестрельного и холодного оружия способствовало активным наступательным действиям русской пехоты. Стрельцы были обмундированы в единую установленную форму: длинное суконное цветное платье и высокие шапки, опушенные мехом, но каждый приказ имел свой особый цвет одежды. «Поголовное вооружение стрельцов огнестрельным оружием ставило их выше пехоты западных государств, где часть пехотинцев (пикинеры) имела только холодное оружие. Следовательно, в образовании пехоты Россия, в лице Царя Иоанна Грозного, намного опередила Западную Европу» – заключает современный историк А.В. Чернов.13 В стрелецком войске было и незначительное количество конных стрельцов («стременных»), которые обычно сопровождали Царя.

Так же как и в стрелецком войске, характер регулярности присутствовал и при комплектовании и содержании личного состава наряда, т.е. артиллерии.

Русская артиллерия XVI века, выделенная Государем Иоанном Васильевичем в самостоятельный род войск, по праву считалась лучшей в Европе. Так, Марко Фоскарини сообщал, что «русская артиллерия в достаточном количестве снабжена бомбардирами, превосходно устроена, обучена и постоянно упражняется». Артиллеристы-пушкари, затинщики и воротники – действительно регулярно обучались своему делу. Ежегодно в декабре Царь Иоанн Грозный лично проверял подготовку пушкарей. Для этого за городом выстраивались дома, набитые землей, и пушкари открывали по ним огонь: сначала из небольших и средних, а затем из самых больших орудий.

При Государе на Руси появляются выдающиеся мастера-литейщики. С середины 1540 годов в Европе ведущее место занимали немецкие литейщики. Русские мастера, обучившись у немцев, приглашённых Царем Иоанном на Пушечный Двор, уже с середины 1550 годов самостоятельно могли отливать орудия новых конструкций. Так, в 1555 году, мастер Степан Петров отлил «гафуницу» (гаубицу) больших размеров. В описях Пушкарского приказа она числилась как «пушка Павлин, ядро каменное, весом 15 пуд, длина 6 аршин 3 вершка, от запалу длина пол 6 аршина 3 вершка, весом 1020 пуд». А знаменитый мастер Андрей Чохов, создавший целую школу русских литейщиков, в 1586 году отлил знаменитую «Царь- пушку» весом две тысячи четыреста пудов (около сорока тонн). Это было самое большое орудие своего времени. Долгое время в исторической литературе ошибочно рассматривали Царь-пушку как ложное маскировочное орудие, изготовленное якобы с целью «припугнуть» иноземцев своим исполинским видом (непонятно только – зачем было тратить столько сил и ценного сырья, из которого можно было бы отлить с десяток боевых орудий). По обмерам и обследованиям, проведенным специалистами в области артиллерийских систем в 1946 году, было установлено, что пушка по своему типу является мортирой, и, будучи крепостным орудием, отливалась с целью поражать живую силу противника, ведя стрельбу каменным «дробом» (картечью), а не ядром, и называлась она в то время «дробовиком российским». В шестнадцатом веке ни в одной стране мира не было пушки калибром 890 мм.!

Артиллерия Грозного Царя была разнообразна и многочисленна. «К бою у русских артиллеристов всегда готовы не менее двух тысяч орудий…» – доносил императору Максимилиану II его посол Иоанн Кобенцль.14 Более же всего, впечатляла тяжелая артиллерия. Московская летопись без преувеличения пишет: «…ядра у больших пушек по двадцати пуд, а у иных пушек немного полегче». Самая крупная в Европе гаубица – «Кашпирова пушка», весом 1200 пудов и калибром в 20 пудов – наводя ужас, принимала участие в осаде Полоцка 1563 года. Также «следует отметить еще одну особенность русской артиллерии XVI столетия, а именно – ее долговечность» – пишет современный исследователь Алексей Лобин. «Пушки, отлитые по повелению Иоанна Грозного, стояли на вооружении по нескольку десятилетий и участвовали почти во всех сражениях XVII века».15

Военное производство было особым попечением Царя Иоанна IV, и состояло в то время из центров по изготовлению пушек и ядер в Устюжне-Железнопольском (четыреста километров от Новгорода), Пушечного Двора в Москве, зелейных (пороховых) предприятий в Москве, Пскове, Новгороде, домниц – в районе Тулы, Кашире и Серпухове.

Страх и ненависть неприятеля к Русской Артиллерии были так велики, что в 1578 году, при осаде Вендена, произошло событие, о котором свидетельствовал Пауль Одеборн: «у московитов есть пушка огромной величины и силы, которую они называют Волком. Она установлена впереди их лагеря и выстреливает шестифунтовыми дротиками. Объединенные польско-литовско-шведские войска, атаковав на рассвете лагерь московитов, застав их воевод врасплох, захватили артиллерию, и, так как стволы пушек торчали над глубоким рвом, то на них повесили всех пушкарей, а начальника артиллерии казнили на упомянутой пушке “Волк”».

Но Иоанн Васильевич Грозный не смог смириться с потерей лучших своих орудий. «Потеряв названные пушки, Московский Царь тотчас приказал вылить другие, с теми же названиями и знаками. И при том, еще в большем против прежнего количестве…»16 – пишет Р. Гейденштейн.

При Иоанне Васильевиче Грозном Русская Артиллерия технически совершенствуется: впервые (!) пушки ставятся на лафет. Это делает артиллерию более подвижной, позволяет применять ее в полевом бою, и особенно эффективно – против татарской конницы.

Лучшей же оценкой деятельности Царя Иоанна Васильевича по созданию Русской Артиллерии могут служить слова такого «доброжелателя» России как Дж.Флетчера, который писал в 1588 году: «Полагаю, что ни один из христианских государей не имеет такой хорошей артиллерии и такого запаса снарядов, как Русский Царь, чему отчасти может служить подтверждением Оружейная палата в Москве, где стоят в огромном количестве всякого рода пушки, все литые из меди и весьма красивые».17

Понимая, что интересы обороны государства требуют неослабной охраны границ, Государь Иоанн Васильевич приступает к созданию надежной пограничной и дозорно-разведовательной служб, а также к укреплению фортификационных сооружений и постройки новых оборонительных линий. Для этого, в январе 1571 года, Государь приказал князю М.И. Воротынскому собрать в Москве служилых людей пограничной службы. Это было первое военное совещание в истории России, на котором были разработаны правила пограничной службы. 16 февраля 1571 года Государь утвердил Устав сторожевой и станичной службы, назначение которого было определено словами: «Чтобы Государевым украинам было бережнее, чтобы воинские люди на Государевы украины войною безвестно не приходили».

Оборонное строительство, при Государе Иоанне Васильевиче, приобретает особое значение и достигает невидимых размахов. Было построено более 150 городов-крепостей, которые Царь снабдил артиллерией и ратными людьми. Если на западных рубежах возводились большие крепости с мощными каменными стенами, способными выдержать длительную осаду и бомбардировку вражеской артиллерии, то на юге была устроена новая «укреплиния», так называемая, «засечная черта», значительно отодвинувшая границы от центральных районов на юге и юго-востоке и обезопасившая около ста тысяч кв.км. Русской Земли. Теперь, «укреплиния» тянулась вдоль всей южной границы и проходила от Алатыря, через Темников, Шацк, Ряжск, Данков, Новосиль, Мценск и Орел – до Новгорода-Северского. Вперед были выдвинуты хорошо укрепленные города Рыльск и Путивль. Прежняя же линия проходила лишь по реке Оке. «Засечная черта» соединила все эти города-крепости непрерывной линией земляных рвов и валов, лесных засек, забоями на бродах рек и другими укреплениями, составлявшими серьезное препятствие для татарской конницы. Специально для обороны южной границы было сформировано войско, доходившее до 65 тысяч воинов и состоящее из двух ратей. «Украинная» рать располагалась на новой (первой) засечной линии, а «береговая» – находилась в городах старой, (второй) линии по реке Оке. Вся система обороны имела четкую организацию, что позволяло, пользуясь отлаженной службой наблюдения за противником, не располагать войска кордоном с узкой линией, как прежде, а группировать их в местах его вероятного движения. При такой организации обороны границ на юге, враг уже не мог проникать в глубь страны без пограничных боев.

Но, по мере становления и укрепления государственной централизованной власти, возрастало и сопротивление княжеско-боярской оппозиции, стремившейся, во что бы то ни стало, сохранить свои старые «удельные» права. С началом Ливонской войны это сопротивление перешло в открытое столкновение с Государем. Боярство, нарушив присягу с крестоцелованием на верность Царю, встало на «иудин путь» прямой государственной измены, особенно опасной во время войны. Бегство князя А. Курбского, с дальнейшим его участием в боевых операциях на стороне польско-литовских войск… Заговор княжеско-боярской «элиты», во главе которого стоял боярин Федоров, вступившей в тайные сношения с польским королем и намеревавшийся во время похода осенью 1567 года выдать Царя Иоанна Польше… Наведение на наши земли крымских татар князем Мстиславским… Измена князя Ф. Бельского, приведшего Шведов к Орешку – вот лишь немногие трагические события той жестокой борьбы, которую приходилось вести Благоверному Государю Иоанну Васильевичу внутри страны, ради защиты, становления и укрепления Государства Русского – оплота Церкви Православной, – того Государства, на которое с надеждой взирали все православные народы мира.

Сложнейшая внешняя и внутренняя обстановка, обострившаяся боярской изменой, требовала от Государя особых, чрезвычайных мер. Этой мерой явилось образование опричнины.

«Стан святых и град возлюбленный» (Апок.20.8) – предизображенный Царем Иоанном Грозным в событиях и географическом пространстве его царствования»18 и был явлен «Государевой Светлостью Опричниной», призванной не допустить повторения «боярско-княжеской» реакции 1538-1547 годов и новых попыток ограничить Царскую Власть.

В нашем же контексте, введение опричнины надо рассматривать как крупнейшую военно-административную реформу, являвшуюся продолжением реформы 1550 года.

По реформе 1550 года набиралась тысяча из лучших дворян и «детей боярских», которые наделялись землей в Подмосковье. Теперь Грозный Царь набирал верных людей из того же сословия, не считаясь с родовитостью, и «испомещал» их не только в Московском уезде, но и в других уездах. Именно они составляли основу Опричного Войска, явившегося прообразом служилого дворянства, на которое опирался Иоанн Васильевич, как на самую надежную часть своих вооруженных сил. Глубоко ошибочным является укоренившаяся антиисторическая концепция рассматривать Опричное Войско только как личную охрану Царя или как «карательный отряд». «Опричнина, являясь моментом созидания единого централизованного национального государства, должна была вырвать с корнем все пережитки удельной раздробленности, сделать невозможным даже частичный возврат к ней – и тем самым обеспечить военную оборону страны».19

Началом образования опричного войска можно считать 1565 год, когда был сформирован отряд в 1000 человек, отобранных из «опричных» уездов. В дальнейшем, число «опричников» достигло 6000 человек. В Опричное Войско включались также и отряды стрельцов с опричных территорий. С этого времени служилые люди стали делиться на две категории: дети боярские, из земщины, и дети боярские, «дворовые и городовые», т.е. получавшие государево жалование непосредственно с «царского двора». Следовательно, Опричным Войском надо считать не только Государев полк, но и служилых людей, набранных с опричных территорий и служивших под начальством опричных («дворовых») воевод и голов. Войска «земские» и «опричные» действовали всегда вместе и слажено, поэтому совсем не верно утверждение, что будто бы «разделения государства на “опричнину” и “земщину” ослабило силы государства в его борьбе с внешними врагами». Наоборот: «именно для успешного окончания Ливонской войны и разгрома внутренней реакции было создано Опричное Войско, на содержание которого и выделялись особые (опричные) земли. Прогрессивное значение Опричного Войска состоит в том, что образование его было необходимым этапом в борьбе за укрепление централизованного государства».20

Несмотря на свою малочисленность, Опричные Войска сыграли выдающуюся роль в защите Русской Земли. Они принимали участие во всех походах Ливонской войны, и часто от их доблести и их решительности зависел исход битвы. Мужественно и стойко защищали они от численно превосходящего противника русские города и крепости, проявляя чудеса героизма, брали штурмом неприятельские. Так, при штурме крепости Виттенштейн, пал смертью храбрых воевода Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский, по прозвищу Малюта.

«Мал золотник, да дорог» – гласит народная мудрость. Опричнина стала той «кузницей кадров», ковавшей Государю верных единомышленников, разделивших с ним тяжкое бремя государевой ноши – «Божьего тягла», готовых, «не щадя живота своего», проводить Государеву политику, Государеву волю.

Итак, можно с уверенностью сказать, что, проведя военные реформы, Государь Иоанн Васильевич заложил основы Русской Регулярной Армии, создав постоянное, боеспособное войско. В результате этих реформ, к 1552 году, Русское Войско выросло до 150 тысяч человек, а к концу правления Государя – оно состояло уже из 300 тысяч хорошо обученных и вооруженных воинов. Ни одна держава Западной Европы не имела таких вооруженных сил!

Иоанн Васильевич Грозный вводит в армии строгую дисциплину и иерархическую подчиненность. Устав 1571 года предусматривал строгую ответственность рядовых и начальников за нарушение сторожевой службы.

Для стратегии Иоанна Васильевича Грозного характерно было бить многочисленных врагов России поодиночке, талантливо применяя при этом дипломатические меры, стараясь не допускать образования противником коалиций и ведение одновременно войны на два фронта. Армией Государя широко применяется принцип активной обороны. Не дожидаясь появления противника у своих городов-крепостей, Государь высылал войска навстречу противнику или прямо на его территорию.

Русская традиция встречать противника в поле, не допуская его разорять родные города и села, осталась и при Иоанне Грозном. Об этом свидетельствуют многочисленные полевые бои против казанских и крымских татар.

Проявляя чудеса героизма, приводящие в изумление даже врагов, при защите своих городов, Русское Войско показывало высокое военное искусство при штурме и осаде вражеских крепостей. В деле организации осадных работ русская инженерная практика постепенной атаки крепостей намного опередила военное искусство армий Западной Европы. Все осадные работы велись специальными отрядами «розмыслов» – военных инженеров с обязательным прикрытием их основными войсками. Уже осада Казани доказывала возникновение в XVI век русской минно-подрывной школы с высоким уровнем расчетов величины зарядов. В Западной Европе первые расчеты величины пороховых зарядов были применены французским инженером де Виллем спустя только 75 лет.

Утверждение же иностранных писателей- «очевидцев», подхваченные горе-историками, о том, что русские войска при Иоанне Грозном действовали без всякого порядка и воевали числом, а не умением, есть не что иное, как фальсификация и злопыхательство ненавистников России. Русские заставляли противника подчиняться своей воле, маневрируя, вынуждали его поставить под удар засадных войск свои фланги, а обходным маневром лишали врага возможности отступления. Боевой порядок Русских Войск при Иоанне Грозном в полевом бою был следующим: пехоту ставили в центре, используя условия местности или прикрывая ее «гуляй-городом», (подвижной деревянной крепостицей, составленной из отдельных щитов). Конница строилась на флангах и впереди пехоты, первой вступала в бой. Наряд (артиллерия) размещался за укрытием или в боевых порядках пехоты. Характерной особенностью русского построения было наличие особого отряда, который располагался «в засаде» и одновременно являлся резервом, часто решавшим исход боя.

Большое значение придавалось разведке. При выступлении в поход, Иоанн Васильевич Грозный посылал на шесть переходов вперед особый легкоконный полк, от которого во все стороны рассылались далекие разъезды. С его помощью Государь знал все о действиях и передвижениях противника. Все походы и военные операции, начиная с Казанского похода, тщательно планируются с использованием карт, на которых были обозначены все укрепления противника и территории предстоящих боевых действий. При этом Иоанн Грозный изучал и принимал во внимание интересы и настроения местного населения, что облегчало Русскому Войску решение боевых задач.

Также, Государь проводит ряд мер, обеспечивающих четкое снабжение продовольствием и фуражом своих войск. При нем было положено начало организации обозной службы. Теперь каждый полк имел свой обоз (кош). Вступая же на территорию неприятеля, Царь Иоанн Васильевич стремился обходиться, для снабжения армии, только своими запасами продовольствия.

Для обеспечения быстрой связи Москвы с войсками была организована почтово-ямская служба. Путь из Новгорода в Москву – более 600 км – покрывался за 72 часа!

Особая, выдающаяся заслуга Благоверного Государя Иоанна Васильевича Грозного как полководца и дальновидного государственного мужа, состоит в том, что он первым осознал необходимость и сделал попытку создания военно-морского флота.

Царь понимал, что без военного флота невозможно вернуть русские Балтийские земли, ведя войну со Швецией, Речью Посполитой и Ганзейскими городами, имевшими вооруженные силы на море и господствовавшими на Балтике. В первые же месяцы Ливонской Войны, Государь пытается создать каперский флот, с привлечением на московскую службу датчан, превратив в военные корабли морские и речные суда. В конце 70-х годов Иоанн Васильевич в Вологде начал строить свой военный флот и попытался перебросить его на Балтику. Увы, великому замыслу не суждено было сбыться. Но даже эта попытка вызвала настоящую истерику у морских держав.

На съезде имперских депутатов Германии, Альбрехт Мекленбургский сообщал: «Московский Царь собирается строить флот на Балтийском море. В Нарве он превращает торговые суда в военные корабли» и предлагал прибегнуть к помощи Испании, Дании и Англии, чтобы остановить «врагов всего христианского мира».

На конгрессе князей 1564 года в Ростоке, Любек, отмечая необыкновенные способности и восприимчивость русских, говорил, что «Русский Царь скоро достигнет своей цели. Сегодня, у него четыре корабля, через год их станет десять, потом 20, 40, 60, и т.д». А непримиримый враг Москвы – Август Саксонский, – тревожась, какая грозная морская сила растет на Востоке, доносил императору: «Русские быстро заводят флот, набирают отовсюду шкиперов; когда московиты усовершенствуются в морском деле, с ними не будет возможности справиться».

Таким образом, мы с полной ответственностью можем сказать, что Царь Иоанн Васильевич Грозный является не только новатором в военном деле и создателем Регулярной Армии, но и первым строителем Русского Военно-Морского Флота, уяснившим непреложную истину, провозглашенную впоследствии великим Императором Александром III Миротворцем: «У России есть только два союзника, ее Армия и Военно-Морской Флот».

«Мудрость на престоле есть дар Небес для подданных безценный: она, изумляя великими событиями, и малыя озаряет будущим Светом. К вящей же славе и чести Его Царского Величества, должны мы, отдав достойную память Его природным дарованиям, видеть в Нем и благочестие, и ревность по Отечественной Вере, на чем основывается благосостояние Богом хранимой Православной Христианской Державы».21 Как выдающийся стратег, Царь Иоанн Васильевич остро сознавал опасность военной агрессии с Запада, угрожавшей жизненным интересам России. А как Государь – Помазанник Божий, твердо усвоивший Византийский политический идеал, по которому Монарх является воинствующим стражем Правоверия, он не мог не видеть более страшную угрозу, угрозу духовной экспансии Запада.

Интересно в этой связи мнение исследователя народного творчества И. Сенигова, видевшего небывалую популярность Иоанна Грозного среди простого народа, отображенную в песнях и сказаниях не только в том, что «Царь знал и любил Русский Народ, понимая его мысли, чувства, нравы, и обычаи, сочувствовал его тяжелому положению, верил в него как в носителя основных начал русского исторического бытия – Православия, Самодержавия и Народности», но и в той «гениальной прозорливости первого Русского Царя, предугадавшего ту опасность, которая угрожала России со стороны польско-литовского влияния, уже пустившего корни среди Московских бояр. Измена последних, тяготевших к католической Польше, возмущала Иоанна Грозного не только предательством лично ему, но особенно тем, что в его глазах они являлись изменниками своему народу. Если бы Иоанн Грозный миловал бояр, тяготевших к католической Польше и Литве, то возможно предположить, что он тем самым мог бы погубить Православную Русь. Из всех Московских Государей, Русский Народ больше всего обязан Иоанну Грозному тем, что он избавил его от опасности испытать участь остальных славянских народов, т.е. снизойти на степень второстепенного, не самостоятельного государства». Эту же мысль находим мы и у русского историка Е. Белова: «В последнем случае, Россия превратилась бы во вторую Польшу, со всеми последствиями господства сотни фамилий над остальным народом».

Начав в 1558 году Ливонскую войну не только и не столько «за овладение побережьем Балтийского моря» (как думают составители справки-Приложения № 4), Царь Иоанн Грозный намеревался, прежде всего, остановить многовековой натиск Ватикана. Лишить его столь выгодного плацдарма, откуда «Святейший престол – по меткому выражению современного исследователя – протягивал свои жадные щупальца не только к Киеву и Минску, но и к самой Москве».

«Из века в век кощунственно прикрываясь знаком креста, рядясь в одежды проповедников “истины” для восточных “варваров”-схизматиков, Ватикан стремился, прежде всего, расколоть, сломить Православие, уничтожить духовный иммунитет России, и тем самым – лишить ее способности к сопротивлению военной агрессии. К ХVI веку процесс этот зашел слишком далеко. Помимо основных западных соседей Московского государства – Ливонии, Польши и Литвы, во власти католического влияния находилась уже почти вся Белоруссия и правобережная Украина. Коварный враг подступил непосредственно к русским землям, и необходимо было действовать как никогда решительно».22 К тому же именно сюда, к западным границам России, уже докатились волны Реформации. А это учение «прескверных лютор» воспринималось в Москве XVI столетия (в отличие от современности) не иначе как рассадник ереси. Сюда же бежал Феодосий Косой и его жидовствующие единомышленники. Здесь «проповедничал» и еретик-феодосианин Фома Протестант. Именно поэтому основным направлением главного удара зимнего похода 1562-1563 гг. явился Полоцк – центр распространения Реформации в Литовской Руси, где в конце 1550-х – начале 60-х гг. возник кальвинистский сбор, разогнанный после взятия Полоцка войсками Грозного Царя. Также уместно было бы напомнить особо забывчивым и показать на примере судьбы западных славян, что несли Московской Руси такие «крестоносцы», псы-рыцари. Откроем «Путь к совершенству» Ильина И. А.: «У германцев, после военной победы было принято вызывать в свой стан всех знатных людей побежденного народа. Эта аристократия вырезалась на месте. Затем, “обезглавленный” народ подвергался принудительному крещению в католицизм. Не согласные, при этом, убивались тысячами. Оставшиеся – принудительно и бесповоротно германизировались. “Обезглавливание” побежденного народа есть старый общегерманский прием».

Царь прекрасно представлял, с каким мощным противником придется ему воевать, так же как отлично понимал он и неминуемость этого столкновения. Он знал: иначе – нельзя, иначе – уничтожат Православную Русь. Поэтому разгром Царем Иоанном IV Тевтонского ордена, властвовавшего в Прибалтике триста пятьдесят лет, и ликвидация тем самым величайшего зла для России, которое осознал ещё триста лет назад Святой Благоверный Князь Александр Невский, остановив занесенный над Русью рыцарский меч, – вот реальный и выдающийся результат Ливонской войны. Той самой, которую г-да составители Приложения № 4 умудрились поставить Государю Иоанну в вину. Войны, за безусловное продолжение которой, между прочим, ясно осознавая ее цели и значение для России, единодушно высказался на Соборе всея Земли Русской, от всех сословий, Народ Божий. Войны, ставшей делом всей жизни Благоверного Царя Иоанна Васильевича Грозного!

Согласно Ям-Запольскому перемирию, (особо подчеркиваем, не мирному договору, как пишут различные «историки», а перемирию, что является весьма существенной разницей в дипломатической лексике), подписанному 15 января 1582 года между Россией и Польско-Литовским государством, Речь Посполитая обязывалась оставить оккупированные ею русские города: Великие Луки, Холм, Невель и Велиж. А Русское Государство, со своей стороны, обязывалось передать все территории, принадлежавшие прежде Ливонскому ордену, за исключением Новгородка Ливонского и еще нескольких крепостей. Кроме того, Польский король отказывался и от требуемой им ранее громадной контрибуции. Причем, строго подчеркивалось, что Москва передает только те территории в Ливонии, которые были захвачены поляками, но никак не шведами. Это важное политическое решение, столь настойчиво и твердо продиктованное Царем Иоанном Грозным, свидетельствовало о том, что «Грозный намерен был заключить мир с Польшей исключительно с целью высвободить силы и сосредоточить их на борьбе со Швецией».23

Итогом подписания этого документа стало то, что «Россия, в условиях крайне неблагополучной обстановки, проявив высочайшее мужество русских войск и лучшие качества русской дипломатии, вынудила Речь Посполитую отказаться от широких планов агрессии и от своих претензий на Псков, Новгород и Смоленск» – (История Дипломатии. Т.1. С. 202). Документ был подписан на 10 лет и рассматривался Благоверным Государем Иоанном как вынужденная и временная передышка. И только смерть (без всякого сомнения, насильственная, – см. нашу статью в «Русском Вестнике.» № 6, 2005 г.) Царя Иоанна Грозного не дала ему возможность полностью осуществить задуманное и продолжить борьбу.

Только такой историк как Карамзин мог, несмотря на историческую очевидность событий, сделать заключение, что сие соглашение явилось «самым невыгодным и бесчестным для России из всех заключенных до того времени с Литвой»… Да полноте! До того времени и не было столь масштабного, жестокого и трагического столкновения России с Западом! Молодое Русское Царство, ведя изнурительную 25-летнюю войну сразу на три фронта, выстояло. Русский боевой дух и воля к победе – остались не поколебимы! Россия отступила на исходные рубежи, но от дальнейшей борьбы не отказалась. И это был главный итог Ливонской войны! Обратимся же за свидетельствами к историкам, для вас, г-да составители, авторитетным, и, согласно вашим же утверждениям, на чьи труды вы, якобы, «опирались», при подготовке доклада для митрополита Ювеналия и Приложения №4 к нему.

Скрынников И.Г. пишет, что, невзирая на поддержку всей католической Европы, Польша с каждым годом слабела (!) в своей агрессии против России, тогда как сопротивление русских усиливалось (!). «Так, в итоге первой компании на Восток, сорокатысячная королевская армия добилась успеха, завоевав Полоцк, (до этого занятый Государем Иоанном Васильевичем Грозным в 1563 году – авт.). В ходе второй компании, почти пятидесятитысячная рать затратила все свои усилия на покорение небольшой крепости Великие Луки, (возвращенной поляками по Ям-Запольскому соглашению – авт.) В последней компании польское войско так и не смогло овладеть Псковом».24 Катастрофа поляков достигла апогея под неприступными стенами Пскова. Вот, что писал канцлер Ян Замойский, руководивший осадой города: «Положение войск тяжелейшее. Я не продержусь более 8 дней. Надо или скорее заключить мир, или с посрамлением отступать от Пскова». Ему вторит Пиотровский – составитель дневника последнего похода Стефана Батория: «не имеем ни пороху, ни ядер, ни людей, а русские все более и более укрепляются. Не знаю что далее будем делать». А историк Б.Флоря отмечает, что «ещё до завершения переговоров в Яме-Запольском, русское правительство развернуло подготовку к военному походу против шведов. Сбор войск продолжался на протяжении всей второй половины декабря и на рубеже 1581/82 годов, когда уже были урегулированы основные спорные вопросы между Россией и Речью Посполитой, и принято окончательное решение об организации похода “на свейские немцы”».25 7 февраля 1582 года, по приказу Царя Иоанна Грозного, русские войска, под командованием воеводы М.П. Катырева-Ростовского, начали наступление. Неприятель, попытавшийся остановить их, потерпел серьезное поражение близ деревни Лялицы. «Ситуация в Прибалтике стала заметно изменяться в пользу России».26 Летом 1582 года, шведские войска, руководимые бароном Делагарди, развернули наступление для захвата русских северо-западных земель. Но шведов постигла та же участь, что и ранее войска Батория. Осадив в октябре знаменитую русскую крепость, Орешек, уже в начале ноября они вынуждены были осаду прекратить. Шведская армия оказалась полностью деморализованной. Офицеры, обратившись с письмом к королю, требовали от него мира. Все завершилось подписанием в местечке Мыза двухлетнего (!) перемирия на условиях status quo. Только лишь три крепости временно оставались за шведами – Ям, Копорье и Ивангород, но не более. За Россией оставалось устье Невы с выходом к Балтийскому морю. Историк Б. Флоря по этому случаю пишет: «Подписывая перемирие на столь краткий, двухлетний срок, русские политики рассчитывали, что с началом Польско-Шведской войны, им удастся вернуть захваченные шведами новгородские пригороды, и не хотели связывать себе руки».27 Думается, что каждому должно быть ясно, для чего.

Так о каком таком «разрушении страны» и «потери русских земель» причитают составители псевдоисторической справки, если Русское Государство за время царствования Иоанна IV приросло Казанским, Астраханским, Сибирским Царствами, увеличив свою территорию на 300 тысяч километров?! Если отодвинутые границы обезопасили жизнь более чем одному миллиону православных, находящихся до этого под постоянной угрозой стать «товаром» на невольничьих рынках Востока или насильственного обращения в иную веру?! Если непреложным историческим фактом остается то, что после тяжелейшей 25-летней Ливонской войны, потребовавшей огромного напряжения государства, человеческих жертв и материальных затрат, Россия все-таки смогла остановить развязанную против нее агрессию сильнейших западных стран. И, как уже отмечалось выше, сопротивление этой агрессии с каждым годом только росло?! Если, «не взирая на очевидное военное превосходство, враг так и не смог добиться от Москвы уступок собственно русских территорий (выделено нами – авт.), и был вынужден пойти на ничейный результат. Ценой колоссального напряжения, но все-таки созданное Грозным Государем в великих муках и испытаниях Российское Царство, устояло; ему необходима была лишь передышка, чтобы продолжить свою исполинскую борьбу».28 Но…

Только спустя 140 лет, глубоко прозорливые стремления Царя Иоанна прорваться к морю, утвердить и защитить русские рубежи на важнейшем Прибалтийском направлении, удастся понять и осуществить, в результате не менее тяжелой и продолжительной двадцатилетней Северной войны, его Великому преемнику. Тому, «которому суждено было довершить начатое Грозным и благословить Россию на новый путь. Он – Император Петр Великий, глубоко уважавший Иоанна Грозного, называл его своим образцом и ставил выше себя».29 Вот свидетельство, изреченное самим Великим Петром: «Сей Государь есть мой предшественник и образец; я всегда представлял его себе образцом моего правления в гражданских и воинских делах. Но не успел еще в том столь далеко как он. Глупцы только, коим не известны обстоятельства его времени, свойства народа и великие его заслуги, называют его тираном».30 Ведь даже такой недоброжелатель Царя Иоанна Грозного как дьяк Иван Тимофеев, в своем «Временнике», в котором он «судил Царей и их дела», называл Государя Иоанна Васильевича Грозного, после родителей его, не иначе как «вторособирателем всей Русской Земли»!

Да, видать стрела, выпущенная под стенами Пскова, к которой было прикреплено горделиво-заносчивое требование о сдаче города, нашла таки себе «цель» в сердцах и умах составителей «справки», по-видимому находящихся под впечатлением самонадеянных слов Стефана Батория, пытавшегося подкупить своими обещаниями защитников Русской Твердыни. «Дальнейшее сопротивление для вас бесполезно. Знаете, сколько городов завоевано мною в два года? Сдайтеся мирно: вам будет честь и милость, какой вы не заслужите от московского тирана, а народу льгота, неизвестная в России, со всеми выгодами свободной торговли». Наш ответ может быть только один. Ответ защитников Пскова: «Мы не жиды: не предадим ни Христа, ни Царя, ни Отечества. Не слушаем лести, не боимся угроз. Иди на брань: победа зависит от Бога».

В завершение, хотелось бы прославить еще одно качество Царя Иоанна Грозного, который быв Монархом Благочестивым, «имел Сам в Себе искреннюю приверженность к Православной Вере и истинному Богопочитанию, и, при начале каждого Своего нового учреждения, непременно испрашивал благословения Божия и священного духовного чина, а по одержании Им знаменитейших побед над неприятелем, неизменно возносил торжественные благодарения Господу Богу». Быв одаренным военноначальником «ко ополчению дерзостным и за державу стоятельным», отечески заботился о своем войске, «той же Царь Иван Грозный многая благая сотвори, воинство вельми любяше, и требующая ими от сокровища своего неоскудно подаваше» (воевода И.М. Катырев-Ростовский).

Предстает он пред нами и как самоотверженный воин, готовый всегда лично противоборствовать врагам Отечества. Как герой, чей личный подвиг, во время штурма Казани, решил исход великой битвы. Когда часть ворвавшегося в город Русского Войска, соблазнившись богатством Казани, стала грабить брошенные лавки и дома, рассеялась по всему городу и ослабила свой натиск, казанцы, воспользовавшись этим, ударили по ним, и, увлекшиеся добычей воины, от неожиданности, бросились бежать из города. Увидев это, Государь, взяв в руки Святую Хоругвь (Боевое Знамя), устремился на коне к Царским Воротам, чтобы удержать бежавших. Воодушевленная примером Царя двадцатитысячная дружина бросилась за своим двадцатидвухлетним (!) Царем в город, и Казань, на этот раз, была взята!

Красота этого подвига, этого святого порыва Венценосного воина, горевшего одним пламенным желанием спасти своих дружинников от позора бегства, спасти Отечество от позора поражения, даже ценою своей собственной жизни – послужила бы неисчерпаемой исторической темой, вдохновляющей многих художников и писателей, случись это с кем угодно другим, но только не с Царем Иоанном Васильевичем Грозным! Раз наброшенная злобной и мелочной рукой тень клеветы, затмила и умалила великий облик Царя, а прекраснейшие порывы души его остаются незаметными для большинства и по сию пору…

Да! Прав был историк, подписывавший свои труды только двумя буквами: М.Р.: «Хотя мы очень далеки ещё от верной, безпристрастной истории своей, от правильной оценки событий и лиц, так или иначе влиявших на судьбы России, но нет-нет, да и блеснёт из мрака прошлого какое-нибудь ярко освещённое событие, являющееся пред нами совершенно иным, чем было оно до сих пор в описании историков, или рабски веривших первоначальным исследователям, не считаясь с их индивидуальностью, личным взглядом, и оказавшими на них влияние внешними причинами, или совершенно произвольно окрашивавших тот или иной факт». И трижды прав он, что «будущей истории принадлежит великая задача осветить светом истины многие события и лица; одних – низвергнуть с шаткого здания их славы, других – возвести на достойную их высоту и окружить ореолом прекрасного. Одной из главных задач этой истории будущего станет новый взгляд на человека, сыгравшего крупнейшую роль в развитии России, любившего ее истинной, горячей любовью, отдавшего ей все силы своего недюжинного ума, блестящего законодателя и полководца, и глубоко страдавшего, несчастнейшего человека в личной жизни, получившего от истории прозвище,(так и непонятое потомками – авт.), которое заслонило собой все величайшие заслуги его, весь гений его ума – Грозный».

Конечно же, не нашим немощам и слабым силам помочь великому делу восстановления исторической справедливости. Конечно, не нам исправить хотя бы одну букву Истории и защитить от «стрел разжённых» лжи и клеветы, исполина Отечественной Истории… Но, может быть, само искание Истины даст Русским людям увидеть в мутном, бушующем мировом потоке апостасийной жидкости, захлестнувшей и наше Отечество, сияние души и блеск славы великих дел человека, избранного Богом быть Первым Русским Царём.

1 Коротков И.А. Иван Грозный. Военная Деятельность. М. Вониздат. 1952. С.4-5
2 Флетчер Д. О Государстве Русском. СПб. 1905. С.8
3 Обращение Святейшего Патриарха Московского ивсея Руси Алексия II на Епархиальном Собрании 21 декабря 2005 года. ЖМП № 1. Издательский Совет Русской Православной Церкви. 2006. С 25
4 Доклад митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия. Архиерейский Собор РПЦ. Октябрь 2004. С.4
5 Там же
6 Приложение № 4 к Докладу митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия к вопросу о канонизации Царя Ивана Грозного и Г.Е. Распутина. Архиерейский Собор РПЦ. Октябрь 2004. С. 2
7 Пронина Н. Иван Грозный – “мучитель” или Мученик? М. Яуза. 2005. С.30
8 Зимин А.А. Россия на пороге нового времени. М. 1972. С.64
9 Пирлинг. Россия и папский престол. М. 1912. Т.1. С.368
10 ПСРЛ Т. 21. П. 2. С.634
11 Виппер Р.Ю. Иван Грозный. М. 1922. С.6
12 Коротков И.А. Указ. соч. С.12
13 Чернов А.В. Вооруженные силы Русского Государства в ХV-XVII в. М. 1954. С. 33
14 Письмо Иоанна Кобенцля о Московии. ЖМНП № 9. 1842. Отд. 2. С.150
15 Лобин А. Царевы пушкари. Родина. № 12. 2004. С.75
16 Гейденштейн Р. Записи о Московской войне (1578-1582 гг.)СПБ. 1880. С.37
17 Флетчер Д. Указ. соч. С. 70
18 Козлов Николай. Опричнина. М. 1993. С.91
19 Бахрушин С. В. Иван Грозный. М. 1945. С. 80
20 Коротков И.А. Указ. соч. С.25
21 Слово Похвальное Царю Иоанну Васильевичу посвящает Н. Словцов. СПБ. 1814
22 Пронина Н. Указ. соч. С. 168
23 Иловайский Д. И. Царская Русь. М. 2002. С. 332
24 Скрынников И.Г. Иван Грозный. М. С. 230
25 Флоря Б. Русско-польские отношения и балтийский вопрос в к. XVI – н. XVII вв. М. 1978. С. 28
26 Там же. С.29
27 Там же. С.34
28 Пронина Н. Указ. соч. С.381
29 Кавелин К.Д. Взгляд на юридический быт древней России. СПБ. 1897. С. 47
30 Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Изд. 2. Т. IX. М. 1838. С. 56-58.

http://webkamerton.ru/2010/08/voevoda-z … yatelnost/

22

Степан Разин. К годовщине пленения

В 1630 году в семье зажиточных казаков родился Степан Тимофеевич Разин. Первое документальное упоминание о Разине датируется 1652 годом, в связи с его прошением об отпуске для паломничества в Соловецкий монастырь.

Он был одним из черкасских казаков, которых в 1658 году отправили в столицу в Посольский приказ. И впоследствии Степан Тимофеевич выполнял важные поручения русского правительства.
Вместе с Иваном Исаковым, донскими и запорожскими казаками в 1661 году Степан Разин участвовал в переговорах с калмыками о совместном противодействии крымским татарам и ногайцам.

В 1663 году Разин возглавил большой казачий отряд с Дона во время похода под Перекоп против крымских татар. Здесь его отряд захватил много пленных, также было угнано множество голов скота, а возвращаясь обратно, казаки разбили крупный крымский отряд.

В 1662-63 годах Степан Разин участвовал в военной кампании против Османской империи и Крымского ханства, после чего благодаря хорошему военному опыту, авторитету и личным качествам его имя стало широко известно на Дону.

http://topwar.ru/uploads/posts/2012-04/1335241790_787px-Kirillov_stepan_razin.jpg
Степан Разин, картина Сергея Кириллова

В целом, до 1667 года Степан Разин был вполне обычным удачливым казачьим атаманом. О том, почему он решил пойти против Москвы, теперь можно лишь догадываться. Возможно, так на него повлияла казнь старшего брата (в 1665 году по распоряжению царского воеводы князя Ю.А. Долгорукова старший брат Степана Разина Иван был повешен за то, что самовольно ушёл с казаками на Дон, хотя в это время шла война с Речью Посполитой).

Кроме того, власти всё активнее старались лишить казаков завоеванных ими вольностей. Конечно, талантливый и свободолюбивый атаман Степан Разин не мог оставаться безучастным.
После 1667 года, возглавив большой казачий флот, он начал грабить купеческие и царские корабли на Дону и Волге. Хотя отряд Степана Разина не был исключительно казачьим, ряды восставших периодически пополнялись за счёт крестьян, посадских людей и народов Поволжья (чувашей, мари, мордвы, татар), которые также были недовольны московским правительством. Поначалу их действия ничем не отличались от обычного казачьего воровства, допускаемого отрядами пришлых их различных мест на Дон казаками при частом в то время «походе за зипунами».

Правительство всерьёз обеспокоили действия казачьего отряда под руководством Степана Разина лишь после разгрома стрельцов, возглавляемых воеводой Чёрного Яра С. Беклемишева на протоке Бузан. А вскоре после этого казаки взяли крупнейший центр – Яицкий городок.

В 1667 - 1669 гг. Степан Разин совершил дерзкий поход в Персию, в сражении у Свиного острова казаки разбили флот шаха.
Однако даже эта победа не облегчила сложное положение казаков, ведь к персам, которых царские послы известили о том, что разинцы не являются представителями Русского царства, в любое время могло прийти подкрепление.

В связи с этим казаки отправились к Астрахани.

Захватив большую добычу, Разин закрепился в Кагальницком городке, что на Дону.

В этот период к нему присоединялось толпы беглых из всей России. Именно тогда Разин стал по-настоящему одиозной фигурой.

http://uploads.ru/i/Z/z/8/Zz83W.jpg
Василий Суриков. Степан Разин. 1903–1907

Следующий поход на Волгу, начало которого пришлось на весну 1670 года, уже был организован как открытое восстание. Разин рассылал письма, призывая в свои ряды всех свободолюбивых и возмущённых.
С помощью писем ему удалось привлечь массу сторонников, а поход обернулся мощной крестьянской войной, охватившей значительную часть российской территории.

Разин не планировал революционный переворот. Его пропагандистские письма призывали беднейшие слои населения послужить ему, Богу и государю Алексею Михайловичу.

Также предполагалось отстранить от власти царя, утратившего власть над боярами, посадив на престол его сына Алексея Алексеевича. Однако в действительности царевич умер незадолго перед началом боевых действий, а Разин представлял вместо него крещёного кабардинца Андрея Камбулатовича Черкасского, ставшего самозванцем поневоле.

Повстанцы взяли Царицын, Самару, Саратов, Астрахань и несколько второстепенных крепостей, они везде вводили казачье устройство, грабили купцов и убивали представителей царской администрации.

Но в 1670 году восставшие потерпели сокрушительное поражение в столкновении с правительственными войсками. Раненому атаману едва удалось спастись и уйти на Дон, где он и его сторонники укрепились в Кагальницком городке.

В январе 1671 года недовольство казаков на восточной Украине уже утихло, и на Дону царствовали совсем другие настроения.
Степан Разин уже не пользовался таким авторитетом, отношения с низовыми казаками обострились.
В Черкасске верховодил атаман Яковлев, который всегда был верен Москве. Зимой 1671 года Разин пытался завоевать Черкасск, но безуспешно.

Тем временем патриарх Иосиф в Москве наложил анафему на Разина, в результате казаки отвернулись от него.

341 год тому назад 24 апреля 1671 года Степана Разина захватили в плен казачьи старшины, а затем выдали его царским властям.

После долгих пыток Степана Разина публично четвертовали в Москве на Лобном месте.

http://topwar.ru/13754-stepan-razin-k-g … eniya.html

*****************

Степан Разин 1939год. Худ.фильм

Get Adobe Flash player

Степан Разин 1939год. Худ.фильм..
Донской казак Степан Разин поклялся отомстить боярам за своих замученных пытками друзей.

Возглавив восставших крестьян он становится предводителем целого войска.

Со всей земли русской стекаются к нему униженные и оскорбленные. Царь Алексей обеспокоен растущей силой атамана.

Церковь предает анафеме Степана собравшегося в поход на Москву. Регулярным царским войскам удается остановить отряды повстанцев у стен Симбирска.

Сподвижники гибнут а сам атаман схвачен. Тяжелые пытки не сломили волю Разина.

В ролях Андрей Абрикосов Владимир Гардин Михаил Жаров Сергей Мартинсон Иван Пельтцер
Е.Кондратьева Нина Зорская Петр Леонтьев Александр Чистяков С.Муратов П.Цимахович Освальд Глазунов
Сергей Петров Иван Бобров Николай Макаренко А.Дулетов. Режиссер Ольга Преображенская Иван Правов. СССР 1939год..

**********************

Клад Степана Разина

http://www.youtube.com/watch?v=-vDfbfj3 … detailpage

7 мая 1671 года в Москве, на Болотной площади был четвертован  Степан Разин. Палач отрубил ему руки и ноги, и тогда брат Разина, Фрол, которого должны были казнить вслед за Степаном, в страхе крикнул: «Слово и дело государево!» И стал говорить, что ему известно место, где Степан зарыл письма и сокровища. Уже превращенный в кровоточащий обрубок Степан вдруг открыл глаза, и прохрипел: «Молчи, собака!» Казнь Фрола была отсрочена...

Как известно, после казни Степана Фрол с отрядом стрельцов отправился искать клады, спрятанные братом. Поиски продолжались долгих пять лет. Нам удалось проследить маршрут этой экспедиции. Изучая отчеты того времени, мы пришли к выводу, что целью этих поисков в меньшей степени были золото и драгоценности.

Государя Алексея Михайловича интересовали прежде всего документы. Что же это могли быть за бумаги, и почему они были так важны, что пять лет царь откладывал казнь преступника?

Со школьной скамьи нас приучали к мысли, что Степан Разин -- народный вождь. Который возглавил войну крестьян против эксплуататоров. За это был схвачен и казнен. Наше расследование дает нам право утверждать, что эта версия несостоятельна.

В действительности, в основе тех событий была война за престол государства Российского. Война двух практически равных по силе кланов. И вооруженные силы антиромановской оппозиции возглавил именно Степан Разин. Возглавил регулярную армию, а не толпу крестьян.

И при несколько ином повороте событий история нашего государства могла бы пойти совершенно по другому пути.

Это сейчас нам кажется, что Романовы были избраны на царствие почти единогласно. Но оказалось, что в те времена за престол шла очень серьезная политическая борьба. Без правил.

Некоторые из кладов Разина были найдены. И мы покажем некоторые находки из этих тайников.

Но главное, разматывая историю с поиском разинских кладов, мы узнаем много нового про российскую действительность 17 века.

История, которая, как оказалось, очень созвучна дню сегодняшнему...


***********************

Song of Stenka Razin. Russian folk song. Из-за острова на стрежень.

http://www.youtube.com/watch?v=rXc4AXAm … detailpage


The folk song of Stenka Razin is very popular in Russia.
Boris Shtokolov performes it with great feeling & expressiveness. Folk songs incarnate the voice, history & soul of the people whove created them, glorifying human feelings & aspirations. Folk songs arising from the necessity of man to give vent to his intermost feelings pertine to the most lively, versafile & emotional form of popular art. Whose heart can remain cold to the sounds of a slow Russian song with its stern grandeur & broadness of melody? These characteristics are true of "Song of Stepan Razin". In this video you can also see the pictures of Volga-river, which I've taken for this song in I-net & pieces from the film "Sadko".

Из-за острова на стрежень,
На простор речной волны
Выплывают расписные
Стеньки Разина челны.

На переднем Стенька Разин
Обнявшись сидит с княжной,
Свадьбу новую справляет,
Сам весёлый и хмельной.

Позади их слышен ропот:
"Нас на бабу променял,
Только ночь с ней провожжался,
Сам наутро бабой стал"

Этот ропот и насмешки
Слышит грозный атаман,
И он мощною рукою
Обнял персиянки стан...

"Всё отдам не пожалею,
Буйну голову отдам!", -
Раздаётся голос властный
По окрестным берегам.

А она, потупя очи,
Не жива и не мертва,
Молча слушает хмельные
Атамановы слова.

Волга-Волга, Мать родная,
Волга - русская река!
Не видала ты подарка
От донского казака!

Мощным взмахом поднимает
Он красавицу княжну
И за борт её бросает
В набежавшую волну.....

Краткая история о Стеньке Разине и персиянке здесь:
http://www.sovsekretno.ru/magazines/article/2836

Почему на самом деле Стенька Разин утопил персидскую княжну?

Шипит под граммофонной иглой старинная пластинка (коллекционеры о таких помехах говорят: «с песочком»), пощёлкивает на царапинах (говорят: «постреливает»). И вот раздаётся могучий бас Шаляпина:

Из-за острова на стяжень,
На простор речной волны
Выплывают расписные
Острогрудые челны…

Шаляпин, настоящий волжанин, пел не «стрежень» (стремнина), а «стяжень» – так говорили во времена его молодости на Волге.
В 1908 году записала эту песню на пластинку в студии фирмы «Патэ» знаменитая исполнительница народных песен Надежда Плевицкая. Впоследствии многие прекрасные исполнители обращались к этой песне, не только в России, но и за рубежом. В Германии издавна бытовал вариант на немецком языке, а в 1942 году немецкие солдаты, выйдя к Волге под Сталинградом, запели: «Wolga, Wolga, Mutter Wolga...» Эпично, в сопровождении мощного хора, исполнял эту песню Шарль Азнавур. И все они – от Шаляпина до Юрия Гуляева – словно восхищались сомнительным подвигом буйного атамана.

И только в лиричном исполнении Анны Герман эта история предстаёт перед нами словно увиденная глазами несчастной жертвы – безымянной восточной княжны…
Именно это полулегендарное событие стало национальным мифом. Немногие исторические сюжеты сравнятся с ним по популярности. В России прибавят ещё, пожалуй, подвиг Ивана Сусанина. За границей скорее всего вспомнят литературный сюжет – убийство старухи-процентщицы Родионом Раскольниковым (топором! – это особенно потрясает воображение иностранца).

Да полно, не выдумки ли это? И что произошло на самом деле там, на Волге под Астраханью, триста сорок с лишним лет назад?

На тебе шубу, чтоб не было шуму
В августе 1669 года ладьи-струги атамана Стеньки Разина с войском в тысячу сабель возвращались из Персидского похода. Везли они на Дон добычу богатую: злато-серебро, ковры, шелка да парчу. И пленников, больше всего – жёнок-полонянок. Одних для выкупа, других – в услужение взять, а иных – и в жёны. На Дону женщин не хватало, там и венчались, бывало, без попов, в казачьем кругу.

Но путь из Каспийского моря в Волгу был перекрыт царскими стругами и большим войском князя Львова. Разин решил уходить, как пришёл – волжскими узкими протоками, прорываясь с боями через стрелецкие заслоны. Но тут пришла спасительная грамота от самого царя Алексея Михайловича.

Царь не хотел биться с непокорным атаманом, хотя сила была на стороне власти. Слава об удачливом казаке уже прокатилась по всему югу. Расправа над Стенькой оттолкнула бы от Москвы и без того не очень ей преданное казачество. Царь извещал, что готов простить разинцев, если они повинятся и будут впредь ему верно служить.
Прочие условия примирения изложил боярин и воевода астраханский, князь Прозоровский: всех казаков переписать поимённо; сдать все пушки, захваченные в русских землях, а также и струги; вернуть товары персидских купцов, ограбленных близ Астрахани, прежде всего коней-аргамаков – подарок шаха персидского царю московскому; освободить некоторых знатных пленников.

Начался торг. Разин был изворотлив; недаром его, ещё молодого казака, посылал войсковой атаман и к калмыкским, и к  татарским мурзам, и в саму Москву со станицей (т.е. депутацией). И теперь он говорил Прозоровскому так: «Отродясь такого не бывало на Дону, чтобы вольных казаков переписывать. Это дело Божье, только у Бога все людишки сочтены. А товары, добытые саблею, уже раздуванены (дуван – раздел добычи), и обратно взять их у казаков не можно. Также и полон – за него нашими головами заплачено, иные наши братья сами в полон взяты».

Слова словами, но и заплачено и подарено было князьям-воеводам без счёту. Прозоровский был особенно жаден. Позарился даже на атаманову соболью шубу: Стенька и в августовскую жару приходил в ней на переговоры – для пущей важности. Жаль было шубы, но князь не отставал, и тогда атаман сбросил шубу с плеча на руки воеводе: «На тебе шубу, чтоб не было шуму».

Пока торговались в приказной избе, казаки распродавали награбленное на базаре. Драгоценности, ткани, изукрашенное оружие отдавали за бесценок. И тут же пропивали, угощая астраханцев: пей-гуляй! Потом с трудом снимали последнее: перстни с заскорузлых пальцев, скрюченных под охват весла и сабли…

И за борт её бросает!
В лагере разинцев под Астраханью шло веселье. Горожане ходили туда группами – поодиночке было боязно – смотреть, как гуляют казаки. Иные астраханцы думали: «Эх, мать честная! Так бы хоть недельку пожить!..»

Иногда Стенька Разин выходил «в народ» и всегда раздаривал деньги, швырял пригоршнями в толпу. Его благословляли, величали «батюшкой», как большого вельможу.
Время от времени он устраивал торжественные выезды, но не в возке, как царские вельможи, а на стругах. Его атаманский струг был ярко изукрашен и устлан персидскими коврами. Перед ним сидели его есаулы и старшина, одетые в бархатные кафтаны, опоясанные шёлковыми кушаками. А по правую руку Степан теперь усаживал красавицу-персиянку. Прежде он скрывал свою полонянку и тешился ею тайно. Но в эти дни атаман, как и другие казаки, много пил, делался упрям и заносчив. Кто посмеет ему перечить, если сам царь ему дружбу предлагает?

Вся Астрахань сбегалась посмотреть на эти красочные выезды. Одни махали шапками, другие кланялись Разину, как государю.

Наконец, Разин и Прозоровский сговорились: казаки оставят себе лишь несколько стругов и малое число пушек для обороны во время пути степью на Дон, но обязуются прислать их потом в Царицын. С остальными требованиями Разин согласился.
Атаман был доволен. Путь вверх по Волге был открыт, а там... Разин и не думал выполнять обещания. Ему не впервой было нарушать клятвы и договоры, даже креплённые крёстным целованием.

Напоследок струги вышли покрасоваться перед астраханцами. Были в толпе на берегу и иностранцы. Голландец, парусных дел мастер Ян Янсен Стрейс несколько раз пытался попасть в лагерь казаков, посмотреть на Разина. Но его не пускали, говорили, смеясь: «Степан Тимофеич нынче пьяны, приходи вдругорядь». Теперь Ян во все глаза следил за происходящим.
Гребцы запели, ударили вёсла по воде, атаманский струг выруливал на стрежень.

У нас-то было, братцы, на тихом Дону,
Породился удал добрый молодец,
По имени Стенька Разин Тимофеевич.
В казацкий круг Степанушка не хаживал,
Ходил-гулял Степанушка во царёв кабак…

Атаману поднесли чашу вина, он высоко поднял её, показывая людям на берегу, что пьёт за их здоровье.
«Любо! Любо!» – закричали в ответ.

Однако скоро певцы умолкли: запыхались грести против течения. Стали слышны громкие голоса на струге. Есаулы что-то горячо говорили Разину, указывая на персиянку. Она сжалась в комок. Атаман вскочил, покачнулся на пьяных ногах, рыкнул в ответ, схватившись за саблю. Есаулы не унимались. Разин посмотрел на берег, словно ища поддержки. Все замерли. Вёсла повисли над водой. Казалось, сама Волга замедлила свой бег, и струг застыл на месте.
Разин вдруг сгрёб персиянку, как медведь, и бросил в воду. Она вскрикнула пронзительно: «Алла!»

«А-ах!» – отозвалось на берегу.

Тяжёлая одежда персиянки распласталась по воде, быстро намокла и мигом утянула её в пучину.
Атаман рухнул на лавку и махнул рукой. Гребцы поняли это как сигнал, ударили вёслами по воде, струг поплыл дальше.
Астраханцы на берегу толковали так и сяк. Одни осуждали: «Жаль княжну, хоть и нехристь, а всё ж живая душа».
«Упился атаман, совсем разум помутился», – замечали другие.

Бабы шептались: «Говорят, дитё у них народилось. Стенька его кому-то на воспитание оставил, тайно, чтоб враги не сыскали».
Мужики смеялись: «Да когда ж они успели дитё сотворить?»

«Дык он её давно полонил, за собой повсюду таскал, – стояли на своём бабы. – А ещё говорят, молодой есаул к ней подкатывался, вот атаман и приревновал…»
Но большинство хвалило удалого атамана: «Он казацкого братства ради ничего не пожалеет, буйну голову отдаст!»
А старики судили по-своему: «Это он Волгу отблагодарил, вон сколько богатства она ему принесла…»

Струги Разина развернулись и пошли обратно, по течению, к казацкому лагерю. Гребцы сушили весла и пели:

Поедем мы, братцы, на синее море гулять,
Разобьём, братцы, бусурманские корабли –
Возьмём мы казны сколько надобно!..

Атаман сидел на скамье, устланной персидским ковром, красиво избоченясь. Он уже позабыл об утопленнице. В голове прояснилось, он думал о новом походе, который потрясёт всю Россию.

***********************

Кубанский Казачий Хор - Казачья Притча

http://www.youtube.com/watch?v=Xdz3RwA1 … detailpage

Кубанский Казачий Хор - Казачья Притча "Сон Степана Разина" (Ой, то не вечер)

Kuban Cossack Chorus - The Dream of Stepan Razin

Kuban Cossack Chorus is one of the leading Folkloric ensembles in Russia. Its repertoire and performances reflect the songs, dances and folklore of the Kuban Cossacks.

23

Вещий Олег - созидатель и хранитель русской державы.
К 1130-летию объединения севера и юга Руси.

Как ныне сбирается вещий Олег
Отмстить неразумным хозарам,
Их селы и нивы за буйный набег
Обрек он мечам и пожарам;
С дружиной своей, в цареградской броне,
Князь по полю едет на верном коне.

А. С. Пушкин. «Песнь о Вещем Олеге».

http://uploads.ru/i/U/G/A/UGAZR.jpg

Вещий Олег, пожалуй, является одним из наиболее таинственных правителей Руси. Мудрец на троне, князь-волхв, жрец Перуна. Он с успехом продолжил Дело, начатое Рюриком-Соколом. Олег объединял славянские земли перед лицом внешней угрозы – Хазарского каганата, растущей мощи Запада и происков Византийской империи.

Согласно рассказу «Повести временных лет», после смерти князя Рюрика в 879 году трон занял Олег, так как сын Рюрика – Игорь был ещё мал. Перед смертью великий князь избрал преемником Олега (по одной версии шурина, по другой родича) и наказал ему править Русскими землями до тех пор, пока не подрастет законный правитель.

Возглавив Северную Русь, князь Олег не стал сидеть сложа руки и сразу же продолжил дело своего предшественника – объединение славянорусских земель в единую державу. Не прошло и трех лет со дня смерти Рюрика, как он собрал мощное войско – согласно летописному рассказу, в него вошли воины от варягов, словен, кривичей, чуди, мери, веси и, взяв с собой маленького Игоря, двинулся на юг. Он подчинил своей власти Смоленск и Любеч (Северный ключ к Киеву), посадив там своих наместников. Города были взяты без боя.

После этого его армия на ладьях двинулась вниз по Днепру к Киеву. В Киеве в это время правили Аскольд и Дир. Точных данных об их происхождении нет. «Повесть Временных лет» сообщает, что это были два боярина-варяга, но не племени Рюрика и не княжеского рода. В свое время они отпросились у Рюрика в поход на Царьград (Константинополь), по пути захватили Киев и стали править там. Некоторые исследователи выдвинули гипотезу, что это были представители местной княжеской династии, потомки основателя Киева – легендарного князя Кия.

Олега не зря называли Вещим. Он решил не прибегать к лишнему кровопролитию, т. к. просто так Аскольд и Дир власть в Киеве отдавать не собирались. Олег пошёл на военную хитрость. Оставив позади большую часть своих сил, князь на нескольких ладьях подошел к граду и отправил к киевским правителям гонца – сообщить, что прибыли гости-купцы, идущие к грекам из Новогорода: «Придите к нам, к родичам своим».

Аскольд и Дир, не подозревая о ловушке, явились на берег Днепра. Но вместо купцов навстречу им вышел князь Олег с маленьким княжичем Игорем на руках: «Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода, – сказал он и указал на Игоря. – А это сын Рюрика!» Аскольда и Дира не пощадили. Но похоронили почётно на горе.

Таким образом, 1130 лет тому назад, в 882 году север и юг Руси, два главных центра Русской земли – Киев и Новгород были объединены в единое государство. Это резко усилило мощь Русского государства. Олег решил, что Киев для управления Русской землёй будет более удобен и объявил его столицей. «Да будет это мать городам русским!» – передают летописцы слова великого князя. Так было образовано государство, которое вошло в учебники истории, как Древнерусское государство, или Киевская Русь. Названия условные, т. к. сами жители державы называли её Русской землёй, Русью.

Олег практически сразу стал готовиться к дальнейшим походам. Войско было подготовлено к новому походу. Уже в следующем 883 году Олег начал вооружённый конфликт с древлянами (союзом племён, жившем в украинском Полесье). Древляне были покорены и обложены данью – с дома брали по чёрной кунице.

В 884 году Олег начал войну с северянами и подчинил их Киеву. Северяне заселяли территории современных Черниговской, Сумской, Брянской, Курской, Белгородской областей и платили дань Хазарии. В 885 году Олег направил к радимичам послов, говоря: «Кому дань даеть?» Они же ръша: «Козаромъ». И рече имъ Олегъ: «Не дайте козаромъ, но мнъ давайте». И даша Олгови по щълоягу, якоже и козаром даяху».

Союз радимичей проживал в междуречье верхнего Днепра и Десны по течению реки Сож и её притоков. Таким образом, два союза племён – северян и радимичей, были освобождены от власти хазар. Союзы уличей и тиверцев, которые проживали от нижнего течения Днепра, Южного Буга и побережья Чёрного моря, в междуречье Днестра и Прута, а также у Дуная, оказали более упорное сопротивление Олегу и были включены в состав единой державы позднее.

Есть данные, об этом сообщает венгерская хроника, что Олег был вынужден воевать с венграми в ходе их переселения в Европу. Согласно венгерской хронике, венгры разбили половцев и осадили Киев. Был ли там в это время Олег - неизвестно.

Горожане были должны дать откуп в 10 тыс. марок серебром и 1 тыс. лошадей. Кроме того, часть русов приняла участие в походе на запад. В русских источникам упоминается о том, что венгры в 898 году просто прошли мимо. Надо отметить, что в дальнейшем венгры были союзниками великих киевских князей, участвуя вместе в войнах с Византией.

25 лет прожил в стольном граде Киеве великий князь Олег, расширяя границы Русской державы, покоряя и присоединяя к своему государству соседние племена и народности. За это время возмужал княжич Игорь и стал соправителем великого князя, изучая науку управления, как сообщается в летописи, «сопровождал Олега и слушал его». Олег лично подобрал для племянника и невесту – Ольгу, родом из Пскова.

К 907 году Олег задумал грандиозный поход с целью атаковать Византийскую империю. Был собран большой флот – в 2 тыс. ладей, каждая могла перевозить 40-50 воинов. Примерно 80-100 тыс. войско, которое включало в себя дружины варягов, новгородских словен, кривичей, древлян, радимичей, полян, северян, вятичей, хорватов, дулёбов, чуди, мери, вышло в поход. Византийские ромеи называли русов – «Великая Скифия». Войско шло в поход морем и сушей, на конях. Киев был оставлен на Игоря.

Византийский император Лев VI Мудрый (или Философ), завидев мощную рать русов, не решился дать бой и заперся в городе, отдав окрестности Царьграда на разграбление. Чтобы русский флот не вошёл в гавань, её закрыли цепями. Войско Олега погромило окрестности, но на этом не остановилось. Олег хотел покорить Царьград.

Великий князь отлично владел наукой – «удивил – победил». Он поразил горожан тем, что приказал поставить ладьи на колёса, и, поймав ветер, корабли двинулись на Царьград. Натиск русов вызвал ужас у ромеев. Византийский император-басилевс прислал парламентёров к Олегу. Они сказали ему: «Не губи города, дадим тебе дань, какую захочешь». Русским воинам вынесли многочисленные кушанья и вино.

Но Вещий Олег, почуяв неладное, запретил притрагиваться к еде и питью. И не зря. Пища и напитки были отравлены. Враг, не имея возможности победить честно, задумал подлость. Испугались ромеи, говоря: «Это не Олег, но святой Дмитрий, посланный на нас Богом». И предложили мир на русских условиях.

Олег, как настоящий вождь, в первую очередь заботился о воинах и велел ромеям дать каждому воину по 12 гривен серебра. Гривна – это денежная и весовая единица древней Руси, равная примерно 200 гр. Сумма была огромная, если учесть численность войска Олега. Византийская империя обязалась платить дань Руси. Русские гости-купцы получили право беспошлинной торговли, византийцы были обязаны снабжать их продовольствием и бесплатно пускать в бани. Кроме того, возвращающихся домой русских византийцы были должны снабдить продовольствием, морским снаряжением. В знак своего покровительства над Царьградом князь-волхв прибил к воротам города свой щит.

В 911 году великий князь Олег отправил в византийскую столицу посольство, которое подтвердило условия мира и заключило новый договор. По сравнению с соглашением 907 года из него исчезает пункт о беспошлинной торговле.

Точных данных о смерти Олега нет. Согласно сообщению летописи, в 912 году Олег принял смерть «от коня своего» - его ужалила змея, он разболелся и умер. Похоронили его на горе Щековице. Новгородская летопись также рассказывает о змеином укусе, но помещает его могилу в Старой Ладоге (курган Вещего Олега), к тому же сообщает, что Олег ушёл «за море». Ещё одно отличие новгородских источников в том, что они сообщают о смерти Олега в 922 году. Олег ушёл на север Руси, отдав бразды правления в Киеве Игорю.

Поэтому ряд исследователей считает, что Олег мог погибнуть в схватке с хазарами. Где-то после 912 года, согласно информации арабского автора Аль-Масуди, русский флот из 500 ладей вошёл в Керченский пролив. Хазарский каган дал разрешение русской флотилии пройти через Дон на Волгу, где они собирались нанести удар по землям, подвластным Персии.
Хазарский владыка потребовал себе половину добычи. Поход русов был очень успешен, они возвращались с богатой добычей. Хазарский каган получил свою долю, но хазары нарушили договор. Пока русы опустошали побережье Каспийского моря, было собрано большое войско, а путь по Волге перекрыт.

Кровавая битва шла три дня, большая часть 20-30 тыс. войска русов полегла в неравном сражении. Небольшая часть смогла прорваться выше по реке, но была уничтожена союзниками хазар – буртасами и волжскими булгарами. Змея летописных сообщений символизирует предательство, и Олег вполне мог пасть в этой битве.

http://topwar.ru/13831-veschiy-oleg-soz … -rusi.html

**************


Песнь о вещем Олеге

http://www.youtube.com/watch?v=cOJLuAi5 … detailpage

А.С. Пушкин
«Песнь о вещем Олеге» (1822)



************************

Князь Олег

http://www.youtube.com/watch?feature=pl … WC2bDhMh9M

Загружено пользователем grandslav2010, дата: 26.07.2011

Замысел Ольги Дубовской - профессора Международной славянской академии
Фильм Александра Ткачёва.





*****************



Владимир Высоцкий - Песня о вещем Олеге

http://www.youtube.com/watch?v=iCrSJ0yS … detailpage

Концерт в МИИЗ 30 декабря 1968 года.
Запись с концерта в Московском Институте Инженеров
Землеустройства (МИИЗ), Москва 30 декабря 1968г.
Из коллекции С.Жильцова.

ПЕСНЯ О ВЕЩЕМ ОЛЕГЕ.

Как ныне сбирается вещий Олег
Щита прибивать на ворота,
Как вдруг подбегает к нему человек -
И ну шепелявить чего-то.
"Эй, князь,- говорит ни с того ни с сего,-
Ведь примешь ты смерть от коня своего!"

Но только собрался идти он на вы -
Отмщать неразумным хазарам,
Как вдруг прибежали седые волхвы,
К тому же разя перегаром,-
И говорят ни с того ни с сего,
Что примет он смерть от коня своего.

"Да кто ж вы такие, откуда взялись?!-
Дружина взялась за нагайки,-
Напился, старик, - так иди похмелись,
И неча рассказывать байки
И говорить ни с того ни с сего,
Что примет он смерть от коня своего!"

Ну, в общем, они не сносили голов,-
Шутить не могите с князьями!-
И долго дружина топтала волхвов
Своими гнедыми конями:
Ишь, говорят ни с того ни с сего,
Что примет он смерть от коня своего!

А вещий Олег свою линию гнул,
Да так, что никто и не пикнул,-
Он только однажды волхвов вспомянул,
И то - саркастически хмыкнул:
Ну надо ж - болтать ни с того ни с сего,
Что примет он смерть от коня своего!

"А вот он, мой конь - на века опочил,-
Один только череп остался!.."
Олег преспокойно стопу возложил -
И тут же на месте скончался:
Злая гадюка кусила его -
И принял он смерть от коня своего.

...Каждый волхвов покарать норовит,-
А нет бы - послушаться, правда?
Олег бы послушал - еще один щит
Прибил бы к вратам Цареграда.
Волхвы-то сказали с того и с сего,
Что примет он смерть от коня своего!

24

Какие меры длины и веса использовали наши предки?

В наше время мы, не задумываясь, производим вычисления в метрах, граммах, литрах и т.д. Это ведь удобно, единая система СИ устраивает почти всех.  Но, естественно, так было не всегда. И вот, начиная с древнейших времен язычества, вплоть до 19 века, наши предки пользовались другими мерами и единицами. Нередко мы слышим слова: Пуд, сажень, золотник – но, сколько это в переводе, не знаем.
Вот некоторые величины:

Меры веса:

http://uploads.ru/i/k/X/e/kXez0.jpg

1) Русский пуд = 16,38 кг.
Пуд – древнерусская единица веса. Упоминается, в частности, в грамоте Всеволода Мстиславовича (1134-35 гг.).
Согласно «Арифметике Магницкого» (петровские времена) 1 пуд = 40 фунтам или 30 ансырям. В XIX веке пуд равнялся 40 русским фунтам (русский фунт = 32 лота или 96 золотников).
Московский пуд – 6/7 обычного пуда.

2) Золотник – малая мера веса = 4,1 г.
В древней Руси часто использовалась ювелирных дел мастерами. Например, есть такая поговорка «мал золотник, да дорог!». Золотник = 1/9216 фунта или 96 долям.

3) Капь – древняя единица веса = 65,52 кг. Известна с конца XII века. В конце XIII века утверждена в 4 пуда.

4)Кадь – древняя мера сыпучих тел.
Кадь в XVII веке равнялась 2 четвертям и вмещала 12 пудов обычных или 14 московских пудов зерна. Более древнее название кади - Оков (древняя бадья, окованная железом – обручами).

5)Куль (ранее Мех) – мера сыпучих тел различного веса (Москва, XVII век). Упоминается в летописях. 

6) Гарнец (в переводе с древнерусского – горшок).
В Польском Царстве употреблялся до 1849 г., разделялся на 4 кварты = 4 литра.
В Галиции употреблялся до 1857 г. = 3,85 литра (по Южакову).
Общевосточнославянская мера сыпучих тел. Известна такая поговорка: «Найдется купец и на дырявый гарнец!»

7) Четверик = 26,25 литра. Мера емкости в России. В одном четверике 8 гарнцев, 1/8 четверти.

8) Осьмина (осьминка).
Мера сыпучих тел равная половине четверти (105 – 125 литра). (По «Библиотеке Фольклора».)

9) Половник. Мера молоченого хлеба. (В «Русской правде» в половниках исчисляется доход земледельцев.)

10) Корец. Мера для зернового хлеба и меда (питья) размером около 1 гарнца. В Польше также мера жидкостей (устар.) – около 10 ведер.

11) Уборок. Старинная русская мера небольшой вместимости – около ежедневной порции зерна (по «Русской Правде»).

12) Зобница. Зоб – корм (др.-рус.). Древнепсковская хлебная мера.
Делилась на полузобенья и четверти. Примерно равнялась 10 пудам муки. (Упоминается: псковские летописи XIV – XVI в.в.)

Меры длины:

http://uploads.ru/i/Q/q/4/Qq405.jpg

1) Верста. «Нам с ним – не в версту стать!» – он мне не ровня (поговорка).
Предположительно слово «верста» произошло от древнерусского «вервста». Звук «в» стерся в разговорной речи. Слово восходит к древнему «вервь», «вервление» – промер, измерение пространства.
«Верстать» – мерить в длину (стар.)
«Наверстывать» – догонять, спешить.
«Верстание» – измерение расстояния, пространства. («Земное верстание» – промер (вервление) надела.)
а) Русская верста = 500 саженей = 1500 аршин = 1066,8м.
б) Коломенская верста = 700 саженей. Старая верста.
в) Мерная верста = 1000 саженей (1629г.). В 1649г. установлена уложением в 1000 саженей трехаршинных.
Одновременно существовала верста в 500 саженей «царских».
Аналог версты – «поприще» (др.рус.) – чуть более километра.
г) Поприще = 700 саженей с половиною (XV в.)
д) Поприще = 1000 саженей (1629 г.)

http://uploads.ru/i/h/I/o/hIodz.jpg
Русские народные меры длины (по Б. А. Рыбакову) читайте следующую статью под катом  далее

2) Сажень
а) Сажень – Маховая сажень – Перехват – расстояние между указательными пальцами разведенных рук = 2,13 – 2,36 см. (Сахаров).
б) Косая сажень – предположительно расстояние от пальцев вытянутой вверх руки до пальцев отставленной слегка в сторону противоположной ноги.
в) Сажень русская = 3 аршина = 48 вершка.
г) «Печатная сажень» – точная мера длины с печатью, удостоверяющей ее точность. (Неложное мерило).

3) Аршин = 0,711 м.
Коловратный аршин (др. рус.) – мера площади – аршин в квадрате.

4) Бадог (батог) = полсажени = 1,06 м. Ходовая мера при строительных работах, так называемое «правило» у плотников.

5) Пядь (пядень) – расстояние между большим и указательным пальцами руки (др. рус.).
Аглицкая пядь = 22,86 см. (Введена в петровские времена).

6) Вершок
а) Вершок = 4,4 см. = 1/16 аршина (по «Торговой книге»).
б) Вершок = 1+11/16 английского дюйма (Тассе, 1554 г.)
в) Вершок = 1+3/4 английского дюйма (Южаков, XIX в.)

Ну вот, теперь вы, не смущаясь, сможете сказать, сколько саженей в километре и сколько метров в 100 верстах! Главное - ничего не перепутать.

Удачи!!! :)

По материалам
http://www.kapishe.ru
http://shkolazhizni.ru/
картинки с инета

///Также,под катом,подробная статья  МЕРЫ, СРЕДСТВА ИЗМЕРЕНИЯ ДЛИНЫ, ПРОТЯЖЕННОСТИ, ПЛОЩАДЕЙ, ВЕСА И ОБЪЕМА
с сайта      http://www.rusinst.ru/articletext.asp?rzd=1&id=7235

МЕРЫ, СРЕДСТВА ИЗМЕРЕНИЯ ДЛИНЫ, ПРОТЯЖЕННОСТИ, ПЛОЩАДЕЙ, ВЕСА И ОБЪЕМА

МЕРЫ, средства измерения длины, протяженности, площадей, веса и объема, используемые в хозяйственной деятельности.
Многие из единиц измерения сложились в глубокой древности, но подлинную унификацию получили в эпоху Ивана IV. Один из его опричников, подводя итоги деяний этого царя, мог обобщить их в следующей формуле: «Нынешний великий князь достиг того, что по всей русской земле, по всей его державе одна вера, один вес, одна мера».

Меры линейные. В России с Петровских времен существовали следующие меры длины: верста = 500 саженям, 1 сажень = 3 аршинам по 16 вершков, или 7 футам по 12 дюймов. При этом одна сажень равнялась примерно 2,13м, аршин — 71,1см. Футы и дюймы совпадали по величине с английскими мерами того же наименования и, очевидно, ввезены Петром в Россию в связи с его практикой кораблестроения. Но аршин был известен и много раньше. В частности, Кильбургер, посетивший Москву в 1674, сохранил нам на чертеже изображение четверти русского аршина того времени. Из этого чертежа аршин 2‑й пол. XVII в. определяется в 71,8см. По «Торговой книге», составленной не раньше 1575, 43 русских аршина равнялись 52 любским локтям, откуда аршин определяется в 69,8см. Учитывая неизбежную колеблемость в длине отдельных кустарных экземпляров аршина и в точности их измерения, можно установить, что и в XVI–XVII вв. старый русский аршин в 70–71см длиной не отличался заметно от новейшего приравненного в XVIII в. к 28 английским дюймам.

Судя по наименованию, русский аршин ведет свое начало с Востока, из Турции или Ирана через Закавказье. При этом турецкий «аршин», или «большой локоть», и по своей величине мало отличался от русского аршина, составляя 68,7см, или 98,4% его длины по «Торговой книге» 1575.

Локтем как естественной мерой длины искони пользовались многие народы, в т.ч. и наши древнерусские соотечественники. В «Торговой книге» XVI в. записано равенство: «2 аршина будет 3 локтя», откуда длина русского локтя XVI в. определяется в 46,5см. Известны и более длинные локти, напр. польский (до XVIII в.) — в 59,6см, литовский — в 65см. Локоть на Руси известен со времен «Русской Правды». В «Хождении игумена Даниила в Святую землю» н. XII в., между прочим, определены в локтях размеры Гроба Господня: длина — 4 локтя, ширина — 2 локтя. По более поздним измерениям тех же величин получаем равенства: 4 локтя XII в. = 41 новейшему вершку и 2 локтя = 21 вершку, откуда локоть XII в. составлял от 44,5 до 46,6см, не отличаясь от своего значения и в XVI в.

Казенная сажень в 3 аршина, официально узаконенная в Уложении 1649, употреблялась и раньше в этом значении трехаршинной меры. Напр., в 1610 при разделе варниц одному из Строгановых досталась часть двора «мерою в длину… 40 сажен печатных, трехаршинных». Но наряду с ней очень долго бытовали и иные сажени, меньшей длины. Напр., в источниках XVI–XVII вв. упоминается т.н. трубная сажень в «полтретья аршина 2 вершка», т.е. в 42 вершка; известны также т.н. косая и маховая сажени, связанные с ростом человека. Косая сажень — от большого пальца левой ноги до среднего пальца вытянутой вверх правой руки — ок. 42 вершков, маховая — в размерах обеих горизонтально вытянутых рук — ок. 2,5 аршина.

Вместе с тем заслуживает внимания, что узаконенная в Уложении 1649 сажень, «которая… по государеву указу сделана в 3 аршина», названа новой. И это понятно, ибо аршин, пришедший на смену локтю, тоже новая мера, неизвестная нашим памятникам старше XVI в., а сажень известна уже памятникам XI–XII вв. И по-видимому, старая сажень, до появления аршина, подразделяясь на локти, составляла 3 локтя. Косвенное подтверждение этому находим в древней надписи на т.н. «Тмутараканском камне». Эта надпись свидетельствует, что ширина Керченского пролива, измеренного кн. Глебом по льду в 1068, составляла от Тмутаракани до Корчева — 14 тыс. «сажен». В трехаршинных саженях это составило бы ок. 28 верст, в трехлокотных саженях — ок. 18,67 версты, т.е. в 1,5 раза меньше. Современная нам ширина этого пролива — от Тамани до Керчи — соответствует меньшей из этих величин. Т. о., старая сажень не превышала 3 локтей (142,2см), или двух третей новой.
Указанная в Уложении 1649 путевая верста составляла 500 новых, трехаршинных, саженей, или 1067м. Но наряду с ней Уложение знает и др. межевую версту специального назначения — для измерения крупных лесных и земельных площадей, равную 1000 саженей.

А по Кильбургеру, во 2‑й пол. XVII в., т.е. уже после Уложения 1649, в Московском государстве бытовали и иные версты — в 520,8 сажени, в 651 сажень и др. Однако в официальных документах, напр. в наказах писцам, уже со времени Ивана IV, по свидетельству Татищева, значилось: «…а верста пятьсот сажен царских». До XVI в. в версте, или «поприще», считалось по 7,5 стадий, или 750 саженей (хотя Древняя Русь знала версты и в 700 саженей). Но это, очевидно, были еще старые сажени, по 3 локтя, и длина путевой версты с переходом в XVI в. от локтя к аршину не изменялась.
Меры площадей и объема. В качестве основной меры земельной площади в России вплоть до 1917 служила казенная десятина в 2400 квадратных саженей. В качестве же соответствующей ей объемной меры сыпучих тел следует назвать казенную четверть, равную 8 мерам, или четверикам, по 8 гарнцев в каждой мере. А соответствие между десятиной и четвертью выражалось в том, что на одну десятину посева основных хлебов (ржи или пшеницы) требовалась как раз одна четверть зерна на семена. Это соответствие, подтвержденное вековым опытом земледельцев, позволяло им размер своих земельных площадей выражать не в десятинах, а непосредственно в четвертях посева.

Казенная десятина равнялась 1,0925 га. Казенная четверть вмещала 209,9л зерна весом ок. 8,7 пуда ржи или до 9,6 пуда пшеницы. В соответствии с этим четверик, равный 26,2л, вмещал ок. 43,5 фунта ржи и гарнец в 3,28л до 8 фунтов воды или 5,4 фунта ржи.
Однако русские меры площади и емкости сыпучих тел не оставались неизменными на протяжении веков.

В частности, мера площади, именуемая десятиной, появляется в наших памятниках, по-видимому, не раньше XVI в. В писцовой книге Вологодского у.
1503 находим запись о высеве на десятину: «Сеяли на десятине по 2 четверти ржи, а яри вдвое». В новгородских писцовых книгах к. XV в. земля измерялась еще непосредственно объемными мерами высева — коробьями. В наказе XVI в. времен Ивана Грозного писцам сошного письма, по свидетельству Татищева, «десятина написана в длину и в ширину десятая доля версты, а верста 500 сажен царских, и в десятине числить две четверти». Из этого определения уясняется происхождение наименования «десятины». Но уже в XVI в. нормальный размер казенной десятины определился в 2400 кв. саженей.

Тот же размер указанной десятины находим в Царской грамоте 1623, адресованной в Белгород: «А пашню… велел измерить в десятины, а десятину велел мерять в длину по 80 сажень, а поперек по 30 сажень». В «Книге сошного письма» 1629 площадь десятины указывается тоже в 2400 саженей, т.е. в той же величине, какая за ней сохранилась и до ХХ в. Однако если на одну десятину XVI в. сеяли две четверти ржи, а в последующие века — одну, то это объясняется удвоением объема четверти. В Псковской летописи под 1601–02 читаем: «А четверть была старая невелика, против нынешней вдвое менши». И это удвоение новой четверти как меры сыпучих тел, по-видимому, теснейшим образом связано с появлением новой меры площади, казенной десятины, в XVI в.

В древнейшей системе русских мер сыпучих тел, как известно, наибольшей мерой со времени «Русской Правды» была бочка, или кадь. Она подразделялась на два половника, на четыре четверти, на восемь осьмин. Кади также и «оковами зваху; оковаху бо по верху тоя кади железным обручом, для тово, что бы не лзя ея урезати». В Пскове кадь, по-видимому, бытовала под именем зобницы. В Литовской Руси она дожила до XVI в. под именем бочки. В Литовском Статуте 1588 узаконенной клейменой мерой хлеба была бочка «в четыри корцы» — без верху и без тресения, але подстрих» (разд. 3, арт. 36). Там же даются указные цены пшеницы — за копну полполтины, а за бочку «вдвое», двум «копнам» приравнивается одна «бочка» и др. хлебов. В др. редакции того же Статута находим иные расценки: «Жита копа — двадцать грошей. А бочка жита — двадцать чотыри грошы». (См. «Временник Московского общества истории и древностей российских», кн. 19, М., 1854). А в Литовском Статуте 1529 и пашня измерялась бочками высева, расцениваясь «земля пустовская — пят коп грошей, а пашни дворное бочка земли навозное — полкопы грошей, а не навозу — полтретядцать грошей, а сеножати на воз сена — по пятнадцати грошей». Литовский рубль = 10 гривнам = 100 грошам. До к. XVI в. (1577–90) бочка бытовала в торговле хлебом и кое-где на севере России. Но основной мерой в торговле XVI в. была уже четверть. В Новгороде XV–XVI вв. наиболее употребительной, впрочем, оказалась не четверть, а мера, именуемая здесь коробьей.

Однако новгородская система мер не столь уж ясна. Так, напр., еще Н. Карамзин, В. Лешков и Н. Аристов принимали коробью XV в. равной четверти древней кади. Исследователь Соколовский приравнивал ее новейшей, т.е. уже удвоенной московской четверти в 8 четвериков. А Никитский определял объем ее в две новые или четыре древние четверти по 4 четверика. При этом, принимая вес московской четверти ржи XVII в. в 6 пуд., Никитский должен был бы вес коробьи, равной двум таким четвертям, определить в 12 пуд. ржи, а между тем он определяет его в 7 пуд., впадая т.о. в явное противоречие со своей собственной оценкой веса новой московской четверти. Вес древней кади в четыре четверти принимается им на стр. 6 в 14 пуд., откуда коробья в 7 пуд. весу равна половине кади. Но в др. месте, опираясь на писцовые книги 1495, Никитский утверждает, что «четверть, очевидно, была четвертою частью коробьи» и, т.о., приравнивает коробью в 4 старые четверти полной кади в 14 пуд.

Из писцовых книг Деревской пятины, составленных ок. 1495, действительно можно вывести, что коробья здешних мест при учете оброков хлебным зерном равнялась четырем «четкам», или «четверткам», и 16 «четверникам». Но отождествление этих местных четок и четвериков с московскими четвертями и четвериками у Никитского совершенно произвольно, что и привело его к неверным выводам. Более правдоподобно мнение, по которому коробья равнялась половине древней кади или двум старым новгородским четвертям. Но вполне достоверных данных о размерах этих мер в период новгородской независимости, до 1478, у нас нет, поскольку показания Кильбургера о новгородской четверти относятся к значительно более позднему времени.

С подчинением Новгорода Москве «старая коробья», как и новгородская четверть, теряют свое прежнее значение. В новгородских писцовых книгах XVI в. московские писцы пользуются коробьей в новую меру, которая в сошном письме приравнивается ими двум московским «четям» высева или одной десятине. Высев на 1 дес. ржи составлял около одной удвоенной четверти весом св. 8 пуд. Таков, значит, был и вес новой коробьи XVI в.

К н. XVII в. бочки и коробьи, по-видимому, вовсе вышли из употребления, московская четверть удвоила свой объем, а вместе с тем изменилась вся система мер емкости. В одном памятнике под 1601 читаем: «А прежние меры, которые имянуеми четверти, то бывало четвертая доля бочки, или кадки… а осьмину имяновали осмую долю бочки». В новой же системе по «Торговой книге» 1575–1610 сохраняется лишь удвоенная четверть с делением на две осьмины по четыре меры, или четверика. О емкости «прежней» четверти мы имеем прямое свидетельство англичанина Д. Флетчера, побывавшего в Москве в 1588. Свидетельствуя об избытке здесь хлебов, он пишет, что пшеница здесь «продается иногда по два алтына или по десяти пенсов стерлинг четверть, которая равняется почти трем английским бушелям». По метрологии Петрушевского старый английский бушель обыкновенный равнялся 1,361 русского четверика, винчестерский — 1,343 четверика, три таких бушеля не превышали, стало быть, 4,04 четверика. И если «прежняя» четверть XVI в. была все же меньше 3 бушелей, то в ней можно считать ровно 4 четверика, или 105л, т.е. с рожью весом до 71кг, или 4 пуд. 14 фунтов.
Составляя четвертую долю старой четверти, четверики, как явствует уже из их названия, возникли еще в старой системе мер емкости. И лишь с удвоением старой четверти четверик стал восьмой долей новой четверти в 210л весом в зерне до 8 пуд. 28 фунт. ржи, или до 5 пуд. ржаной муки.

Один из хронографов связывает появление четверика в качестве ходячей на русских рынках меры с голодом и дороговизной хлеба к н. XVII в. «Ржи четверть купиша тогда по 3 рубля и выше, — читаем мы под 1601. — И от того времяни начаша на Москве и во всех городех Русьских всякое жито четвериками покупати, а четверик имянуется осмая доля четверти». К этому мнению примыкает и Никитский и ссылается при этом на документ, удостоверяющий, что уже в 1591 муку измеряли четвериками. Но если четверик был в ходу уже в 1591, за 8 лет до голода, то нет никаких оснований связывать его появление с голодом 1599–1601. Новая (удвоенная) четверть — в 8 четвериков, в качестве меры емкости вошла в употребление «во всех городах русских» не позже н. XVII в. Но в качестве земельной меры «четь сошного письма», по свидетельству С.Б. Веселовского, и позже, в XVII в., сохраняла свою начальную величину полудесятины, соответствующую высеву зерна в объеме старой четверти в 4 четверика.

В подобном же двояком значении бытует и новгородская коробья XV–XVI вв. И приходится четко различать старую коробью, времен новгородской независимости — до 1478, от новой коробьи — царской эпохи. Мы знаем, что в XV в., не позже 1461, коневой корм черноборцами взимался еще коробьями «в старую меру», в «Актах юридических» 1556 мы находим уже «хлеба ржи и овса пять коробей, в новую меру», а в 1588, когда крестьяне занимают у Вяжицкого монастыря коробью овса тоже «в новую меру», определяется и ее величина в 4 «осмины». Однако здесь еще неясно, какими осьминами измерял монастырь свой хлеб, давая его в ссуду своим крестьянам, — отдаточными или приимочными, и во сколько именно четвериков. Но еще в Грамоте от 26 янв. 1556 содержится приказ новгородским дьякам выдавать хлебное жалованье невельским пищальникам вместо 12 коробей по 12 четвертей ржи и овса «в новую меру, а не коробьями», с оговоркой: «А что лишка им хлеба вышло за новою мерою, за четвертью, и вы б тот хлеб на них доправили». Из данной оговорки видно, что указанная замена коробьи четвертью не ставила своей задачей увеличить или уменьшить нормы хлебного жалованья и что коробья к этому времени не отличалась уже заметным образом от новой четверти. В противном случае пришлось бы приравнять 12 коробей не 12, а 11, 10 или иному числу новых четвертей. Это подтверждает, что не только в качестве земельной меры, но и в качестве меры сыпучих тел новая коробья равнялась уже двум старым четям или одной новой московской четверти указанной меры.

Это не исключает, конечно, того, что наряду с такой новой коробьей, узаконенной в практике сошного письма, бытовала долго в местном обиходе и старая коробья с ее подразделениями.

В качестве поземельной меры высева московская четверть, равная полудесятине, сохраняла это свое значение в течение всего XVI в. А московские писцы, приравняв коробью двум «четям» сошного письма, т.е. одной десятине или 8 четверикам высева, сохранили и за коробьей высева это значение в течение всего XVI в. Так, напр., в писцовой книге Шелонской пятины 1581–82 зафиксировано такое равенство: «пашни паханые 17 коробей с полукоробьею, а четвертные пашни 35 чети». А из писцовых книг Вотской пятины 1500 видно, что и к н. XVI в. обжа в 10 четей или 5 дес. земли приравнивалась примерно пяти коробьям высева ржи в одном поле. Т. о., и в конце, и в начале XVI в. новгородская коробья высева не превышала двух старых московских четей в 4 четверика. Говоря иначе, она в процессе унификации мер полностью сравнялась с новой московской четвертью в 8 четвериков и тем самым вскоре выпала из новой общерусской системы мер.

В качестве древнейших мер земельной площади, бытовавших на Руси до XVI в., следует назвать плуг, новгородские обжу и сошку и московскую большую соху. Плуг и обжа, а затем и соха вместе с тем служили издревле и единицами поземельного обложения. В первоначальном своем значении они, конечно, были связаны с трудовыми процессами. В Софийской II летописи под 1478 сохранилось, напр., такое пояснение новгородцев к словам обжа и соха: «Три обжи — соха, а обжа — один человек на одной лошади орет; а кто на трех лошадех и сам третей орет, ино то соха». Размер «плуга» в различных областях, по-видимому определялся по-разному, что могло зависеть от качества почвы и размера обычной запряжки — от одной до трех пар быков. Более определенно размер этих поземельных мер определяется через высев. Во 2‑й пол. XVI в. с реформой сошного обложения, когда на смену малой новгородской сошки в 3 обжи пришла большая московская в 300 десятин доброй земли и более, обжа не позже 1566 стала всегда приравниваться «десяти четям доброй земли в поле, и в дву потомуж». «Четь» в качестве земельной меры принимается при этом равной половине казенной десятины в 2400 кв. саженей. В 1573 писцы записывали, напр.: «По старому писму, две обжи земли, а по новой мере 10 десятин, а четвертные пашне 20 четвертей в поли».

Отсюда заключаем, что обжа в одноконной упряжке соответствовала обычно 5 десятинам посева в каждом поле, а сошка на трех лошадях — 15 десятинам.
В ст. 58 «Русской Правды» по Карамзинскому списку находим указание и о размерах «плуга» в качестве земельной меры: «А в селе сеяной ржи на два плуга 16 кадей ржи ростовьскых; а того на одно лето прибытка на 2 плуга 100 копен ржи…». В эпоху «Русской Правды» не было еще Московского княжества. Но Ростовские земли, унаследованные Москвой, принесли ей, по-видимому, с собой и свои хлебные и земельные меры. И если на 2 плуга сеяли 16 кадей ржи, или 64 старых чети, то по нормам высева сошного письма это соответствует 32 десятинам посева. На один «плуг» приходилось, стало быть, 16 десятин пашни в каждом поле, т.е. примерно столько же, как и в новгородской «сошке» XVI в., когда на трех лошадях сам-третей запахивали, по-видимому, не свыше 15 десятин под ярь или озимь.

В XVII в. новая система мер Московского государства, по свидетельству шведа Кильбургера, включала такие меры сыпучих тел: «Четверть — самая большая мера. Осьмина — ½ четверти. Четверик — 1/8 четверти. 3 московских четверти, — добавляет к этому Кильбургер, — составляют 2 новгородских, а 1 новгородская составляет 2 стокгольмских тонны; псковская четверть немного больше новгородской, а четверть в Печоре в свою очередь немного больше псковской».

Как видим, наряду с новой московской казенной четвертью в 8 четвериков, дожившей до ХХ в., в XVII в. бытовали еще и др. меры местного значения. Шведская хлебная тонна, или бочка, тоже по-разному определяется в разных источниках. Но даже приняв наиболее скромную величину этой тонны в 147л, емкость новгородской «четверти» времен Кильбургера в 2 стокгольмские бочки составляет не менее 294л. Объем московской четверти составит, по Кильбургеру, минимум 196л, т.е. по весу ржи не менее 8 пуд. 6 фунт. С этим можно еще сопоставить показание др. источника. В «Торговой книге», восходящей в своей первой редакции к 1575, читаем: «Четверть, что слывет вощаная — 12 пуд». Иными словами, эта четверть уже в XVI в. вмещала в себя 12 пуд. воска. Учитывая удельный вес воска = 0,96, воды в такую четверть вошло бы 12,5 пуд. (12: 0,96), или свыше 204кг, а ржи в зерне — ок. 8 пуд. 17 фунт. Конечно, вес четверти ржи в зависимости от ее влажности и др. условий колеблется от 308 до 382 фунтов, т.е. на десятки фунтов и выше, и ниже средней нормы. Но 8 пуд. ржи — это все же не 6 и не 4. Говоря иначе, не приходится сомневаться, что речь здесь шла уже об удвоенной восьмипудовой четверти емкостью в 8, а не в 4 четверика.

Этот момент удвоения казенной русской четверти В.О. Ключевский относит ко 2‑й пол. XVII в. В 1‑й пол. XVII в. в Москве он находит еще в быту четырехпудовую четверть, равную позднейшей осьмине. В подтверждение этого им приводятся, в частности, следующие данные о весе печеного хлеба в Москве, выпекаемого из одной четверти ржаной муки. По данным указной книги «о хлебном и калачном весе» 1626–31, видно, что по опыту 1626 из четверти самой дешевой муки ценою в 6 алтын 4 деньги выпекалось не менее 298 фунтов хлеба. Вычитая из этого веса на припек по нормам того времени до 50%, получим чистый вес четверти муки ок. 199 фунт. (298: 1,5 = 199), т.е. до 5 пудов. Ключевский почему-то считал, что мука тяжелее зерна и что в «четырехпудовую четверть» входит до 5,4 пуд. муки. На деле же мука по своему весу в четверти, как известно, составляет едва 56% веса ржи в зерне. И если в четверть 1626 входило до 199 фунт. муки, то более плотной ржи в зерне вошло бы до 355 фунт. (199: 0,56 = 355), или 8 пуд. 35 фунт. Т. о., вопреки мнению Ключевского эти данные как раз подтверждают хождение в Москве удвоенной четверти в 8 четвериков уже в 1‑й пол. XVII в. Такая же четь муки весом в 5 пуд. и, стало быть, емкостью в 8 четвериков имела хождение в Новгороде в 1714, а на Урале уже в 1605–06. Как явствует из приведенного выше свидетельства летописи, удвоенная четверть в 8 четвериков общеизвестна была уже и в 1601. Ее наличие удостоверено и «Торговой книгой» 1575–1610.

О замене старой четверти новой мы находим целый ряд грамот еще от времен Ивана IV. Наиболее ранняя из них от 21 дек. 1550, отправленная на Двину, предписывая изъятие старых мер, предлагает всем людям, купцам и продавцам под угрозой штрафа всякое жито мерить в новые меры, образцом которых должна стать присланная на Двину медная осьмина, т.е. половина четверти. В той же грамоте царь извещает: «А таковы есми меры послал во все свои городы ровны». Известна также Орешковская таможенная грамота 1563, где «новая мера» названа «четверть», с таким же запретом: «а в старую меру хлеба не продовати, не купити». А еще одна грамота Ивана IV на Белоозеро от 18 февр. 1566. Кирилло-Белозерскому монастырю устанавливает и соотношение между старой и новой мерой в данном районе, а именно: 500 четвертей ржи «в старую меру» равно 375 четвертям в «новую меру». И если новой мерой была московская четверть в 8 четвериков, то из отношения 500: 375=1,33 явствует, что старая четверть на Русском Севере вмещала (8: 1,33) 6 четвериков, отражая в себе, по-видимому, местную систему мер всей Новгородской обл.

В подтверждение сказанного можно сослаться еще на следующие документы. Из Указа 1624, по которому новая московская мера — медная орленая осьмина рассылалась во все города, видно, что эта осьмина подразделялась уже на полуосьмины и четверики». Значит, новая четверть, равная двум осьминам, вмещала уже 8 четвериков. А в 1672 новгородские стрельцы, ссылаясь как раз на этот Указ 1624, жалуются, что со времени польского похода им незаконно уменьшена выдача хлебного жалованья, и бьют челом государю о том, чтобы это жалованье по-прежнему выдавалось им полностью — «четь за три полуосьмины» — в московскую орленую меру, присланную в Великий Новгород, в таможню, еще в 1624. Из этой жалобы ясно, что местные власти вместо московской меры стали выдавать хлеб стрельцам в какую-то иную, очевидно, местную четь, значительно меньшего объема. Дано и соотношение этих мер. Новая московская четверть в 8 четвериков вмещала 2 осьмины, или 4 полуосьмины, а местная, новгородская, как видно, только 3 полуосьмины, или 6 четвериков. Жалоба стрельцов была признана правильной, «и по его-де великого государя указу… велено давати хлебное жалованье по вся годы против московския таможенныя орленыя меры, за шесть четвериков — четверть». И тут, стало быть, подтверждается то же соотношение между новой московской четвертью и старой новгородской, равное отношению 4: 3 = 1,33, какое было узаконено еще в грамоте 1566 на Белоозеро.

Все эти факты доказывают, что унификация мер, предпринятая Иваном IV, в масштабе всего Московского государства началась не позже 1550. Но, конечно, и после этого года наряду с новой московской казенной четвертью еще долго бытовала в разных местах и старая и разные др. В частности, в отдаленное Верхотурье новая «казенная медяная осмина», в которую дают хлебное жалованье «на Москве и в иных городех», послана только в 1599. А в 1624 снова подтверждается решение «во всех городех Московского государства учините меры меденыя, ровно против нынешния московския меры, какова мера ныне на Москве сделана под гребло». Рассылались новые меры на места в 1679. Но и позже в Сибири еще долго бытовала старая «четырехпудная» четверть. В Илимском воеводстве, по свидетельству В. Шерстобоева, «восьмипудовая» четь в 8 четвериков сменила старую «четырехпудовую» только с 80‑х XVII в. До Якутска новая мера «в московскую осмипудную четверть» докатилась, по-видимому, лишь к 1691–93. Но узаконенной эту новую казенную четверть следует считать все же не со 2‑й пол. XVII в. и даже не с 1624, а с первой же о ней грамоты 1550.
Др. указанных мер за XVI–XVII вв. нам неизвестно.

Однако имеются попытки вместо этой «осьмипудовой» указной четверти, пришедшей на смену старой — четырехпудовой, установить иное удвоение этой меры по весу — с 3 до 6 пуд.

Несомненно, что в Московской Руси XVI–XVII вв. имели хождение весьма многоразличные меры, именуемые четвертью: боярские и торговые, таможенные и государевы казенные, приимочные и отдаточные, с насыпью верхом и под гребло. В их числе бытовали четверти и в 6 четвериков весом около шести пудов ржи. Но никто не установил, что именно шестипудовая четверть была узаконенной, официальной мерой. И в частности, Никитский утверждал, что в качестве той меры, какой взимались все хлебные доходы государства, «казенная мера была совершенно тождественна с таможенною, содержала одинаковое количество четвериков, т.е. полных восемь». Значит, полная казенная четверть в 8 четвериков весила не менее 8 пудов. Но наряду с такой полной четвертью, известной под именем «приимычной», практика XVI–XVII столетий знала и др., неполные четверти разной величины, именуемые «отдаточными».

Корни этой практики освещаются методами выдачи хлебных ссуд крестьянам. Узаконенной нормой ссудного процента в XV–XVI вв. было по формуле: «как идет в людех, на пять-шестой» — 20%. Но в хлебных ссудах эта норма повышалась до 25% и много выше (до 100%). Для этого существовали разные меры. Хлебные ссуды и хлебное жалованье людям измерялось феодалами в урезанную «отдаточную» меру «вровно», а возврат ссуд, посошный хлеб, которым облагались крестьяне, а также все хлебные доходы царской казны взимались в полную «приимочную» меру с верхи́. По аналогии с ссудами, и всякие др. хозяйственные затраты, напр. на семена в собственном хозяйстве, учитывались в отдаточную меру, а поступления, напр. умолот урожая, приходовались в приимочную меру.

Отношение приимочной четверти к отдаточной не было постоянным. Но менялись при этом обычно лишь отдаточные меры. В практике казенных операций с хлебом чаще всего встречаемся с отношением этих мер по числу четвериков, равным 8: 6 с обычным уточнением, что в приимочной мере восемь четвериков, а в отдаточной — шесть. Но нужно еще учесть «верхи», с которыми насыпались приимочные меры. Напр., из «Росписи государева десятинного хлеба» на Ельце за 1624/25 видно, что 443 чети, «в государеву приимочную меру, четь в 8 четвериков с верхи» составили 701,5 чети «в отдаточную меру, четь в шесть четвериков вровно». За счет верхов отношение 8: 6 возрастает уже до 9: 6 = 1,59. В том же 1624/25 в новгородском крае воевода Ромодановский собрал за год вместо денег хлеба 1909 четей ржи «в приимочную меру». А в отдаточную меру того хлеба оказалось 3818 четвертей, т.е. ровно вдвое больше, чем соответствует уже отношению 8: 4, или 2: 1. А в 1659 др. новгородский воевода, Куракин, установил у себя еще более жесткое отношение: 8: 3, или 2,67: 1, пользуясь при раздаче хлебного жалованья «раздаточной четверти» в три четверика. Но если отдаточные меры могли изменяться даже по произволу разных воевод, то ни одну из них нельзя признать указной, общегосударственной.

В качестве мер емкости жидких тел в России дожило до ХХ в. казенное ведро с подразделениями на 4 четверти, 10 кружек, 20 бутылок (водки), 100 чарок, или 200 шкаликов. Оно вмещало 30 фунтов, или 12,3л воды. Были в ходу и бочки емкостью до 40 ведер вина, но они, употребляясь в качестве тары, не входили в систему мер.

В XVII в. бытовали различные ведра. Так, напр., в 1621 царское жалованье сибирскому архиепископу в 100 ведер вина на год измерялось дворцовым заорленым ведром в 12 кружек. Известно также, что ведро (олифы) в 1667 содержало 12 кружек по 20 чарок, причем, кружка вмещала «по весу три фунта», а ведро в 12 кружек — 36 фунт. Можно еще указать, что 10½ ведра в такое «дворцовое приимочное орленое ведро» равнялось 16 «измайловским» ведрам в дворцовом с. Измайлове. И если дворцовое ведро вмещало 12 кружек, то «измайловское» содержало лишь 8 кружек, будучи раза в полтора меньше. Такое же ведро в 8 братин, или кружек, в торговле вином и пивом бытовало в Москве 1674, по свидетельству Кильбургера. О том же, по-видимому, торговом ведре свидетельствовал и Павел Алеппский, побывавший в Москве еще в 1656, утверждая, что «ведро содержит около 8 стамбульских ок», а пуд равняется 13 таким окам. Слово «око», заимствованное у татар, находим и в «Толковом словаре» Даля в значении «вес в три фунта». В таком случае торговое ведро и в 1656 вмещало 8 трехфунтовых кружек, а в общем не менее 24–25 фунт. воды.

Но Указом 1652 вводится в употребление еще одно ведро для продажи казенных «питей» в 10 кружек по 10 чарок, причем эти новые чарки велено делать каждую в три старых. Эти казенные ведра, известные также под именем «государевых восьмивершковых», получили широкое распространение. В частности, в 1673 казенное ведро пива и в Киеве содержало 10 кружек по 10 чарок, или ковшей. Такое ведро, в 8 вершков высоты и 4½ — 5 вершков в диаметре, по расчету, должно вмещать ок. 30 фунт. воды, или 10 кружек по 3 фунта. И стало быть, по своим размерам оно ничем не отличается от того казенного ведра в 10 кружек по 10 чарок, какое дожило в царской России вплоть до 1917.

В результате получаем для XVII в. такие размеры ведра:
1‑й — дворцовое в 12 кружек, вместимостью в 36 фунт. воды,
2‑й — казенное в 10 кружек, вместимостью в 30 фунт. воды и
3‑й — торговое в 8 кружек, вместимостью в 24 фунт. воды.
Последнее из них было, по-видимому, наиболее ходовым в частнохозяйственном быту и в торговле.
Ведро на Руси как мера емкости известно с древнейших времен и упоминается впервые в Лаврентьевской летописи еще под 997г. Но о вместимости этих древнейших ведер достоверных данных не дошло.

О вместимости бочек XVI–XVII столетий можно привести следующие данные. «Торговая книга» 1575–1610 различает смоленскую бочку и бочку-селедовку, служившую тарой не только для рыбных товаров, но и для солонины, пшеницы, семенного масла и др. товаров. «Бочка-селедовка — по «Торговой книге» — чают 8 пудов», а «в смоленской бочке — полторы селедовки». Бочку-селедовку соленого мяса говяжьего рекомендовалось в этой книге «продати по 2 рубля».

В торговой практике того же времени, судя по закупкам монахов Белозерского монастыря, церковное вино закупали бочками по 15 ведер (1582), масло конопляное — бочками в 12 ведер (1582 и 1606) и в 18 ведер (в 1726). Но наряду с этим отмечены также покупки семенного масла на вес: одной бочки в 7 пуд. (1606) и двух бочек в 181/4 пуд., т.е. по 9 пуд. весом (1607). Если их вместимость определять торговым ведром в 8 кружек, или 24 фунт., то емкость более легкой из них составит ок. 12, а более тяжелой — не менее 15 ведер. Бочками же в огромном числе закупалась в монастырь рыба, но ни вес, ни объем их не указан. Возможно, что эти рыбные бочки приближались по своему объему к бочкам-селедовкам. В подтверждение этого можно сослаться на такие факты. В дек. 1581 монахи купили 2 воза рыбы — 400 щук и 100 лещиков за 4руб. Воз сена у них считался в 20 пуд., но по зимнему пути с рыбой воз мог составить и до 25 пуд.. В таком случае пуд такой рыбы стоил до 8коп., а за бочку рыбы монахи в том же году платили от 40 до 68коп. Значит, вес бочки с рыбой можно определить от 5 до 8 пудов, в среднем же по весу — до 6–7 пуд., а по вместимости — до 10 ведер торговых.

В 1606 монахи купили 22 бочки ржи по 65коп. за бочку. Такая бочка обычно вмещала 4 старых четверти. Но цены ржи достигли (в 1607) уже 33коп. за четверть. Таких четвертей при цене бочки в 65коп. могло в нее войти не больше двух. Говоря иначе, это были уже новые (удвоенные) четверти, емкостью до 210л. И «бочка» в 2 таких четверти вмещала до 1000 фунт. воды, или ок. 40 ведер торговых. И в Петровскую эпоху у помещиков находим «бочки сороковые» — и с вином, и с хлебом емкостью «четверти в две». Четверть этой эпохи заведомо вмещала до 210л воды, и, стало быть, считая по 40 ведер в бочке, каждое ведро вмещало ок. 24–25 фунтов.

В Новгородской обл. на грани XV–XVI вв. по писцовым книгам также известны были бочки с вином в 15 ведер и пивные — в 10 ведер, или 4 «насадки» по 2,5 ведра.
В XIV в. пользовалась еще известностью бочка меду весом 10 пуд. Учитывая удельный вес меда (1,416), вместимость такой бочки определялась в 116л, или до 12 ведер по восьми кружек.

Можно еще упомянуть единицу объема «ласт», которая, по «Торговой книге», равнялась 12 бочкам по 6 пуд., или 72 пуд. По-видимому, ластами измерялась вместимость кораблей. В Пскове ласт соли весил от 12 до 14 берковцев. Удельный вес сухой соли не выше 2,17, но соль гигроскопична и за счет всегдашней влажности удельный вес ее заметно колеблется. Поэтому можно полагать, что ласт «Торговой книги» в 12 бочек по 6 пуд. вмещал 72 пуд. воды. В таком случае вместимость каждой из них составляла ровно 10 торговых ведер по 24 фунта.

Т. о., мы находим в обиходе XVI–XVII вв. бочки в 10, 12, 15 и 40 ведер. Самые крупные из них могли вместить старую кадь, или оков, в 16 четвериков ржи, бочка в 10 ведер, стало быть, вмещала одну московскую четверть в 4 четверика. «Смоленская бочка» в 15 ведер соответствовала при этом емкости новгородской старой четверти в 6 четвериков. Бочки в 12 ведер встречаются реже и, по-видимому, не связаны с системой хлебных мер.

Меры веса. Общепринятыми мерами веса в России н. ХХ в. были: берковец в 10 пудов, пуд в 40 фунтов, фунт в 32 лота, или 96 золотников, и золотник, равный 96 долям. Один пуд равнялся при этом 16,38кг, а фунт — 409,51г.

В XVII в. мы находим те же берковцы по 10 пуд. и пуды в 40 фунт., но вес их в разных областях страны еще заметно колеблется.
Напр., новгородский берковец, по Кильбургеру, был меньше московского на 8 фунтов 72 золотника, а псковский — на 10 фунтов 32 золотника. Карамзин и Ключевский находили к тому же, что московский пуд был больше того, который дошел до XIX в. в 16,38кг на 1/6 его веса.

В Музее истории и реконструкции Москвы хранятся несколько гирь, найденных в Москве на территории Зарядья, возле деревянного подполья XV–XVI вв., во время раскопок 1919–51. Датируются они не позднее XVII в. Все эти гири железные, кованые, по форме напоминают усеченную пирамиду и снабжены коваными же ручками. Одна из них, клейменая двуглавым орлом, отличается от др. и числом граней (четыре вместо шести) и представляет для нас особый интерес — как «орленый», т.е. образцовый, экземпляр казенной меры веса. Это 10‑фунтовая гиря до реставрации весила 4150 г, а после реставрации — ок. 4000г. Трудно сказать, каков был в точности начальный вес этой гири. Но во всяком случае он очень мало отличался от нормы XIX–XX вв. в 4095 г и никак не подтверждает мнения Ключевского о том, что московский пуд XVII в. превышал эту норму на 16,7%.

В том же музее три др. 10‑фунтовые кованые гири без орла той же находки показали вес ок. 4200 г, а еще две др., уже не кованые, а литые, датируемые XVII в., весили: одна, большая, 20‑фунтовая — 8000 г, др., малая, 5‑фунтовая — 1975 г, т.е. с отклонением уже не вверх, а вниз от норм ХХ в. Однако техника изготовления кованых и литых гирь такого веса в XVII–XVIII вв. по-видимому, не гарантировала точности свыше 2–3% от заданной нормы. Гораздо точнее требовались меры веса для взвешивания серебра и золота и в монетном деле, где счет шел не на берковцы и пуды, а на фунты и золотники. И эти меры оказались наиболее устойчивыми во времени.

В «Торговой книге», относящейся к XVI в., берковец тоже равен 10 пудам по 40 фунт. Но в этом памятнике сохранилось еще указание на древнерусскую меру — весовую гривну. И при этом уясняется, что новая единица веса «фунт», несмотря на его немецкое название, ровно ничем не отличался от старорусской «большой гривенки», в 96 золотников. «Торговая книга» отмечает хождение на Руси и таких единиц веса, как западная литра в 72 золотника и «старый бухарский ансырь» в 128 золотников, пришедший с Востока. И все они соизмеряются одним и тем же золотником. Этим эталоном взвешивались наиболее драгоценные денежные металлы. Его вес получил поэтому свое отражение в денежной системе всех времен, и в отдельных монетах, напр. в «златницах» Киевского кн. Владимира, и в «монетной стопе» позднейших московских государей. Золотник оказался наиболее устойчивым измерителем в русской системе мер и веса.

Впрочем, мера точности и здесь, в определении веса золотых монет, известных под именем «златниц», не так уж велика в соответствии с уровнем техники Х — XI вв. в Киевской Руси. Из 8 уцелевших золотых монет этого времени одна весила 90 долей, одна — 92 доли, три — по 97 и три по 99 долей. В среднем это дает 96,25 долей, т.е. почти совпадает с точным весом золотника (в 96 долей), но с колебаниями в целых 10%.

Золотник Х в. дожил без всяких заметных изменений в качестве единицы веса не только до XVI–XVII, но и до ХХ в. Это подтверждается и археологией и нумизматикой, т.е. вполне осязательными и убедительными фактами. А вместе с тем остались в основном неизменными и все др. связанные с «золотником» единицы веса.

Лит.: Аристов Н. Промышленность Древней Руси. СПб., 1866; Кауфман И.И. Русский вес, его развитие и происхождение в связи с историею русских денежных систем с древнейших времен. СПб., 1906; Ключевский В.О. Русский рубль XV–XVIII вв. и его отношение к нынешнему. М., 1884; Лешков В. О народном продовольствии в Древней России. М., 1854; Маньков А.Г. Цены и их движение в Русском государстве XVI в. М.; Л., 1951; Миклашевский И.Н. К истории хозяйственного быта Московского государства. Ч. 1. М., 1894; Никитский А.И. К вопросу о мерах Древней Руси. СПб., 1894; Смирнов И.И. К вопросу о мерах в Московском государстве XVI в.//Ученые записки Ленингрдского. Гос. университета. Серия исторических наук. Вып. 5. Л., 1939; Устюгов Н.В. Очерк древнерусской метрологии//Исторические записки. 1946. №19.

Ист.: Струмилин С.Г. Очерки экономической истории России. М., 1960.
    http://www.rusinst.ru/articletext.asp?rzd=1&id=7235

25

Русские не сдаются!

   
Русские солдаты прославили себя своей стойкостью, готовностью стоять до конца и пожертвовать собой, ради выполнения поставленной задачи. Менялись времена, правители, государственное устройство страны, но простой русский солдат не изменял своим принципам, оставаясь верен долгу и присяге.
История России знает немало примеров, когда ее сыны не жалели своих жизней на полях сражений, погибали, но не сдавались, проявляя недюжинную отвагу.

На протяжении многих лет Россия вела войны на Кавказе. В июне 1803 года восставшие лезгины напали на селение Карели и отбили скот у местных жителей. Узнав об этом, капитан Секерин, командовавший стоявшей там ротой егерей, отправился в погоню. Роте Секерина предстояло действовать в лесистой местности, где лезгины достаточно легко могли устроить засаду. Несмотря на это капитан смело повел роту из 44 человек в дремучий бор, который начинался в 7-и верстах за селением, и в результате действительно был окружен большим количеством восставших.

Молодой капитан Секерин трижды опрокидывал неприятеля, но после этого принял не самое удачное решение. Он решил растянуть свою цепь, для того чтобы показаться врагам многочисленнее, однако лезгины достаточно быстро поняли его маневр и всею массою ринулись в атаку, разорвав цепь. Сам капитан был одним из первых тяжело ранен в ногу. Отойдя немного в сторону, он попытался платком перевязывать рану, как вдруг толпы лезгин набросились на него.

http://topwar.ru/uploads/posts/2012-05/1336431336_kavkaz.jpg

Егеря, которые имели приблизительно по 20 лезгин против себя, не могли придти своему командиру на помощь, и он был изрублен на глазах своей роты. Умирая, Секерин успел крикнуть остававшемуся старшим поручику Рогульскому: «Помни, русские не сдаются!» Поручику Рогульскому удается отбросить неприятеля, но увлеченный подобно своему погибшему командиру атакой, он, устремляясь на неприятеля, падает мертвым, успев перед этим крикнуть своему младшему брату: «Помни слова Секерина: русские не сдаются».

Младший Рогульский обращается к оставшимся в живых солдатам с воодушевляющими словами, но и его поражает вражеская пуля и последний офицер в роте гибнет. Видя гибель командиров, лезгины кричали егерям, предлагая им сдаться, но солдаты роты бросились в штыковую атаку, окружили себя мертвыми телами и все погибли. Подоспевшее им на помощь подкрепление смогло обнаружить лишь 4-х тяжело израненных егерей, которых не заметили лезгины, они то и передали своим товарищам подробности столь горестного и вместе с тем славного боя.

Оборона Осовца 1914-1915 год

В 1915 году во время Первой мировой войны весь мир с восхищением наблюдал за обороной небольшой русской крепости Осовец, расположенной в 23,5 км. от границы тогдашней Восточной Пруссии. Данная крепость прикрывала Белосток – крупный транспортный узел, взяв который, немцы открывали себе дорогу на Вильно (Вильнюс), Гродно, Брест, Минск. Для наступающих немцев это был кратчайший путь в Россию. Обойти крепость с какой-либо стороны было практически невозможно: она располагалась на берегах реки Бобры, осуществляя контроль над всей округой, в окрестностях крепости находились сплошные болота.

Первый свой натиск немцы предприняли в сентябре 1914-го года, перебросив из-под Кенигсберга орудия большого калибра, они методично обстреливали крепость в течение 6 дней. Осада же непосредственно крепости, начавшаяся в январе 1915 года продолжалась 190 дней. Для борьбы с крепостными укреплениями немцы использовали все свои новейшие разработки, бомбили крепость с аэропланов. Для бомбардировки крепости были доставлены знаменитые «Большие Берты» - осадные орудия калибра 420-мм, их 800-кг снаряды могли проломить двухметровые бетонные и стальные перекрытия, воронка от их взрыва доходила до 5 метров в глубину и 15 в диаметре.

http://topwar.ru/uploads/posts/2012-05/1336431498_grosse_bertha.jpg
"Большая Берта"

Немцы подсчитали, что для принуждения к сдаче гарнизона крепости будет достаточно двух «Больших Берт» и 24 часов методичной бомбардировки: 360 снарядов, залпами каждые 4 минуты. Под Осовец были перевезены 4-е «Большие Берты» и 64 других мощных осадных артсистем, всего 17 батарей. Самый жуткий артобстрел крепости начался 25 февраля 1915 года, 26-27 февраля бомбардировка была доведена до ураганной. По подсчетам специалистов, только за 1 неделю по крепости было выпущено 200-250 000 снарядов. Командование полагая, что пережить обстрел практически нереально, просило защитников продержаться хотя бы в течение 48 часов, но крепость держалась еще около полугода, а наши артиллеристы даже смогли подбить 2-е «Больших Берты», которые были недостаточно хорошо замаскированы противником, попутно уничтожив склад боеприпасов.

Однако по-настоящему черным днем для защитников крепости стало 6 августа 1915 года. В этот день в 4 часа утра, немцы пустили в дело отравляющий газ (соединения хрома и брома). Газовая волна, которая имела при выпуске около 3 км по фронту, быстро растеклась в стороны и, пройдя 10 км. имела уже около 8 км ширины. Высота газовой волны доходила до 10-15 метров. Все живое, что было расположено на плацдарме крепости, было отравлено, огромные потери понесла и крепостная артиллерия. Положение усугублялось тем, что русские солдаты не имели противогазов. Солдаты, которые не участвовали в бою, спасались в жилых домах, убежищах, казармах, плотно закрыв окна и двери, обильно поливая их водой. Вся зелень вокруг крепости на пути движения газов была уничтожена. Листва на деревьях пожелтела и опала, трава стала черной и легла на землю. Все медные предметы на территории крепости покрывались толстым слоем окиси хлора, имеющим зеленый цвет.

После газовой атаки немцы начали артподготовку и бросили в атаку 14 батальонов своей пехоты (около 7 000 человек). Отравляющие газы нанесли огромные потери защитником предкрепостных укреплений, многие роты Земянского полка, который был расквартирован в крепости, погибли полностью (9, 10, 11-я роты). От 1-й роты Землянского полка и ополченцев осталось 60 человек и 2 пулемета, от 12-й роты только 40 человек при одном пулемете. Однако немецкий блицкриг не состоялся, увязнув в героизме русских солдат, которые вписали свой подвиг в историю.

Крепостная артиллерия молчала, и немцы были полностью уверены в том, что победа близка. Однако произошло невероятное, в тот момент, когда немецкая пехота приблизилась к окопам оборонявшихся, из облаков ядовитого хлора на них в штыки ударила русская пехота. Остатки 13-й роты 226-го пехотного Землянского полка в составе чуть более 60 человек контратаковала немцев, отправившись в свой последний бой.

http://topwar.ru/uploads/posts/2012-05/1336431581_rus_pehota.jpg

Зрелище было ужасающим: русские шли в штыковую атаку с лицами, которые были обмотаны тряпками, сотрясаясь от сильнейшего кашля, буквально выплевывая куски своих легких на окровавленные гимнастерки, и крича УРА! Увиденное повергло немцев в ужас и немцы дрогнули, их батальоны в панике бросились бежать. 60 русских солдат обратили в бегство несколько тысяч немцев. Позднее в западной прессе данную атаку емко назвали «атакой мертвецов». После этого немцы не предпринимали больше атак на крепость. 24 августа 1915 года русская армия сама оставила крепость и только после этого в нее смогли войти немцы.

Героизм гарнизонов ДОТов – 1941 год

Многим известен подвиг защитников Брестской крепости, которые одними из первых встретили утром 22 июня удар врага, все они шагнули в бессмертие. Именно под стенами Бреста вермахт первый раз встретил такой сильный отпор, который заставил его остановиться и заняться планомерной осадой крепости. Только к концу июня наступающим частям 45-й немецкой дивизии удалось подавить основные очаги обороны советских войск. Но отдельные бойцы и командиры Красной Армии, продолжали вооруженную борьбу с захватчиками даже в июле 1941 года. По словам очевидцев из числа жителей Бреста, стрельба из крепости изредка слышалась даже в августе 1941 года. Навеки вписали свои имен в историю и советские пограничники. Почти во всех случаях погранзаставы до конца оказывали агрессору сопротивление, невзирая на свою малочисленность. Многие заставы в неравном бою с фашистами погибали в полном составе. Однако за этими примерами забываются имена безымянных героев, чьи подвиги до нас просто не дошли. Так произошло со многими гарнизонами ДОТов, расположенных в укрепрайонах, на линии Молотова.

Одним из первых пунктов ожесточенной обороны наших войск стал район возле местечка Сопоцкино под Гродно. В этом районе оборону занимали части 68 Гродненского укрепрайона – 9 и 10 Отдельные пулеметные батальоны. Батальоны были подняты ночью 22 июня по боевой тревоге и за 2 часа до наступления немцев сумели занять огневые точки и загрузить в них боеприпасы. Утром 22 июня ДОТы Гродненеского УРа вступили в бой с врагом.

Вплоть до 26 июня гарнизоны ДОТов возле Сопоцкино вели ожесточенные бои с наступающими немцами, это были полные трагизма и необычайно героические дни. Советские солдаты сражались в полном отрыве от своих основных сил, за линией фронта, но даже не думали сдаваться. Они отбивали многочисленные атаки противника в лоб, с флангов и тыла. Отражали атаки штурмовых групп немцев, вооруженных штурмовыми орудиями, пулеметами, скорострельными пушками, огнеметами, дымовыми зарядами и взрывчаткой. Некоторые ДОТы не были до конца достроены и сражались мелкими группами или в одиночку, часто, не прикрывая и не имея огневой связи друг с другом. Поэтому красноармейцам, вооруженным винтовками и пулеметами, нередко приходилось вести бой из окопов, которые были вырыты на подступах к укреплениям. Используя численную слабость советских укреплений и непростреливаемые из ДОТов участки, гитлеровцы блокировали их один за одним и подрывали.

Немцы очень высоко оценивали обороняющиеся против них в ДОТах советские части. Судя по донесениям действующей здесь 28-й пехотной дивизии вермахта, немцы считали, что в укреплениях сражаются офицерские части или войска специального назначения. В действительности в ДОТах находились обыкновенные рядовые подразделения и части УРов. Воины отдельных пулеметных батальонов сумели доставить гитлеровцам массу хлопот. По немецким донесениям они прикрывали подступы к ДОТам до последней возможности, находясь как во внешнем охранении, так и внутри них. По сообщениям командира 28-й дивизии, защитники долговременных оборонительных сооружений сражались ожесточенно и упорно. В большинстве случаев они боролись до последнего человека.

Противник вынужден был признать несокрушимую стойкость советских воинов. С такой самоотверженностью и самопожертвованием немцы столкнулись впервые. В одном из немецких документов, описывающих те бои, содержится следующая запись: «В одном из укреплений продолжал бороться последний оставшийся в живых человек, он вел огонь из ДОТа, даже когда тот был взорван. Защитник сумел убить 2-х немецких унтер-офицеров, которые пытались проникнуть в ДОТ после взрыва. В итоге раненный офицер, после того как он не мог уже больше стрелять, взорвал себя, положив себе на грудь гранату и достав чеку».

И таких примеров героизма защитников достаточно много. Немцы сталкивались с упорным сопротивлением гарнизонов ДОТов во всех случаях, когда те были заблаговременно заняты советскими войсками. Многие ДОТы вели бои в полном окружении в течение нескольких суток или даже полутора-двух недель.

Использованы источники:
vn-parabellum.com/fort/krupennikov.html
idel-ural.ru/nashe-proshloe/russkie-ne-sdaiutsya-ataka-mertvetsov.html
pravoslav-voin.info/voin/1757-russkie-soldaty-pobezhdayut-ili-umirayut-no-ne.html

Автор Юферев Сергей
http://topwar.ru/14209-russkie-ne-sdayutsya.html

http://uploads.ru/i/v/l/B/vlB1p.jpg

26

Правая история. Наследие и наследственность

Если человек считает себя настоящим гражданином, он поддерживает идею сильной России, чувствует себя её частицей, понимает, что составляет опору державы, отвечает за её будущее.

Славяне – молодой этнос, рождённый в «водовороте» великого переселения народов. Наши предки никогда не жили в изоляции, всегда активно взаимодействовали с соседями. Многонациональность, взаимопроникновение культур – у нас в крови.

Согласно современным доктринам, есть православная цивилизация и западная. Мы, будучи представителями первой, если верить известному политологу Хантингтону, находимся на разломе между Западом и Востоком. Понятно, что мы веками впитывали всё лучшее из мировой культуры и опыта человечества.

В этой связи по-прежнему актуальны советы императрицы Екатерины Великой, которая говорила, что русским надлежит избавляться от двух страшных предрассудков. Во-первых – полагать, будто бы в России всё хорошо, а на Западе – плохо.
Во-вторых – думать наоборот, т. е. будто бы в России всё плохо, а на Западе – хорошо.

http://file-rf.ru/uploads/2012/5/10/82835501_large_LAuberge---380261.jpg
Ян Молинер. Постоялый двор. 1640 г.

Нам постоянно пеняют на крепостничество. Но через данный этап развития проходили абсолютно все цивилизации. Причём в России формы и методы угнетения, по сравнению с западными и восточными странами, были намного мягче, гуманнее. Бесчеловечная Салтычиха, которая до сих пор вспоминается с содроганием, сама плохо закончила – и что гораздо важнее, получила осуждение и властей, и общества.

Кстати, крепостными были лишь 22 миллиона из 126 миллионов подданных Российской империи. Казачество, государевы и удельные крестьяне, некоторые другие категории населения никогда не знали унижения и зависимости. Другое дело – общинный уклад, патриархальные нравы, подчинение меньшинства большинству, старшим по возрасту и по статусу. Но это вырабатывалось веками.

Знаменитый английский этнопсихолог Горер высказал интересную идею: «Русская душа – спелёнутая». Наши традиции, по его мнению, напоминают принятое у нас тугое пеленание младенцев. Некая рабская психология, мол, «впитывается» с молоком матери. Но сама постановка вопроса весьма спорна.

И если уж рассуждать об авторитарной модели, то надо учитывать масштаб территории.

Безусловно, абсолютная монархия задержалась у нас на столетие дольше, нежели в Западной Европе.
Однако это – одно из проявлений великодержавности, которое на Руси – от Рюриковичей, с древнейших времён.

Державность, соборность, православие – на этих трёх традициях строилось наше государство, веками воспитывалось общество.

На Западе – по-иному. Индивидуализм, коммунальные движения, многочисленные ереси – всё это, кстати, связано с определённой идеологией (протестантизмом), с постоянной борьбой за место под солнцем. Города имели особый статус, их население было относительно свободным, и протестантизм стал основой для частной инициативы.

http://file-rf.ru/uploads/2012/5/10/Byloe47_02--380261.jpg
Николай Богатов. Пасечник.

В общинной России это было невозможно, а на определённой исторической стадии, может быть, и не нужно. Конечно, английский парламент, известный с XIII века, или испанские кортесы, выглядят весьма привлекательно, но в действительности третье сословие реальных политических прав не имело в течение всего средневековья. Не говоря уже про ужасные феодальные повинности, покруче российских крепостнических.
Зависимый крестьянин в Европе был вещью: человека дозволялось не только продать, но и пытать, клеймить, даже убить. Всё это – на фоне политических свобод властей предержащих и от имени Бога.

Если сравнивать последующие исторические периоды, то начиная с эпохи Просвещения и в течение XIX века наблюдался необычайный расцвет российского образования, когда наша страна выглядела предпочтительнее Европы, что подтверждают многие исследователи.
К примеру, Доминик Левин в монографии, посвящённой дворянству XIX века, утверждает, что российская школа преподавания было качественнее и эффективнее, чем в Англии и Германии.

Подъём производства после отмены крепостного права отмечают все специалисты. Когда оковы пали, Россия вошла в пятёрку передовых экономик мира.

Даже если говорить о подлинных политических свободах «развитых демократий» – Великобритании или, например, Италии, то в современном понимании они установились лишь после Первой мировой войны, когда избирательное право в этих странах распространилось на женщин.

Россия гендерное равенство приобрела раньше, в том числе благодаря революционным переменам 1917 года.

http://file-rf.ru/uploads/2012/5/10/irza022--380261.jpg
Индустриальный вид. Россия. XIX в.

Два наших великих реформатора конца XIX – начала XX века, Сергей Витте и Петр Столыпин, естественно, никогда не стремились к радикальным преобразованиям, но при этом видели необходимость в модернизации управления, планировании, поэтапном развитии промышленности.

К сожалению, крупнейшие политические деятели по-разному смотрели на реформирование сельского хозяйства.

Вообще, аграрный вопрос – всегдашняя головная боль для России, ведь и сейчас мы в который уже раз и снова не слишком успешно пытаемся обеспечить продовольственную безопасность страны.

Другое уязвимое место – отношение к труду, но это приобретение позднейшего времени. В общине XIX века крестьянин знал, что хорошая работа обеспечит ему лучший участок земли, а хуторянин столыпинской реформы понимал, что только успешное индивидуальное хозяйство гарантирует первенство на рынке.

По прогнозам Дмитрия Менделеева, выполненным ещё в начале XX века, Россия к середине столетия должна была превратиться в первую по экономическим показателям державу с высоким приростом населения. Исполнению вполне обоснованных расчётов помешали войны, революции и прочие катаклизмы.

На этом фоне сформировалась незаинтересованность в результатах труда. Что мы и сейчас наблюдаем.

На производстве даже за очень приличную зарплату мало кто хочет работать. При том, что по уровню разработок мы всегда давали фору западному миру. В начале XX века англичане закупали у нас два типа аэропланов конструкции Сикорского. То есть и тогда в технике мы опережали даже Британскую корону. А в Советские годы в одиночку противостояли всему миру, сумели создать могучую науку и промышленность, победить в самой страшной войне, подчинить атом, выйти в космос, освоить мировой океан.

Так случилось, что в конце XX века наша страна столкнулась с гораздо большим числом внешних и внутренних угроз, чем даже в эпоху Николая II. При распаде СССР больше всех пострадала Россия. При этом нам в наследство перешли очень важные миссии – хранить ядерное оружие, рассчитываться по долгам Советского Союза, помогать другим странам.

http://file-rf.ru/uploads/2012/5/10/pic307--380261.jpg
Индустриальная Россия. XXI в.

Один из девизов англичан, идущий ещё от герцога Мальборо, очень актуален для нас: «У Британии нет постоянных союзников, есть только постоянные интересы». Россия, вероятно, была бы успешнее, если бы руководствовалась, прежде всего, собственными интересами.
Мы же, думается, просто порядочнее, в том числе в международных делах. Для нас если союзник – значит, друг.

Это историческая черта России как многонационального государства. Мы отвечаем не только за русских, но и за другие народы, составляющие нашу державу, помогаем нашим соседям – близким и далёким.

Это ещё одна наша основополагающая особенность – соборность при многоконфессиональности. Для нас традиционно сотрудничество и ненасильственные методы консолидации – именно это сохраняет в стране мир на протяжении столетий.

Если человек считает себя настоящим гражданином – он поддерживает идею сильной России, чувствует себя её частицей, понимает, что составляет опору державы, отвечает за её будущее. С такими мыслями большинство из нас выбрало президентом Владимира Путина.

Потому что обеспечить нашему государству динамичное, предсказуемое развитие может лишь он, кто вывел страну из смуты и кризиса, доказал, что в силах построить Россию нового века.

Галина Питулько
историк, политолог, доцент Северо-Западного института Российской академии народного хозяйства и государственной службы

http://file-rf.ru/analitics/573

27

Меры Минобрнауки РФ по избавлению школьных учебников истории от искажений и фальсификаций

http://topwar.ru/uploads/posts/2012-05/1336708534_TASS_1018567-pic4-crop-1314856448121.jpeg
     
Спустя 8 лет после того как российское Министерство образования и науки под руководством министра Владимира Филиппова (2004 год) провело некую попытку реформы учебников истории в вопросах противодействию историческим фальсификациям, в переходном министерстве (май 2012) также было решено уделить внимание этому вопросу. Чиновники решили, что за последние годы многие российские учебники истории получили слишком большое перенасыщение разного рода фактами исторических инсинуаций и принижения роли России и ее народа в мировом историческом процессе.

Отмечено, что некоторые авторы, заразившись, скажем так, синдромом повышенного либерализма еще на этапе развала СССР, стали чересчур усердно культивировать негативный образ России и в дальнейшем. Чем дальше, тем ниже должны были склоняться головы российских школьников от «угрызений» совести за «нерадивых» предков. Из учебников истории стали исчезать подробные и точные описания победных сражений, дипломатических достижений, реформаторских идей и их своевременные воплощения. Зато с подозрительной частотой авторы учебников налегали на тотальные ошибки дореволюционного и советского руководства.

Порой складывается впечатление, что люди, которые эти учебники создавали, целенаправленно выбирали для предоставления школьникам такие материалы, которые бы прямо или косвенно подчеркивали внешне- и внутриполитический негатив в ходе различных исторических эпох для России.

Если делать небольшой обзор учебников истории для старших классов, вышедших за последние 12-15 лет, то на поверку окажется, что параграфы, которые относятся к истории с 1917 по 1991 годы, буквально пронизаны притянутыми за уши фактами о недееспособности советских руководителей, о том, что жизнь в Советском Союзе строилась исключительно на тотальном подавлении личности, на устоях лагерной системы, на угнетении прав и свобод всех без исключения советских граждан. Тема управления страной во время Великой Отечественной войны описывается таким образом, как будто помимо «красной» пропагандистской машины и тотального запугивания, никакой иной мотивации для народа противостоять фашизму и не было.

Тема ГУЛага, если раньше обходилась вовсе, то в девяностые-двухтысячные стала превалировать в оценке адекватности советских властей. «Золотая середина» не найдена до сих пор. Авторов учебников нередко бросает то в жар, то в холод. Можно себе представить, какая каша заваривается в голове у обычного школьника. В связи с этим нужно привести один из примеров того, как авторы школьной учебной литературы обходятся с историческими материалами.

По меньшей мере, занимательными выглядят материалы учебника истории для 10-11 классов, касающиеся темы Великой Отечественной войны, за авторством Н.Загладина.

Во-первых, сколько бы школьник не искал, именно такой темы в этом издании он не найдет. Зато найдет целый параграф (!) (автор явно скуп на освещение такого рода материала), который называется «Антифашистская коалиция и итоги Второй Мировой войны» (для тех читателей, кто любит точность, параграф 18). Этот параграф начинается с информации о том, как в войну вступают Соединенные Штаты Америки.

Само по себе начало уже не вызывает желания дальше знакомиться с изложением, но все же… Вот примечательная цитата из параграфа 18 учебника истории автора Н.Загладина: «После вступления в войну США государства антигитлеровской коалиции обеспечили бесспорный перевес в материальных и людских ресурсах».

Другими словами, автор почти прямо говорит российским школьникам о том, что если бы не американские деньги и люди, то не видать бы Европе победы над фашизмом.

Дальше – больше! В следующих трех (!) абзацах автор умудряется «описать» почти все события Великой Отечественной (без использования самой формулировки «Великая Отечественная война») от битвы под Москвой до взятия Берлина!!!

Поразительная сжатость, которая косвенно намекает на небольшую значимость всех этих событий для современной молодежи с точки зрения автора. Ну, битва за Сталинград... Ну, подумаешь, танковое сражение на Курской дуге… Пробегись, мол, старшеклассник глазами по диагонали – ничего особенно интересного…

Во-вторых, в предыдущем 17-м параграфе, который носит достаточно размытое называние «От европейской к мировой войне: 1939-1941», господин Загладин решает уделить более двух страниц учебника тексту речи Адольфа Гитлера от 16 июля 1941 года, Генриха Гиммлера от 16 сентября 1941 года и тексту Тройственного пакта Германии, Японии и Италии от 1942 года.

А теперь, как говорят в клубе «Что?Где?Когда?» - внимание – вопрос! Как вы думаете, чем автор Н.Загладин завершает рассмотрение самой кровавой войны в истории нашей страны и человечества в целом? Может быть, подробным описание Берлинской операции? Нет… Может быть, рассказом о Параде Победы на Красной площади в 1945-м? Тоже нет…

Автор учебника для российских школьников завершает свое «развернутое повествование» (барабанная дробь) представлением речи Уинстона Черчилля от марта 1944 года. Господина Загладина, видимо, не смущает, что после речи британского премьера Вторая мировая война шла еще почти 1,5 года…
Зато этим повествованием автор учебника явно недвусмысленно намекает, что Вторая Мировая война стала не более чем прологом к войне «холодной».

Кстати, учебник назван в числе «наиболее интересных школьных учебников» в России его составителями и проверяющими. Рецензентами и научными руководителями в этом случае выступили доктор исторических наук госпожа Уколова, старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН В.Рогинский, кандидаты исторических наук А.Фукс, Л.Ларина, московский учитель истории господин Румянцев. Выходит, что фраза «одна голова хорошо, а две лучше» явно не подходит для создания информативных и адекватных исторических учебников. Потому что у представленных уважаемых историков даже не возникло мысли сказать автору Загладину о том, что его трактовка может весьма негативно повлиять на современную российскую молодежь.

Материалы, посвященные правлению в России монархических династий, странным образом преподносятся так, что при их характеристике авторы учебников умудряются оставлять и трактовки советских времен, и вносить свои, не менее категоричные. В частности, европейский поход российской армии 1813-1814 годов представлялся как бессмысленное вторжение на чужие земли. И это далеко не единственный пример того, как сомнение в целесообразности действий правителей России ставится, мягко говоря, под сомнение.

В связи со сложившимся положением вещей, идея о внедрении в российские учебники материалов, которые будут противостоять фальсификации исторических фактов, назрела давно. Сегодня российское Минобрнауки ставит перед авторами исторических учебных материалов задание не просто создать качественную платформу, успешно противостоящую фальсификации, но и сформировать целый комплекс специально проработанных учебных пособий для выявления фальсификационных попыток.

Чиновники Министерства предлагают вносить подобные материалы как в сами учебники для учащихся, так и организовывать семинары для школьных учителей, на которых (семинарах и вебинарах) бы разъяснялась методика борьбы с фальсификациями.

Проблема фальсификации истории касается каждого из нас. Она тяжело бьет и по современным школьникам. Если эту проблему не решать сегодня, то целенаправленное «вживление» российской молодёжи чувства стыда за предыдущие поколения будет продолжено. Уже сейчас такие вопросы как Голодомор, роль советских воинов в освобождении Европы от фашизма, реформы Александра II определенными силами выставляются таким образом, чтобы слово патриотизм стало немодным и даже вызывающим чувство отвращение у молодых россиян.

Хочется верить, что создание по-настоящему качественного учебника истории, созданного с позиции независимого рассмотрения исторических событий и определения патриотизма как главного продукта исторического наследия, действительно уже не за горами.
Главное, чтобы пыл Министерства образования и науки был направлен на реальное воплощение озвученной идеи, а не на желание определенных чиновников остаться в своих креслах на новый срок.

Володин Алексей
http://topwar.ru/14281-mery-minobrnauki … kaciy.html

28

За други своя… Легенды русского воинства – православные богатыри Александр Пересвет и Андрей Ослябя

История русского воинства полна примеров жертвенности. Совсем недавно все мы были искренне восхищены подвигом майора Сергея Солнечникова, без раздумий бросившегося на готовую взорваться гранату и спасшего жизни своих бойцов.
Подвиг майора наглядно продемонстрировал, что несмотря на всю то зло, которое творится вокруг нас, в мире остаётся место и чистому жертвенному подвигу – среди нас живёт немало людей, готовых положить «душу свою за други своя», и это обстоятельство не может не вселять в наши души живую надежду на лучшее.

История русского воинского братства и готовности к христианскому самопожертвованию уходит своими корнями в далёкое Средневековье.
Воплощенными символами воинского самопожертвования стали русские богатыри Пересвет и Ослябя. Как известно, они были монахами и не были обязаны воевать – казалось бы, не за тем они ушли в монастырь, чтобы вновь взять в руки оружие и рисковать своей жизнью (оба инока в миру были профессиональными военными).

http://topwar.ru/uploads/posts/2012-05/thumbs/1336968786_h44b.jpg

18 августа 1380 года Святой благоверный князь московский Дмитрий Донской просил у Преподобного Сергия Радонежского благословение на будущую битву, и он дал князю в подкрепление двух послушников Троице-Сергиевого монастыря. В ряды войска князя Дмитрия были призваны иноки Андрей Ослябя и Александр Пересвет.
Преподобный Сергий благословил своих монахов на борьбу за веру Христову и за всё православное христианство, вооружив их животворящим Крестом Господнем, вышитым на схимах монахов-воинов.

Утром 21 (8) сентября, в день праздника Рождества Богородицы, сражение началось с поединка богатырей. Со стороны русских в поединке участвовал Александр Пересвет, облачённый в одну лишь монашескую схиму и не защищенный металлическими латами. Его противником со стороны татар был легендарный богатырь Челубей (Темир-мурза), с ног до головы защищенный бронёй из кольчуг.

Исход битвы двух богатырей был ничейным: противники одновременно пронзили друг друга копьём, что было воспринято воинами с обеих сторон как знак начинающейся долгой и кровопролитной битвы.

Тем не менее, исход поединка «вничью» и мужество Пересвета – пример воинской добродетели богатыря, положившегося свою жизнь «за други своя» необычайно воодушевил русские войска.

http://uploads.ru/i/u/5/B/u5Bt9.jpg

Как только Челубей был повержен, мощная ордынская конница двинулась вперёд и продавила позиции передового полка. На помощь бойцам передового полка пришёл резерв, и главный удар ордынцев был перенесён на левый фланг. Положение спас засадный полк серпуховского князя Владимира Андреевича, ждавший своего часа в соседней дубраве, он ударил ордынской коннице во фланг и тыл, чем и решил исход всей битвы.

Ордынское войско во главе с ханом Мамаем было обращено в бегство. Воинов, павших на Куликовом поле хоронили в течение долгих восьми дней. Тело павшего богатыря Александа Пересвета было привезено в Москву и погребено в храме Рождества Богородицы в Симоновом монастыре, который был основан за 10 лет до Куликовской битвы, в 1370 году.

Андрей Ослябя, также павший в бою на Куликовом поле, похоронен рядом с Александром Пересветом. В 1509 году вместо старого деревянного храма Рождества Богородицы возводится каменный, а над могилы богатырей были обустроены самым основательным образом. Место погребения героев Куликовской битвы всегда пользовалось на Руси особым почитанием, а сами они были причислены к лику святых.

http://topwar.ru/uploads/posts/2012-05/thumbs/1336968865_fwkeug.jpg

Грянула революция, а за ней и Гражданская война. Наступила эпоха богоборчества, начала переписываться русская история. Через несколько лет после прихода к власти богоборцев, в 1928 году храм Рождества Богородицы в Симоновом монастыре, где захоронены древние герои, был закрыт. Их могилы оказались на территории основанного на этом месте завода «Динамо». По свидетельствам историков, надгробия святых воинов использовались в качестве платформы для электромотора.

Роль участия Пересвета и Осляби в Куликовской битве, равно как и историческая достоверность их личностей не раз подвергалась и продолжает подвергаться сомнению по сей день. Попытки извращения истории освобождения Руси от татаро-монгольского ига сродни попыткам перевирания истории Великой Отечественной войны, поскольку они исходят из одних и тех же источников. Подробнее об этом читайте здесь  http://www.pravoslavie.ru/answers/6989.htm/.

Одновременно стоит отметить, что имена монахов-воинов не были преданы окончательному забвению и упоминались в советских учебниках по истории, и историческая, человеческая и христианская справедливость рано или поздно должна была восторжествовать.

В 1980 году праздновалось 600-летие Куликовской битвы, и могилы русских православных богатырей Александра Пересвета и Андрея Осляби были объявлены историческими памятниками, находящимися под защитой государства.

В годовщину 1000-летия Крещения Руси, в 1988 году, храм Рождества Богородицы был отторгнут от завода и открыт для посещений.

Пусть имена древних героев и святых Александра Пересвета и Андрея Осляби славятся в веках, продолжая оставаться примером воинской доблести, патриотизма и любви к ближнему.

Автор Вениамин Ключ
http://topwar.ru/14356-za-drugi-svoya-l … yabya.html


*********************


Пересвет и Ослябя

http://www.youtube.com/watch?v=I1u5SDAG … detailpage

Героям Куликовской битвы, душу свою положившим за други своя, посвящается.

Мультфильм от издательства Московской Патриархии




***************************



ПЕРЕСВЕТ

http://www.youtube.com/watch?v=6ESvooes … detailpage







************************



Куликовская битва

http://www.youtube.com/watch?v=FYVeOgZJ … detailpage

29

К 330-летию Московской смуты 1682 года

     
330 лет назад состоялся Стрелецкий бунт, в результате которого власть была передана царевне Софье Алексеевне. Во второй половине 17 столетия, во время царствования Федора Алексеевича (30 мая (9 июня) 1661 — 27 апреля (7 мая) 1682) , недовольство стрельцов постоянно росло – из-за финансовых проблем, жалование стрельцам выплачивалось нерегулярно, старшие командиры стрелецких полков часто злоупотребляли своим положением. Ситуация усугублялась нестабильным положением власти.

Предпосылки к Московской смуте. Ситуация при дворе

Фёдор III Алексеевич, сын царя Алексея Михайловича и царицы Марии Ильиничны (урожденной Милославской), был очень слаб и болезнен, даже ходил с трудом. Для него тяжёлым ударом стала смерть его жены польской дворянки Агафьи Грушецкой – она умерла через три дня после родов (14 (24) июля 1681 года и сына Ильи Фёдоровича (скончался через десять дней после своего рождения - 21 (31) июля 1681 года). Ситуация для рода Милославских стала тревожной. Царевич Иван для трона не годился – он был ещё более болезненным, чем старший брат Фёдор. А партия Нарышкиных (сторонников второй жены царя Алексея Михайловича - Натальи Кирилловны Нарышкиной и её сына Петра) постоянно усиливалась. Их поддерживал и патриарх Иоаким, который был недоволен полонофильскими реформами Фёдора (их провели под влиянием его польской жены). Была недовольна и значительная часть русской аристократии, боярство было ущемлено отменой местничества. Часть служилого, дворянского сословия предпочло бы власть боярина Артамона Сергеевича Матвеева - руководитель русского правительства в конце царствования Алексея Михайловича, близкого Нарышкиным, чем бездарного Ивана Милославского.

Были люди, которых не устраивали ни Нарышкины, ни Милославские. Это были фавориты Фёдора - Иван Максимович Языков и Алексей Тимофеевич Лихачев. Она были не из аристократии и после смерти Фёдора не могли рассчитывать на большие посты. Языков и Лихачёв хотели, чтобы Фёдор всё же продолжил свой род и они смоли стать опекунами наследника. Прошло всего полгода после кончины Агафьи и Фёдора уговорили жениться вторично – на 14-летней Марфе Матвеевне Апраксиной, сестре будущего сподвижника Петра I адмирала Фёдора Матвеевича Апраксина. К тому же она была родственница Языкова. Врачи предупреждали, что для слабого здоровья Фёдора брак может стать фатальным. Но фавориты продавили это решение. Венчание состоялось 15 (28) февраля 1682 года. Эта свадьба повлияла и на судьбу А. Матвеева (он был в ссылке). Царица Марфа была его крестницей и упросила царя амнистировать крёстного и друга своей семьи. Царь Фёдор дал согласие, и Матвеева объявили невиновным, вернули имущество.

Положение Милославских становилось всё более шатким. В это время резко ухудшилось здоровье царя Фёдора. Возможно, оказались правы врачи, говоря об опасности утех с молодой женой. За больным взялась ухаживать Софья. Она неотступно находилась у его ложа. В результате она замкнула на себя государственные дела – в её присутствии решались важные вопросы, она передавала царские распоряжения. Болезнь прогрессировала и надежд на выздоровление не осталось.

Положение стрельцов.
В период правления Фёдора контроль над администрацией резко упал. Коррупция, различного рода злоупотребления стали обычным делом. Коснулась эта проблема и стрелецкого войска. 22 стрелецких полка считались элитой вооружённых сил России. Стрельцы получали от казны жильё, жалованье, землю, право на беспошлинную торговлю и занятия ремеслами. Служба в стрелецком войске была выгодной, туда старались записать детей и родственников.

Постепенно в стрелецком войске произошло определённое расслоение. Часть стрельцов стала считать службу делом второстепенным, стараясь больше внимания уделять личным делам. Некоторые командиры стали использовать стрельцов для своих личных нужд, заставлять работать в своём хозяйстве. Возникли задержки жалованья. Точная причина задержки неизвестна: дала сбой реформированная налоговая система, или деньги ушли на другие цели (вроде царской свадьбы), возможно, кто-то проворовался в высших эшелонах власти. А стрельцы обвинили в воровстве своё непосредственное начальство.

Весной была подана первая челобитная царю о недоплатах денег. Фёдор поручил расследование своему фавориту Языкову. Тот доложил, что это клевета, челобитчиков велели бить кнутом и отправить в ссылку. 23 апреля последовала ещё одна жалоба – на полковника Грибоедова. Якобы он задержал половину жалованья, чтобы построить загородный дом. Фёдор в это время был уже тяжко болен, поэтому при дворе было не до челобитных. Жалобщиков перенаправили в Стрелецкий приказ. Глава приказа 80-летний князь Юрий Алексеевич Долгоруков был начальником строгим. Он счёл, что обращение к царю напрямую – это нарушение дисциплины и приказал выпороть выборного. Когда выборного повели, по пути встретились знакомые стрельцы - он их призвал на помощь. Мол, за общее дело страдаю. Выборного отбили. В Стрелецкой слободе пошло опасное брожение. Но центральным властям было не до него – решался вопрос власти.

В это время возникла «третья сила» - князь из рода Гедимина, Иван Андреевич Хованский. Он в это время был главой Сыскного приказа. Хованский отличился в русско-шведской и русско-польской войнах, внес значительный вклад в организацию военного дела на западных рубежах государства. Но политиком он был никудышным, не зря его прозвали «Тараруй», т. е. «пустомеля», «болтун». Хованский был обижен тем, что его, несмотря на знатность рода и заслуги перед государством, не уважают в Боярской думе. К тому же он оказался сторонником старой веры, и задумал нечто вроде «старообрядческой революции». Хованский ездил по полкам и подогревал недовольство стрельцов. Стрельцы его любили, он пользовался в их среде уважением. Князь говорил о том, что дальше ситуация будут только хуже. Власти не дадут ни денег, ни корма. Мол, «бояре-изменники» продадут Москву еретикам и вообще искоренят православие.

http://topwar.ru/uploads/posts/2012-05/1337800229_01_108_book_illustrations_of_historical_description_of_the_clothes_and_weapons_of_russian_troops.jpg

Смерть царя и последующие события

27 апреля 1682 года в возрасте 20 лет скончался царь Фёдор III Алексеевич. Он не сделала распоряжения относительно престолонаследия. Партия Нарышкиных во главе с патриархом Иоакимом решила занять престол. Патриарх подготовил должным образом высшее духовенство и обратился к боярам с вопросом - кому быть царем, Ивану или Петру? Большинство поддержало кандидатуру Петра, но некоторые высказались и за созыв Земского собора, что требовалось сделать по закону. Патриарх решил не ждать созыва Земского собора и решить вопрос сразу – спросить у народа. Иоаким вышел на Красную площадь и обратился к людям с вопросом – кого они хотят видеть царём? Ясно, что вопрос был поставлен так, да ещё и самим патриархом, что толпа почти единогласно закричала – «Петра!» Софья пыталась возражать, что подобные действия незаконны, к тому же Пётр ещё молод. Она выступила за «двоецарствие», чтобы престол заняли сразу Иван и Пётр. Иоаким легко опроверг её доводы, сообщив, что многоначалие пагубно, а единый государь угоден Богу.

Понятно, что власть принадлежала не мальчишке, а его матери – Наталье. А она растерялась, государственного опыта и способностей к управлению у неё не было. Хотя, её и поддерживало большинство бояр. Наталья возлагала большие надежды на боярина Артамона Матвеева. Он должен был сформировать новое правительство. Матвеев не торопился, ехал из ссылки медленно. Встречали его везде с большим радушием, все понимали, что перед ними реальный правитель России. В его отсутствие царица доверила управление страной отцу и братьям. Они вели себя глупо, возгордились возвышением. Ситуация была пущена на самотёк.

30 апреля челобитные с жалобами на своих начальников подали уже 17 стрелецких полков. Причём они имели не просительный, а ультимативный характер. Стрельцы требовали наказать полковников, иначе они «промыслят о себе сами», обидчиков убьют, а их имущество пойдёт в возмещение обид. Тут царица Наталья совершила роковую ошибку. Она решила задобрить стрельцов. Без суда и следствия полковники были арестованы, их имуществу пошло на погашение долга по стрелецкому жалованью. Двух полковников – героев битвы за Чигирин Грибоедова и Карандеева били кнутом, а 12 батогами. В результате стрелецкие полки «были обезглавлены», дисциплина резко упала. Оставшиеся командиры были оскорблены и напуганы действиями Натальи, они отстранились от дел. Тех, кто всё же пытался восстановить дисциплину, избивали, нескольких человек убили.

Ситуацию подогревали Милославские, которые решили воспользоваться благоприятным моментом. Он них шли агитаторы, создавались боевые группы. Боярин Матвеев прибыл в Москву только 11 мая. И тут люди его радостно встречали, старались заручиться его расположением. Совершались визиты, пошли пиры. Приходили и делегации стрельцов, Матвеев обещал разобраться в их делах.

Восстание

Милославские не стали ждать и начали восстание. Рано утром 15 мая Александр Милославский и сторонники партии Милославских начали поднимать стрельцов на бунт. Они кричали, что царя Фёдора через лекарей-предателей умертвили Нарышкины, а теперь они убили Ивана. По рукам пошли списки «изменников», куда вписали сторонников Нарышкиных. Стрельцы пошли к Кремлю. Одни шли просто толпой, со знаменами и иконами. Другие готовыми к бою группами, у бердышей заранее обрубали древки, чтобы было удобнее биться в помещениях. Естественно, что в такой ситуации слухи «дорабатывались», уже кричали, что убили и Ивана и Петра. Стрельцы требуют выдачи виновных.

Царица Наталья вывела на крыльцо обоих царевичей. Людей вышел успокоить патриарх, затем Матвеев. Сторонники Хованского подстрекали напасть на него, но не вышло. Матвеева многие стрельцы уважали, говорил тот ласково. Боярин пообещал, что инцидент не будет иметь последствий. Ситуация стабилизировалась. Проблема была в том, что не было офицеров, чтобы увести людей. А сторонников Хованского и Милославских было достаточно, чтобы опять «раскачать» толпу. Люди опять начали бузить. В ситуацию вмешался только Михаил Долгорукий (сын главы Стрелецкого приказа). Он попытался в одиночку успокоить толпу. Его схватили и бросили на копья. После того, как была пролита кровь, сторонникам Милославских было терять нечего и они ринулись во дворец и убили Матвеева. Затем прокатилась резня «изменников» по списку. Убийцы бегали по дворцу и искали «изменников». Повод к бунту был давно забыт. Царицу и царевичей оттолкнули в сторону. Пётр, забрызганный кровью своих сторонников, испытал страшный нервный шок. Убийцы явились к Юрию Долгорукому и похвастались убийством его сына. Тот выдержал глумленье. Но вскоре убийцам донесли, что старик обещал им всем плаху. Они вернулись и после издевательств убили старого полководца.

Пьяные стрельцы схватили на улице прекрасного полководца, который сыграл выдающуюся роль в организации военного дела на южной границе России князя Григория Ромодановского. Его вместе с сыном Андреем избили, а затем подняли на копья, тела изрубили. Погиб брат царицы Афанасий Нарышкин, Языков, стольник Василий Иванов, думные чины Иван и Аверкий Кирилловы и многие другие, всего более 100 человек. Громили приказы, дома, кабаки. На следующий день погромы и убийства продолжались. Поймали врачей Гадена и Гутменша, после пыток те признались во всех грехах, которые им приписывали. Это их не спасло, их убили. Бунтовщики потребовали выдачи брата царицы – Ивана Нарышкина. Его отдали толпе. Ивана пытали, стараясь получить подтверждение отравления царя Фёдора и покушения на Ивана. Но тот мужественно вынес все мучения и был изрублен на куски.

После этого бунт пошёл на убыль. Посланники Милославских вошли в союз с Хованским и стали брать ситуацию под контроль. К 18 мая были выработаны условия новой политической действительности. Хованский стал начальником Стрелецкого приказа. Стрельцов переименовали в «надворную пехоту». На Красной площади поставили памятный столб, на котором было написано, что убитые были «изменниками». Стрелецким полкам выдали похвальные грамоты. Грамоты встречали колокольным звоном и торжественно внесли в полковые съезжие избы. Стрельцы получили право иметь выборных со свободным доступом во дворец. Стрельцам обещали наградные, и выплатить все долги с 1646 года (240 тыс. рублей). Стрельцы ежедневно, по два полка, являлись в Кремль. Их кормили. Софья их обносила чарками, хвалила, завоёвывая популярность.

На вершину властного олимпа выдвинулась энергичная и властолюбивая Софья. Она вела свою игру. Софья приказала свозить в Москву серебро и деньги, чтобы откупиться от стрельцов. За это стрельцы стали выдвигать требования, которые были выгодны Софье и Милославским. 20 мая было выдвинуто требование сослать 20 противников Милославской. Кирилла Нарышкина, отца царицы, постригли в монахи и отправили в Кириллово-Белозерский монастырь. Затем потребовали созвать Земской собор. Состоялся он сразу, поэтому представлена там была только Москва. 23 мая Собор возвёл на трон двух царевичей: Иван стал «первым царём», а Пётр – «вторым». 29 мая стрельцы потребовали, за недееспособностью царевичей, сделать при них правительницей Софью.

25 июня состоялась коронация Ивана и Петра, для чего изготовили трон с сидением, разделённым на две части. Сзади находилась скамеечка для Софьи, где сидела Софья и могла давать царевичам советы во время торжественных приёмов и празднеств. Для Петра изготовили «шапку Мономаха второго разряда».

http://topwar.ru/uploads/posts/2012-05/1337800065_800px-orenburgsky.jpg
Царица Наталья Кирилловна показывает Ивана V стрельцам, чтобы доказать, что он жив-здоров. Картина Н. Д. Дмитриева-Оренбургского.

Хованщина и конец бунта

Стрельцы ещё некоторое время бузили. Был убит полковник Янов. Ещё нескольких командиров схватили, пытали, их дома разграбили. Но вскоре ситуация стала стабилизироваться. Стрельцы понимали, что их полки – это не вся армия и при необходимости их можно подавить силой. К тому же большинство участвовало лишь в общих событиях, убийцами они не были. Они были довольны обещанием выдачи денег, подарками, ласковым обращением правительницы Софьи. «Законная» власть была восстановлена.

Но было и «революционное» ядро. Его возглавил князь Хованский. Во время восстания он вкусил власти. В роли стрелецкого лидера Хованский казался всемогущим. Князь потакал стрельцам во всём и, опираясь на них, пытался оказывать давление на Софью, уверяя её: «Когда меня не станет, то в Москве будут ходить по колена в крови». В Москву стекались активисты старообрядцев, которые считали, что пришло их время. Они проповедовали в стрелецких частях возврат к старой вере. Староверы говорили о близости падения «никониан». Толпа староверов и стрельцов вторглась в Успенский собор, прервала богослужение и выгнала патриарха. Хованский через стрельцов потребовал организовать диспут между представителями старообрядческой и реформированной церкви.

5 июля в Грановитой палате состоялся диспут. Реформированную церковь защищал патриарх и холмогорский архиепископ Афанасий. Старообрядцев представлял Никита Пустосвят и несколько его сторонников. Стороны друг друга не слушали и чуть ли не перешли в рукопашную, уже таскали друг друга за бороды. Софья остановила конфликт. Тут выяснилось, что среди стрельцов сторонников старой веры мало. Большинство было равнодушно к проблемам богословия. Старообрядцев выгнали. Софья пригласила к себе стрелецких выборных, угощала вином, сыпала деньгами и обещаниями. Окончательно убедившись в том, что силы за старообрядцами нет, она приказала схватить их. Пустосвята казнили, других сослали. Волнений по этому поводу не было.

Планы Хованского провалились. Софья усыпила бдительность противников и отправилась из Москвы на храмовый праздник в Донской монастырь. А оттуда приехала в Коломенское, а затем в Троице-Сергиев монастырь. Софья направляет приказы на сбор войск в Переславле-Залесском, Коломне, Серпухове. В Троице-Сергиев монастырь вызваны верные войска из Москвы – Сухарев полк (стрелецкий полк, не принявший участия в восстании), солдатские и рейтарские части, верные бояре и дворяне царского двора.

Хованский получает похвальную грамоту и приглашение прибыть к Софье на день рождения – 17 (27) сентября. Князь поколебался, но уверенный в своих силах, выехал. В с. Пушкино, где он остановился ночевать, его арестовал отряд дворян. 17 сентября Хованскому, его сыну и нескольким соратникам зачитали приговор о намерении погубить царей и самим завладеть престолом. Всех, без всяких церемоний, казнили.

Стрельцы получив об этом известие в начале пробовали дать отпор: захватили арсеналы, укрепились, угрожали взять Троицу. Но лишившись своего лидера, не имея способных командиров, стрельцы потеряли всякую способность действовать сколь-нибудь решительно и самостоятельно. Они узнали, что все дороги из столицы перекрыты войсками, у Троице-Сергиева монастыря собрано 30 тыс. войско. Стали слать Софье челобитные с просьбами не лишать их своей милости и обещали служить ей верой и правдой, не щадя жизни. Просили патриарха заступиться за них. Выдали зачинщиков. В том числе младшего сына Хованского - Ивана (его не казнили, отправили в ссылку). В конце концов, в октябре 1682 года стрельцы прислали челобитную, в которой признали свои действия 15-18 мая преступными и умоляли царей о милости. Сами попросили царского указа о сносе памятного столба.

Серьёзных репрессий не было, казнили 30 человек, некоторых сослали. Награбленное имущество собрали и вернули владельцам и наследникам погибших. Главой Стрелецкого приказа был назначен думный дьяк Фёдор Шакловитый, который твёрдой рукой восстановил в стрелецких полках порядок и дисциплину.

В начале ноября царский двор вернулся в столицу. Стрельцы, встречая его, падали ниц. Было проведено ещё одно следствие. Несколько зачинщиков и видимо, тех, кто много знал, казнили. 12 стрелецких полков отправили на пограничную службу, начали формировать 5 новых. На этом бунт окончательно завершился. Был установлен режим правления Софьи Алексеевны при номинальном царствовании Ивана и Петра.

Автор Самсонов Александр
http://topwar.ru/14700-k-330-letiyu-mos … -goda.html

************

Царевна Софья Алексеевна

http://www.youtube.com/watch?v=U-vLJJ1W … detailpage

Передача "Женщины в русской истории".
Софья Алексеевна (17 (27) сентября 1657 — 3 (14) июля 1704) — царевна, дочь царя Алексея Михайловича, в 1682—1689 годах регент при младших братьях Петре и Иване.

Царевна Софья Алексеевна родилась в семье Алексея Михайловича и его первой жены — Марии Ильиничны Милославской.



*********************



Царевна Софья

http://www.youtube.com/watch?v=rEZkID2U … detailpage

Передача "Пленницы судьбы"

30

Историческое единство Русской земли: свидетельство XII века

http://uploads.ru/i/b/w/5/bw5AJ.jpg
Иллюстрация к Слову о полку Игореве, В.А. Фаворский, акварель, 1938 г.

В объятиях мифа

Любимым занятием рукопожатных западников всех времен и народов является сочинение и распространение злобных мифов о русской истории. Причем лживость и ангажированность бородатого сюжета может быть многократно «доказана» ранее, что не помешает бережно отряхнуть с него пыль, слегка осовременить и найти тысячу и один способ внедрить в массовое сознание.

Самое удивительное, что явные, примитивные и даже абсурдные продукты информационной войны находят в наивной обывательской среде горячих поклонников. Не зная толком родной истории, такие люди выказывают услужливую готовность беззаветно верить басням чужеземных «благодетелей».

К примеру, в кругах украинских и белорусских националистов очень распространен миф о том, что русские – это и не русские вовсе, и даже не славяне, а гремучая смесь угро-финнов с татарами, под прозвищем «москали» (давняя польская выдумка). Причем такие взгляды разделяют не только звероподобные радикалы, но и, вполне интеллигентные украинофилы. Правда интеллигентность последних резко улетучится, когда вы подвергнете малейшему сомнению крепко засевшие в их головах «догмы».

Да что там говорить о простых людях, когда целая «украинская историческая школа», по странному стечению обстоятельств основанная на территории Австро-Венгерской монархии М. Грушевским (ну любили австрияки бескорыстно поддерживать украинскую науку!) называет Киевскую Русь – государством украинского народа и отказывает кому-либо еще (в первую очередь – «клятым москалям») в праве на историческую преемственность.

И это притом, что между Древней Русью и казачьим автономным полугосударственным образованием – Гетманщиной, незаполненная ничем кроме иноземного господства временная пропасть в несколько веков и громадные внутренние отличия, красноречиво свидетельствующие об отсутствии последовательной передачи политической традиции. А былины киевского цикла, самое, что ни на есть наследие Киевской Руси, словно в насмешку над фальсификаторами сохранились исключительно на великорусском севере.

О разных аспектах вредоносных мифологем (когда и почему они возникли, как видоизменялись и т.д.) можно говорить долго. И, наверное, мы к ним еще не раз вернемся, но сейчас, не вдаваясь в подробности, подчеркнем главное – они нацелены на уничтожение русского исторического единства и разделение русского народа на слабые и враждебные друг другу части. Все в соответствии с древней стратегией «Разделяй и властвуй». И внедрение схожих дезинтеграционных технологий в настоящее время уже можно проследить в казачьих областях России и Сибири.

Слово предоставляется свидетелю

Остановимся на упомянутом мифе об «угро-финстве» русских и непричастности их к судьбе Древней Руси, который имеет польские корни и длительную историю бытования у прозападных националистов Украины и Белоруссии.

Что можно ему противопоставить?
В первую очередь – здравый смысл и правду, содержащуюся в живом свидетельстве современника, которое дошло до нас в источнике конца XII века. Речь идет об уникальном памятнике древнерусской литературы – «Слове о полку Игореве».

Начнем с того, что главным героем этого эпоса является Русская земля, образ которой пронизывает все произведение. Земля является основой существования русского народа и поэтому ее интересы ставятся в «Слове» на первый план. Сам же образ Русской земли строится на принципе единства. Автор говорит с нами от имени единой Русской земли, причем это единство многозначно, оно имеет религиозно-мифологическое, историческое, политическое, пространственное и природное значение.

Термины «Русь» и «Русская земля» обозначали всю совокупность русских земель, свидетельствуя о сложении одного народа на огромных пространствах от Ладоги до «Русского моря» и от Карпат до Дона. Русская земля отличалась от иных земель, как в этническом, так и в государственном отношении. Несмотря на феодальную раздробленность, царившую на Руси в XII веке, и проявлявшуюся в существовании десятков разнокалиберных княжеств, русское единство ясно осознается автором «Слова» и находит отражение в том, что вся Русская земля противопоставляется обособленным вотчинам враждовавших князей.

«Что вы нам про Русскую землю и Русь рассказываете, москали – не русские, поэтому к ним все это не имеет никакого отношения!», — предвидим мы гневное возражение типичного «свидомого» украинца вкупе с «свядомым» белорусом (если конечно они дойдут до этого места, не лопнув от негодования из-за обилия в тексте слова «русский»).
Что ж, обратимся к повествованию об Игоревом походе. Не подозревая извечной чуждости русичей Юго-Западной и Западной Руси, народу Северо-Восточной Руси, живший более восьмисот лет назад, приближенный к столу Киевского князя сказитель свое первое обращение со звучащим рефреном призывом постоять «за землю Русскую, за раны Игоревы» адресует князю Владимиро-Суздальскому: «Великий князь Всеволод! Неужели и мысленно тебе не прилететь издалека отчий златой стол поблюсти?».

Ничего себе, первое из череды обращений к русским князьям направлено князю северо-восточных земель, т.е. правителю тех самых «москалей-угро-финов», которые якобы и не русские, и имени такого знать не знали, ведать не ведали, аж до Петра I. Позже по тексту последуют аналогичные обращения к Владимиро-Волынскому, Галицкому и Полоцкому князьям, но первое-то было к князю Владимиро-Суздальскому. Со «свидомитской» точки зрения очень неполиткорректно получается. Ведь рушится, погребая под обломками идеологическую основу украинско-белорусской или проще антирусской «национальной сознательности», вся стройная концепция о недавно вылезших на историческую арену из московитских лесов и болот коварных угро-финнах, отобравших у несчастных украинцев и белорусов их древнее родовое имя.

Но автора «Слова» можно понять, прекрасно зная реалии своего времени, он обращается, не к порожденному воспаленной фантазией правителю «орков-москалей», а к великому князю Всеволоду, который был сыном Юрия Долгорукого и внуком Владимира Мономаха. В 80-х годах XII века Владимиро-Суздальский князь являлся одним из самых могучих русских князей.

Оказывается, что на северо-востоке жили такие же русские люди, как и повсюду на Руси.
Но что еще хуже для «свидомых» в любом городе Русской земли, будь то Киев или Полоцк, Владимир-на-Клязьме или Галич, Суздаль или Гродно, Владимир-Волынский или Смоленск – был одинаково понятен призыв к единству, прозвучавший в «Слове о полку Игореве».

То есть в XII веке не существовало и намека на отдельные украинские или белорусские земли, не было великорусской, малорусской и белорусской идентичности, но был один русский народ.

Помнить все!

И это нужно хорошо запомнить. И вспоминать всякий раз, когда вам пытаются «впарить» протухшие польские или любые другие западнические русофобские байки на тему нашей истории.

Вообще «Слово» крайне неудобный источник для украинских и белорусских националистов. Мало того, что все герои русские, что вся поэма пронизана общерусским патриотизмом, и призыв к единству звучит на каждой странице.

Так еще и язык произведения больше похож на современный литературный русский язык, нежели на подвергшиеся полонизации малорусское и белорусское наречия.

Так почему же мы, потомки тех русичей и наследники Древнерусского государства укорачиваем свою память в угоду нашим геополитическим недругам?

Зачем нам с пеной у рта и сегодня дробиться на «удельные княжества», делая упор на региональных особенностях, возникших за то время, что мы далеко не по своей воле провели порознь?

В эпоху глобализации не выжить по принципу «моя хата с краю». Еще до нашествия монголов русский певец-патриот показал всю порочность раздробленности и освящающих ее идеологических установок: «Уже ведь, братья, невеселое время настало…

Борьба князей против поганых прекратилась, ибо сказал брат брату: «Это мое, и то мое же». И стали князья про малое «это великое» говорить и сами на себя крамолу ковать.
А поганые со всех сторон приходили с победами на землю Русскую».

Неужели мы, зная о том, что отсутствие единства всякий раз приводило лишь к поражениям и катастрофам (битва на Калке, Батыево нашествие, 600-летнее порабощение Западной и Юго-Западной Руси) до сих пор не можем сделать правильных выводов?

Только единое русское государство, включающее все исторические русские земли способно возродить наш разделенный народ, защитить его от экспансии чужеродной культуры и ценностей, а также сказать свое новое жизнеутверждающее слово остальному миру.

Снова пришло время — постоять за землю Русскую.

Так будем же работать на возрождение русского единства, внося свой посильный вклад в это большое дело. Пусть такая работа станет почетной обязанностью каждого жителя России, Украины и Белоруссии.

Примечание: цитаты из «Слова о полку Игореве» приводятся по прозаическому переводу Д. Лихачева
Автор: Мирослав Руденко

http://gubarev.org/istoriya/istorichesk … -veka.html


Вы здесь » ЭпохА/Теремок/БерлогА » Теремок » Русская История