ЭпохА/теремок/БерлогА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЭпохА/теремок/БерлогА » Кошелёк или Жизнь... » Мировая экономика и аспекты политики


Мировая экономика и аспекты политики

Сообщений 231 страница 240 из 447

231

Золото и хаос
Наше Время, Ростов-на-Дону,Андрей Давыдов

Радио «Свобода» сообщает, что в Испании юмористический журнал El Jueves, то есть «Четверг», опубликовал карикатуру на пророка Мохаммеда
— «в знак солидарности с французскими коллегами из журнала «Charlie Hebdo», подвергаемым угрозам».

И эта странная солидарность стремительно разрастается. Немецкий журнал Titanic также собирается разместить на обложке двусмысленный коллаж с намеком на пророка. С чего бы это толерантная Европа принялась отчаянно «дразнить гусей»? И ведь даже подключение «Титаника» не наводит на предостерегающие мысли.

Есть мнение, что европейцы попросту рванулись в единственную отдушину, не задраенную политкорректностью. Так случилось, что лишь ислам оставлен на растерзание священной свободе слова, все прочее — под категорией неприкосновенности прав и чувств разнообразных меньшинств. Но это не объясняет, почему табу не коснулось именно ислама.

«Очевидно, что это совершенно целенаправленная долговременная атака, которая должна привести к серьёзнейшему кризису между западной и исламской цивилизациями, расколоть мир по линии Север — Юг. Вполне профессионально делается всё, чтобы создать ситуацию, когда дороги назад не будет», — считает Александр Самсонов в «Военном обозрении». И делает мрачный вывод:

«Глобальный конфликт неизбежен. Вопрос только в том, где будет главный фронт вой­ны. Возможно, это будут страны и регионы исламского мира. Поэтому России следует пристальное внимание обратить на Кавказский и Среднеазиатский фронты. А также учесть те негативные процессы, которые идут в Среднем Поволжье, внешние и внутренние враги пытаются расколоть русских и татар (пассионарное ядро Русской цивилизации)…»

По мнению Самсонова, высшие управленческие структуры Запада настроены на «глобальную перезагрузку матрицы», которая невозможна мирным путем.

«Совершенно четко виден новый тренд, — замечает и Эль Мюрид (el-murid.livejournal), признанный в интернете эксперт по арабским странам, — если последние полтора-два года европейцев кормили жвачкой о восставших против гнета тирании народах Ближнего Востока, то теперь европейцев подводят к мысли — что это дикари, нелюди, звери. Ату их. Парадоксально, но пока сирийских боевиков, вою­ющих и убивающих мирных жителей, эта волна не затронула — они продолжают быть фридомфайтерами (борцами за свободу. — А.Д.)…»

Каким же образом Сирия выпадает из нового тренда? Может быть, это остатки предыдущего геополитического плана, на котором еще не поставлена окончательная точка? Ведь здесь Запад действует практически в полном согласии, хотя и не без опаски, с мусульманскими радикалами — как раз самой воинственной силой ислама.
Если, скажем, только начинающий президент Франции Франсуа Олланд еще может страдать иллюзиями насчет демократических перспектив Сирии, освобожденной от режима Асада, то вряд ли это можно сказать о Хиллари Клинтон и Дэвиде Кэмероне.

Именно эта троица на Генассамблее ООН обрушилась с завуалированной критикой на Россию и Китай за то, что они связали Совбезу руки в решении сирийского вопроса. Но лидеры США и Британии вряд ли не понимают, что решение сирийского вопроса по их методам — это разрушение Сирии и фактическая передача ее в руки исламистов. В лучшем случае они смогут сохранить декоративный демократический режим лишь в центре разрушенного Дамаска.

Тогда для чего вся эта затея? Ради катарского газа, который должен подорвать могущество российского «Газпрома»?

И это тоже, конечно. Но это не объясняет карикатурную атаку на пророка. Или это уже подготовка следующего этапа, когда отданную фанатикам Сирию будут «перезагружать» вместе с остальным исламским миром?

Честно говоря, все это не очень вяжется.

..................

Продолжение под катом:

Продолжение статьи  Золото и хаос

Президент России Владимир Путин заявил о недопустимости применять силу в обход Устава ООН, передает РИА «Новости». По мнению российского лидера, «такие действия чреваты дестабилизацией и хаосом», а «так называемое, управление кризисом не работает».

Как видим, Путин вполне в курсе тайной стратегии мировой закулисы. Вот только последняя как раз и рассчитывает приручить хаос.

И, кажется, пока бесполезно ее переубеждать. Более того, в хаос должна погрузиться и Европа. Ни на какой другой результат в столкновении с исламским миром она претендовать уже не может.

«Население в большинстве европейских стран превращено в «овощи», людей без воли и с размытыми понятиями о добре и зле, — отмечает тот же Самсонов.
— Почти нет пассионариев во Франции, Англии, Германии, Швеции, Испании и других центрах Европы, которые были бы готовы бороться за выживание своей цивилизации и нации.

Европа наводнена мощными общинами мусульман из Африки, арабского мира и стран Южной Азии.

Они сохранили свою религию, традиции, родовые связи. Мусульмане долго с презрением относились к разлагающейся белой биомассе в Европе, используя это в своих целях. Однако в последнее время эволюционный процесс демографического, культурного завоевания Европы перерастает в революционный.

«Чека выдернута», и счёт пошёл на месяцы и годы, взрыв неизбежен».

И Европа подрывает себя собственными руками. В данном случае — руками карикатуристов.

Остаются еще Россия и Китай, для которых, разумеется, тоже предусмотрено погружение в хаос.
Китай, видимо, как самый крепкий орешек, оставляется напоследок.

Россию же пробуют на излом со всех сторон. Еще не развеялись иллюзии на второе дыхание протестной революции.
Об этом можно было судить хотя бы по странной просьбе госпожи Клинтон позволить агентству по международному развитию (USAID) задержаться в России до мая следующего года.
Вообще-то, исходя из прогнозов аналитиков банка Citi, на оранжевый переворот в России изначально отводилось до полутора лет, поэтому у USAID еще осталась куча не розданных грантов на следующую — решающую «арабскую весну».

Впрочем, они-то исходили из того, что накал протеста будет только возрастать, а режим — все больше расшатываться, а это происходит только в головах жадных грантополучателей и зомбированной ими публики.

Но есть и другие направления дестабилизации.
Уже упомянутый Татарстан, горячие точки Кавказа, включая предстоящую Олимпиаду в Сочи… Не теряют надежды и на раздор России с Китаем.

«Если сегодня на международной арене серьезных оппонентов у России нет, то в будущем практически неизбежно ее противником станет Китай».
Об этом на заседании московского политклуба «Росбалта» по теме «Против кого России надо «держать свой порох сухим»?» заявил заместитель директора Института политического и военного анализа Александр Храмчихин.

Идеи политологов с подобными взглядами многократно развенчаны аргументированной критикой, однако они не унимаются.
Тот же Храмчихин в подкрепление своих страшилок приводит, например, такой довод, что, мол, «китайские танки в Судане успешно бьют наши Т-72».
И его не смущает ни то, что именно Африканский континент Китай давно избрал для своей экономической экспансии, ни то, что на вооружении Российской армии — более современные танки, а на подходе и Т-99…
Не говоря уж о том, что современная война великих держав вряд ли может напоминать танковые сражения Второй мировой, чай не Африка!

И чего смущаться, если главное — разнести слухи о «китайской угрозе» по городам и весям, простые люди — не эксперты, легко в это поверят, ведь Китай — это такая масса!

А ведь именно Россия и Китай сейчас главный оплот миропорядка против наступающего хаоса. Кстати, оба государства высокими темпами наращивают запасы золота.

«Сегодня та же западная пресса решила обратить свое внимание и на Россию в связи с увеличивающимися темпами закупок золота нашей страной,
— сообщает «Военное обозрение». — Буквально один за одним стали появляться материалы, рассказывающие о том, что Владимир Путин сознательно отдает распоряжения закупать больше и больше золота, чтобы иметь возможность либо оказывать давление на другие страны мира, либо заявить об использовании золота как альтернативной мировой валюты…»

Авторы материалов всерьез обеспокоены тем, что Россия за последние пять лет почти удвоила свои золотые запасы.

А чтобы показать, что это несерьезно, приводят высказывание такого небезызвестного человека, как Уоррен Баффет, который в свое время говорил, что человек достает золото из одной ямы, чтобы затем складывать его в яму другую.
По мнению некоторых западных экономистов, такая позиция сегодня выглядит совершенно неэффективно. Хотя тот же Баффет в последнее время очень сильно обеспокоен судьбой как раз доллара и готов вкладываться в него только потому, что, спасая его, спасает весь свой мир, который знает, ценит и лелеет.
Видимо, старый финансист для себя решил, что если доллар умрет, то и он умрет вместе с ним. А вы еще говорите, что у спекулянтов нет ничего святого…

«Если западные экономические эксперты обратили внимание на рост российских золотых запасов, то это отнюдь не случайно.
Очевидно, что золото еще ни одной стране мира не помешало в плане поддержания стабильного состояния финансовой системы.
Чем больше золотые резервы государства, тем проще ему переживать любой финансовый кризис.
Так было раньше, так есть и сейчас, так будет и, по крайней мере, в ближайшем будущем»,
— резюмирует «Военное обозрение».

http://www.nvgazeta.ru/viewpoint/7550.html

0

232

Самоопределение во время холеры
("El Pais", Испания)
Хосе Игнасио Торребланко (José Ignacio Torreblanca)

http://beta.inosmi.ru/images/19996/36/199963652.jpg

Заканчивается публичное выступление в Берлине по поводу кризиса, и в коридоре выстраивается длинная очередь из людей, желающих подойти к ораторам и взять интервью. Несмотря на все твои попытки ответить на вопросы, тебя не покидает ощущение того, что твои ответы не имеют значения.
А что действительно важно, так это желание людей выразить свой гнев и раздражение.
Все чем-то раздосадованы: банками, Европой, Меркель или греками – нет большой разницы.
Одни жалуются на то, что для детских садов денег нет, а для банков – есть.
Другие возмущены тем, что Европейский Союз не работает или что политики не прислушиваются к мнению народа, что налоги высокие, а зарплаты низкие.
И так далее по списку.

Интересно, что, хотя Германия и Испания находятся на разных полюсах этого кризиса, кажется, что причины разочарования их населения - одни и те же.

Неважно, Германия это или Испания, Финляндия, Греция, Голландия и Италия, складывается впечатление, что везде люди разделяют одни и те же чувства:
все решения принимаются вдали от них, за пределами их стран и вопреки их интересам.
Каждый хотел бы повлиять на принятие решений, но не может этого сделать.
Кто-то или что-то ему в этом препятствует, поэтому каждый пытается определить эту помеху.
Но объект, на который обращается гнев народа, в каждом случае разный: Европа, Испания, банки, политики. Но чувства по отношению к ним всем очень похожи.

В наш обиход вторгается язык несолидарности. Вирус несолидарности нашел в кризисе идеальную для себя питательную среду и, в первую очередь, проявляется на почве идентичности.
Твоя солидарность ограничиватся теми, кого ты знаешь и с кем ты себя отождествляешь.

Испания сокращает международное сотрудничество в области развития, потому что «первым делом - испанцы». Также сокращаются пособия для иммигрантов, потому что «иностранцы - потом». Германия становится новым Соединенным королевством в Европе.
Там, где Тэтчер кричала своим коллегам из Европейского Совета:
«Верните мои деньги!» (I want my money back), сегодня Германия настойчиво, до хрипоты,
снова и снова выражает свое несогласие с «союзом банковских переводов» и усталость от своей роли «донора»:
то есть опять первым делом - мы, а остальные - потом.

Как можно их в этом винить?

Самые богатые всегда держат пальму первенства в несолидарности.

В Германии Бавария жалуется на то, что слишком много платит в общий бюджет.
Во Франции Бернар Арно, самый богатый человек страны и владелец Louis Vuitton, являющийся, как никто другой, примером абсолютной роскоши, угрожает принять бельгийское гражданство, если его заставят платить больше налогов.

Между тем, в Испании, где все мы - банкроты, зачастую слышатся разговоры о «грабительском налогообложении», будто на самом деле положение одних хуже других за счет этих других. И все мы вовсе не стали жертвами кризиса.

В условиях отсутствия общего выхода из ситуации начинают искать индивидуальные решения.
То, что хотят многие каталонцы, не так уж отличается от требований вышедших на площадь Нептуна или от чаяний французов, избравших Олланда на последних выборах:
все хотят определить свое будущее, найти выход, не связанный со страданиями и несправедливостью.

Будучи понятным, этот выход не является идеальным. Лучше изменить дискурс и расставить точки над «i».
Реальный грабеж данного кризиса связан с социальной стороной и демократией: никогда еще такой малый круг людей не отнимал так много прав и надежд у большинства.
Так много было отнято социальных и политических прав, в том числе - таких основополагающих, как право определять свое настоящее и будущее.

Европейцы и здесь, и там, и в Испании, и в Германии, должны понимать, что кажущиеся различия на самом деле их объединяют.

Во время этого кризиса все мы - европейцы, и всем нам было отказано в праве принимать решения о нашем настоящем и будущем.

Вот почему демократия переживает кризис - потому что граждане не могут выбирать ни здесь, ни в любом другом месте то, что они хотят на самом деле.

Оригинал публикации: La autodeterminación en tiempos de cólera 
http://blogs.elpais.com/cafe-steiner/20 … olera.html
перевод  http://www.inosmi.ru/world/20121003/200 … z28FeIoA9R

Подпись автора

сила V правде!

0

233

Победители и проигравшие мировых валютных войн
Источник  http://www.ibtimes.com/global-currency- … ion-796259
перевод  http://mixednews.ru/archives/24867

http://mixednews.ru/wp-content/uploads/2012/10/Euro-vs-Dollar.jpg

Война снижений стоимости валют по всему миру вступила теперь в новую, более смертельную фазу.
Центральные банки расширили свои планы боевых действий по превращению валют своих стран в самые слабые валюты в мире.
Вслед за обещаниями неограниченного и постоянного фальшивомонетчества от ФРС и ЕЦБ, Банк Японии 19 сентября объявил об увеличении своих покупок облигаций правительства Японии (и прочих активов, в том числе и акций) на 10 триллионов иен (130 миллиардов долларов; прим. mixednews.ru).
В результате этого шага общий объём последнего раунда интервенций Банка Японии составит 80 триллионов иен!

Прискорбность происходящего состоит в том, что центральные банки развитых стран ведут отчаянную борьбу за получение постоянного преимущества. Её слабо обоснованная цель заключается в обрушении стоимости своей валюты относительно других необеспеченных золотом валют для того, чтобы поддержать производство и стимулировать экономический рост. Но эти центральные банкиры в который раз ведут свои экономики в обратном направлении.

Слабая валюта, ставшая такой в результате денежной эмиссии, не может создать для экспорта страны более конкурентоспособный рынок, потому что она повышает стоимость продаваемых товаров в пересчёте на отечественную валюту. Центральные банки уменьшают стоимость своей валюты, понижая процентные ставки и повышая предложение денег. Это вызывает рост совокупных цен, особенно на промышленные товары, которые представляют собой ключевые составляющие экспорта.
Хоть это и правда, что у иностранных валют будет более благоприятный обменный курс, цены на отечественные товары и услуги вырастут в соизмеримой степени – компенсируя тем самым изменение ценности валют.
Следовательно, улучшения торгового баланса и экономического роста от состязания в девальвации валют не происходит.

Например, в 1985 году Индекс доллара США, содержащий в своём составе корзину валют 6 их крупнейших торговых партнёров, достиг пикового значения в 160 пунктов. С тех пор этот индекс потерял 50 процентов своей величины и сегодня находится всего лишь на уровне 79 пунктов.
Согласно экономическим воззрениям современных центральных банкиров, это должно породить ренессанс американского производителя, огромное положительное сальдо торгового баланса и полную жизни экономику.
Тем не менее, экономика США на годы увязла в анемичном росте. Торговый дефицит на протяжении десятилетий был хронической проблемой и за один только прошедший год составил $559 миллиардов.
А в процентном отношении доля производства в экономике от 18 процентов в 1985 году упала до сегодняшних 12 процентов.

Вы просто не можете обойти вниманием тот факт, что правительства и центральные банки ведут глобальную валютную войну.
Но мы уже знаем проигравших в этой битве; ими окажутся средний класс и экономики развитых стран мира.
Устойчивого экономического роста не будет, пока они не помирятся своими валютами и не будут отброшены взгляды, согласно которым благосостояние может исходить от инфляции.

Основы сильного экономического роста заключаются в наличии конкурентоспособных налоговых ставок, ограниченном госрегулировании, привлекательной стоимости рабочей силы, устойчивых процентных ставках, невысоком соотношении долга к ВВП, стабильности цен и твёрдой валюте.
Активным разрушением покупательной способности валют печатники денег работают против всех этих принципов.

Пока на тех, кто управляет фиатными валютами, не снизойдёт это прозрение, единственными победителями будут те, кто может позволить себе вложить значительную часть своих инвестиций в твёрдые активы.

Подпись автора

сила V правде!

0

234

ПУТИНУ - 60, РОССИИ - 1150

7 октября главе Российской Федерации исполняется 60 лет.
Вот уже в течение 12 лет Владимир Путин числится главным управленцем страны.
В этом году также исполняется 1150 лет со времени, которое в официальной отечественной историографии получило название «призвание варягов», «рождение российской государственности».
В неофициальной историографии 862 г. означает дату захвата власти на Руси чужестранцами, закабаления племен, до того объединенных в союз русско-славянских и финнно-угорских народов. Наши предки компактно расселялись на просторах между великими реками (Днепром, Доном, Западной Двиной, Волгой).

На протяжении более чем тысячелетней своей истории России не мало потратило сил на борьбу за независимость, преодоление внешнего влияния, освобождение от засилья чужестранцев во власти.
В наши дни большая часть населения страны свои надежды на освобождение от внешней зависимости, обретение подлинной независимости и суверенитета связывают с именем Владимира Путина, получившего поддержку избирателей на президентских выборах 2012 г.

Власть в России должна опираться только на российский народ
«Власть в России должна опираться только на российский народ», данная цитата Президента РФ Владимира Путина приведена в тексте его автобиографии, размещенной на личном сайте главы государства  wwwputin.kremlin.ru/bio
Данный лозунг продолжает звучать рефреном в словах и делах старого нового российского президента.
26 марта 2000 года Владимир Путин впервые избирается Президентом РФ,
14 марта 2004 года - Президентом РФ на второй срок.
8 мая 2008 года Указом Президента был назначен Председателем Правительства РФ.
4 марта 2012 года Владимир Путин вновь избран Президентом Российской Федерации.

7 октября исполняется 60 лет Владимиру Владимировичу Путину, который вот уже 12 лет остается главным управленцем России, ведущим политиком и общественным деятелем, находится в эпицентре внутриполитической жизни страны, к его персоне привлечено особое внимание глав государств мира и международной общественности.
Юбилей и более чем достаточный срок пребывания на высших государственных должностях дает основание, чтобы подвести итоги и проанализировать результаты многолетнего правления Владимира Путина.

Судя по публикациям в российских и зарубежных СМИ, оценки этой деятельности далеко не однозначные.
В прессе российского президента критикуют гораздо больше, чем он того заслуживает.
Между тем, на последних президентских выборах в год его 60 - летия, большинство избирателей проголосовало за человека, который всякий раз подчеркивает, что власть в России должна опираться только на российский народ.
При этом даже сторонники президента, а среди них, немало представителей российского бизнеса, не скрывают своих претензий к власти и все чаще протестуют против антинародных действий властей.

Недовольство противоречивой политикой
Сегодня Владимир Путин в своих действия, кажется крайне непоследовательным и противоречивым политиком.
С одной стороны налицо – «рабский труд на галерах», ежедневное нахождение в гуще масс, действия по укреплению российской государственности,
а с другой – заигрывание с Западом, бесконечные уступки либеральным силам в стране, поощрение этнической вольности малочисленных народов на фоне дискриминации русских регионов.
Ему нередко не хватает смелости действовать по справедливости, рискнуть и пойти до конца,
он заложник своего коррупционного окружения, жертва информационного диктата извне.

Поэтому общество все чаще выражает открытое недовольство противоречивой политикой властей, сырьевым характером российской экономики, паразитическим «проеданием» нефтедолларов и запаса прочности советского наследия, нарастанием социальной и межнациональной напряженности в обществе, бесконтрольной миграцией, ростом цен и тарифов, преступности, антисоциальных явлений.
Более нетерпимым остается положение, при котором Россия продолжает играть роль финансового донора на мировом рынке, подпитывая зарубежные экономики.
По разным оценкам, только ежегодные прямые потери финансовой системы страны достигают 50 млрд долларов,
а упущенная выгода оценивается в полтриллиона долларов.
При этом сама Россия, если продолжит ориентироваться только на ультра-либеральные ценности, может свалиться в системный кризис.
Российский бизнес больше всего беспокоят высокие банковские ставки кредитования и налоги, дискриминация и притеснения со стороны властей,
коррупция, негативные последствия вступление в ВТО, неурегулированность отношений в рамках Таможенного союза и др.

Особое неприятие активной части общества, к которой принадлежат предприниматели, вызывают кадровая политика властей и деструктивная роль ведущих СМИ.

В борьбе за экономический суверенитет и независимость
Вместе с тем, с тем нельзя не признать, что за время правления Владимира Путина сделано немало на пути возрождения российской государственности, повышения конкурентоспособности экономики,
укрепления социально-экономической стабильности, суверенитета и территориальной целостности, безопасности и международного авторитета страны.
Как известно, до прихода к власти нынешнего президента большая часть всех доходов от российских ресурсов оседали в оффшорах.
Прекращение действия пресловутого Соглашения о разделе продукции, деприватизация нефтегазовой сферы, введение налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) позволили многократно повысить бюджет страны (с примерно 20 млрд долларов в 1999 г. до почти 400 млрд долларов в 2012 году).

Золотовалютные резервы России увеличились с 12, 456 млрд долларов в 2000 г. до 514, 593 млрд долларов в 2012 г.
По этому показателю Россия вышла на третье место в мире. Москва последовательно снижает количество иностранных, прежде всего, американских ценных бумаг в золотовалютных ресурсах страны.
Сегодня Россия переместилась с 3 места, вслед за Китаем и Японией, на 7 среди государств, участвующих в поддержании американской пирамиды.
Третье место России заняла Великобритания, сама являющаяся крупнейшим мировым должником.
Несмотря на нежелание внешних кредиторов, Россия за время правления Владимира Путина фактически рассчиталась по внешним государственным долгам, тем самым, значительно укрепив свой суверенитет.
В настоящее время российские долги составляют 2,7 % от ВВП.
Для сравнения государственный долг и дефицит бюджета США составляют соответственно 100% и 11% от ВВП.
Для 17-ти стран Еврозоны эти показатели в среднем находятся в пределах 90% и 6%, значительно превысив потолок в 60% и 3%, зафиксированный в Пакте стабильности и роста ЕС.

При Путине в результате последовательной деприватизации ранее растраченного имущества и активов более чем в два раза выросла российская госсобственность. Постоянно растут фонд национального благосостояния и резервный фонд страны.
Создание, по инициативе Владимира Путина, крупных высокоинтегрированных госкорпораций и промышленных холдингов, в рамках которых были консолидированы жизнеспособные предприятия, уцелевшие после тотальной приватизации 90-х гг., позволило сохранить производственный и интеллектуальный потенциал страны.
Триллионные средства выделяются на укрепление обороноспособности и безопасности страны. Предпринимаются дополнительные шаги по нейтрализации внешнего финансово-экономического и информационного влияния.
Не без президентской поддержки сегодня реализуются инициативы Госдумы, предусматривающие изменение принципов функционирования ЦБ, ограничению прав чиновников на владение имуществом и активами за рубежом, возвращение в Россию ранее выведенных капиталов.

Серьезные изменения в финансово-экономической сфере способствовали укреплению социально-экономической стабильности в стране.
Инфляция сократился почти в 4 раза с 36,5 % в 1999 г. до примерно 8 % – 2012 г.
За этот период реальный уровень доходов, за вычетом инфляционной составляющей, увеличился в 2,6 раза, зарплат – 3, пенсии – 3,5.
Средняя зарплата по стране выросла с 1522 рублей (62 долларов) до 22600 рублей (755 долларов), пенсии, соответственно) – 449 (18) – 8 тысяч (85).
Существенно увеличились расходы на государства на реализацию других социальных обязательств перед населением.

Однако даже по этим показателям Россия едва дотягивает до уровня Советского Союза, не в лучшие для него времена, в 1990 г.
Таким образом, сегодня всякий раз получается, что, сделав один шаг вперед, страна делает два назад.
Аналогичное положение складывается и в сфере бизнеса, где его развитие происходит непоследовательно, отечественным предпринимателям приходится преодолевать невероятные трудности и сложности,
чтобы успешно конкурировать с зарубежными партнерами внутри страны и на мировых рынках.

Национальная и международная безопасность
В годы правления Путина были дезавуированы так называемые Хасавьюртовские соглашения, согласно которым провозглашалась фактическая независимости Чечни, открывался путь для суверенизации и отделения от России других регионов.
Во время операции в Дагестане в 1999 г. премьер – министр принимал непосредственное участие в планировании военной операции, в результате которой были разгромлены бандформирования Басаева.
Так был положен конец многолетней войны на Кавказе, прекращена дальнейшая массовая гибель населения и военнослужащих.
И хотя, сегодня Чечня, де факто, обрела многие атрибуты независимости, а Россия вынуждена выделять огромные дотации на развитие Чечни и других кавказских регионов, планы геополитических оппонентов Москвы по дестабилизации и развалу страны посредством «горячей войны» Путину удалось сорвать.
Уже, будучи главой правительства, а не президентом страны, проявил твердую волю, решимость и мужество во время краткосрочного югоосетинского вооруженного конфликта с Грузией в 2008 году, предотвратив дестабилизацию Кавказа, целью которой оставался подрыв территориальной целостности России.

Геополитические противники Владимира Путина до сих пор не могут простить его «мюнхенской речи» в 2007 году, когда он открыто назвал своими именами действия «сильных мира сего» по отстраиванию однополярного мира в интересах ТНК.
Он последовательно отстаивал интересы России на международной арене даже в те годы, когда президентом страны являлся Дмитрий Медведев.
Путин открыто выступил против вмешательства Запада во внутренние дела Ливии и развязывания гражданской войны в этой стране.

В настоящее время он последовательно противостоит «ливизации» Сирии, других регионов от Суэца до Тибета.
Нынешний президент предпринимает усилия по демонтажу институтов и структур внешнего влияния в России.
Достаточно примеров свертывания USAID, других подрывных структур, борьбы с клеветой в СМИ, вместе с РПЦ отстаивает традиционные ценности российского общества.
И даже, если сегодня, предпринимая такого рода шаги, он больше опасается повторения судьбы ливийского Каддафи, его действия объективно отвечают интересам обеспечения безопасности, суверенитета и территориальной целостности РФ.

Путеводитель российского бизнеса
Вместе с тем, при Владимире Путине сделано не мало по улучшению положения российского бизнеса, привлечению инвестиций в экономику, вовлечению предпринимателей в процессы модернизации экономики и внедрения инноваций. В интересах отечественного предпринимательства сегодня созданы и функционируют: институт уполномоченного по правам предпринимателей, Агентство стратегических инициатив, Агентство по страхованию вкладов и другие, разрабатываются и реализуются 23 «дорожные карты», в рамках прокуратуры организован надзор за соблюдением прав субъектов предпринимательской деятельности.
В интересах всесторонней поддержки бизнеса президент взаимодействует с общественными объединениями предпринимателей и, прежде всего, представителями системы ТПП РФ, принимаются меры по адаптации малого и среднего бизнеса к условиям ВТО.
Сегодня он фактически выполняет роль путеводителя российского бизнеса, рассчитывая на его инициативу и предприимчивость в деле перевода российской экономики на рельсы нового технологического уклада, связанного с модернизацией, внедрением инноваций, нанотехнологий и др.

Поэтому, неслучайно, что в ТПП РФ всегда поддерживали инициативы Владимира Путина по переходу к новому технологическому укладу, экономике знаний, ее структурной перестройке, продвижению интересов бизнеса внутри страны и за рубежом, улучшению бизнес-климата, привлечению бизнесменов в качестве экспертов в состав Открытого правительства.
Представители Торгово-промышленной палаты России активно участвуют в деятельности Общероссийского народного фронта, который поддержал нынешнего президента в ходе выборов 2012 года.

В силу этих и других обстоятельств ТПП РФ нередко подвергается огульным нападкам со стороны недоброжелателей, которые хотели бы подорвать основы авторитетного движения. Их не устраивает позиция Палаты по развитию прямого диалога между властью и бизнесом, повышению его роли в делах государства и общества, укреплению деловых позиций России в мире.
Такого рода действия срежиссированы и стоят в одном ряду с нападками на страну и общество, лично Президента РФ.
Поэтому сегодня особую актуальность приобретает вопрос консолидации российского предпринимательства в интересах развития экономики и бизнеса.

Сегодня в российском бизнес-сообществе реально оценивают положение дел в стране и вокруг ее, и, несмотря на имеющиеся сложности и проблемы в экономике страны, отдают себе отчет в том, что нынешний президент остается оптимальной политической фигурой. Бизнес надеется, что в эпоху глобальных вызовов, рисков и угроз, возрастная мудрость и многолетний опыт действующего главы правительства – это лучшая гарантия, что огромный и многоликий корабль под названием Россия не утонет, а успешно минует все кризисные рифы, катаклизмы и бедствия.
По словам Путина, … что сейчас мы ещё лучше подготовлены, потому что мы прошли предыдущую волну кризиса и у нас есть уже понимание, что и как нужно делать, есть инструменты борьбы с кризисом. Но главное – это то, что в своей деятельности власть должна опираться только на российский народ.
Ответственность за страну и ее будущее, провозглашаемые нынешним президентом не должны остаться пустыми словами.
Недавнее выступление Владимира Путина на Кубани по теме патриотизма, а вернее – государственной идеологии, по его словам, внушает надежду,
что Россия перейдет от слов к делу, начнет последовательно, шаг за шагом, двигаться вперед!

Сергей Михайлович Небренчин, доктор исторических наук, профессор
http://rusmir.in.ua/rus/3106-putinu-60-rossii-1150.html

http://uploads.ru/i/v/3/k/v3kUD.gif  В контексте статьи,тема: Государство и Мы

А в разделе   Политэкономия - Кинозал,темы:
Россия - 21й Век
Путин.Итоги.Россия 2012
Путин, Россия и Запад.Фильм BBC

0

235

Джозеф Стиглиц как зеркало американской экономической оппозиции
Валентин КАТАСОНОВ, 08.10.2012

http://www.fondsk.ru/images/news/2012/10/08/n16972.jpg
Любое выступление Джозефа Стиглица  попадает в поле зрения мировых СМИ.
Профессор Колумбийского университета, лауреат Нобелевской премии по экономике (2001),
председатель Совета экономических консультантов при президенте США (1995–1997),
вице-президент Всемирного банка и  главный экономист МБРР (1997–2000),
иностранный член Российской академии наук (с 2003 года).

Уже более десятка лет Стиглиц выступает с резкой критикой  экономического либерализма, монетаризма и неоклассической политэкономии вообще, а также догм «Вашингтонского консенсуса» (неолиберального понимания глобализации, политики МВФ в отношении развивающихся стран, либеральных реформ в странах с «переходной экономикой», в том числе России и т.п.).

Сегодня,  в 2012 году, высказывания и оценки Джозефа Стиглица уже не выглядят столь смелыми.
Сама жизнь все эти годы ярко демонстрировала банкротство идеологии экономического  либерализма и пороки глобализации.

Последний «хит» Стиглица – опубликованное в начале октября с/г интервью немецкому журналу «Шпигель», озаглавленное «Американская мечта превратилась в миф». Здесь, как и в других выступлениях Стиглица, отражены идеи тех, кто оппонирует официальной экономической идеологии в Америке.
Вообще оппозиционных групп на Западе много, но та, которую представляет Стиглиц, сегодня, пожалуй, наиболее влиятельна… 

Джозеф Стиглиц: «американская мечта» не состоялась
В фокусе внимания Стиглица – проблема экономического и социального неравенства в условиях западного общества.
Нобелевский лауреат подчёркивает:
►а) в группе экономически развитых стран социально-имущественная поляризация общества наиболее ярко проявляется в Соединенных Штатах;
►б)  на протяжении ряда десятилетий   поляризация в США постоянно усиливалась;
►в)  имеет место не только увеличение разрыва в имущественном положении «верхних» и «нижних» слоев американского общества; за последние два десятилетия не наблюдалось улучшения условий жизни обычных американских семей.
Всё это и позволило   Стиглицу сделать вывод о том, что американская мечта превратилась в миф.
«Экономика Америки, - говорит он, - напоминает хорошо отлаженную машину, однако большая часть производимых ею благ уходит наверх». Тенденции, описанные Стиглицем, хорошо известны любому грамотному экономисту, но сравнение экономики Америки с «хорошо отлаженной машиной» - явная передержка.

В хорошо отлаженной экономике не происходят периодически экономические и финансовые кризисы.

А Америка пережила за послевоенный период с десяток только крупных кризисов. Последние из них произошли в 2000-2001 гг. (кризис на фондовом рынке) и в 2008-2009 гг. (финансовый и банковский кризисы).
Режет ухо и фраза насчет «производимых» американской экономикой «благ».  Давно уже Америка ничего не производит, кроме продукции Голливуда, вооружений и «зеленой бумаги».
Америка – государство-паразит, питающееся тем, что производят другие страны и народы, в том числе Россия.   При этом действительно большая часть присваиваемых Америкой благ «уходит наверх».

Стиглиц против банков
Вторая проблема, поднимаемая Стиглицем, - банки. Он весьма красочно обличает алчность и хитрость банкиров, которые, по его мнению, и составляют большую часть тех, кто находится на вершине американского общества. «…Многие из дельцов финансового мира, - говорит он, - разбогатели, занимаясь махинациями, обманом, хищническим кредитованием или воспользовались своими монопольными правами в какой-то области.
Они использовали в своих интересах бедных, плохо информированных людей, ограбили их. Они выдали этим гражданам ипотечные кредиты на разорительных условиях, скрывали от них истинный размер платежей, печатая цифры мелким шрифтом».

Все правильно, спорить не с чем. Однако констатации алчности и хитрости банкиров, наверное, недостаточно  для лауреата Нобелевской премии по экономике.
Потому что про эту самую алчность и хитрость банкиров сегодня не только говорят, но и кричат десятки тысяч активистов и участников движения «Оккупируй Уолл-стрит» по всей Америке.
Наверное, Стиглицу надо было бы подробнее рассказать о том механизме, который используется для того, чтобы банки могли получать свои миллиардные прибыли.
Лично я общался с одним активистом движения «Оккупируй Уолл-стрит» и очень удивился его смутному представлению о банках, о том, каким образом они делают деньги «из воздуха».  Серьезные  знания в этой области резко повысили бы эффективность борьбы с  ныне существующей банковской системой и дали бы представление об альтернативе.
Сейчас же движение «Оккупируй Уолл-стрит» напоминает движение английских луддитов в начале XIX века (те, как известно, крушили машины, считая их первопричиной безработицы и бедности).

Коррупционный альянс капитала и власти
Третья проблема – большой бизнес и политическая власть. Стиглиц раскрывает эту проблему на примере событий последнего финансового кризиса  в Америке. Государство тогда бросилось на спасение крупных финансовых компаний и банков Уолл-стрит, которые начали «тонуть». 
Спасали с помощью бюджетных вливаний.  Стиглиц приводит пример: только один страховой гигант AIG получил из казны 150 млрд. долларов.
А вот нескольких миллиардов долларов для медицинского страхования детей из бедных семей, отмечает Стиглиц, у правительства в том же самом 2008 году не нашлось. Щедрость властей по отношению к компаниям и банкам объясняется, по мнению Стиглица,  тем, что финансовая элита щедро инвестировала, инвестирует и будет инвестировать в политику и политиков.
В  выборах фактически участвуют лишь американские олигархи, которые «голосуют» своими деньгами.
На последних выборах в США явка молодежи составила всего 20%. Молодежь не верит в избирательные спектакли, полагая, как отмечает Стиглиц, что результаты выборов фальсифицируются.
Так и хочется предложить послать своих наблюдателей в США для контроля над проведением там  в ноябре президентских выборов и пресечения фальсификаций на избирательных участках в стране янки.

Стиглиц  - последователь Джона Кейнса
Четвертая проблема – роль государства в экономике. Стиглиц – яркий поклонник Дж. Кейнса. То есть он - сторонник активного вмешательства  государства в экономическую жизнь. Кейнсианство Стиглица ярко проявляется в его критике нынешних мер по борьбе с экономической депрессией и долговым кризисом в странах Европейского союза. Меры по жесткой бюджетной экономии, принимаемые странами ЕС, считает Стиглиц, не только не позволят преодолеть кризис, но еще больше обострят его, поскольку бюджетная экономия сжимает и без того ограниченный платежеспособный спрос.
А именно такой спрос, согласно канонам кейнсианства, и может стать «локомотивом», способным вытянуть экономику из кризиса.  Ради создания рабочих мест государство может пойти даже на то, чтобы финансировать свои программы с помощью бюджетного дефицита и увеличения государственного долга.
На вопрос журналиста, не приведет ли такая мера к разгону инфляции, Нобелевский лауреат ответил:
«Лучше иметь работу с зарплатой, покупательная способность которой снизилась на несколько процентов, чем вообще её не иметь».
Принимаемые в Европе меры по укреплению бюджетной дисциплины лишь подхлестнут рост безработицы – в этом Стиглиц совершенно прав.

                                                              ***

В целом же свежих идей известный американский экономист в своём интервью не высказал (кстати, ещё в июне 2012 года Стиглиц  опубликовал статью в Financial Times, которая содержала те же идеи, что и в интервью «Шпигелю», и носила даже то же название: «Американская мечта превратилась в миф»).

Его критика экономической политики США может оцениваться как «умеренная».
Сегодня Стиглиц не выглядит уже таким «бунтарем», как в начале прошлого десятилетия.  Критика алчности и махинаций банков  со времени последнего финансового кризиса в Америке уже считается данью моде (такую критику время от времени позволяет себе даже Барак Обама). И Стиглиц от моды не отстает.
В то же время некоторые «деликатные» вопросы экономической теории и практики Нобелевский лауреат аккуратно обходит.
Так, за кадром работ и выступлений  Стиглица остается вопрос о «руководящей» роли Федеральной резервной системы в американской экономической и политической жизни. 
Не  объясняет он и механизмы депозитно-кредитного «мультипликатора» - тайну банкиров, касающуюся создания денег из «воздуха» (вместо этого он привлекает внимание к «копеечным» махинациям банкиров; такие махинации сегодня можно встретить в любом секторе экономики и на любом рынке). 

Должен сказать, что лично мне Стиглиц  как экономист сегодня не интересен - по причине отсутствия у него новых идей и смелых предложений.

С этой точки зрения гораздо более живыми и динамичными являются такие американские деятели,
как Пол Крейг Робертс, бывший помощник министра финансов США в администрации Рональда Рейгана, отец «рейганомики», известный публицист; 
Рон Пол, конгрессмен, кандидат в президенты страны на выборах 2012 года (от республиканской партии),
постоянный и смелый критик Федеральной резервной системы, автор книги «Покончить с Федеральным резервом»;
Линдон Ларуш, известный американский ученый и политик, бывший американский политзаключенный, неоднократный кандидат в президенты США,
резкий критик американской финансовой системы, издатель известного оппозиционного журнала «Executive Intelligence Review»  и многие-многие  другие.
 
Большинство этих деятелей уже в возрасте (например, Ларушу в этом году исполняется 90 лет), но от их идей веет энергией, смелостью, жизнью.

В свой список я бы включил и Нуриэля Рубини,  американского экономиста, профессора экономики Нью-Йоркского университета.
Это человек совершенно другого склада. За ним закрепился имидж одного из самых авторитетных экспертов в мире по вопросам глобальных финансов.
Журналисты любят напоминать, что именно Рубини предсказал последний глобальный финансовый кризис (вообще-то, каждый грамотный экономист предсказывал наступление этого кризиса, оценки расходились лишь в сроках).
Впрочем, и Рубини особенно оригинальных идей не высказывает, но он относится к категории «раскрученных» экономистов, представляющих интересы банков Уолл-стрит. Поэтому за его высказываниями надо следить, чтобы лучше чувствовать «вектор» финансового движения Америки.

Что касается Джозефа Стиглица, то он, насколько можно судить, является «свободным» профессором, не связанным с какими-либо  группами бизнеса. 
И это делает ему честь.

Валентин КАТАСОНОВ
Профессор, д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

http://www.fondsk.ru/news/2012/10/08/dz … zicii.html

0

236

По наклонной плоскости
"Der Spiegel", Германия,Кристиан Райерманн
Перевод: "Профиль" http://www.profile.ru/article/po-naklon … osti-72518

Президент ЕЦБ держал речь перед промышленниками в Берлинском конгресс-центре
ЕЦБ объясняет свое спорное решение о скупке гособлигаций желанием уравнять стоимость кредитования в еврозоне. На самом деле это равнозначно скрытому финансированию проблемных членов валютного союза.

В эти дни Марио Драги много ездит по Европе в амплуа коммивояжера.
В последнюю неделю сентября президент ЕЦБ держал речь перед промышленниками в Берлинском конгресс-центре. Драги всячески нахваливал свою идею выкупа облигаций «оступившихся» государств еврозоны.

Прием был сдержанным: немцы хранят добрую память о своей марке, Бундесбанк по-прежнему пользуется уважением. И потому последние планы Драги в Германии вызывают недоумение и беспокойство.

«Мы действуем в рамках своего мандата», – уверял итальянец боссов от промышленности. Дескать, ЕЦБ интересует только стабильность цен, банк занимается денежной политикой, это его прямая задача – и баста. «Мы не финансируем правительства», — повторял Драги.

Человека, которому в первую очередь предназначались эти слова, в зале не было. Президент Бундесбанка Йенс Вайдманн находился в 425 км от Берлина, во Франкфурте-на-Майне. Вайдманн считает, что ЕЦБ все-таки помогает правительствам получать финансирование на выгодных для них условиях, способствуя снижению процентов на рынке облигаций. А это уже финансовая политика, убежден глава Бундесбанка.

Собравшиеся в Берлинском конгресс-центре стали свидетелями заочной дуэли, исход которой должен решить, кто вправе определять, верной ли дорогой идет ЕЦБ. Насколько новая программа скупки гособлигаций укладывается в рамки денежной политики, нацеленной на стабилизацию цен? Не перейдена ли черта, нет ли вторжения в сферу финансовой политики — в вопросы финансирования государств? Этого ЕЦБ делать не вправе.

Вопрос непростой. Четкой границы, за которой денежная политика переходит в финансовую, не существует.
ЕЦБ запрещено напрямую скупать облигации у правительств, зато покупка бумаг на рынке — неотъемлемая часть его рабочего инструментария. Пользоваться им разрешается опять-таки исключительно по соображениям денежной политики — например, для предотвращения длительного снижения цен, так называемой дефляции.

Скупка гособлигаций — это лечение, у которого есть побочный эффект.
Доходность соответствующих бумаг падает, и потому заемные средства обходятся государствам дешевле. Вопрос в том, не является ли такой побочный эффект истинным мотивом ЕЦБ, в то время как соображения из области денежной политики — это предлог? Ведь тогда такая скупка есть завуалированное финансирование государств.

Возможно, Конституционный суд Германии считает так же. В своем решении по механизму европейской стабильности (ESM) судьи не скупились на скептические нотки относительно роли ЕЦБ; рассматривая дело по существу, они, в частности, изучат правомерность скупки гособлигаций.

Вероятно, в конечном итоге решать, не превысил ли ЕЦБ свой мандат, предстоит Европейскому суду. Как ЕЦБ, так и Бундесбанк уже готовятся к правовым спорам, проверяют юридическую обоснованность своих позиций.

Марио Драги и большинство членов Совета ЕЦБ говорят: высокая доходность гособлигаций приводит к удорожанию кредитов для предприятий, потребителей и покупателей недвижимости, несмотря на политику дешевых денег, проводимую эмиссионным банком страны.
Приобретая эти бумаги на вторичном рынке, ЕЦБ надеется повлиять и на ставки на рынках кредитов.

Свою берлинскую речь Драги использовал для того, чтобы в самом сердце лагеря противника перейти в наступление. ЕЦБ должен стремиться сделать так, чтобы разрыв между уровнем процентных ставок в странах еврозоны не увеличивался, объяснял он.
Нельзя допускать, чтобы компании и потребители на едином валютном пространстве несли неравные расходы на обслуживание кредитов.

Силясь убедить скептически настроенную аудиторию в преимуществах спорной программы по скупке гособлигаций, Драги оперировал конкретными примерами:
немецкой компании приходится платить по 5-летним займам 3% годовых,
итальянскому конкуренту — 5,5%.
Немец, задумавшийся о покупке дома, получит ипотечный кредит под 3% годовых,
испанец — под 7,5%.
«Это слишком большая разница, мы должны были действовать», — вещал Драги.

Но конкретные цифры только подчеркивают слабость аргументации. Похоже, Драги считает, что круговорот денег нарушен, а кредитование экономики под угрозой, если ставки по аналогичным кредитам на приобретение недвижимости в странах еврозоны расходятся на 4,5 процентного пункта.
Позиция странная, ведь тогда ему следовало предпринять интервенцию на рынке облигаций еще в январе.

На тот момент проценты по ссудам на жилищное строительство в ФРГ и Испании расходились на целых 6 процентных пунктов.
Но ЕЦБ, во главе которого уже стоял его нынешний президент Марио Драги, завершил первую программу скупки гособлигаций. И в последующие месяцы ЕЦБ опять-таки не видел оснований для принятия мер, хотя разрыв между немецкими и испанскими жилищными кредитами оставался более внушительным, чем в июле, когда Драги поднял в этой связи тревогу.

Пример с кредитованием предприятий тоже выбран неслучайно: речь идет только о ссудах сроком на 5 лет и более.

В сфере более краткосрочного финансирования ситуация выглядит лучше.

Тенденция становится очевидной, если сравнить другие корпоративные кредиты. Выясняется, что процентные ставки за время существования еврозоны не раз расходились, и в первое время после введения евро разница была куда более существенной, чем сегодня.
Да и потом стоимость кредитования для компаний в отдельных странах Еврогруппы периодически была неодинаковой.

Подходящим критерием для сравнения представляется среднее отклонение от средневзвешенной процентной ставки — в статистике его называют нормированным.
Если сейчас в еврозоне в сфере корпоративного кредитования оно составляет около единицы, то в начале 2005 года отклонение было более выраженным.
В сентябре 2009 года условия кредитования компаний в Финляндии и Португалии расходились на 2,6 процентного пункта, что примерно соответствует сегодняшней разнице между Германией и Италией, но ЕЦБ не видел тогда нужды вмешиваться в дела рынка.

Можно провести аналогичное сравнение и по другим видам кредитования.
Так, стоимость ипотеки в относительно здоровых государствах, таких как Германия, Франция или Нидерланды, с одной стороны, и в проблемных странах вроде Греции, Испании и Италии — с другой, сейчас разнится меньше, чем в 2004 году.

Если сегодня нормированное отклонение по этому виду кредитования составляет около 0,9, то в феврале 2005 года оно составляло 1,1.
В потребительском кредитовании наблюдается аналогичная динамика.

Драги и его эксперты в «Евробашне» — франкфуртской штаб-квартире ЕЦБ — понимают, что их алармизм в историческом контексте оказывается неубедительным.
Правда, они это признают только мимоходом, в одном придаточном предложении, которое можно найти в ежемесячном отчете за август.
На двадцати двух страницах специалисты рассказывают о мнимом нарушении механизма процентообразования: начиная с 2010 года процентные ставки все больше расходятся, «причем разница остается существенно меньшей, чем в докризисный период (в особенности — в промежутке между 2004 и 2006 годами)».
Почему тогда меры приняты не были, ЕЦБ не объясняет.

Закрадывается подозрение, что Драги на самом деле важно не обеспечить доступность кредитов для предприятий, потребителей и покупателей недвижимости, а защитить интересы совсем другой «клиентуры» — правительств в Мадриде и Риме.

Озабоченностью величиной процентных ставок по корпоративным и ипотечным кредитам трудно объяснить, почему ЕЦБ хочет скупать гособлигации, только если соответствующее государство согласится с программой санации, предложенной ESM.
Разве денежная политика оказывается нарушенной только после такого политического решения?

«Объяснения ЕЦБ, что скупка облигаций обусловлена соображениями денежной политики, притянуты за уши,
— говорит Юрген Штарк, который будет занимать пост главного экономиста Бундесбанка до конца 2012 года.
— Если трансмиссионный механизм денежной политики действительно нарушен, то ЕЦБ должен вмешиваться независимо от того, согласна страна с программой своего финансового спасения или нет».

Штарк подал в отставку в знак протеста против программы по скупке гособлигаций.
Он считает, что ЕЦБ перешел красную линию: «Речь идет о финансировании государств». Согласно союзному договору, ведомство, призванное быть хранителем единой валюты, не имеет такого права. ЕЦБ, по мнению Штарка, выходит за рамки своей миссии.

Представители экономической науки разделяют такую оценку.
«Здравый смысл говорит, что ЕЦБ со своей программой скупки гособлигаций заботится вовсе не о стабильности цен», — говорит оксфордский профессор экономики Клеменс Фюст. ЕЦБ равняется на МВФ и пытается стать европейским институтом, предоставляющим помощь государствам на определенных условиях, полагает он.
Но в результате ЕЦБ может потерять независимость: при выполнении условий он практически не сможет отказать в помощи.
«ЕЦБ вышел за рамки мандата», — подводит итог Фюст.

Даже сторонники программы по скупке гособлигаций критикуют линию Драги. «ЕЦБ нужно было обосновывать покупку исключительно сбоями рынка,
— считает эксперт по вопросам денежной политики из Вюрцбургского университета и член экспертного совета Петер Бофингер.
— Тогда он мог бы вмешиваться всякий раз, когда бы счел это нужным».

ЕЦБ, напротив, ставит себя в зависимость от решений политиков и ESM, что фатально.
Бофингер убежден: «ЕЦБ все больше встает на наклонную плоскость».

0

237

Долг: первые пять тысяч лет
Грэбер Дэвид (Graeber David )  http://www.eurozine.com/articles/2009-0 … er-en.html
Перевод  http://goldenfront.ru/articles/view/dol … ysyach-let

За всю свою 5000-летнюю историю долг всегда привлекал какие-то институты  – будь это месопотамский царь-священник, юбилеи Моисея, шариат или каноническое право – которые устанавливали контроль над возможными катастрофическими последствиями задолженности для общества.
Только в нашей эпохе, как пишет антрополог Дэвид Грэбер (David Graeber), мы наблюдаем создание первой эффективной планетарной административной системы, предназначенной, по большей части, для защиты интересов кредиторов.

Далее следует фрагмент масштабного исследовательского проекта по изучению долга и кредитных денег в истории человечества. Первое и самое поразительное заключение этого проекта состоит в том, что при изучении экономической истории мы склонны систематически игнорировать роль жестокости, абсолютно центральную роль войны и рабства в создании и формировании основных институтов того, что мы теперь называем «экономикой».
Более того, важны корни. Насилие может быть незаметным, но оно остается включенным в саму логику нашего экономического здравого смысла, в как будто бы очевидную природу институтов, которые попросту никогда не существовали и не могли существовать вне монополии насилия – а также систематической угрозы насилия, которая поддерживается современным государством.

Позвольте мне начать с института рабства, которое, я думаю, играет главную роль. Во все  времена рабство рассматривается как последствие войны. Иногда большинство рабов, по сути, - это военнопленные, иногда нет, но почти всегда война считается основанием и оправданием этого института. Если вы сдаетесь в войне, вы отдаете свою жизнь; у вашего завоевателя есть право убить вас, и он часто это делает.
Если он решит не  убивать вас, вы буквально перед ним в долгу за вашу жизнь; долг считается абсолютным, бесконечным, невозместимым. В принципе, он может получить все, что хочет, и все задолженности – обязательства – которые у вас могли быть перед другими (вашими друзьями, семьей, бывшие политические связи), или которые были у других перед вами, совершенно отрицаются. Теперь существует лишь долг перед вашим владельцем.

Такая логика имеет, по меньшей мере, два интересных последствия, хотя можно сказать, что они ведут в противоположные направления. Во-первых, как мы все знаем, существует еще одна типичная – возможно, определяющая – черта рабства: рабов можно продавать или покупать. В этом случае абсолютный долг (в другом контексте, рыночный долг) более не является абсолютным. По сути, его можно точно оценить.

Существуют веские основания полагать, что именно эта операция привела к созданию чего-то вроде нашей современной формы денег, так как то, что антропологи раньше называли «примитивными деньгами», которые существовали в обществах, лишенных государственности (деньги из перьев на Соломоновых островах, деньги из раковин у ирокезов), в большинстве случаев использовалось для заключения браков, искупления кровной мести и в других типах отношений между людьми, нежели для покупки или продажи товаров. К примеру, если рабство – это долг, тогда долг может привести к рабству. Вавилонский крестьянин мог заплатить родителям своей жены небольшую сумму серебром, чтобы заключить официальный брак, но это не делало его владельцем женщины.  Конечно, он не мог купить или продать мать своих детей.

Но все это могло измениться, если бы он взял заем. Если бы он не смог расплатиться с кредиторами, они сначала забрали бы его овец и мебель, потом его дома, поля и сады, и, в конце концов, его жену и детей и даже его самого до тех пор, пока дело не уладится (что становилось гораздо сложнее с исчезновением всех его ресурсов). Долг был стержнем, благодаря которому появилась возможность представить деньги в смысле, близком к их современному пониманию, и, в связи с этим, возможность создать то, что мы называем рынком: место, где можно купить и продать что угодно, потому что все объекты (как рабы) отделяются от своих бывших социальных отношений и существуют только в отношении денег.

Но, в то же время, концепция долга как завоевания, как я упоминал выше, может привести и к обратному результату.  Властители всегда и везде занимали неоднозначную позицию, позволяя логике долга совершенно выходить из-под контроля.  Это случалось не потому что они враждебно относились к рынкам. Напротив, они обычно поощряли их по той простой причине, что правительства считали неудобным взыскивать все, что им было нужно (шелка, колеса для карет, языки фламинго, ляпис-лазурь) напрямую со своего населения; было гораздо проще поощрять рынки и покупать все там.

Первые рынки часто следовали за армиями или королевской свитой или образовывались возле дворцов или на периферии военных постов. Это, в действительности, помогает понять довольно загадочное поведение королевских дворов: в конце концов, так как короли обычно контролировали добычу золота и серебра, какой был смысл в том, чтобы отлить на куске металла свое лицо, вбросить его в гражданское население, а затем требовать вернуть его обратно в виде налогов? Это имело смысл, если взимание налогов было способом заставить кого-либо приобретать монеты, чтобы стимулировать развитие рынков, так как удобно, когда рынки повсюду.

Однако критическим вопросом для наших нынешних целей является такой: как оправдывались налоги? Почему субъект был должен их платить, какой долг они позволяли списать, когда их платили? Здесь мы снова возвращаемся к праву завоевания. (На самом деле в древнем мире свободные горожане – неважно, в Месопотамии ли, в Греции или Риме – часто не должны были платить прямые налоги именно по этой самой причине, но, очевидно, я здесь сильно упрощаю ситуацию). Если короли заявляли, что они обладают властью над жизнью и смертью своих вассалов по праву завоевания, их отношения друг к другу, их долги друг другу становились неважны. Существовали лишь их отношения с королем. 

Это, в свою очередь, объясняет, почему короли и императоры всегда пытались ограничивать власть хозяев над рабами и кредиторов над должниками. По крайней мере, они всегда настаивали, если они, конечно, обладали властью, что те пленники, которым уже была дарована жизнь, не могут быть убиты своими хозяевами. На самом деле только правители обладали властью над жизнью и смертью. Первостепенное значение имел долг перед государством; и он был по-настоящему неограниченным, и требования по этому долгу могли быть абсолютными, всеобъемлющими.

Я уделяю этому столько внимания, потому что эта логика по-прежнему существует среди нас. Когда мы говорим об «обществе» (французское общество, ямайское общество) мы в действительности говорим о людях, организованных в единое национальное государство.
В любом случае, это негласная модель. «Общества» - это государства, логика государств состоит в завоевании, логика завоевания в итоге идентична логике рабства. Правда, в руках государственных апологетов она превращается в понятие более благотворительного «социального долга».

Тут существует небольшая история, вроде мифа. Мы все рождаемся с бесконечным долгом перед обществом, которое вырастило, воспитало, накормило и одело нас, перед давно умершими, которые изобрели наш язык и традиции, перед всеми, благодаря кому мы существуем.
В древние времена мы думали, что за это мы в долгу перед богами (и долг этот оплачивался жертвой, или жертва была просто выплатой процентов – в конечном счете, этот долг оплачивался смертью). Позднее долг переняло государство, которое само по себе является божественным институтом, жертву заменили налоги, а военная служба – долг за жизнь.

Деньги – это просто конкретная форма этого социального долга, способ управления им. Кейнсианцы любят так рассуждать. Как и различные течения социалистов, социал-демократов, даже криптофашистов, таких как Огюст Комт (Auguste Comte) (первые, насколько я знаю, действительно изобрели фразу «социальный долг»). Но эта логика также воздействует на наш здравый смысл: к примеру, рассмотрим такие фразы, как «выплачивать чей-то общественный долг», или «Я чувствовал, что в долгу перед своей страной», или «Я хотел дать что-то взамен».

В таких случаях взаимные права и обязанности, взаимные обязательства – тип отношений, которые могут построить друг с другом истинно свободные люди – всегда стремятся быть отнесенными к концепции «общества», где мы все равны лишь как абсолютные должники перед (теперь невидимой) фигурой короля, который выступает в качестве матери, а в более широком смысле, человечества.

Тогда я склонен предположить, что в то время как требования безличного рынка и требования «общества» часто идут рядом – и определенно имеют тенденцию переходить из одной категории в другую, на практике – они, в конечном счете, основаны на подобной логике насилия. Ничто из этого не является простой сущностью исторического происхождения, которую можно смахнуть как неуместную: ни государства, ни рынки не могут существовать без постоянной угрозы применения силы.

Появляется вопрос, какова же альтернатива?

............................

Продолжение под катом:

Продолжение статьи  Долг: первые пять тысяч лет

К истории виртуальных денег

Здесь я могу вернуться к первоначальной мысли: деньги изначально не появились в этой холодной, металлической, безличной форме.
Первоначально они возникли в форме меры, абстракции, а также как отношение (долга и обязательства) между людьми.
Важно отметить, что исторически именно товарные деньги имели самое прямое отношение к насилию. Как отметил один историк, «металл – это аксессуар войны, а не мирной торговли». [1]

Причина проста. Товарные деньги, особенно в виде золота и серебра, отличаются от кредитных денег больше всего одной существенной чертой: их можно украсть. Так как слиток золота и серебра – это объект без родословной, на протяжении большей части истории металл выполнял такую же роль, что и кейс современного наркоторговца, набитый банкнотами, как объект без истории, который будет принят в обмен на другие ценные предметы где угодно и без вопросов.
В результате можно рассматривать последние 5000 лет человеческой истории как историю смены циклов. Оказывается, что кредитные системы развивались и доминировали в периоды относительного социального мира через сети доверия, неважно, создавались ли они государством или, в большинстве периодов, транснациональными институтами, в то время как драгметаллы заменяли их в периоды, характеризовавшиеся широким распространением грабежа.

Хищнические системы кредитования, конечно, существовали во все периоды, но они, казалось, оказывали наиболее разрушительное влияние тогда, когда деньги было проще всего обратить в наличные.

Так что в качестве отправной точки для любой попытки разгадать мощные колебания, которые определяют настоящий исторический момент, позвольте предложить классификацию евразийской истории в соответствии с чередованием периодов виртуальных и металлических денег:

I. Эпоха первых аграрных империй (3500 – 800гг. до н.э.). Доминирующая денежная форма: виртуальные кредитные деньги
Наиболее достоверная информация о происхождении денег относится к древней Месопотамии, но кажется, нет особой причины полагать, что обстановка в Египте фараонов, в Китае времен Бронзового Века или Индской цивилизации имела радикальное отличие. В экономике Месопотамии главенствовали крупные общественные институты (Храмы и Дворцы), где бюрократичные управленцы эффективно создавали расчетные денежные единицы, устанавливая фиксированный эквивалент между серебром и  основной культурой, ячменем. Задолженность высчитывалась в серебре, но оно редко использовалось в финансовых операциях. Вместо него при платежах использовали ячмень или любые предметы, которые оказывались под рукой и подходили для этих целей. Крупные долги записывались на клинописных табличках, которые сохранялись как гарантии у обоих участников операции.

Конечно, существовали и рынки. Цены на определенные товары, которые не производились в Храмах или Дворцах, и таким образом не попадали под действие шкалы директивных цен, стремились к колебаниям в зависимости от капризов спроса и предложения. Но наиболее реальные акты ежедневной продажи и покупки, особенно те, которые происходили не между абсолютно незнакомыми людьми, совершались в кредит. Трактирщицы, или местные хозяйки постоялых дворов, подавали пиво, к примеру, и часто сдавали комнаты; по каждому клиенту вели счет; обычно итоговая сумма отправлялась во время сборки урожая.

Рыночные поставщики, видимо, действовали так, как они обычно ведут себя на мелких рынках в Африке или Центральной Азии в наши дни, то есть ведут список благонадежных клиентов, которым можно открыть кредит. Обычай кредитовать под проценты также берет свое начало в Шумере – к примеру, в Египте этого так и не узнали. Процентные ставки, зафиксированные на уровне 20%, оставались стабильными в течение 2000 лет. (Это не было признаком правительственного контроля рынка: на этой стадии именно такие институты делали возможным само существование рынка). Это, однако, привело к неким серьезным социальным проблемам.

В неурожайные годы крестьяне становились безнадежными должниками богачей, и им приходилось оставлять свои фермы и, в конце концов, членов семьи в долговой кабале. Постепенно оказалось, что это условие привело к социальному кризису – не столько ведущему к народному восстанию, а к тому, что обычные люди покидали город, расселялись в сельской местности и становились полукочевыми «бандитами» и налетчиками.

Вскоре появилась традиция: каждый новый правитель стирал кредитную историю, отменял все долги и объявлял полную амнистию или «свободу», так что все закабаленные рабочие могли вернуться к своим семьям. (Здесь важно отметить, что первое обозначение понятия «свобода», известное в человеческом языке, шумерское слово amarga, буквально означает «возвращение к матери»). Библейские пророки установили похожий обычай, юбилей, когда по прошествии семи лет аннулировались все долги.
Это прямой предок новозаветного понятия  «искупления». Как указывал экономист Майкл Хадсон (Michael Hudson), одной из бед мировой истории стало то, что институт кредитования под процент распространился из Месопотамии, по большей части, без своих первоначальных сдерживающих и уравновешивающих сил.

II. Осевое время (800 г. до н.э. – 600 г.н.э.). Доминирующая денежная форма: монеты и металлы
В этот период появились монеты, а также в Китае, Индии и на Ближнем Востоке зародились главные мировые религии. [2] Со времен Воюющих царств в Китае до распада Индии, а также до резни и массового порабощения, которое сопутствовало экспансии (а позднее и распаду) Римской Империи, во всем мире наблюдался период потрясающей продуктивности, а также почти настолько же потрясающей жестокости. Чеканка монет, которая позволила реально использовать золото и серебро как средство обмена, также предоставила возможность создания рынков в более знакомом нам, безличном смысле этого слова.
Драгметаллы гораздо лучше подходили веку всеобщей войны по той очевидной причине, что их можно было украсть. Монеты, естественно, не были изобретены для стимулирования торговли (финикийцы, превосходные торговцы древнего мира, последними приняли их).

Оказывается, их впервые изобрели, чтобы платить солдатам, возможно, первыми, кто придумал их, были правители Лидии в Малой Азии, которые платили греческим наемникам.  Карфаген, еще одна великая нация торговцев, начала чеканить монеты очень поздно, и явно для того, чтобы платить иностранным солдатам.

В период античности можно продолжать говорить о том, что Джеффри Ингэм (Geoffrey Ingham) назвал «военно-монетный комплекс». Возможно, это явление лучше было бы назвать «военно-монетно-рабский комплекс», так как распространение новых военных технологий (греческие гоплиты, римские легионы) было тесно связано с пленением и торговлей рабами.

Другим основным источником рабов был долг: так как теперь государства больше периодически не аннулировали долги рабов, несчастные, которым не повезло родиться гражданами свободных городов-государств – которые обычно были защищены от хищных кредиторов – были законной добычей.
Кредитные системы Ближнего Востока не распались из-за коммерческой конкуренции; их разрушили армии Александра – армии, которым нужно было платить полтонны серебра в день. На шахтах, где добывался металл, обычно трудились рабы. Военные кампании, в свою очередь, обеспечивали бесконечный приток новых рабов. Имперские системы налогов, как отмечалось выше, в большинстве своем разрабатывались для создания рынков, чтобы солдаты (и, конечно, правительственные чиновники) смогли воспользоваться этим металлом для покупки всего, что им было нужно. Такой тип безличного рынка, который некогда стремился вырасти между обществами или в дополнение к военным операциям, теперь начал проникать в общество в целом.

Однако какими бы безвкусными ни были их корни, оказалось, что создание нового средства обмена – монеты появились почти одновременно в Греции, Индии и Китае – возымело глубокое интеллектуальное влияние. Некоторые даже зашли так далеко, что сама греческая философия возникла в связи с концептуальными инновациями, появившимися благодаря чеканке монет. Наиболее примечательная модель – это появление практически в тех же самых местах и одновременно с монетами того, что станет современными мировыми религиями: пророческого иудаизма, христианства, буддизма, джайнизма, конфуцианства, даосизма и, со временем, ислама. В то время как точную связь еще надлежит исследовать, в определенных случаях эти религии развивались как прямая реакция на логику рынка.

Грубо говоря, если некто низводит определенное социальное пространство к простому эгоистичному приобретению материальных вещей, практически невозможно избежать скорого появления кого-то другого, кто-то на соседней территории будет проповедовать – с точки зрения критического значения – о том, что материальный мир неважен, а себялюбие – или даже он сам – иллюзорно.

III. Средние Века (600 – 1500 гг. н.э.). Возвращение к виртуальным кредитным деньгам
Если в Осевое время появились дополнительные идеалы товарных рынков и универсальные мировые религии, то Средние Века[3] были периодом, во время которого начали возникать два института. Религии начали  брать верх над рыночными системами. Все – от международной торговли до организации местных ярмарок – все чаще осуществлялось через социальные сети, определяемые и регулируемые религиозными властями.
Это, в свою очередь, создало возможность возвращения различных форм виртуальных кредитных денег по всей Евразии.

В Европе, где все происходило под эгидой христианского мира, монеты появлялись лишь временами и доступны были не всегда. После 800 г. н.э. цены рассчитывались по большей части в отношении старой каролингской валюты, которая более не существовала (в действительности ее в то время ее воспринимали как «воображаемые деньги»), но обычные ежедневные операции покупки и продажи совершались в основном другими средствами. К примеру, обычным приемом было использование линейки для определения объема пиломатериалов, надпиленных деревяшек, которые ломали надвое в качестве напоминания о долге, при этом одна половина сохранялась у кредитора, а вторая у должника. Такие линейки широко применялись на большей части территории Англии вплоть до 16 века. Более крупные транзакции проводились с помощью переводных векселей, а большие торговые ярмарки служили для них клиринговой палатой. Церковь, тем временем, обеспечивала нормативную базу, строго контролируя выдачу денег под проценты и запрещая долговую кабалу.

Настоящим руководящим центром средневековой мировой экономики при этом был Индийский океан, который вместе с караванными маршрутами Средней Азии соединял великие цивилизации Индии, Китая и Ближнего Востока. Здесь торговля велась в рамках ислама, который не только обеспечивал правовую структуру, способствующую развитию торговли (в то же время, накладывая абсолютный запрет на займы под процент), но и обеспечивал мирные отношения между торговцами на поразительно большой части земного шара, поощряя создание различных сложных кредитных инструментов.

В действительности в этом отношении Западная Европа, как и во многих других вещах, относительно запаздывала: большинство финансовых инноваций, которые дошли до Италии и Франции вXI и  XII веках, широко применялись в Египте или Ираке с VII-IX веков. Слово «чек», к примеру, происходит от арабского sakk, и появилось оно в английском языке лишь примерно в 1200 г. н.э.

В случае с Китаем все обстоит еще сложнее: Средневековье здесь началось с быстрого распространения буддизма, который, хотя и не устанавливал законов и не регулировал торговлю, быстро выступил против местных ростовщиков с помощью изобретения  ломбарда – первые ломбарды открывались на базе буддистских храмов в качестве альтернативы местному ростовщику для бедных фермеров. Хотя вскоре государство заново утвердилось, как оно всегда стремится поступить в Китае. Но после этого оно не только регулировало процентные ставки и пыталось аннулировать долговую зависимость, оно совершенно ушло от металлов с изобретением бумажных денег. И снова все это сопровождалось развитием множества сложных финансовых инструментов.

Все вышесказанное совершенно не означает, что в этот период не было массовых убийств и грабежей (особенно во время великих кочевнических завоеваний), или что монеты не были важным средством обмена во многих местах и случаях. Но все-таки этот период характеризуется именно движением в другом направлении. Большую часть периода Средневековья деньги в основном отвязывались от принудительных институтов. Менялы, можно сказать, были снова приглашены в храмы, где за ними можно было наблюдать. Результатом стал расцвет институтов, основанных на гораздо большей степени социального доверия.

IV. Эпоха Европейских империй (1500-1971). Возвращение драгоценных металлов
С возникновением великих европейских империй – Иберийской, а затем Североатлантической – мир стал свидетелем как возвращения к массовому порабощению, грабежу и разрушительным войнам, так и последующего быстрого возврата к золоту и серебру в качестве основной формы валюты. Историческое исследование, вероятно, приведет к демонстрации того, что истоки этих трансформаций были сложнее, чем принято считать. Некоторые из этих войн начинались даже до завоевания Нового Света.

Одним из главных факторов возвращения к металлу, к примеру, было появление народных движений во времена ранней династии Мин, в XV и XVI веках, что, в конечном счете, вынудило правительство отказаться от не только бумажных денег, но и от любых попыток навязать свою собственную валюту. Это привело к возвращению огромного китайского рынка к подлинному серебряному стандарту.
Так как налоги также постепенно заменялись серебром, то вскоре у Китая появилась более или менее официальная политика, направленная на то, чтобы привести в страну как можно больше серебра, тем самым сохранить низкие налоги и предотвратить новые вспышки общественного недовольства. Неожиданно огромный спрос на серебро оказал влияние на весь мир.
Большая часть драгметаллов, награбленных конкистадорами и позднее добытых испанцами в шахтах Мексики и Потоси (почти невероятной ценой человеческих жизней), осела в Китае.

Такие глобальные связи, которые постепенно протянулись через Атлантический, Тихий и Индийский океаны, конечно, документировались. Важный шаг состоит в том, что отсоединение денег от религиозных институтов и их воссоединение с институтами насильственными (особенно с государством) сопровождалось идеологическим возвращением к «металлизму».[4]

Кредит в данном контексте был в целом делом государств, которые управлялись при дефицитном финансировании, форме кредита, которая, в свою очередь, была придумана для содержания все дорожающих войн. В международном масштабе Британская Империя была непреклонна в сохранении золотого стандарта в 19 и начале 20 века, а в США происходили великие политические войны по поводу того, должен ли превалировать золотой стандарт или серебряный.

Очевидно, что это был также период подъема капитализма, промышленной революции, представительной демократии и так далее. Я не пытаюсь отрицать важность этих явлений, а обеспечиваю базу для того, чтобы увидеть эти знакомые события в менее обычном контексте. Тогда становится проще, к примеру, определить связь между войной, капитализмом и рабством.
Институт наемного труда, например, исторически возник из рабства (первые договоры о заработной плате, о которых нам известно, от Греции до Малаккского города-государства, были в действительности платой за аренду рабов), и он также исторически стремился быть тесно привязанным к различным формам долговой кабалы – как это и есть сейчас.

Тот факт, что мы причисляем такие институты к языку свободы, не означает, что теперь мы так думаем, так как экономическая свобода, в конечном счете, не базируется на логике, которая большую часть человеческой истории считалась самой сущностью рабства.

V. Наша эра (с 1971 года до сегодняшнего дня). Империя долга
Началом нашей эры может считаться 15 августа 1971 года, когда президент США Ричард Никсон (Richard Nixon) официально прекратил свободный обмен доллара на золото и тем самым создал нынешние режимы плавающей валюты.
Как бы то ни было, мы вернулись  в эпоху виртуальных денег, где потребительские покупки в богатых странах все реже подразумевают присутствие даже бумажных денег, а государственные экономики управляются, по большому счету, потребительской задолженностью. Именно в данном контексте мы можем говорить о «финансиализации» капитала, на основании чего спекуляция валютами и финансовыми инструментами становится сама по себе сферой деятельности, не имеющей непосредственного отношения к производству или даже коммерции. И именно этот сектор оказался сегодня охвачен кризисом. 

Что определенного мы можем сказать об этой новой эре? На данный момент очень и очень мало. Тридцать или сорок лет – это ничто в масштабе, с которым мы имеем дело. Очевидно, что этот период только начался. Но все-таки вышеизложенный анализ, хотя и грубый, позволяет нам начать делать некоторые предположения на основе этой информации.

Исторически, как мы уже видели, эпохи виртуальных, кредитных денег также подразумевали создание каких-то всеобщих главенствующих институтов – юбилеев Моисея, шариата или канонического права – которые каким-то образом контролировали, возможно, катастрофические социальные последствия долга. Почти всегда они задействуют институты (обычно не строго совпадающие с государством, чаще всего они большего масштаба) в защиту должников. На этот раз движение происходит в обратном направлении: начиная с 80-х годов прошлого века мы наблюдаем за созданием первых действующих планетарных административных систем, работающих через МВФ, Всемирный банк, корпорации и другие финансовые организации, которые защищают интересы кредиторов.

Однако этот механизм очень быстро испытал кризис, сначала из-за быстрого развития глобальных социальных движений (движение антиглобалистов), которое эффективно подорвало моральный авторитет таких организаций, как МВФ, и привело многие из них на грань банкротства, а теперь из-за текущего банковского кризиса и мирового экономического коллапса.

В то время как новая эпоха виртуальных денег только началась, и долгосрочные последствия до сих пор совершенно неизвестны, уже сейчас мы можем кое-что сказать.

Во-первых, движение по направлению к виртуальным деньгам само по себе не обязательно является злокозненным влиянием капитализма. На самом деле оно может означать совершенно противоположное. На протяжении большей части человеческой истории системы виртуальных денег создавались и регулировались, чтобы никакой капитализм не смог возникнуть, в первую очередь – по крайней мере, не в его сегодняшнем виде, когда большая часть мирового населения находится в условиях, которые во многие другие периоды истории считались приближенными к рабству.
Во-вторых, стоит подчеркнуть абсолютно критическое значение насилия при определении самих терминов, под которыми мы понимаем «общество» и «рынки» - на самом деле, многие из наших самых элементарных понятий о свободе. Мир, менее наполненный насилием, быстро начнет создавать другие институты. В конечном счете, мысли о долге вне двух интеллектуальных оков государства и рынка открывают потрясающие возможности. К примеру, мы можем спросить: в обществе, где основание для насилия окончательно сняты, что должны друг другу свободные мужчины и женщины? Какие обещания и обязательства есть у них друг перед другом?

Давайте надеяться, что каждый из нас когда-нибудь окажется в ситуации, чтобы начать задаваться такими вопросами. В наше время никогда не знаешь, как все обернется.

    [1] Geoffrey W. Gardiner, "The Primacy of Trade Debts in the Development of Money", in Randall Wray (ed.), Credit and State Theories of Money: The Contributions of A. Mitchell Innes, Cheltenham: Elgar, 2004, p.134.
    [2] Фразу «Осевое время» впервые употребил Карл Ясперс (KarlJ aspers) для описания относительно короткого периода между 800г. до н.э. и 200г. н.э., в котором, как он полагал, практически одновременно в Китае, Индии и Средиземноморье зародились известные нам сегодня основные философские традиции. Здесь я использую ее в более широком смысле, как ее применял Льюис Мамфорд (Lewis Mumford), то есть как период зарождения всех существующих мировых религий, длящийся со времен Заратустры до Мухаммеда.
    [3] Здесь я отношу большую часть того, что обычно называют «ранним средневековьем» в Европе, к более раннему периоду, охарактеризованному хищническим милитаризмом и последующей важностью металла: набеги викингов и знаменитая дань за прекращение набегов на Англию (danegeld) в 800-х годах могут рассматриваться как последние проявления эпохи, где разбойничий милитаризм сопровождался накоплением золота и серебра.
    [4] Миф о бартере и товарные теории денег появились, конечно, именно в этот период. 

0

238

Кристин Лагард: оговорка по Фрейду или плановая утечка информации?
Валентин КАТАСОНОВ, 14.10.2012

12-13 октября в Токио прошла очередная ежегодная встреча Международного валютного фонда и Всемирного банка.
Такие встречи - достаточно рутинные мероприятия, но в этом году были, по крайней мере, две причины, по которым токийская встреча не может не вызвать пристальный интерес.

Во-первых, в словах выступавших не чувствовалось обычного «сдержанного оптимизма». Перспективы мировой экономики на следующий год были оценены как весьма «невеселые», причём особенно выделялись два фактора. Фактор первый – долговой кризис в странах Европейского союза. Всем ясно, что ужесточение «финансовой дисциплины» в ЕС (с целью сокращения государственного долга) неизбежно приведет к полной остановке экономического роста, увеличению безработицы, иным негативным социальным последствиям в еврозоне. Фактор второй – возможное ухудшение экономической ситуации в США вследствие введения в 2013 году правительством специальных финансовых мер, которые получили название «fiscal cliff». (1) Эти меры предусматривают сокращение бюджетного финансирования многих государственных программ, начиная от обороны и кончая здравоохранением. Одновременно предусматривается повышение налогового бремени на компании и граждан.

Такие вести из Токио не могут не отразиться негативно на «ожиданиях» участников финансовых и товарных рынков, а также предпринимателей, принимающих решения в области инвестиций. Если раньше «вербальные интервенции» руководителей МВФ и ВБ работали на «повышение», то в этот раз они сработали на «понижение».

Во-вторых, насторожила одна фраза из выступления директора МВФ Кристин Лагард:
«В условиях отсутствия роста будущее мировой экономики в опасности, и, возможно, наиболее серьезной проблемой будет громадное наследие государственного долга, который в настоящее время составляет в среднем 110 процентов (по отношению к ВВП – В.К.) экономически развитых стран, что вполне соответствует уровню военного времени (выделено мною. – В.К.)». Мадам Лагард как бы старалась внушить, что мирное время либо уже закончилось, либо близко к окончанию. Что завтра то ли может, то ли должна начаться большая война... А ведь для чиновников такого высокого уровня, как директор МВФ, фразы, выходящие за рамки «профессиональных полномочий», крайне редки.

Что стоит за словами Кристин Лагард?
Версия первая: оговорка по Фрейду. (2) Мадам Лагард, находясь в очень напряженной атмосфере токийской встречи, действительно могла думать о войне. Атмосфера встречи в Токио была наэлектризована. Беспрецедентный случай: Китай резко сократил свое присутствие на встрече в Токио по причине территориального спора между ним и Японией за острова в Восточно-Китайском море (многие ведущие государственные банки Китая не прислали своих людей на встречу). После заявления японцев о национализации ими трех из пяти островов Сенкаку (Дяоюйдао) Китай включил рычаги экономического давления на Японию. Китайские фирмы заморозили сотрудничество с японскими партнерами, резко снизились продажи японских товаров в КНР, оказались невостребованными японские автомобили. Поставлены под угрозу результаты многолетней работы по созданию зоны свободной торговли с участием Китая, Японии и Южной Кореи. Бойкот китайскими банками саммита МВФ и Всемирного банка в Токио - первый случай такого рода.

Версия вторая: мадам Лагард была уполномочена мировой финансовой элитой довести до сведения всех «посвященных», что мир вступает в эпоху глобальной войны. Иначе говоря, мы имеем дело с плановой утечкой информации.
Возможно, директор МВФ даже сознательно усугубила картину состояния глобальной экономики, провоцируя мир к войне. Так, Кристин Лагард сказала, что государственный долг экономически развитых стран составил 110% по отношению к их ВВП. Откуда мадам взяла такие цифры? На конец 2011 года в США этот показатель был равен 100%, а в странах Европейского союза – 87,2%. Это данные из официальных статистических сборников МВФ. По некоторым оценкам, к концу нынешнего года государственные долги США и ЕС могут достичь значений 104 и 90 процентов соответственно. Конечно, это очень много, но все-таки заметно меньше тех 110 процентов.

Словом, мне лично более вероятной кажется вторая версия.

Банкиры – главные инициаторы и бенефициары войн
О том, что войны выгодны крупному капиталу, известно каждому. И тут дело не только в прибылях и сверхприбылях компаний, поставляющих оружие, военную технику, боеприпасы и т.п. Интересы компаний военно-промышленного комплекса - лишь «верхняя часть айсберга».

Иногда, вспоминая Ленина, говорят, что войны развязываются капиталистами для того, чтобы осуществить раздел и передел мировых рынков и источников сырья. Этот мотив развязывания войн актуален и поныне. Яркий пример – тлеющий огонь войны на Ближнем и Среднем Востоке вокруг гигантских запасов «черного золота». Однако и это не вся правда о войнах.

Основные «дивиденды» от войн всегда получали и получают банкиры. В условиях подготовки и ведения войн резко возрастает спрос на кредиты, деньги становятся дорогими. Воюющие стороны готовы идти на любые условия ростовщиков, лишь бы получить деньги и с их помощью вырвать победу в войне. В условиях войн банки нередко кредитуют правительства обеих воюющих сторон. При этом делают все возможное, чтобы «военное равновесие» сохранялось как можно дольше, чтобы можно было оказать воющим правительствам как можно больше «финансовых услуг». (3)

Сложившаяся на сегодняшний день в банковском секторе мировой экономики ситуация может быть охарактеризована одной фразой: кризисная. При этом речь идет не только и не столько об опасности массовых банкротств банков. Речь идет, прежде всего, о том, что банки перестали зарабатывать на кредитных операциях. В результате интенсивной работы «печатных станков» (прежде всего ФРС США и ЕЦБ) в мире образовалось целое море денег, кредиты стали очень дешевыми, почти бесплатными. Об этом красноречиво свидетельствуют учетные ставки ведущих центральных банков мира, которые приближаются к нулевой отметке. В Японии учетные ставки центрального банка на отметке, близкой к нулю, находятся уже более десятилетия. Банковско-кредитная система, которая выстраивалась ростовщиками на протяжении многих веков, к началу XXI века полностью исчерпала свой ресурс.

Сегодня весь так называемый эффективный банковский бизнес сосредоточился в небольшой группе гигантских банков, которые приближены к печатному станку ФРС США. Это банки типа Голдман Сакс, Сити, Джи-Пи Морган, Бэрклайз, Дойче банк и т.п. Они продолжают огребать каждый год миллиардные прибыли. Однако это преимущественно не проценты по кредитам, а доходы от инвестиционных операций. Проще говоря, доходы от покупки всевозможных активов в разных частях мира. Но для того, чтобы зарабатывать на инвестициях, банкам нужны активы. Предложение активов обеспечивается за счет постоянно проводимых в разных частях мира приватизаций государственной собственности.
Одна из главных целей так называемой «глобализации» в том и состоит, чтобы поставить под контроль мировой финансовой элиты все природные и рукотворные богатства человечества – недра, землю, промышленные предприятия, транспортную и иную экономическую инфраструктуру и т.п.

В настоящее время у инвестиционных банков, приближенных к ФРС, возникают проблемы. Аппетиты инвестиционных банков разжигаются такими мерами, как «количественные смягчения», о которых в сентябре 2012 года объявили ФРС и ЕЦБ (увеличение денежной эмиссии за счет скупки государственных долговых бумаг). В то же время эти аппетиты не могут быть в полной мере удовлетворены из-за противодействия многих стран, не желающих продолжать процесс демонтажа государственного сектора экономики.
Под сурдинку долгового кризиса в ЕС мировая финансовая элита попыталась уничтожить государственную экономическую и социальную инфраструктуру в Греции, Испании, ряде других стран, но натолкнулась на сопротивление народа. В других районах мира – та же ситуация.

Отсюда понятно, почему мир банкиров заинтересован в войне. Причем именно - в большой войне. Та часть банкиров, которые работают на рынке кредитов, желает с помощью войны реанимировать спрос на деньги со стороны противоборствующих сторон. Та часть банкиров, которые из ростовщиков превратились в «инвесторов», желают с помощью военной силы получить доступ к активам, которые еще находятся в собственности национальных государств.

Когда-то в советских учебниках писали, что современный капитализм – это государственно-монополистический капитализм, результат сращивания государства и монополий. В условиях XXI века мы имеем дело уже с новой формой капитализма - военно-банковским капитализмом. Это – симбиоз государственной военной силы и крупнейших мировых банков. Способ существования и выживания военно-банковского капитализма – перманентная мировая война.

________________________

(1) «fiscal cliff» - дословно переводится как «фискальный утес». Видимо, данный неофициальный термин появился в результате графического изображения планируемых изменений в доходной и расходной частях федерального бюджета США. Две кривые графика напоминают изображение горы или утеса.
(2) «Оговорка по Фрейду» - обиходное название обмолвки, частный случай явления, описанного З. Фрейдом в исследовании «Психопатология повседневной жизни» (1901). Фрейд считал, что с виду незначительные и бессмысленные ошибочные действия служат реализации бессознательных желаний.
(3) См. подробно: В.Ю. Катасонов. О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном. Хрестоматия современных проблем «денежной цивилизации». Книга 2. – М.: НИИ школьных технологий, 2011 (Глава 30. «Денежная цивилизация»: угроза существованию человечества).

Валентин КАТАСОНОВ
Профессор, д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

http://www.fondsk.ru/news/2012/10/14/kr … macii.html

0

239

Как связаны поддержка со стороны МВФ и обеденный стол японцев?
("Nikkei", Япония)
Ицуо Тосима (Itsuo Toshima)

http://beta.inosmi.ru/images/18352/31/183523110.jpg

МВФ - объединение «профессионалов» по восстановлению мировой экономики.
Эта организация предоставляет кредиты государствам с дефицитом платежного баланса, однако одним из условий при этом является сокращение государственных расходов.
О том, насколько это условие тяжелое, уже узнала Южная Корея во время азиатского финансового кризиса.

На днях я ездил для сбора материала на «улицу красивых мужчин» Окубо, где мне довелось побеседовать с персоналом женского салона красоты, специализирующегося на массаже рук.
Молодые люди оказались не только красивыми, но и интересными собеседниками, и мы обсудили с ними несколько тем.
Особенно мне запомнилось одно высказывание:
«Во время азиатского финансового кризиса я был учеником младшей школы, но помню, что после того, как в дела вмешался МВФ,
разнообразие продуктов на нашем обеденном столе уменьшилось».

В Южной Корее до сих пор силен отрицательный настрой по отношению к МВФ, хотя и не настолько, как по отношению к Японии.
В Корее МВФ представляется «безжалостным сборщиком налогов», которого часто можно увидеть в исторических телесериалах и которого все не любят.

Что касается Греции и облегчения условий получения пакета спасения, директор-распорядитель МВФ Лагард заявила ранее, что МВФ не намерен обсуждать этот вопрос. Однако на сессии в Токио Лагард высказала противоположное мнение, выразив готовность пойти на компромисс и увеличить срок выполнения целей по бюджету: «Дополнительное давление на бюджет может подорвать программу реформ и восстановление экономики Греции». Интересно, что слово “frontloading (давление)» используется обычно на президентских выборах в США и означает гонку штатов во время предварительных выборов. «Иногда лучше предоставить немного больше времени».

Возможно, на Лагард повлияла озабоченность ее коллег в МВФ тем, что крах Греции может отразиться и на остальных странах. Меня это заявление крайне удивило, но на рынках Европы и США сразу нашли ему объяснение.
Смягчение главы «безжалостных сборщиков налогов» по отношению к Греции было интерпретировано как отсрочка «судного дня» Греции и финансового кризиса в Европе и США, и следовательно, как «покупка рисковых активов».

Мне захотелось узнать взгляд Афин на эти события и я позвонил грекам, с которыми познакомился во время визитов в эту страну. Возможно, на их мнение повлияло сложившееся в стране отрицательное отношение к МВФ, но эта отсрочка для них - победа. Мне вспомнился созвучный заголовок одной из местных газет по поводу получения Грецией второго транша кредита: «Тяжелая победа».

Как правило, если долг разрастается до непомерных размеров, то считается, что в выигрыше берущий.
По заявлению бывшего замминистра финансов Греции, у страны «сейчас нет возможности выплатить государственный долг», «экономика настолько слаба, что не может позволить себе долг, превышающий 300 миллиардов евро».

Не трудно догадаться, как подобное откровенное высказывание со стороны бывшего члена кабинета министров будет воспринято налогоплательщиками ФРГ и как оно отразится на результате следующих выборов.

Отмеченная в докладе МВФ «озабоченность по поводу проблемы государственных облигаций в Японии» также вызывает беспокойство.
По сравнению с другими странами в азиатском регионе на среднестатистическом обеденном столе японцев можно встретить намного большее разнообразие блюд.
Однако как долго такая ситуация, сложившаяся в одном островном государстве в центре Азии, будет продолжаться?
Мне часто приходится бывать в командировках и везде я ощущаю влияние, во-первых, вопросов спорных территорий, а во-вторых обиду и сильную зависть у жителей соседних государств по отношению к Японии («Вы же проиграли войну!»)

Не думаю, что разнообразие блюд сократится до минимума, однако оно будет постепенно становится все меньше.
По крайней мере, больше не будет возможности обедать только в ресторанах со звездами Мишлен, и популярным станет семейный ужин из простых соответствующих сезону ингредиентов. Поиск гармоничного выхода из кризиса «посадит Японию на диету».
Остается только надеяться, что помощь МВФ не понадобится.

Перевод выполнила Анна Репина.
http://www.inosmi.ru/world/20121017/201 … z29Zwu4A54

Подпись автора

сила V правде!

0

240

Глобальная мобильность: кочующая наука
Ричард Ван Нурден, 20. 10. 2012

http://hvylya.org/images/42162_2.jpg

Большая картина глобальной миграции показывает, что учёные обычно следуют за деньгами на исследования, но культура может изменить этот паттерн.
Муж и жена, учёные Ю Нунг Джан и Лили Джан руководят лабораторией в Калифорнийском универснитете более тридцати лет: достаточное время, чтобы увидеть, что география научного мира изменилась.
Когда они начали нанимать сотрудников в 1980-х, они выбирали рождённых в США. Девять из первых одинадцати их сотрудников были американцами.

Но Ю Нунг и Лили (которые сами прибыли в США из Тайваня в 1960-х) со временем всё больше набирали заморские таланты.
Сегодня китайские учёные преобладают в списках их сотрудников, где 16 китайцев, 12 американцев, 2 корейца и по одному исследователю из Канады, Индии, Сингапура, Тайваня, Турции и Германии.

История этой семейной пары вполне обычна. «Географическое разнообразие происхождения выпускников и докторантов прогрессирующе растёт во всех ведущих университетах», говорит Ю Нунг.
В семидесятых, к примеру, не граждане США составляли по стране около четверти докторантов в физике, инженерных науках, математике и компьютерной технике;
но в 2010 году их доля превысила половину, согласно Национальному фонду науки США (US National Science Foundation).
В социальных науках доля иностранцев выросла с 20 до 30%. В Великобритании, Германии и Австралии схожие тренды.

Анализируя статистику, разговаривая с экспертами и проводя своё исследование среди 2300 читателей по всему миру, «Nature» попытался определить текущие тренды в научном движении, расследовать, что движет ими и определить, как они могут измениться.
На кону форма глобальной науки и перспективы отдельных стран, которые надеются развить (или сохранить) свои исследовательские возможности.

Очевидно (хотя и трудно доказать), что для высокопродуктивных исследовательских систем, как в США и Великобритании, выгодна открытость для иностранных учёных.
Для Джанов (которые вместе выиграли в этом году Приз Грубера в 500.000 долларов за открытия в молекулярной нейробиологии), преимущества также очевидны.
Они верят, что иностранные учёные обогащают лабораторию не только научно, но и культурно. Возможность доступа к глобальному пулу талантов также помогает им преодолевать слабости образовательной системы США.

Но некоторые страны беспокоятся, что они теряют своих лучших учёных.
В списке самых цитируемых учёных мира с 1981 по 2003 годы каждый восьмой родился в развивающихся странах, но 80% из них переехали в развитые страны (большей частью в США), согласно исследования 2010 года, осуществлённого Брюсом Вайнбергом из Университета Огайо.
Индия, к примеру, сильно проиграла от этого, говорит Бинод Хадриа, экономист, изучающий международную миграцию в Университете Джавахарлала Неру в Новом Дели. «Лучшие и ярчайшие уезжают в другие страны».

Всё это недооценивает, что наука, которая всегда отличалась глобальной культурой, теперь является частью глобального рынка, в котором страны с хорошо финансируемыми и динамичными исследовательскими системами выбираются наверх.
«Создание знаний и исследования – действительно безграничные предприятия», говорит Раджика Бхандари, которая изучает миграцию международных студентов в Институте международного образования в Нью-Йорке. «Академики идут туда, где есть возможности и финансирование».

Доходы и расходы
Но пока глобальная картина этой миграции размыта. Если отслеживать прибытия и отбытия, большинство стран смешивают учёных с другими «высоко квалифицированными мигрантами», и потому статистика разнится от страны к стране. «Что очень удручает, так это отсутствие стандартной методологии отслеживания людей между странами», говорит Паула Стефан, которая исследует экономику и науку в Государственном университете Джорджии.
«У нас куча маленьких исследований по определённым группам учёных, но нет общемировой базы данных».

Разговоры о «миграции» и «мобильности» часто путают перманентные долгосрочные перемещения с краткосрочными визитами (шестимесячные отпуска или двухнедельные поездки), которые позволяют учёным строить исследовательские сети без получения постоянного места жительства в другой стране. «Есть много видов мобильности, и люди редко различают их», говорит Грит Лаудель, социолог из Университета Твенте в Нидерландах.

Стефан является частью одной из попыток пробиться через эту коллизию: исследования «GlobSci», которое будет опубликовано в «Nature Biotechnology» в декабре.
Авторы опросили около 17 тысяч исследователей в четырёх областях (биологии, химии, геологии и экологии) в 16 странах относительно их передвижений;
результатом стало то, что они называют «первым систематическим исследованием мобильности учёных в большом числе стран».

Соотношение иностранцев в науке развитых стран

http://hvylya.org/wp-content/uploads/2012/10/MFractions.jpg

Цифры показывают большой разброс от страны к стране, как в пропорции учёных с иностранным происхождением («Иностранные фракции» на иллюстрациях) и в пропорции исследователей, которые работают за пределами своей родины («Глобальная диаспора» на иллюстрациях).
США действительно открыты: из респондентов, работающих или учащихся здесь, когда проводилось исследование в начале 2011 года, 38% были приезжими, и это главный пункт назначения для переселения учёных практически всех национальностей.
Между тем, в пропорциональном отношении Швейцария, Канада и Австралия имеют больнее число иностранных учёных, чем США (в Швейцарии их больше всего – 57%).
В Индии наименьшее число иностранных учёных, вслед за Италией и Японией, но также наибольшая диаспора, в которой 40% рождённых в Индии учёных работает за границей (исследование не включало Китай).
Японские и американские исследователи меньше всего работают за границей.

Куда выезжают ученые

....................................

Продолжение под катом:

Продолжение статьи   Глобальная мобильность: кочующая наука

Куда выезжают ученые

http://hvylya.org/wp-content/uploads/2012/10/MDiaspora.jpg

Карьерные возможности влияют на мобильность учёных. Чиара Франзони, другой автор «GlobSci», которая изучает науку и инновации в Миланском политехническом в Италии, сделала неопубликованный анализ данных «GlobSci»,
который показывает, что младшие научные сотрудники гораздо чаще являются иностранцами, чем профессора.
В США, к примеру, 61% младших научных сотрудников являются иностранцами, но только 35% ассистентов, ассоциированных или полных профессоров.

«Nature» обнаружила схожие паттерны, когда опрашивала читателей относительно их отношения к миграции и их собственным историям.
Те, кто только получил свои «PhD» гораздо чаще жили за пределами своей родины по сравнению с более старшими учёными – и они также были более открыты для международного перемещения, предположительно потому, что их карьерные пути ещё не сложились, и они ещё не связаны отношениями и семьями.
Пропорция респондентов, которые говорят, что «не заинтересованы» в международном перемещении, растёт от 10% среди тех, кто получил свою докторантуру за последние два года, до 40% среди тех, кто получил свои «PhD» как минимум 16 лет назад.

«С точки зрения формирования политики, если вы пытаетесь вернуть тех, кто учится за границей, и не допустить утечки мозгов, вам нужно нацеливаться на молодых, поскольку они чаще переезжают», говорит Патрик Голь, экономист, изучающий науку и инновации в Университете Шарля в Праге.
Он отследил перемещение почти 2.000 учёных-химиков, связанных с американскими университетами, между 1993 и 2007 годами.
Только 9% из них вернулись домой по окончании своей профессиональной карьеры, и в семь раз вероятнее, что человек вернётся в возрасте между 35 и 45 годами, чем после пятидесяти.

http://hvylya.org/wp-content/uploads/2012/10/Mrestless1.jpg

Зудящие пятки
Когда законодатели стремятся привлечь иностранных студентов (или остановить потерю внутренних талантов), большинство хочет знать, что заставляет учёных уезжать за границу.

В опросе «GlobSci» мигранты равномерно поставили в качестве главных два фактора: возможности по улучшению своих карьерных перспектив и выдающиеся исследовательские команды. Превосходство иностранных институций было также важным, с качеством жизни и прочими личными причинами далее вниз по списку. Для тех же, кто уехал за границу, а затем вернулся на родину, личные и семейные причины оказались самыми важными.

Многие экономисты отмечают, что чем богаче становится страна, тем больше исследователей стремится приехать туда. ВВП и уровень заработной платы являются удобными метриками, но сомнительно, чтобы они были привлекательными сами по себе: они почти обязательно коррелируют, к примеру, с карьерными возможностями и лучшими исследовательскими институтами.

Но богатство не даёт цельной картины: динамические, гибкие и конкурентные системы финансирования и продвижения также важны, пишет Кирон Фланаган, который изучает научные и технологические законы в Университете Манчестера.
Япония и Италия, к примеру, являются богатыми странами, которые несмотря на это привлекают очень мало иностранных учёных из-за их относительно сильной бюрократии. «Тяжело получить работу, если вы приедете туда», говорит Фланаган, «и когда вы там, то тяжело уволиться».

Жёсткая система может также отталкивать местных исследователей от эмиграции, говорит Лаудель, замечая, что в Германии и Нидерландах юные учёные уезжают за границу, но часто возвращаются.
«Люди говорят мне: Я должен ехать обратно в Германию, иначе я никогда не смогу вернуться обратно в систему», говорит она. «Если вы вернётесь слишком поздно, вы больше не будете соответствовать карьерной инфраструктуре».

«Ключевым условием, чтобы иметь достаточно сильную научную базу является взаимодействие с глобализированным и мобильным научным миром».

Ацуши Сунами, эксперт в научном и технологическом законодательстве Токийского высшего национального университета изучения политики, указывает на другую причину японской замкнутости: культуру. «Часто, когда мы спрашиваем иностранных учёных об их дневной активности, они говорят, что всё хорошо, но сложно приспособиться к нашему обществу за пределами лаборатории».
В некотором отношении исследователи рассматривают международное перемещение как и все другие мигранты, взвешивая факторы, которые включают в себя зарплаты и карьерные перспективы, но кроме качества жизни имеет значение и возможность образования для всех детей и карьерные перспективы для супругов, говорит Луис Акерс, изучающих миграцию европейских учёных в Университете Ливерпуля.

Правительства могут попытаться изменить чаши весов через иммиграционные законы и стимулирование путешествий. В Европе, к примеру, есть программы, способствующие путешествиям в международном Европейском Исследовательском Пространстве; в Китае есть
  «Схема Тысячи Талантов» для привлечения академиков из-за границы, как и для заманивания китайских учёных обратно на родину. Недавно, говорит Бхандари,
«Китай и Южная Корея провели гораздо лучшую работу по созданию хорошо структурированных стимулов и возможностей для студентов, чтобы они возвращались домой, чем Индия». И в США оба претендента на президентское кресло заявили, что увеличат доступность виз для квалифицированных иммигрантов.

Но пока динамическая и хорошо финансируемая научная система превосходит любые другие стимулы. Даже сокращение числа виз после 11 сентября не снизило студенческого энтузиазма по миграции в США.
«Не взирая на обеспокоенность, что число мигрантов может сократиться, статистически спад в международной студенческой ротации был только 2%», говорит Бхандари. «К 2006 году показатели восстановились».

Китайский вопрос
Американские эксперты в научном законодательстве спрашивают, как долго страна может сохранять свою форму на иностранных талантах. Крупнейший контингент иностранных студентов-докторантов в науке идёт из Китая, и исследование Майка Финна (экономиста в Институте науки и образования Оак Ридж в Теннеси) показывает, что пока большинство остаётся после окончания образования в США.
Изучая когорту китайских учёных, которые получили свои «PhD» в 2004 году, Финн обнаружил, что через пять лет 89% из них всё ещё оставались в США.

Высокие зарплаты являются наибольшим источником привлекательности. Роберт Цайтхаммер из Школы менеджмента Андерсона в Калифорнийском университете опросил почти 300 китайский студентов, получающих докторантуру в США, изучая их реакцию на гипотетические предложения работы от двух стран. «Китайские выпускники сейчас предпочитают оставаться в США из-за большой разницы в уровне зарплат между двумя странами, а не из-за предпочтения нахождению в США», заключает он.

Но по мере того, как Китай продолжает свой экономический рост и развивает свою научную инфраструктуру, это может измениться. Данные из китайских статистических справочников показывают постепенный рост числа возвращающихся из-за рубежа китайских студентов за последние несколько лет (хотя эти данные касаются не только будущих учёных), замечает Конг Као, социолог из Школы современных китайских исследований в Университете Ноттингема, Великобритания.
Но Финн говорит, что пока нет признаков снижения численности остающихся в США студентов. Пропорция иностранцев, которые говорят, что «планируют остаться» после получения диплома, даже вырос, а не снизился, за последнее десятилетия, указывает он.

Наиболее интересные для ученых страны. Китай, как видим, лидирует, но большинство ученых не хотят туда переезжать.

http://hvylya.org/wp-content/uploads/2012/10/MPromise.jpg

И привлекательность Китая остаётся слабой для некитайских учёных. Опрос «Nature» (который касался преимущественно респондентов из США и Европы) спрашивал исследователей, какие страны будут продуцировать лучшую науку в их отрасли к 2020 году,
и более 60% респондентов в биологии и химии выбрали Китай в качестве возможного варианта.
Но только 8% из них сказали, что они готовы переехать в Китай – вместо этого они предпочитали США, Европу, Канаду и Австралию.
Ответы предполагали, что Китай является непривлекательным для иностранных исследователей по политическим и культурным причинам, не взирая на высокие ожидания будущего качества их исследований.

Такое неравенство может быть опасным, говорит Джонатан  Адамс, директор оценки исследований в «Thomson Reuters», расположенного в Нью-Йорке.
Если исследователи из Европы и США не будут проводить достаточно времени в Китае, говорит он, они не смогут понять, как там проводятся исследования, даже если влияние страны в научном мире возрастёт.

Какие факторы формируют у ученых мотивацию переехать работать в другую страну

http://hvylya.org/wp-content/uploads/2012/10/MWeighing.jpg

Win-win?
Те, кто изучает мобильность учёных, возражают, что дискуссия не должна противопоставлять страну против страны, как будто приобретения Китая являются потерями для США. Вместо «утечки мозгов» и «притока мозгов», они предпочитают говорить о «циркуляции мозгов», в которой международный научный потенциал перетекает между странами по своей воле, и все получают свои прибыли от сотрудничества.
«Конечно, США будут приходить в относительный упадок, как это было с Великобританией, но они будут вести достаточно передовых исследований, чтобы получать пользу от работы, которую делают и в других местах», говорит Фланаган. «Ключевой момент состоит в том, чтобы иметь достаточно сильную научную базу, чтобы взаимодействовать с глобализированым и мобильным научным миром».

Исследователи датской издательской фирмы «Elsevier», которые отслеживают передвижение учёных по изменению адресов их публикаций, обнаружили подсказки в этом паттерне.
Самые заметные среди ранних результатов в каждой стране – это большая пропорция «транзитных» учёных, которые остаются в одной стране менее двух лет за раз. Акерс из Университета Ливерпуля добавляет доказательство этого – опрос исследователей из Европейской программы братства Марии Кюри, который показывает,
что короткие и частые визиты всё чаще становятся предпочтительными перед долгосрочными поездками в другие лаборатории.

С тех пор, как Интернет упростил работу с международными коллегами на расстоянии, предполагает Акерс, повторяющиеся недельные или месячные визиты стали более частыми и предпочтительными, чем остановки на полгода и больше.
«Старая идея об исследователях, перманентно передвигающихся из страны в страну, уже весьма устарела», говорит она, добавляя, что становится довольно частым явлением, что человек живёт в одной стране, а работает в двух или трёх.
При всей этой глобализации возникает вопрос, как долго исследователь должен потратить в одном месте для эффективного сотрудничества – и ответ, конечно же, будет различным для разных дисциплин.

Но пока это видение глобализированного, циркулирующего мира далеко от реальности: очень малое число учёных является глобальными гражданами, переезжающими между лучшими исследовательскими лабораториями. И в развивающихся странах, как Индия, «циркуляция мозгов» не отображает ситуацию, говорит Хадриа.
Для него отток мозгов остаётся весьма реальным. «Отнюдь не лучшие учёные возвращаются; скорее, они возвращаются тогда, когда большая часть их продуктивной работы окончена», говорит он.

Возможно, наука всё больше становится глобальным предприятием, но пока различные конкуренты повышают свои траты на науку, это просто даёт учёным ещё больше возможностей перебираться в те страны, которые уже достигли больших успехов.

Источник: Nature  http://www.nature.com/news/global-mobil … ve-1.11602
Перевод Александра Роджерса, «Хвиля»
http://hvylya.org/analytics/globalnaya- … nauka.html

0


Вы здесь » ЭпохА/теремок/БерлогА » Кошелёк или Жизнь... » Мировая экономика и аспекты политики