ЭпохА/Теремок/БерлогА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Легенды

Сообщений 1 страница 10 из 14

1

Из книги Затерянный остров автора Полин Джонсон.

ТУЛАМИНСКАЯ ТРОПА

Доводилось ли вам когда-либо проводить отдых в долинах Сухопутного Пояса? Раскачиваться дни напролет в шатком дилижансе позади четверки лошадей, пока какой-нибудь Курчавый или Николя Нед правит вожжами, направляя смышленых приземистых коренников и пристяжных по страшным горным тропам, что вьются, словно красновато-коричневые клубки паутины, по холмам и провалам округов Оканагана, Николя и Симилкамина? Если да, то вы слышали зовы Скукум Чаков, как именуют их индейцы чинуки, — стремительных ниспадающих ручьев, что прокладывают путь через каньоны с песней, мелодия которой столь сладостна, столь проникновенна, что еще много лун ваш чуткий слух повторяет ее эхо, и все грядущие годы будет слышаться вам голос этих горных речек и взывать к возвращению,

Но настойчивей всех напевов звучит переливистый смех Туламины, ее нежный голос куда звучнее, куда выше горловых громов Ниагары. Вот почему у индейцев округа Николя по-прежнему живо давнее поверье о том, что в Туламине заключена душа юной девушки, слившейся с чудесами и дивами ее прихотливого русла. Душа эта никогда не сможет вырваться из каньонов, подняться над вершинами и последовать за себе подобными в край Счастливой Охоты, потому что свой смех, рыдания, одинокий шепот и безответный призыв к спутникам она согласилась вплести в дикую музыку вод, что вечно звучит под звездами Запада.

Пока лошади ваши с трудом взбираются все выше почти отвесной тропой, что ведет из долины Николя к вершине, у ног ваших раскидывается рай: краски неописуемы, открывающаяся панорама захватывает вас. Вновь возвращаются к вам юность и кипенье взволнованной крови. Но вот вы, поднявшись к вершине, внезапно успокаиваетесь под действием окружающей тишины, безмолвия столь священного, что кажется, будто весь мир вокруг кадит курильницей перед алтарем какого-то подернутого дымкой отдаленного собора! Хор голосов Туламины еще далеко впереди, по ту сторону перевала, а пока вершины Николя творят молчаливую молитву, что проникает в душу человека перед тем, как первые величественные звуки сорвутся с органных высот. В этом долгом подъеме по тропе, от мили к миле, умолкает даже стаккато длинного черного змеистого кнута возницы. Он позволяет животным безошибочно выбирать свой путь; но, едва перевалив через вершину, зажимает поводья в стальной руке, издает резкий, низкий посвист, над ухом лошадей раздается щелканье кнута — и начинается стремительное падение вниз по склону. Оно осуществляется в галопе. Повозка раскачивается и мотается, проносясь по тропе, едва проложенной в чаще леса; повороты порой столь круты, что головы лошадей пропадают из виду; пока они увертываются от серых скал, царапающих ободья слева, справа лишь какой-нибудь фут отделяет кромку тропы от разверстого зева каньона. Ритм копыт, посвист и щелканье бича да время от времени шорох камешков, взметенных колесами и срывающихся в глубину, нарушают святую тишину. Но над всеми этими ближними звуками, кажется, царит неясный шепот, который становится все нежнее, все мелодичнее по мере того, как вы близитесь к подножью, где он перебивает все более грубые звуки. То голос беспокойной Туламины, что смеется и пляшет, убегая по каменистому горлу каньона, тремястами футами ниже. Потом, вслед за песней, открывается вид на саму реку в белом дымчатом наряде, на ее бесконечные пороги, брызги ее водопадов. Она столь же прекрасна для глаз, как и для слуха, и индейцы считают, что именно здесь, где тропа извивается над водами вдаль на многие мили, река принимает в себя душу девушки, что и доныне нераздельна с окружающим очарованием.

Это случилось во время одной из ужасных войн, бушевавших между племенами долины еще до того, как следы белого человека появились на индейских тропах. Никто не помнит теперь причин войны; думают, что велась она просто за превосходство, под действием того первобытного инстинкта, что доводит вожаков бизоньего стада до единоборства, а человеческих вождей до кровопролития. То была жажда власти — единственный варварский инстинкт, который еще не в состоянии искоренить цивилизация среди всех враждующих народов.

Годами длилась война племен за земли в долине. Мужчины сражались, женщины прощались с павшими, плакали дети, как и ведется с начала времен. Казалось, то была неравная битва: старый, опытный военный вождь с двумя своими хитрыми сыновьями выступал против одного-единственного молодого воина с Туламины. Обе стороны имели преданных сторонников, обе не знали равных в храбрости и мужестве, обе были решительны и честолюбивы, обе были искусными воинами.

Но если на стороне старика были опыт и два других настороженных ума-помощника, то на стороне молодого — лишь превосходство всемогущей юности да непобедимое упорство. Но в каждой битве, в каждой перестрелке и рукопашной схватке юноша мало-помалу одерживал верх, а старик шаг за шагом уступал. Многолетний опыт постепенно, но неуклонно поддавался силе и энергии молодости. И вот однажды они сошлись лицом к лицу, один на один — старый, весь в шрамах войны, вождь и юный, увлеченный боем, воин. То был неравный поединок, и в итоге короткой, но жестокой схватки молодой поверг старого на колени. Встав над ним с занесенным ножом, воин с Туламины насмешливо рассмеялся, а потом сказал:

— Хотел бы ты, враг мой, назвать эту победу своей? Если так, я дарю ее тебе, но взамен потребую от тебя твою дочь.

На миг старый вождь замер в изумлении, глядя на своего победителя. В юной дочери он видел лишь ребенка, что играл на лесных тропах да послушно сидел дома рядом с матерью, сшивая маленькие мокасины, плетя корзиночки.

— Мою дочь! — возразил он сурово. — Мою дочь, которая едва вышла из колыбели? Отдать ее тебе, чьи руки окрашены кровью, убийце десятка моих соплеменников? Ты просишь этого?

— Я не прошу, — отвечал молодой воин, — а требую: я видел девушку, и она будет моей!

Старый вождь вскочил на ноги и бросил, словно плевок, свой отказ:

— Оставь себе победу, а я оставлю себе дитя, — хотя он знал, что бросает вызов не только врагу, но и смерти.

Туламинец засмеялся легко и весело.

— Я не в силах убить отца своей жены, — поддразнивал он. — Пусть будет меж нами еще одна битва, но твоя девочка все равно придет ко мне.

И поступью победителя он ушел вверх по тропе, а старый вождь медленным, тяжелым шагом двинулся вниз по каньону.

На следующее утро дочь вождя бродила по вершинам, слушая песню реки, порой склоняясь над пропастью, чтобы поглядеть на крутящиеся водовороты, на пляшущие водопады. Вдруг она услыхала легкий шорох — словно крыло пролетающей птицы разрезало воздух. И у ее ног упала легкая, изящно вырезанная стрелка. Она упала на излете, и чутье индеанки подсказало, что стрела была послана ей, а не в нее. Она вскинулась, точно дикий зверь. Тотчас же ее проворный глаз уловил контуры стройной фигуры, замершей в вышине за рекой. Она не признала в незнакомце врага своего отца. Она увидела лишь, что он молод, высок, крепок и исполнен поразительной мужской красоты.

Рано поутру она, по женскому обыкновению, неслышно прокралась к краю тропы. Увидит ли она его снова, этого прекрасного воина? Пошлет ли он ей еще одну стрелу? Но не успела она выйти из лесной чащи — а та уже упала рядом, возвестив о себе легким крылатым полетом. У оперенного конца был прикреплен султанчик из пышных хвостов горностая. Она же, сняв с руки нитку бус из ракушек, прикрепила ее к одной из своих маленьких стрел и пустила через каньон, как то было вчера.

На другое утро дочь вождя, выходя из дома, вплела султанчик из хвостов горностая в свои прямые черные волосы. Заметит ли он их? Но не стрела упала к ее ногам в этот день — у края пропасти ее ожидала более дорогая весть. Девушку встретил тот, кто не покидал ее мыслей с тех пор, как первая из стрел упала к ее ногам.

По мере того как она приближалась, в глазах юноши зажигался жаркий огонь, но губы промолвили только:

— Я переплыл реку Туламину.

Они стояли друг подле друга, глядя вниз, в глубину под собой, молча следя за тоненькими, проворными, шаловливыми ручейками, сбегавшими по валунам и скалам.

— Там моя страна, — сказал он, глядя на дальний берег реки. — Здесь — земля твоего отца и братьев; они враги мне. Сегодня ночью я возвращаюсь к своему берегу. Пойдешь ли ты со мной?

Она взглянула в его красивое юное лицо. Так вот каков недруг ее отца, ужасный воин Туламины!

— Пойдешь ли ты? — повторил он.

— Пойду, — прошептала она.

И при свете луны сквозь благодать доброй ночи он повел ее вдаль по скалистым берегам к узкому поясу тихих вод, где в молчании перебрались они в его землю. Неделя, месяц и все долгое золото лета проплыли мимо, а оскорбленный вождь с его разъяренными сыновьями так и не сумели найти ее.

Но как-то утром влюбленные бродили по холмам в дальних верховьях реки, и даже бдительный глаз воина Туламины не сумел распознать скрытого присутствия врага. С той стороны каньона, крадучись, ползли два обманутых брата его юной жены, что шла рядом. Их луки были натянуты, их сердца пылали ненавистью и мщением. Словно два зловещих стервятника, две стрелы устремились через смеющуюся реку. Но им не удалось поразить цель — грудь победоносного воина Туламины, девушка бессознательно выступила вперед. И тотчас же с легким вздохом упала ему на руки — стрелы братьев глубоко вошли в ее нежное смуглое тело.

Не одна луна миновала, прежде чем возмездие воина настигло старика-вождя и двух его ненавистных сыновей. Но когда это, наконец, совершилось, доблестный юный воин Туламины оставил свой народ, свое племя и землю и отправился далеко на север. Он ушел, распевая прощальную военную песню «Сердце мое сражено на реке Туламине».

Но душа его юной жены по-прежнему живет в глубине каньона, и песня ее сливается с музыкой этой самой сладкозвучной реки в долинах Сухопутного Пояса. Потому-то смех, плач, шепот прекрасной Туламины будут вечно преследовать слух того, кто хоть раз внимал ее песне.

http://www.ngebooks.com/book_15182_chap … TROPA.html

2

То, что я хочу разместить, не подходит к легендам, несколько лет назад нашла в сети выдержи из книги, автор рассказывает так, как будто пережила все это сама.

3

Отрывок... из книги Элизабет Янг

Я пошла в гору в северном направлении. Весь лед растаял и было тепло. На самом верху на лугу перед лесом стояла церковь.
Там меня крестили. Я прошла мимо. Раньше за церковью был старый сарай. Мы звали его серым сараем. Я не помню,
чтобы им когда-нибудь пользовались, но зато мы могли там играть и прыгать на сеновале. Мы иногда ходили туда поиграть весной.
Сарай давно уже разрушился, но все равно было видно, где он стоял. Я присела на влажные доски и задумалась.
Однажды апрельским днём я вернулась из школы, но не смогла попасть в дом потому что отец с матерью ссорились и не хотели мне открывать.
Я и не знала, что отец вернулся домой, я уже давно не видела его.
- Поставь ранец у дверей и отправляйся к Энни! - прокричала мне мать. Уж этого-то я делать не собиралась.
как всегда страшно боялась, что они могут убить друг друга, но это совсем не беспокоило Энни, так что помощи мне ждать было не от кого.

Я достала велосипед, спрятанный за дровами, и покатила на нем вниз по улице. Мне хотелось ехать не останавливаясь, долго-долго и может
быть тогда, через полчаса, мне позволят зайти в дом. Не думая куда я еду, я направилась к старому сараю. Я никогда не играла там
одна, - это было слишком страшно. Всё выглядело запущено, но раньше я не обращала на это внимание.
Я никогда не была здесь одна. В стенах зияли проёмы окон. Я положила велосипед в траву и осторожно забралась на сеновал. Жалко, что я не могла переодеться после школы в брюки. Но я всё ровно радовалась возможности постоять на самом краю сеновала, чувствуя как всё замирает внутри, а потом зажмурившись прыгнуть в тёплые, душистые объятия сена. Внутри было темно. Я подошла к самой стене и только тут заметила велосипеды. Велосипеды? Да, мальчишеские велосипеды. Моё сердце забилось.
- Успокойся, - сказала я себе, - наверняка это кто-нибудь кого ты знаешь. Но куда они делись? Почему здесь только их велосипеды?
В этот миг я почувствовала как кто-то грубо обхватил меня и зажал рот рукой. Я попыталась кусаться, но это оказалось невозможно; мне только ещё крепче зажали рот. Рука была солёной. Парень, запрокинув мне голову, попытался меня перебросить через невысокий заборчик сеновала. Я чувствовала, что его основной целью было спихнуть меня в сено, и всеми силами противилась этому. Я так вцепилась в рукава его свитера, что у меня сломались ногти.
Он укусил меня за руку, но я только крепче обхватила его. И тут я увидела в сене головы. Сначала две, а потом еще пять. Мальчишки кричали и свистели. Они все были старше меня года на три-четыре. Двоих из них я знала. Я и представления не имела, что им было нужно, но знала, что у меня нет шанса. Эти парни не играли. Они собирались мучать беззащитного котенка.
Тот, что держал меня, был старше всех. Он-то и засмеялся первым, но сейчас он был зол.
Мальчишки кричали:
- Да сбрасывай же ты ее! Давай! Пошевеливайся!
Я и так уже была не мальнькой, а тут почувствовала себя просто сильной. Но я была худенькой, и моя кофта не могла скрыть, что у меня все еще не было груди. Я начала уставать. Во рут появился привкус железа, но сердце билось с бешеной скоростью. Я знала, что проиграла. В голове пульсировала только одна мысль: О Боже! Я не хочу умереть!
Внезапно я ощутила, что поднимаюсь в воздух.
Дальше все случилось, как при замедленной киносъемке. Я даже не почувствовала, как упала в сено.

Тут-то они все вместе и накинулись на меня.
Я лежала на спине и видела над собой истерические, возбужденные мальчишеские лица. Не знаю, понимала ли я, что меня ждет, но я была воспитана, как маленький солдат, и даже если бы эти парни захотели, вряд ли им удалось услышать не только стон, но просто мое дыхание.
Четверо держали. Широкая юбка была задрана мне на пояс, и все могли лицезреть мои ужасные шерстяные длинные коричневые штанишки.
Может быть, они просто станут смеяться надо мной и я тогда смогу удрать?
Но нет, штанишки содрали . Под ними оказались еще одни - маленькие беленькие трусики.
Те, двое, что держали меня за ноги, разорвали трусики.
Я услышала странный звук и надо мной самый старший из них. Все происходило, как в фильме ужасов.
- Да возьми ты ее наконец, давай, - кричали все.
И вдруг я услышала:
- Оставьте ее в покое, она еще совсем ребенок.
Один из парней, державших меня за руки, бросился на голос...
Я услышала звук удара и придушенный вскрик.
На меня лег мой обидчик, но одна из рук была свободна, и я вонзила ему ногти в лоб.
О, черт, - закричал он. -Она кусается!
Тут же на меня накинулись и вновь распяли.
Парень раздвинул мои ноги, и я почувствовала как лопнула одна из подвязок. Он задышал мне в лицо, и я почувствовала отвратительный запах рвоты и алкоголя. Затем к моей ноге прикоснулась что-то твёрдое и горячее.
- Ну давай, ну же...
Хотя я и не знала, чего именно они ждут, во мне пробудились инстинкты.
Было больно, очень больно, и что-то невыносимо жгло меня изнутри. Я не могла укусить моего обидчика за руку и поэтому впилась ему в плечо.
Я рыдала, но совершенно беззвучно. Я не могла позволить им услышать мой плач.
Я всё ниже и ниже проваливалась сквозь сено. Жгучее нечто всё глубже и глубже проникала в меня.
Я ничего не слышала и ничего не говорила, и, может быт, мне стоило бы умереть на месте.
Потому, что это было бы лучше всего. Я открыла глаза и увидела исчезающие в низкой двери слева от меня тени.
Затем наступила тишина. Ко мне потихоньку возвращалось сознание, и я услышала звуки удаляющихся велосипедов.
Я осталась одна. Я приподнялась на локтях. Колени дрожали, когда я попыталась встать на ноги, но я знала - я должна
встать, я должна вернуться домой слишком опасно уходить из дома на долго.
Опираясь одной рукой на гнилую стену, я наконец смогла подняться. В рот набились соломинки.
Между ногами было горячо и мокро.
Я не могла заставить себя посмотреть что это, но потрогала рукой. Рука была красной.
Я взяла немного сена и вытерла между ног, стараясь не смотреть на, ставшую красной, солому.
Затем я оттёрла руку. По прежнему, касаясь стены, осторожно направилась к выходу.
Шерстяные штанишки я нашла у двери. Поняв, что они не порвана, я испытала такое облегчения, что начала целовать их.
Я не могла надеть их потому, что боялась запачкать их кровью, хотя и было холодно. Поэтому я засунула их в рукав свитера.
И свитер и юбка были целыми. И чулки.
Пыль и запутавшиеся соломинки счистить с одежды было пару пустяков.
Порвалась только одна из подвязок. Но её можно пришить, и мать даже не заметит этого. Основная проблема заключалась в трусиках - от них практически ничего не осталось. Я почистила одежду и постаралась привести в порядок волосы.
Я покатила велосипед к дому. Идти было трудно. Каждый шаг отдавался резкой болью внизу живота.
Я не хотела ни о чём думать. Я не хотела думать вообще.

Впервые в жизни я была рада своей ужасной юбке, спускавшейся ниже колен.
"Любовь от Бога,
Что вода из родника", -
Прозрачна и чиста она.
Без конца напевала я. Это помогало поточу, что вселяло надежду.
Навстречу мне шли люди, но я ни на кого не смотрела.
Я вся вошла в псалом и старалась удержать велосипед.
На улице, ведущей к дому, мне повстречался отец. Он шёл высоко подняв голову, и ветер играл с его тёмными волосами, лишь кое-где тронутыми сединой.

- Пташка! - сказал он, но не смотрел мне в глаза.
Похоже было, что ему хотелось плакать. Я испугалась, и у меня закружилась голова.
Я никогда не видела отца плачущим, а только всегда смеющимся.
- Твоя мать и я... Я уезжаю, Аньи. Всё это не имеет смысла. Бог знает, что больше всего мне хотелось бы взять тебя с собой... Но эти двое... Постарайся выдержать. Я обещаю писать тебе. Я уже говорил с адвокатом.

Внезапно я обнаружила в чулке ещё одну соломинку и наклонилась вытащить её.
Хорошо, что хоть на секунду мне было чем занять себя. Я посмотрела ему вслед и из-за всех сил старалась не расплакаться.
Все отцы ходили в шляпах, а мой - всегда с непокрытой головой.
Я тоже буду ходить без шапки.
Я поднялась к себе в комнату. В доме царила мёртвая тишина. В ванной я намочила под тонкой струйкой воды немного туалетной бумаги и осторожно вытерла там.
У меня не хватало мужества посмотреть вниз.
Взглянув в зеркало, я убедилась, что выгляжу вполне нормально, но на всякий случай вытерла и лицо. Чтобы не испачкать что-нибудь я засунула немного бумаги между ног. В доме по прежнему не раздавалось ни звука.

Я вернулась в свою комнату и опустилась на кровать.Потом собралась с силами и нашла новые трусики в комоде. В этот момент дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошла мать.
- Что ты делаешь? - спросила она.
- Надеваю трусики. - ответила я.
- Но ты ведь надела чистые утром!
- Я потеряла их в туалете.
- Потеряла трусики в туалете? Да, ты действительно безнадежна, - сказала она в ярости. - Ты даже не можешь научиться шить. Твой отец уехал.
- Я знаю. Но не могла бы ты выйти, чтобы я оделась?
Так я никогда не разговаривала с ней раньше. Она с удивлением посмотрела на меня, но вышла из комнаты. Целомудрие уважалось в нашем доме.
Я легла в кровать. Болело все тело.
Через некоторое время мать вернулась.
- Сегодня не будет обеда. Я сделаю для тебя какао. Я даже не посмотрела на неё.
- Я ничего не буду.
- Не стоит переживать из-за него. Он никогда не интересовался нами.
Я не ответила.... просто закрыла глаза.
Мне стало все равно. Затем я открыла глаза. Мать рассматривала меня с удивлением.
- Ты действительно не хочешь не хочешь какао, Анья?
- Нет, - ответила я. Мне действительно было все равно. - Я не хочу какао. И я безнадежна. И даже не могу научиться шить. И отец уехал. Так что какао тут не поможет.
Мать по-прежнему стояла в дверях.
Почему она не ушла сразу, как обычно? Может быть хотела обнять меня?
Может быть, хотела, но не сделала. Ведь я уже большая.

4

Фархад и Ширин

Любовь никогда не прельщается богатством и величием.
Ширин, дочь бедняка, но богатую идеалами, похитили и привели к шаху Фарасу, который тут же в нее влюбился и щедро вознаградил тех, кто привел ее. Но, к своему великому разочарованию, он обнаружил, что Ширин не отвечает на его любовь и что ее идеал слишком велик, чтобы позволить ей соблазниться богатством и величием шаха. Он делал все, чтобы ей понравиться и чтобы она захотела стать его женой, но все усилия давали противоположное действие.
Когда Ширин увидела, что надежды спастись из дворца, который был для нее клеткой, нет, и когда домогательства шаха и его слуг истощили ее терпение настолько, что она обязана была согласиться с их предложением, она уступила, но с одним условием: нужно было построить канал в память о таком событии. Это было, конечно, предлогом для того, чтобы отложить свадьбу, ибо на строительство канала требовались годы труда. Шах был настолько очарован ее молодостью и красотой, что ухватился даже за малейший знак уступки и тут же приказал придворным инженерам и архитекторам начать работы ни минуты не медля и выполнить их как можно быстрее, не жалея ни денег, ни сил. Были задействованы тысячи рабочих, и работы велись и днем, и ночью под бдительным оком самого повелителя и его слуг.

Изображение

Чем ближе работа подходила к концу, тем более усиливалась надежда шаха. И вот он с огромным удовольствием пригласил Ширин взглянуть на канал. Она же, с подавленным настроением, вышла посмотреть на канал, боясь, что скоро он будет закончен и ей придется уступить желанию шаха, что было для нее хуже смерти. И вот, пока она шла и смотрела, как идет работа тысяч землекопов, к ней, к ее огромному удивлению, подошел рабочий, пораженный ее красотой и обаянием. Он бесстрашно воскликнул: "О Ширин, я люблю тебя! Любовь преодолевает сословные различия между любящим и любимой, и она покоряет высоту, на которую любящему приходится взбираться".
Это был именно тот голос любви и то самое слово искреннего преклонения, которое Ширин так долго искала и не находила до сей поры. Ширин ответила: "Ты любишь меня? Тогда пробей эти горы и проруби дорогу сквозь них. Золото должно быть проверено". Фархад тут же ответил: "Я охотно выполню любую твою просьбу. Нет ничего такого, чего любящий не мог бы сделать для возлюбленной".
Фархад отправился в дорогу со всей душой, не думая, зачем он должен прорубить дорогу, и даже не оценивая, какую огромную работу ему придется выполнить. Он даже не остановился подумать, как много времени потребуется, чтобы ее закончить, и не пройдут ли его усилия впустую - он пошел в эти дикие горы и принялся рубить их своим кайлом. И с каждым своим ударом он повторял имя Ширин. И удары Фархада сотворили чудо - один удар был словно сотня ударов. "Сила человека - это сила его тела, но сила любви - это мощь Бога". Его работа скоро была близка к завершению. Работа, которая потребовала бы множество рабочих и много лет, была завершена за считанные дни.
Ширин, когда увидела Фархада, отказала шаху, говоря: "Вот еще один человек, который меня любит и который проходит испытание. До тех пор, пока я не узнаю, чем оно кончится, я думаю, что лучше воздержаться от свадьбы".

Шпионы шаха следили за Фархадом и сразу же доложили ему, что Фархад завершил свою работу раньше, чем закончились работы по каналу. Шах был очень обеспокоен, думая, что Фархад, скорее всего, завоюет любовь Ширин и что после того, как шах все это выполнит, Ширин ему не достанется. Когда он рассказал об этом своим советникам, один из них сказал: "Повелитель, вы - шах, а Фархад - рабочий. Что за сравнение между небом и землей? Я пойду и, если это будет приятно Вашему Величеству, в момент прикончу его". "О нет, - ответил шах, - Ширин будет видеть пятна его крови на мне и навсегда от меня отвернется". Тогда заговорил один из слуг шаха: "Мне, господин мой, не трудно будет оборвать жизнь Фархада, не пролив ни единой капли крови". "Вот это гораздо лучше", - ответил шах.
Слуга пошел к Фархаду, который почти уже закончил свою работу, в надежде увидеть взгляд Ширин, счастье для любящего - это удовольствие любимой. И вот слуга шаха сказал: "О Фархад, увы, все впустую! О, эта соперница Луны, твоя возлюбленная Ширин скоропостижно скончалась". Фархад воскликнул в величайшем замешательстве: "Как? Моя Ширин умерла?" "Да, - ответил слуга. - Увы, Фархад, умерла Ширин". Фархад издал глубокий вздох и упал на землю. "Ширин" - было последним словом, что произнесли его губы, и тут его жизнь отлетела.
Ширин услышала от своих доброжелателей, что Фархад сотворил чудо - прорубил дорогу в горах, повторяя имя ее при каждом ударе, и закончил работу, которая потребовала бы всей жизни, в наикратчайшие сроки. Ширин, нити сердца которой уже были затронуты Фархадом, душу которой пронзила любовь Фархада, не могла ждать ни минуты и при первой же возможности отправилась в горы. "Высшие силы разделяют два сердца, что идут вместе". Ширин, которой выпала огромная удача иметь такого возлюбленного, как Фархад, не суждено было увидеть его больше.
К своей великой печали и разочарованию, Ширин нашла тело Фархада, лежащее рядом с той прекрасной работой, которую он сделал для нее. Шпионы шаха подошли к ней поближе, чтобы убедить ее в его смерти, надеясь, что теперь, когда Фархада больше нет, она бы обратила свой взор на корону шаха. Они сказали: "Вот бедный Фархад. Увы, умер он". Но из дуновения ветра, из плеска воды, от скал, от деревьев услышала она голос Фархада, который говорил: "Ширин, Ширин". Сама атмосфера того места удерживала ее душу при помощи магнетизма любви, который Фархад создал там. Она упала на землю, сраженная огромной потерей, которую ее сердце не могло выдержать, и закричала: "Фархад, я иду к тебе, я с тобой!"

http://www.futura.ru/hazrat/006_03_002.htm

5

Тадж Махал.


Воспетый поэтами символ любви Шаха Джахана к жене, Мумтаз Махал.

Согласно легенде принц Кхуррам встретил на базаре прекрасную бедную девушку с бусами из дерева в руках, и так она на него посмотрела, что не видел он больше окружавшей грязи и нищеты, и твердо решил взять в жены красавицу, чтобы не разлучаться никогда.
Изображение
У Шаха Джахана, как его стали почтительно называть после восшествия на престол в 1628 году, был большой гарем, как и полагается такому высокому правителю. Но супруги так нежно любили друг друга, что французский врач, философ и путешественник Франсуа Бернье, проживший в Индии двенадцать лет, отмечал в своих записках, что Шах Джахан «не обращал внимания на других женщин, пока она была жива». Мумтаз Махал, единственная из жен сопровождала его даже в далеких военных походах, стойко перенося все тяготы вместе с мужем, единственный человек, которому он полностью доверял и даже советовался!
Изображение
За 17 лет счастливого супружества у них родилось 13 детей. И вот, всего год спустя, в 1629 году его настигло горе: Мумтаз Махал не пережила тяжелых родов 14-го ребенка. 36 лет для женщины в те времена был очень солидный возраст, а частые роды изматывали здоровье. Это случилось в лагере, разбитом под Бурханпуром, в шатре Шах Джахана, который возвращался из победоносного похода в Декан. Там же хотели похоронить и Мумтаз Махал. Шах был на грани самоубийства. Его голова навсегда скорбно опустилась, волосы поседели.

Через полгода вдовец перевез тело в Агру, где он решил воздвигнуть мавзолей, по красоте достойный его любимой женщины, а по величию - силы их чувств.

Когда строительство подошло к концу, в 1653 году, стареющий правитель отдал приказ приступить к возведению второго здания - мавзолея для него самого, точной копии первого, но из черного мрамора.

Это было уже безрассудством: страна разорена многочисленными войнами и дорогостоящим проектом, народ роптал. В 1658 году Шаха Джахана сверг его сын Аурангзеб. Он прекратил строительство второго мавзолея, а отца заточил до конца жизни в башне Красного Форта в Агре. Там и провел оставшиеся 9 лет, в комнате, из окна которой был виден Тадж Махал.

Только после смерти он вновь воссоединился со своей любимой - согласно завещанию, его похоронили рядом, в одном с ней склепе.

http://s50.radikal.ru/i128/0903/fb/48821e48b681.jpg

6

Осидори

Эта грустная история случилась в провинции Мутсу, в тех местах, где когда то сквозь зеленые леса, росшие по склонам пологих холмов, текли реки с прозрачной водой. Узкие тропинки пробивались через заросли бамбука и, преодолевая каменистые осыпи, бежали от одной деревни к другой, а вокруг царил покой, насыщенный мягким солнцем и голубым глубоким небом. Люди здесь жили счастливо и мирно и свято чтили обычаи предков, хотя порой и с ними происходили удивительные вещи. В одной маленькой деревне около леса жил в те времена молодой охотник по имени Сонйо. Обычно ему везло, но в тот день вся дичь словно попряталась, и Сонйо пришлось возвращаться домой с пустыми руками. В пути он почувствовал жажду и подошел к реке, чтобы ее утолить. Вдруг на середине Аканумы, так называлась эта река, юноша увидел пару осидори . Птицы безмятежно плавали и ныряли, весело резвясь. Из старинных поверий было известно, что убивать осидори не к добру, но Сонйо испытывал сильный голод и поэтому выстрелил из своего лука. Меткая стрела поразила селезня, а его подруга устремилась в камыши противоположного берега и там скрылась. Охотник выловил мертвую птицу, принес домой и приготовил ее на ужин. Сытый и спокойный, он лег в постель и быстро заснул. Но сон его был тревожен и печален. Ему привиделось, что в комнату вошла прекрасная женщина, встала у его изголовья и принялась плакать. Она рыдала так громко, что Сонйо почувствовал, как от жалости его собственное сердце вырывалось из груди. А женщина кричала ему сквозь слезы;
— Почему?! О почему ты убил Его? В чем Он был виноват? Мы были так счастливы вместе на Акануме, а ты Его убил! Ну, что плохого Он тебе сделал? Да знаешь ли ты, что натворил? О! Знаешь ли ты, какая жестокость, какая безнравственность оскверняет твое сердце? Ведь ты убил и меня, потому что я не смогу жить одна без моего милого мужа!.. Я пришла только для того, чтобы тебе это сказать.
Она снова заплакала, да так жалобно, что ее голос проникал в самую глубину души охотника и сводил его с ума. Затем рыдания переплелись со словами стихов:

Когда день начинает тускнеть,
Я зову его тщетно: приди!
Тень макомо
Как тень прошедшего счастья,
Не согреет меня одну.

После того как женщина произнесла это, она воскликнула:
— Ах! Ты не знаешь не можешь знать, что ты наделал! Но завтра, если ты придешь к Акануме, ты увидишь, ты увидишь…
Сказав так и по прежнему проливая слезы, она ушла.
Когда утром Сонйо проснулся, сон оставался таким живым в его сознании, что он сильно встревожился. Он вспомнил слова: «Но завтра, если ты придешь к Акануме, ты увидишь, ты увидишь…» Сильно взволнованный, юноша бросился к реке, чтобы скорее убедиться в том, что ночное видение было не более чем сном.
Когда он подбежал к воде, то увидел одинокую осидори, неподвижно застывшую на ее поверхности. В этот самый момент и птица заметила Сонйо. Вместо того чтобы укрыться в камыше, она поплыла прямо к нему, глядя ему в глаза странным пристальным взглядом. Подплыв к его ногам, осидори изогнула шею, разодрала клювом свою грудь и умерла на глазах окаменевшего человека.
А Сонйо обрил свою голову и с той поры стал монахом.
С просторов инета

7

Легенда о Вильнюсском замке

Князь Гедиминас, основывая Вильнюс, хотел построить могущественный замок, неприступный для любого врага, такой, чтобы слава о нем прогремела по всему миру. Созвал священников, колдунов, жрецов и обратился к ним за советом: что надо сделать, чтобы никто не смог овладеть замком. Верховный жрец ответил, что замок только тогда будет прочным, если при закладке первого камня в фундамент будет принесена в жертву жизнь единственного любимого сына, да так, чтобы сама мать собственными руками толкнула его в яму и завалила этим камнем.

Отправились гонцы князя во все концы Литвы. Долго искать не пришлось. Они быстро нашли литовскую женщину, которая так горячо любила родину, что ради нее согласилась пожертвовать своим единственным сыном. Явилась мать с сыном на то место, где будет стоять замок, для фундамента которого уже была выкопана яма, встала на ее край и приготовилась столкнуть туда сына. Но в этот миг бедному юноше пришла в голову мысль: неужели боги Литвы так жестоки, что жаждут его смерти, разве может от его жизни зависеть прочность замка? Он попросил князя перед смертью задать жрецам три вопроса. Если жрецы дадут правильные ответы на эти вопросы, то он поверит, что такова воля богов и умрет беспрекословно.

Князь подумал и согласился. Юноша спросил у жрецов: что в мире самое легкое, что самое твердое и что самое сладкое? Жрецы посоветовались и ответили: самое легкое – пух, самое твердое – сталь, а самое сладкое мед. Юноша, выслушав ответы жрецов, промолвил: "нет, самое легкое в мире – дитя на руках у матери, самое сладкое – материнское молоко для ребенка, а самое твердое в мире – сердце моей матери, которая сама привела меня сюда, чтобы я погиб на ваших глазах".

Князь задумался и, спустя минуту, произнес: "Нет, не позволю убить этого юношу. Живой он принесет Литве больше пользы, чем мертвый".

Тогда жрецы опять стали совещаться, гадать и, наконец, заявили, что боги жаждут жертвы невинной девушки, которая умрет сама по доброй воле. О воле богов было разглашено по всей Литве. Долго ждать не пришлось. Появилась невинная девушка, нарядившись, как на большой праздник с венком из руты на голове, с букетиком полевых цветов в руках. Низко поклонившись князю и жрецам, сама весело прыгнула в яму – ей было совсем не жалко на благо родины отдать свою юную жизнь. Верховный жрец с помощью других жрецов столкнул в яму большой камень, но тут произошло чудо – камень, падая не задел девушку, а только выбил у нее из рук букет цветов. Не выдержали сердца храбрых литовских мужчин. Они бросились князю в ноги, умоляя пощадить девушку, так как именно сейчас и проявилась воля богов. Жрецы поняли, что богам достаточно букетика литовских полевых цветов. Жизнь девушки, так горячо любящей свою родину, нужна Литве, а не богам.

Понял это и князь. "Хорошо, - сказал Гедиминас, - жаль мне жизней моих людей. Богам хватит и цветов. Построенный на них замок будет такой, о каком я мечтал"

8

Легенда о Прометее

Когда-то давно люди не знали огня, не знали ремесел, жили в пещерах и ели сырое мясо. Тогда миром правили боги, жившие на высоком Олимпе, сильные и красивые, всеведущие и всемогущие. Всего у них было в достатке. Они считали, что все блага должны принадлежать им одним. И не было у Олимпийцев соперников, кроме более древних властителей - титанов, порожденных Землей и Небом.
Посланцем мира между богами и еще не поверженными тогда титанами был юный Прометей, сын вольнолюбивого титана Япета (Иапета). Прометей был наделен чутким сердцем и храброй душой. Прометей с жалостью взирал на людей, страдающих от холода, болезней и невежества. И решил облегчить им жизнь, вопреки воле богов.
Как вестник мира Прометей поднимался на Олимп с жезлом в руке. Но однажды он пришел с похожим на жезл полым тростником. Незаметно положил в росник тлеющий уголек из очага богов. Он передал огонь людям и научил использовать его: научил готовить пищу, обжигать горшки и выплавлять металл.
Взглянул однажды Зевс на землю и удивился. Люди больше не бродили стадами, и жили семьями в хижинах и домах, овладели искусствами, и если бы не смерть, против которой они были бессильны, их можно было принять за богов. В ярость пришел Кронид, вызвал к себе своих слуг Силу и Власть. Понял он, кто даровал людям огонь и знание против его воли и без его ведома. И велел он приковать Прометея к скале на высокой горе Арарат. Вместе с ними отрядил он бога-кователя Гефеста.
Очень не хотел Гефест выполнять свое поручение, но Сила и Власть были неумолимы и следили за каждым движением бога-кузнеца. С тяжкими вздохами Гефест приковал цепями к скале своего друга. Но и этого было мало. Зевс приказал пригвоздить Прометея к скале несокрушимым железным колом. Гефест закрыл глаза и, не глядя, вбил острие в грудь Прометея.
Дрогнул титан, но ни один стон не вырвался из его уст. И только когда удалились мучители, он закричал от боли и скорби. Но новые муки ждали гордого Прометея. Зевс послал своего Орла, чтобы тот каждый день прилетал на гору к прикованному пленнику и раздирал когтями его тело и клевал печень. Так как Прометей был, как и все титаны, бессмертен, за ночь страшная рана затягивалась и печень отрастала. На заре же над горами вновь слышался шум гигантских крыльев. Орел опускался на Прометея, и его муки возобновлялись.
Веками длились страдания Прометея. Но столь же долгой была людская благодарность. Гончары и люди других огненных профессий почитали его как бога. Поэты всех времен и поколений прославляли в своих творениях Прометея как борца с несправедливостью и освободителя человечества.
Долгие века страдал гордый титан Прометей, но муки его длились не вечно. Пришел час и его освобождения вместе с великим героем Эллады Гераклом. Титан рассказывает Гераклу о злой судьбе своей и о том, какие великие подвиги предстоит герою совершить. С ужасом смотрит он на мученья Прометея, и сострадание овладевает им. Полный внимания слушает титана Геракл. Но еще не все страдания Прометея видел Геракл. Вдали слышится шум могучих крыльев - это летит орел на свой кровавый пир. Геракл не дал ему терзать Прометея. Он пустил смертоносную стрелу, и орел, пронзенный, упал в бурное море.
Геракл разбил своей тяжелой палицей оковы Прометея и вырвал из груди его острие, которым пригвожден был титан к скале. Встал титан, теперь он был свободен. Кончились его муки. Так исполнилось предсказание, что смертный освободит его.

9

Дедал.

Персонаж древнегреческой мифологии, основатель столярного мастерства.
Дедал был потомком царя Эрехфея. Он считался искусным строителем,
художником и изобретателем. Согласно легенде, к числу изобретений
Дедала относятся основные столярные инструменты: рубанок,отвес, клей.

Изобретатель воспитывал своего племянника Талоса и обучал своему
искусству, но, как только Дедал увидел, что ученик намного превзошел
своего учителя в мастерстве, чувство зависти овладело им, и он убил
племянника. Боясь справедливого гнева горожан, он был вынужден покинуть
Афины и направиться на Крит. По прибытии на остров Дедал попросил
приюта у царя Миноса, и тот удовлетворил его просьбу. В благодарность
за это убийца построил лабиринт для Минотавра, сына царя Крита.
Однажды Дедал передал Тесею, решившему убить Минотавра, клубок ниток
от Ариадны, за что и был заключен вместе с сыном в лабиринт. По
преданию, Дедал и Икар сделали крылья из воска и перьев и улетели с
острова. Во время полета Икар настолько увлекся, что поднялся слишком
высоко. Солнце растопило воск его крыльев, юноша упал в море и утонул.
Остров, к которому прибило тело Икара, был впоследствии назван
Икарием. Дедал бежал на Сицилию, где вскоре Минос начал его искать.
Царь придумал головоломку, которую предлагал разгадать всем, кого
встречал на своем пути: сквозь иголку с маленьким ушком нужно было
продеть шерстяную толстую нить. Никто из встреченных Миносом не мог
решить эту загадку.
Дедал решил головоломку таким образом: он пропустил муравья,
державшего один конец нити, через игольное ушко. Когда Минос узнал об
этом, он тут же потребовал выдачи беглеца и привез его на Крит. Дочери
Миноса, полюбившие Дедала, как родного отца, убили царя, облив его
кипящей водой. Дедал прожил на Сицилии до глубокой старости и умер в
своей постели, окруженный любящими его приемными дочерьми.

Согласно древнейшим легендам, изначально Дедал был местным
божеством, покровительствующим ремесленникам. Иногда его сравнивали с
богом Гефестом.
http://i072.radikal.ru/0910/90/37c0ff882905.jpg

10

Красавица и Чудовище
французская сказка в переложении мадам Лепренс де Бомон
перевод Г. Сергеевой
Официальный сайт FairyTale Tarot

Жил-был богатый купец, у которого было три дочери и три сына. Младшую из дочерей звали Красавица. Ее сестрицы не любили ее за то, что она была всеобщей любимицей. Однажды купец разорился и сказал своим детям:
- Теперь нам придется жить в деревне и работать на ферме, чтобы сводить концы с концами.
Живя на ферме, Красавица все делала по дому, да еще помогала братьям в поле. Старшие же сестры целыми днями бездельничали. Так они прожили год.
Вдруг купцу сообщили хорошие новости. Нашелся один из его пропавших кораблей, и теперь он опять богат. Он собрался поехать в город получить свои деньги и спросил дочерей, что им привезти в подарок. Старшие попросили платья, а младшая - розу.
В городе, получив деньги, купец раздал долги и стал еще беднее, чем был.
По пути домой он заблудился и попал в чащу леса, где было очень темно и завывали голодные волки. Пошел снег, и холодный ветер пронизывал до костей.
Вдруг вдалеке показались огоньки. Приблизившись, он увидел старинный замок. Войдя в его ворота, он поставил свою лошадь на конюшню и вошел в зал. Там находился стол, сервированный на одного, и горящий камин. Он подумал: "Хозяин, наверно, придет с минуты на минуту". Он прождал час, два, три - никто не появлялся. Он сел за стол и вкусно поел. Затем пошел посмотреть другие комнаты. Зайдя в спальню, прилег на кровать и уснул глубоким сном.
Проснувшись поутру, купец увидел на стуле рядом с кроватью новую одежду. Спустившись вниз, он обнаружил на обеденном столе чашку кофе с теплыми булочками.
- Добрый волшебник! - сказал он. - Спасибо тебе за твою заботу.
Выйдя во двор, он увидел уже оседланного коня и отправился домой. Проезжая по аллее, купец увидел розовый куст и вспомнил о просьбе младшей дочери. Он подъехал к нему и сорвал самую красивую розу.
Вдруг раздался рев и перед ним предстал отвратительный огромный монстр.
- Я спас тебе жизнь, а ты вот как отплатил мне за это, - прорычал он. - За это ты должен умереть!
- Ваше Величество, простите меня, пожалуйста, - взмолился купец. - Я сорвал розу для одной из моих дочерей, она очень просила меня об этом.
- Меня зовут не Ваше Величество, - зарычал монстр. - Меня зовут Чудовище. Отправляйся домой, спроси у своих дочерей: не хотят ли они умереть вместо тебя. Если они откажутся, то через три месяца ты должен сам вернуться сюда.
Купец и не помышлял посылать своих дочерей на смерть. Он подумал: "Я пойду попрощаюсь со своей семьей, а через три месяца вернусь сюда".
Чудовище сказало:
- Поезжай домой. Когда ты прибудешь туда, я пришлю тебе сундук, полный золота.
"Какой он странный, - подумал купец. - Добрый и жестокий одновременно". Он сел на коня и отправился домой. Конь быстро нашел верную дорогу, и купец еще засветло добрался домой. Встретив детей, он отдал младшей розу и сказал:
- Я заплатил за нее высокую цену.
И рассказал про свои злоключения. Старшие сестры накинулись на младшую:
- Это ты во всем виновата! - кричали они. - Захотела оригинальности и заказала паршивый цветок, за который отец теперь должен расплачиваться жизнью, а сейчас стоишь и даже не плачешь.
- Зачем же плакать? - ответила им кротко Красавица. - Чудовище сказало, что я могу пойти к нему вместо отца. И я с радостью это сделаю.
- Нет, - возразили ей братья, - мы отправимся туда и убьем этого монстра.
- Это бессмысленно, - сказал купец. - Чудовище обладает волшебной силой. Я пойду к нему сам. Я стар, и мне вскоре все равно умирать. Единственно, о чем я горюю, так это о том, что оставляю вас одних, мои дорогие деточки.
Но Красавица настаивала на своем:
- Я никогда не прощу себе, - твердила она, - если вы, мой дорогой отец, умрете из-за меня.
Сестры же были, напротив, очень рады избавиться от нее. Отец позвал ее и показал ей сундук, полный золота.
-Как хорошо! - радостно сказала добрая Красавица. - К моим сестрам сватаются женихи, и это будет их приданое.
На следующий день Красавица отправилась в путь. Братья плакали, а сестры, натерев луком глаза, рыдали тоже. Лошадь быстро сама нашла обратный путь к замку. Войдя в зал, она обнаружила стол, сервированный на двух человек, с изысканными винами и кушаньями. Красавица старалась не бояться. Она подумала: "Чудовище, должно быть, хочет сожрать меня, поэтому откармливает".
После обеда появилось рычащее Чудовище и спросило ее:
- Пришла ли ты сюда по собственной воле?
- Да, - ответила Красавица тихим голосом.
- У тебя доброе сердце, и я буду милосерден к тебе, - сказало Чудовище и исчезло.
Проснувшись утром, Красавица подумала: "Чему быть - того не миновать. Поэтому я не буду волноваться. Чудовище скорее всего не будет меня есть утром, поэтому я прогуляюсь пока по парку".
Она с удовольствием побродила по замку и парку. Войдя в одну из комнат с табличкой "Комната для Красавицы", она увидела стеллажи, полные книг, и пианино. Она страшно удивилась: "Зачем же Чудовище принесло все сюда, если ночью собирается съесть меня?"
На столе лежало зеркало, на ручке которого было написано: "Все, что Красавица пожелает, я исполню".
-Я желаю, - сказала Красавица, - узнать, что сейчас делает мой отец.
Она взглянула в зеркало и увидела отца, сидящего на пороге дома. Он выглядел очень грустным.
"Какой все-таки добрый этот монстр, - подумала Красавица. - Я уже меньше боюсь его".
Вечером, сидя за ужином, она услышала голос Чудовища:
- Красавица, разреши мне посмотреть, как ты ужинаешь.
- Вы хозяин здесь, - ответила она.
- Нет, в этом замке твое желание - закон. Скажи мне, я очень уродлив?
- Да! - ответила Красавица. - Я не умею врать. Но зато, я думаю, что вы очень добры.
- Твой ум и милосердие трогают мое сердце и делают мое уродство не таким болезненным для меня, - сказало Чудовище.
Однажды Чудовище сказало:
- Красавица, выходи за меня замуж!
- Нет, - ответила, помолчав, девушка, - я не могу.
Чудовище заплакало и исчезло.
Прошло три месяца. Каждый день Чудовище сидело и смотрело, как Красавица ужинает.
- Ты единственная моя отрада, - говорило оно, - без тебя я умру. Пообещай мне хотя бы, что никогда не покинешь меня.
Красавица пообещала.
Однажды зеркало показало ей, что отец болен. Ей очень захотелось навестить его.
Она сказала Чудовищу:
- Я обещала тебе никогда не покидать тебя. Но если я не увижу своего умирающего отца, мне будет жизнь не мила.
-Ты можешь уходить домой, - сказало Чудовище, - а я умру здесь от тоски и одиночества.
-Нет, - возразила ему Красавица. - Я обещаю тебе, что вернусь назад. Зеркало сказало мне, что мои сестры вышли замуж, братья - в армии, а отец лежит один больной. Дай мне сроку неделю.
-Завтра ты проснешься уже дома, - сказало Чудовище. - Когда ты захочешь вернуться назад, просто положи кольцо на тумбочку рядом с кроватью. Спокойной ночи. Красавица.
И Чудовище быстро удалилось.
Проснувшись на следующий день, Красавица обнаружила себя в родном доме. Она оделась в свои дорогие одежды, надела корону из бриллиантов и пошла к отцу. Он был несказанно рад, увидев свою дочь целой и невредимой. Прибежали ее сестры и увидели, что она стала еще красивее, да вдобавок разодета, как королева. Их ненависть к ней возросла с удвоенной силой.
Красавица рассказала все, что с ней приключилось, и сказала, что непременно должна вернуться назад.
Прошла неделя. Красавица собралась обратно в замок. Коварные сестры стали так плакать и причитать, что она решила остаться еще на неделю. На девятый день ей приснился сон, что Чудовище лежит на траве в парке и умирает. Она в ужасе проснулась и подумала: "Мне нужно срочно вернуться; и вылечить его".
Она положила кольцо на стол и легла спать. На следующий день она проснулась уже в замке. Надев свою лучшую одежду, она стала с нетерпением поджидать Чудовище, но оно не появлялось. Вспомнив про свой странный сон, она кинулась в сад. Там на траве лежало бездыханное Чудовище Она кинулась к ручью, набрала воды и брызнула Чудовищу в лицо. Ее сердце разрывалось от жалости. Вдруг оно открыло глаза и прошептало:
- Я не могу жить без тебя. И теперь я счастливо умираю, зная, что ты рядом со мной.
- Нет, ты не должен умереть! - заплакала Красавица. - Я люблю тебя и хочу стать твоей женой.
Как только она произнесла эти слова, весь замок озарился ярким светом и всюду заиграла музыка. Чудовище исчезло, а вместо него на траве лежал прелестнейший из принцев.
- Но где же Чудовище? - закричала Красавица.
- Это я и есть, - сказал принц. - Злая фея заколдовала меня и превратила в монстра. Я должен был оставаться им до тех пор, пока молодая красивая девушка не полюбит меня и не захочет выйти за меня замуж. Я люблю вас и прошу быть моей женой.
Красавица подала ему руку, и они отправились в замок. Там, к своей великой радости, они обнаружили отца, сестер и братьев Красавицы, поджидавших их. Тут же появилась добрая фея и сказала:
- Красавица, ты достойна этой чести и отныне ты будешь королевой этого замка.
Затем, обратившись к сестрам, она сказала:
- А вы станете за свою злобу и зависть каменными статуями у дверей замка и будете оставаться такими до тех пор, пока не осознаете свою вину и не подобреете. Но я подозреваю, что такой день не наступит никогда.
Красавица с принцем обвенчались и зажили счастливо и долго.