По мнению Дудчака, официальный Киев считает, что такими действиями сумеет поставить Москву в положение цугцванга, при котором каждый ответный шаг будет сопровождаться определенными потерями.

При этом, отмечает Дудчак, о потере своей чести, достоинства, имиджа самой киевской власти переживать не приходится — «чего нет, о том жалеть нет смысла», — говорит он.

Тем не менее, обозреватель считает, что со стороны РФ не ответить на беспрецедентную выходку разбушевавшихся нацистов нельзя.

«Со стороны оппозиции посыплются обвинения в беззубости власти — вот, „Россия снова не отвечает и в лучшем случае пошлет ноту протеста“. Ответить? Как? В стиле бандерлогов? Разгромить украинский культурный центр? Закрыть библиотеку? Опускаться до уровня дикарей в Москве не будут. Бомбить Киев или перекрывать границу — тоже.

Киевская власть держит в заложниках население Украины и знает, что в Москве не будут инициировать действия, наносящие вред простым жителям Украины. Если было желание навредить — давно бы уже разорвали экономические связи. Но пока что товарооборот растет, миллионы украинцев живут и работают в РФ, помогая выживать и своим родственникам на родине, и государству в целом», — говорит Александр Дудчак.

Западные СМИ, продолжает он, вряд ли заметят действия агрессивных дикарей, но поднимут бурю возмущения «демократического сообщества» при любом адекватном ответе со стороны России.

«Какая бы была реакция, если бы подобная акция прошла в здании British Council или Alliance Francaise? Я уже не говорю про America House», — задает риторический вопрос политобозреватель.

В конечном итоге Александр Дудчак затруднился с ответом относительно того, какой должна быть адекватная реакция Москвы на случившееся.

«Не знаю, какая будет реакция со стороны РФ, но стоит ли реагировать сверх традиционных дипломатических и уголовных средств и методов? Выгребной яме нужна крышка, пусть элементы активного брожения перебродят, они перегниют в своем закрытом сообществе. А если попробуют выбраться за пределы своего заповедника, то почему бы не использовать для их отлова и лечения возможности Интерпола?», — рассуждает он.

«К сожалению, Киев может потерять и этот очаг русской культуры. Но повторять „Одессу-02.05.14“ в Киеве не стоит. А убежденные в своей безнаказанности дикари близки к этому», — резюмировал политобозреватель.

Впрочем, главное в этой истории даже не коммерциализация сферы здравоохранения, которая на Украине началась сразу же после обретения ею независимости. Главное в том, что придумки украинского Минздрава – следствие не развития медицинской отрасли, но ее "управляемой" деградации.

Если бы на Украине к моменту победы майдана вообще не было бы государственной медицины, соответствующей общемировым образцам, и развитие сферы здравоохранения нужно было бы начинать с нуля (как это было в Израиле в момент основания государства или, к примеру, на Кубе после революции 1959 года), тогда, наверное, можно было бы начинать с формирования волонтерских команд, которые по мере развития системы оказания медицинских услуг, могли бы вырасти в мощную, эффективную и мобильную частно-государственную систему оказания населению скорой медпомощи. Но сегодня Украина движется в обратном направлении: от некогда профессиональной службы "Скорой помощи" к примитивно-кустарной системе не пойми каких волонтеров, способных оказать простейшие услуги и доставить клиента в ту или иную клинику.

Основной смысл системы "Скорой помощи" состоит в том, чтобы мобильно и максимально квалифицированно оказать помощь больному НА МЕСТЕ, точно диагностировать заболевание и только после этого доставить пациента в ту клинику, где совершенно точно смогут ему помочь. Добровольцы же, работающие по принципу курьера, по определению не могут оказать квалифицированную помощь на месте, поставить больному точный диагноз и переправить пациента не в ту клинику (за соответствующие комиссионные), к которой прикреплен тот или иной волонтер, а в ту, которая как раз и нужна больному.

Очевидно, что к услугам врачей "Скорой помощи" большинство людей обращаются в крайнем случае – когда им грозит реальная опасность, и счет идет на часы и минуты. Волонтер в таком случае способен разве что стать посредником при переходе пациента в мир иной, не более того.

Один мой знакомый, к примеру, страдал подагрой и когда у него в ноге лопнул сосуд, после чего началось воспаление голеностопа, вызвал врача из частной клиники. Прибывший "врач" сделал обезболивающий укол в сустав – от подагры и, забрав немалые деньги, удалился. Между тем воспаление голени продолжилось, и когда больному стало невмоготу, он вызвал скорую помощь. Но было уже поздно: сепсис (заражение крови) зашел слишком далеко, так что в хирургическом отделении одной из московских клиник больному удалось спасти жизнь, но пришлось ампутировать ногу.

Это всего лишь один случай с неправильно поставленным диагнозом вызванным на дом неквалифицированным врачом, и таких случаев в постсоветских странах становится все больше. В России медицинская реформа тоже полна "узких" мест, но главным направлением развития отрасли здесь является все же технологизация данной сферы: строятся новые перинатальные, онкологические и иные высокотехнологичные медицинские центры, закупается новейшее оборудование, развивается система обязательного медицинского страхования.

Например, в Крыму запланированы полная модернизация стационарных клиник, формированное развитие санаторно-курортных учреждений и фармацевтической отрасли, повышение квалификации персонала по всем направлениям медицинских услуг и многое другое.

Украина же решила пойти иным путем – сворачивания расходов на здравоохранение, детехнологизации медицинской отрасли и, в частности, замены системы "Скорой помощи" волонтерами, а потому рискует оказаться вообще без качественного и своевременного медицинского обслуживания.
Кому, в принципе, нужна такая "реформа"?

Некоторые эксперты-медики полагают, что за последовательной примитивизацией медицинской отрасли на Украине и некоторых других постсоветских странах стоят крупные западные медицинские концерны, перехватывающие платежеспособных пациентов.

По данным украинской статистики, с момента распада Советского Союза и по 2015 год число медицинских работников на Украине сократилось на 40 тысяч. А всего за два последних года только за границу их уехало почти 70 тысяч. Так вот с учетом этого факта возможно Киеву не остается ничего иного, кроме как перейти в режим выживания, элементом которого, по сути, и призваны стать квазиволонтеры.

В результате информация из сферы здравоохранения все больше напоминает сводки с фронтов бактериологической войны. То там вспышка кори, то здесь – чуть ли не эпидемия туберкулеза. Что же касается диабетиков, то бывший главный врач Украины Евгений Комаровский еще полтора года назад посоветовал им уезжать с Украины в связи с невозможностью обеспечить их лекарствами.

Такая вот ситуация. Похоже, речь на Украине сегодня уже не идет о собственно лечении больных – их просто нужно вовремя подбирать, как раненых на поле боя, после чего переправлять либо в санитарную часть, либо непосредственно в крематорий. Совокупность похоронных команд – вот во что превращается сегодня украинское здравоохранение.