Отказ от геополитического мышления.
В момент пика могущества система решает, что история закончилась, заказывает Фукуяме монументальный труд
  и делает ставку на экономическую интеграцию вместо жесткой, одновременно, гибкой силы.
Ну зачем армия, когда есть Всемирная торговая организация?
Зачем заводы, когда можно купить всё в Китае? 
Это интеллектуальный выбор конкретных авторов, которые ошиблись, но цена их ошибки легла на тех, кто оказался внутри системы.

  Деиндустриализация. О, это высший пилотаж!
Решение выносить производство туда, где рабочая сила дешевле, кажется верхом мудрости.
  Все хотят жить в саду (имени Барреля), где чисто, светло, уютно, птички поют и эскортницы летают.
А потом рвутся цепочки поставок, и выясняется, что собственных заводов нет, инженерных школ нет, и суверенитет
— это просто красивое слово для тех, кто забыл, как паять микросхемы.

   Энергетическая политика.
Когда закрывают собственную генерацию ради дешёвого импорта — это не экономика, это религиозный культ.
    Казалось, что экономика отделена от политики. Казалось, что «Газпром» — это больше, чем просто труба, ну у потенциального врага, заменим на Зелёную энергетику.
Вы правильно догадались, это камешек партнёрам в Европе. А когда разделение рухнуло, оказалось, что альтернатив нет,
а Зелёный проект - деньги на ветер и в карман надзирающих за ним, а в доме то холодно. Но зато сколько было конференций по климату!

   Миграционная политика. Тоже ведь шедевр.
Открыть границы, не просчитав последствий, назвать всех, кто задаёт вопросы, маргиналами и расистами, а потом удивляться,
что фантазии о дисциплинированных трудолюбивых мигрантах не совпали с реальностью, а сегрегация грозит...
  Но главное — вовремя маркировать тех, кто предупреждал. Чтобы неповадно было видеть будущее.

   Финансовая архитектура.
Создать единую валюту без единой экономической политики — это всё равно что построить небоскрёб на песке, а потом назвать его архитектурным шедевром.
   Когда кризис пришёл, выяснилось, что инструментов нет, кроме бесконечных заимствований.
Долги растут в геометрической прогрессии, но это же не страшно? Ведь можно взять ещё.

  Оборонная политика.
Сократить армии, законсервировать заводы, получить «дивиденды мира».
  А потом, когда мир напомнил, что он не закончился, оказалось, что армия — это клуб профессионалов с дорогими игрушками,
а промышленность не готова к массовому производству. Надежда на союзы и супер-​пупер крыши растворяется как туман с восходом солнца.
  И очень хочется спросить у тех, кто получал дивиденды: а вы где сейчас?

   Культурная и кадровая политика.
Когда отказываются от общего символического поля, переписывают учебники и сносят памятники, общество превращается в агрегат,
который держится только на экономике и полиции.
   А когда экономика даёт сбой, держаться не на чем. И к рулю, разумеется, приходят те, кто умеет сохранять, а не менять. 
Те, кто клянутся в верности и сдают при первом удобном случае. Потому что карьера дороже.

   А отказ от реформ — это вишенка на торте.
Каждый раз, когда назревала необходимость глубоких преобразований, выбирался путь наименьшего сопротивления:
   рабочие группы, дорожные карты, конференции в хороших отелях с бассейнами и ресторанами.
 Главное — чтобы никто не трогал тёплое место. Карьеры сохранены. Система — нет.

   И вот когда всё это — демография, ресурсы, инфраструктура, глупые выборы
— достигает критической массы, наступает момент истины. 
Системе ставят диагноз: дефицит интеллекта. Неспособность адаптироваться к изменениям.
И вместо смены курса — удвоение ставок на то, что уже не работает.
Вместо поиска решений — воспроизводство старых ритуалов.
  Саммиты, которые ничего не решают. 
Дорожные карты, которые никуда не ведут.
  Вместо «как нам выжить?» — «кто виноват?».
Вместо анализа — осуждение.
Вместо признания ошибок — поиск внешних врагов. 
    Элиты создают симуляцию среды, в которой они продолжают быть компетентными.
Настоящая реальность их пугает, поэтому они живут в параллельной вселенной,
где всё ещё можно провести ещё одну конференцию и нанять ещё одного пиарщика.

  А общество тем временем распадается на группы,
которые при экономических трудностях начинают воевать друг с другом. Лучшие бегут. 
  Система теряет самых активных и образованных, запуская эффект спирали:
чем хуже, тем меньше тех, кто может сделать лучше.
Горизонт планирования сужается до следующего электорального цикла, а то и до завтрашнего пиар-​релиза.

   И вот финал, который прописан в структурной механике любой большой системы.
Она не может оставаться прежней. Либо глубокие реформы, либо разрушение.
Третьего не дано.
  Но реформы — это конфликты, а конфликты угрожают карьерам.
Поэтому выбирают разрушение. Молча, без лишнего шума, под аккомпанемент заявлений о стабильности.

    Системы не стареют сами по себе. Их состаривают те, кто ими управляет.
Те, кто отказывается от обновления, боится конфликтов и выбирает комфорт вместо развития.
  Она умирает не от внешнего удара, а от внутреннего отказа меняться.
Внешний удар — это просто момент, когда уже никто не может сделать вид, что всё в порядке.